Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...возведенных атлантами; и среди изрытых пещерами магрудов Холмов Мертвых; и в
уничтоженной акаана деревне Богонда. С необычайной остротой и ясностью
пуританин осознал, что человек - это всего лишь одна из мириадов возможных форм
жизни, а его мир - лишь один из бесконечной череды планов бытия и что
многообразие уровней мироздания вовсе не ограничивается привычным нам
материальным миром.
Люди, в непомерной гордыне своей, считают, что именно они - повелители
планеты, названной ими Земля. Но на самом деле они всего лишь личинки,
копошащиеся в куче гниющих отбросов. Человечество было лишь наиболее
удачливым в данное время выводком таких личинок. Но сколько подобных червячков
приходило на смену друг другу, на безостановочном пути этой планеты сквозь
пространство и время?
В голове Кейна выкристаллизовалась простая и страшная в своей простоте мысль.
Что дало человеку право самонадеянно полагать себя первой личинкой из созданных?
Или самой удачной? Что дало ему право вообще полагать себя венцом мироздания?
Кейн покачал головой, с благоговением рассматривая подарок Н'Лонги. Его
понимание мира поднялось на новую высоту, и пуританин наконец-то увидел в
старинном жезле не дьявольский атрибут черной магии, но меч Добра и Света, коему
до конца времен предназначено сдерживать натиск сил Зла и Тьмы, защищая от них
жизнь любых разумных существ. "Воистину неисповедимы пути Господни!" -
подумал Кейн, исполнившись благоговения.
Он подошел к изувеченным телам Хасима и араба-молотобойца. Человеческая
плоть превратилось в нечто непередаваемое, оскверненное безымянным злом, чему не
место было под солнцем. Подсунув под то, что осталось от работорговцев посох, Кейн
зашвырнул останки в темное нутро пирамиды и затворил за собой дверь.
Пуританин погрузился в мысли о тщете всего сущего... но его окликнул тихий
робкий голос. К стыду англичанина, у него начисто вылетела из головы судьба
несчастных невольников. Едва живые от усталости и пережитого ужаса пленники
стояли под деревьями на коленях и терпеливо ждали, не сводя с белого человека
огромных тоскливых глаз. Что ему делать, Кейн не раздумывал ни секунды.
Стоило на всякий случай поторапливаться, хотя пуританин был уверен, что
беглецы не вернутся. У него почему-то было такое предчувствие, что их бегство
закончится гибелью. Лишь единицам суждено будет преодолеть опасные джунгли и
добраться до побережья. Но вот уж чего точно им не придет в голову, так это
вернуться к Пирамиде Ужаса.
Смерть была побеждена, теперь следовало воздать должное Жизни. Англичанин
быстро собрал на поляне свое оружие, хоть ему и пришлось изрядно повозиться,
оттирая пистолеты, кинжал и рапиру от омерзительной слизи, от которой даже
превосходная сталь его клинков начала мгновенно покрываться пятнышками
ржавчины. Собрал он также брошенные арабами в панике боеприпасы, изрядно
пополнив свой запас пороха и пуль.
Особенно пригодился ему молот, которым вышибали дверь. Но и с ним
англичанину пришлось потратить немало сил, чтобы разбить цепи и освободить
несчастных рабов от ярма и кандалов.
Освобожденные невольники сбились в кучу, не решаясь отойти от пуританина.
- Соберите оружие, которое впопыхах побросали ваши недруги, - сказал
Соломон беднягам. - И отправляйтесь с Богом по домам. Нехорошее это место, и
человеку стоит держаться от него подальше! Ступайте в свои селенья и послушайтесь
моего совета. Если вновь по вашу душу явятся арабы, лучше умрите, защищая свой
дом, только не опускайте в отчаянии руки и не сдавайтесь на милость работорговцев.
Главное у человека - это свобода! - Так напутствовал их пуританин.
Благодарность спасенных людей не знала границ. И мужчины и женщины
попадали перед ним на колени, порываясь облобызать его сапоги. Кейн, не привыкший
к таким излияниям чувств, с грубоватой настойчивостью погнал их прочь.
Не знавшие, как еще выразить свою благодарность, освобожденные невольники
все ему кланялись, прежде чем пуститься в долгую дорогу домой. А Кейн, устроив на
плече посох, бывший когда-то жезлом фараонов, посохом Моисея и скипетром
Соломона, а прежде них талисманом атлантов, лемурийцев и вовсе уж неведомых
существ, бросил последний взгляд на гробницу. Черная пирамида, столько лет
ограждавшая мир от Разрушителя, мрачно высилась, заливаемая резким светом луны.
Но Кейн знал, больше в этом месте не прозвучат шаги Зла и крики ужаса. Отныне и до
скончания веков здесь будет жить лишь тишина.
Соломон решительно направился в сторону тропы.
- Куда ты идешь, господин? Возвращайся с нами! Стань нашим вождем! -
кричали ему вслед негры.
Но Кейн, скупо улыбнувшись, покачал в ответ головой.
- Меня ждет иная дорога, - ответил он. - Суждено мне уйти за рассвет...
Больше он ни разу не оглянулся.
Роберт Говард
"Соломон Кейн"
Десница судьбы
Перевод И. Рошаля
OCR GRAY OWL: http://cherdak-ogo.narod.ru
- А по утру висеть ему на солнышке! Ей-ей!
Говоривший звонко хлопнул себя по ляжке и разразился неприятным визгливым
хохотом. Отсмеявшись, он отхлебнул вина из кружки, стоявшей у локтя, отер
слюнявый рот и хвастливо оглядел сидевших рядом людей.
Мечущиеся в камине языки пламени озаряли таверну и пивших пиво или вино
людей. Никто не ответил - все сидели уткнувшись носами в свои кружки.
- Роджер Симеон, некромант! - глумливо продолжал обладатель визгливого
голоса. - Магистр дьявольских наук и творец черной магии! Вот что я вам скажу: вся
его нечистая сила не помогла ему, когда королевские солдаты окружили пещеру
колдуна и заковали его в кандалы. А уж как он дал деру, когда люди принялись
швыряться камнями в его окна! Что бы вы думали? Этот глупый чернокнижник
надеялся отсидеться в своей пещере, а потом улизнуть во Францию! Ну и дела, ей-ей!
Ничего, дальше петли не убежит. Славное дельце, вот что я вам скажу!
Мужчина бросил на стол небольшой кожаный мешочек. Раздался мелодичный
звон.
- Цена жизни некроманта! Даже такой злодей оказался чем-то полезным! -
Хвастун снова в одиночестве заржал над своей шуткой. - А ты что скажешь, мой
кислолицый друг?
Эти последние слова адресовались одетому в непритязательную черную одежду
пуританина молчаливому мужчине, задумчиво смотревшему на огонь. Он был очень
высок, широкоплеч, жилист (хотя глупец счел бы его худым) и, судя по всему,
исключительно силен. Он обратил к говорившему бледное угрюмое лицо и вперил в
него взгляд глубоких и полных льда глаз.
- А я тебе вот что скажу, - ответил пуританин, не повышая голоса, в котором,
однако, угадывалась удивительная мощь. - Если кто и совершил сегодня богомерзкое
дело, так это ты. Пускай некромант хоть тысячу раз заслуживает смерти, он доверился
тебе. Более того, называл тебя своим другом. А ты продал его за горсть паршивых
монет, Иуда. Попомни мое слово, гореть вам в аду рядом...
Его собеседник, невысокий коренастый малый с недоброй физиономией, только
открыл вислогубый рот для гневной отповеди, да вдруг передумал. Наткнувшись на
твердый взгляд пуританина, насмешник подавился хулой. Некоторое время высокий
мужчина пристально смотрел на него, а затем гибким кошачьим движением поднялся
на ноги и вышел из комнаты. Шаг у него был пружинистый и широкий.
- Что это еще за тип!? - возмутился оскорбленный крепыш. - Да как он вообще
позволил себе защищать подручных Сатаны в присутствии честных людей? Клянусь
Господом нашим, наглецу крупно повезло, что он не схлестнулся с Джоном Редли и
сохранил сердце в груди!
Хозяин таверны нагнулся к огню, ухватил щипцами уголек, неторопливо раскурил
длинную трубку и сухо бросил настырному Джону Редли:
- Это тебе крупно повезло, Джон. - Он выпустил клуб дыма прямо ему в лицо.
- Возблагодари своего ангела-хранителя, парень, за то, что он удержал твой
слюнявый рот закрытым и помог тебе сохранить твой длинный язык. Ты только что
испытывал терпение Бича Божьего - Соломона Кейна! А по сравнению с этим
пуританином самый лютый волк покажется овечкой!
Редли что-то буркнул себе под нос, выругался и, злобно засопев, повесил мешочек
с деньгами обратно на пояс.
- Ну что, останешься на ночь? - спросил хозяин.
- Ей-ей, хотел бы я еще задержаться в Торкертауне, чтобы посмотреть, как завтра
паршивец Гидеон спляшет тарантеллу на виселице, - угрюмо проворчал Редли, - но
на рассвете меня ждут в Лондоне.
Хозяин наполнил стоявшие перед ним кубки.
- Выпьем за спасение души раба Божьего Симеона, да сжалится над ним Господь.
И да не получится у него отомстить тебе, Джон Редли, как он в том поклялся.
Крепыш подскочил на месте и вновь выругался, но потом расхохотался с
нарочитой бравадой. И в этот раз он смеялся в одиночестве. Смех прозвучал фальшиво
и оборвался на визгливой ноте.
Соломон Кейн проснулся, как от толчка, и сел в постели. Спал он очень чутко, как
и подобает человеку, жизнь которого напрямую зависит от ловкости и внимания. Если
он проснулся посредине ночи, значит, тому причиной послужил некий
подозрительный звук. В щелочку закрытых ставней просачивался мутный белесый
свет - ночь уступила место туманному рассвету, встававшему над миром. Кейн
прислушался, но вроде все было тихо.
И вдруг до его ушей донесся странный звук, явственно прозвучавший в
предрассветной тишине. Звук этот был тихим-тихим и раздавался снаружи - в этом
пуританин был полностью уверен. Так могла бы карабкаться по дереву кошка,
цепляясь коготками за кору. Кейн внимательно слушал. Когда неподалеку раздался
звук возни со ставнями, он поднялся. Держа в одной руке рапиру, а в другой готовый к
бою пистолет (который он всегда на ночь клал под подушку), Кейн бесшумно пересек
комнату и резким движением распахнул ставни настежь.
Взору пуританина открылся мир, окутанный предрассветной мглой. Низкая луна в
полном одиночестве висела над западным горизонтом. За окном не таилось никакого
грабителя. Соломон высунулся наружу и огляделся - ставни соседней комнаты были
растворены.
Англичанин закрыл окно и, одевшись, прошел к двери. Отворив прочный засов, он
вышел в коридор. Действовал Соломон, как обычно, по первому побуждению. Времена
нынче стояли неспокойные, и нападение грабителей было обычным делом, к тому же
таверна располагалась в нескольких часах ходьбы от ближайшего городка -
Торкертауна. Судя по всему, кто-то не в меру прыткий проник в соседнюю комнату, и
ее спящий обитатель, вполне возможно, сейчас находился в смертельной опасности.
Кейн не стал терять времени, взвешивая все "за" и "против", а просто подошел к
дверям соседней комнаты. Она оказалась не заперта на засов, и пуританин вошел
вовнутрь.
Окно было распахнуто настежь, и туманный свет бледным призрачным мерцанием
ложился на спящего человека. На кровати мирно похрапывал мужчина, в котором Кейн
узнал Джона Редли, того самого, что выдал некроманта королевскому правосудию.
Уловив краем глаза какое-то движение, пуританин стремительно повернулся к
окну. Его взору предстало переваливающееся через подоконник невероятное существо.
Больше всего оно походило на огромного паука, только каких-то очень странных
пропорций. Не успел Кейн сделать и шагу, существо уже соскочило на пол и шустро
побежало к кровати.
Полумрак комнаты не дал Соломону Кейну возможности толком рассмотреть
неведомую тварь, он лишь обратил внимание, что она была очень бледная и какая-то
неприятно волосатая, да еще вымазанная грязью, судя по тем темным полосам,
которые оставила на свежеокрашенном подоконнике.
Тем временем создание добралось до кровати и весьма целеустремленно, хотя и
неуклюже, стало взбираться по ножке наверх. Существо цеплялось за резное дерево
сразу всеми пятью толстыми лапками с какими-то странно выглядевшими суставами.
Что-то в этой картине было неуловимо знакомое и вместе с тем удивительно
отвратительное, производящее невероятно жуткое впечатление. Кейн словно прирос к
полу.
Бесовское создание вскарабкалось по столбику в изголовье кровати и замерло над
ничего не подозревающим человеком. Только тут Кейн стряхнул с себя дьявольское
наваждение и бросился вперед, стараясь громким криком предупредить спящего Редли.
Тот сразу же проснулся и увидел нависающую над ним жуть. Глаза его от ужаса
выкатились из орбит, и он испустил отчаянный вопль. В то же мгновение
паукообразная тварь шлепнулась вниз, прямехонько ему на грудь. Кейн уже подлетал к
постели, когда толстые лапки сомкнулись на шее несчастного. Раздавшийся
характерный треск дал ему понять, что в спешке уже нужды нет. Чем бы ни являлось
это порождение тьмы, но оно переломило Джону Редли шею, точно хворостину.
Обмякший мужчина неподвижно лежал на кровати. Глаза его были выпучены, изо
рта свешивался язык, а голова была повернута к телу под неестественным углом. Паук
разжал свои лапки, оказавшиеся столь чудовищно сильными, рухнул на простыню,
пару раз судорожно дернулся и замер без движения.
Соломон склонился над жуткими останками. Он не мог себя заставить поверить в
то, что предстало его глазам! Ибо существо, сумевшее подняться по стене, отворить
ставни, проползти по полу и убить болтуна Джона Редли прямо в собственной постели,
оказалось не чем иным, как... человеческой рукой!
Теперь она валялась рядом с покойником безжизненная и обмякшая, как это и
положено руке, отделенной от тела. Соблюдая крайнюю осторожность, не зная, что
еще в состоянии выкинуть дьявольское творение, Кейн насадил ее на кончик рапиры и
поднес к свету. Кисть несомненно принадлежала очень крупному мужчине: широкая,
мясистая, с толстыми пальцами и поросшая грубым черным волосом - точь-в-точь
обезьянья лапа. Она была отрублена у самого запястья и покрыта сгустками спекшейся
крови. На указательном пальце было надето узенькое серебряное колечко очень
необычной формы - в виде свившегося кольцами змея, кусающего себя за хвост.
Кейн все никак не мог отвести глаз от своего устрашающего трофея, когда в
комнату ворвался толстяк, облаченный в ночную рубаху и ночной колпак, - хозяин
таверны. В одной руке мужчина держал зажженную свечу, в другой - древний
пистолет с раструбом.
- Матерь Божья! - ахнул он, увидев труп на кровати.
И только потом кабатчик обратил внимание, что именно держал Кейн на кончике
рапиры, враз став белее полотна. Он, словно загипнотизированный, приблизился к
пуританину, и глаза у него выкатились из орбит - прямо как у покойного Джона
Редли. Хозяин подался назад и бессильно рухнул на стул, оружие вывалилось из его
безвольно разжатой руки. Он был до того бледен, что Кейну показалось, что толстяк
сейчас рухнет без чувств.
- Во имя Господа нашего, сударь! - прошептал хозяин таверны, хватая ртом
воздух. - Нельзя допустить, чтобы эта... это... опять как-нибудь ожило... Там внизу,
сэр, в камине горит огонь...
Кейн явился в Торкертаун незадолго до полудня. Прямо на городской окраине ему
повезло наткнуться на словоохотливого юного бездельника. Тот его сам окликнул:
- Удачного вам дня, сэр! Без сомнения, вы, равно как и прочие добрые люди,
рады будете узнать, что Роджер Симеон, чернокнижник, встретил рассвет на виселице.
Только-только солнышко показалось, как его и вздернули.
Кейн мрачно поинтересовался:
- По крайней мере, он хоть принял смерть мужественно?
- Вне всякого сомнения, сэр! Нисколечко не дрогнул! Только, знаете ли, все равно
дело странное вышло. Представляете, Роджер Симеон отправился на виселицу только с
одной рукой!
- Как это понимать?
- Сейчас я вам все объясню, сэр. Прошлой ночью сидел колдун в своей клетке -
ну прям, говорят, огроменный черный паучище! Так вот, сидел он себе там, сидел, да
возьми и подзови стражников, - а караулили его парни из наших, городских, - и
попросил исполнить последнее желание. И захотел он, ни более ни менее, чтобы
ребята оттяпали ему правую руку! Каково?! Ну бедняги, ясное дело, ни в какую, да
потом забоялись, как бы Черный Роджер их не проклял. Вот один взял меч да и
отрубил чернокнижнику правое запястье. Так что дальше делает колдун? Симеон
хватает левой рукой отрубленную кисть и швырк ее в зарешеченное окошко! Ну а
потом забился себе в угол и давай бормотать свои богомерзкие заклинания!
У стражников, сударь мой, от таких дел, вестимо, чуть кондрашка не
приключилась. Только сам чернокнижник их успокоил. Так им и сказал: не бойтесь,
орлы, не держу на вас зла. У меня, мол, говорит, дельце осталось только с дружком
моим закадычным Джоном Редли, который предал меня.
После этого он, добрый сэр, перетянул обрубок руки платком, чтобы кровью не
истечь, и остаток ночи просидел точно в трансе - лишь бормотал себе под нос что-то
время от времени. Знаете, как это бывает, когда человек забудется и сам с собой
разговаривает. Так и сидел в углу до утра. Ребята сказывают, будто подгонял кого, то
"Вправо, вправо!" шепчет, то "Бери левее!", а то и "Вперед, теперь вперед давай!".
Можете мне не верить, сударь, только именно так все и произошло. Жутко слушать
его было, говорят. Да и смотреть тоже. Я, например, как представлю, как он там сидит
скорчившись и прижимая окровавленный обрубок к груди, так и вздрогну. А когда
стало светать, за ним солдаты пришли и повели вешать.
Что дальше было, так я сам видел. Когда, значит, ему петлю уже на шею наладили,
он вдруг весь страшно напрягся, захрипел с натуги, а мускулы на правой руке, на той,
где кисти не хватало, прямо вздулись, точно он шею кому-то ломал!
Солдаты, понятное дело, на него навалились, но он и сам уже успокоился. И начал
хохотать, да так громко и страшно! Так и смеялся, пока у него из-под ног подставку не
выбили. Знаете, сэр, только тут он замолчал и повис, черный и неподвижный, лишь
предрассветное солнышко косилось на него своим красным глазом.
Соломон Кейн не разу не перебил парня, захваченного своей историей. В этот
момент он вспоминал нечеловеческий ужас, исказивший черты Джона Редли в миг
пробуждения, когда он понял, что проклятие некроманта настигло его. И совершенно
явственно Соломон Кейн увидел перед мысленным взором следующую картину:
отрубленная волосатая кисть, цепляясь пальцами за корни деревьев, пробирается на
ощупь по ночному лесу, точно слепой черный паук, потом карабкается по стене,
возится с оконными ставнями, влезает на подоконник... В этом месте кончалось
нарисованное воображением и начинались доподлинные воспоминания. Однако
возвращаться к тем ужасающе омерзительным событиям, которые развернулись
дальше, у пуританина не было ни малейшей охоты.
Соломон подивился тому черному пламени ненависти, что пожирало сердце
обреченного некроманта, равно как и тому сатанинскому могуществу, которым
обладал Роджер Симеон, если уж сумел отправить в дорогу собственную отсеченную
руку и заставил ее воплотить свой поистине дьявольский план! Поневоле он отдал дань
уважения той неукротимой воле, пускай и подкрепленной непотребным колдовством,
что двигала колдуном.
И все-таки, желая окончательно удостовериться, Кейн поинтересовался:
- А что, его отсеченную руку так и не разыскали?
- Нет, добрый сэр. Стражники обнаружили то место, куда она упала из тюремного
окошка, но окаянного обрубка не нашли. Там был только кровавый след, который
уводил в лес. Должно быть, волки, сэр. Унюхали свежую кровь, да и хвать в зубы!
- Должно быть, волки, - согласился Соломон Кейн. - Кто же еще? И руки у
этого Роджера Симеона, верно, были большие и волосатые? А скажи, не носил ли он на
указательном пальце правой руки этакое колечко замысловатое?
- Истинно так, сэр! Именно на правой руке. Серебряное такое колечко в виде гада
свернувшегося...
Роберт Говард
"Соломон Кейн"
Замок дьявола
"Castle of the Devil", перевод А. Курич
OCR Денис: http://mysuli.aldebaran.ru
В сгущающихся сумерках по лесной тропе медленной рысцой, тихо напевая в такт
перестуку копыт своего коня, ехал всадник. Он был высок, мускулист, широк в плечах,
с мощной грудной клеткой и с живыми бойкими глазами, которые, казалось,
насмехались надо всем и бросали вызов всему на свете.
- Эй! - путешественник натянул поводья, придерживая жеребца, внезапно
заметив у обочины сидящего на большом камне человека, и с любопытством принялся
рассматривать его. Незнакомец неторопливо поднялся, оказавшись высоким (выше
самого всадника), худощавым человеком в простом темном одеянии, с мрачным
выражением смуглого, но бледного лица.
- Англичанин? И, судя по покрою одежды, пуританин? - спросил всадник. - Я
рад встретить в чужих краях соотечественника. Даже столь меланхоличного с виду
парня, как ты. Я Джон Тихий, еду в Геную.
- Соломон Кейн, - произнес незнакомец низким спокойным голосом. - Я
путешествую по дорогам земли, не имея определенного направления.
Джон Тихий нахмурился, удивившись подобному времяпровождению. Всаднику
почудилась скрытая насмешка в ответе Кейна, но взгляд холодных глаз пуританина
оставался спокойным и невозмутимым.
- Именем дьявола, путник, неужели ты не знаешь, куда направляешься в данную
минуту?
- Меня ведет мой дух, - ответил Кейн. - В своих странствиях я добрался до
этой дикой пустынной страны, без сомнения, с какой-то целью, мне пока не известной.
Тихий, вздохнув, покачал головой.
- Садись позади меня, человек, и мы поищем какую-нибудь таверну, где по
крайней мере можно переночевать.
- Не хочу перегружать твоего коня, дорогой господин. Если позволишь, я просто
пойду рядом, и мы будем беседовать, уже много месяцев я не слышал хорошей
английской речи.
Они медленно двинулись по тропе, а Джон Тихий все посматривал на Кейна,
отмечая и широкий шаг, и, несмотря на высокий рост, кошачью мягкость походки
пуританина. Заметил он и длинную рапиру, висящую на бедре его спутника.
Инстинктивно рука Тихого нащупала изогнутый кинжал на собственном поясе.
- Значит, ты путешествуешь по разным странам, не заботясь о том, где можешь
оказаться в следующее мгновение?
- Сэр, какая разница, где находишься, если исполняешь предначертанное богом?
- Клянусь Иовом, - воскликнул Джон Тихий, - ты своенравней меня, хотя я и
брожу по миру, подобно тебе, но всегда имею пред собой четкую цель. Сейчас,
например, командование направило меня в Геную, где я сяду на корабль,
отплывающий громить турецких корсаров. Идем со мной, друг, и научишься плавать
по морям.
- Я достаточно поплавал в свое время и нахожу это занятие малопривлекательным
для себя. И понял одно: многие из тех, кто называет себя честными купцами, - на
самом деле настоящие кровавые пираты.
Джон Тихий незаметно усмехнулся и перевел разговор на другую тему.
- Так значит, твой дух заставил тебя пересечь эти земли. Скажи, что-нибудь здесь
тебе понравилось?
- Нет, дорогой господин, я мало увидел хорошего: всюду умирающие от голода
крестьяне, жестокие хозяева и беззаконие. Однако мне удалось сделать доброе дело.
Всего несколько часов назад я наткнулся на несчастного, который болтался на
виселице, и успел перерезать веревку прежде, чем тот испустил дух.
Джон Тихий чуть не свалился с коня:
- Что?! Ты вынул человека из петли, затянутой на его горле бароном фон
Сталером? Именем дьявола! Теперь обе наши шеи могут близко познакомиться с
веревкой!
- Не поминай дьявола так часто, - спокойно произнес Кейн. - Я не знаю этого
барона фон Сталера, но, мне кажется, он повесил человека несправедливо. Его жертвой
был всего лишь мальчик.
- И разумеется, необходимо рисковать нашими жизнями, спасая одну, ничего не
стоящую жизнь, которая все равно обречена, - сердито проговорил Джон Тихий.
- А что еще можно было сделать? - спросил Кейн с нетерпеливым жестом. -
Прошу, не досаждай мне пустыми домыслами, а лучше скажи, чей это замок виднеется
впереди из-за деревьев?
- Замок принадлежит тому, с кем непременно придется познакомиться, если не
поспешим отсюда, - мрачно заметил Тихий. - Мы во владениях барона фон Сталера
- самого могущественного землевладельца в Черном лесу. Вот тропа, что вверх по
горе ведет к самым воротам его замка, а вот дорога, ведущая прочь за пределы
досягаемости барона.
- Думается, что это именно тот замок, о котором я слышал недавно от крестьян,
- спокойно произнес Кейн. - Они называли его плохим именем - Замок дьявола.
Пойдем посмотрим, в чем там дело.
- Ты собираешься идти в замок? - воскликнул пораженный Тихий.
- Да, сэр. Едва ли барон откажет в приюте двум усталым путникам. Хочу
посмотреть на господина, вешающего детей.
- А если он тебе не понравится? - саркастически спросил Тихий.
Кейн вздохнул:
- Во время моих странствий по миру на меня возложена миссия: освобождать
различных злых людей от земного существования. Предчувствую, что так придется
поступить и с бароном.
- Именем двух дьяволов! - изумленно воскликнул Тихий. - Ты говоришь,
словно судья перед скамьей подсудимых, один из которых связанный барон фон
Сталер. Будто не знаешь, как обстоит дело на самом деле: ты с одной рапирой и барон,
окруженный кровожадными, вооруженными до зубов приспешниками.
- На моей стороне правда, - мрачно произнес Кейн. - А правда могущественнее
тысячи воинов. К чему весь этот разговор? Кто я такой, чтобы выносить приговор, не
видя и не зная человека? Возможно, барон - справедливейший из смертных.
Тихий удивленно покачал головой:
- Ты или вдохновенный глупец, или храбрейший из смертных на земле! -
рассмеялся Тихий. - Ну что ж, веди! Похоже, эта дикая авантюра закончится нашей
смертью, но мне по душе твое безрассудство, и никто не посмеет сказать, что Джон
Тихий показывает спину, когда кто-то другой идет навстречу опасности.
- Твоя речь неразумна и безбожна, - сказал Кейн, - но ты начинаешь мне
нравиться.
Кейн и Тихий двинулись вверх по тропе к замку. Копыта коня постукивали по
обломкам гранита, покрывавшим тропу, и, когда жеребец начал спотыкаться каждую
минуту, всадник спешился и пошел пешком.
Тропа все время петляла. Из-за огромных папоротников в лесу было сумрачно и
веяло чем-то первобытным. Порой казалось, что замок уже рядом, но он по-прежнему
возвышался над деревьями, словно бесконечно тянулся ввысь в безумном стремлении
возвыситься над всем миром. Бесчисленные пихты стегали мужчин ветвями по плечам
и головам. Деревья негромко поскрипывали и постанывали, будто толпа плак
...Поділитися у соцмережах
