Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...в баре, чем на войну.
Фигуры в плащах побежали вперед. Я увидела промельк чего-то вроде змеи, но нет. Плевок автоматной очереди - и
фигура отшатнулась назад. Эдуард.
Я смотрела вниз, держа в руке пистолет. Жан-Клод не шевелился.
- Вы не спуститесь?
- Настоящая битва будет здесь, ma petite. Делайте что хотите, но все решиться противостоянием силы Оливера и
моей.
- Ему же миллион лет! Вам его не победить.
- Я знаю.
Минуту мы смотрели друг на друга.
- Простите меня, Жан-Клод. Мне жаль, что так вышло.
- Мне тоже, Анита, ma petite, мне тоже.
Я сбежала вниз, чтобы вступить в битву. Змеевидная тварь свалилась, рассеченная пополам автоматной очередью.
Эдуард стоял спиной к спине с Ричардом, у которого в руке был револьвер. Он стрелял по одной из фигур в плаще, но та
даже не замедлилась. Я вытянула руку и выстрелила в закрытую капюшоном голову. Фигура споткнулась и повернулась ко
мне. Капюшон упал назад, открыв голову кобры размером с лошадиную. Ниже шеи это была женщина, но выше...
Выстрелы мои и Ричарда не оставили на ней даже царапины. Она летела по ступеням ко мне, и я не знала, ни кто она, ни как
ее остановить. Веселого вам Хэллоуина!
47
Тварь летела ко мне. Я бросила браунинг и успела до половины выхватить нож, как она уже была рядом, и я
оказалась на ступенях, а она сверху и откинулась для удара. Я успела выхватить нож, а она всадила зубы мне в плечо. Я
вскрикнула и ткнула ножом. Он вошел, но не было ни крови, ни боли. Она грызла мое плечо, накачивая в него яд, и нож не
помогал.
Я снова вскрикнула, и в голове у меня прозвучал голос Жан-Клода:
- Теперь яд вам не опасен.
Болело дьявольски, но я от этого не умру. И я с воплем всадила нож ей по горло, не знаю, что еще делать. Она
поперхнулась, и по моей руке побежала кровь. Я ударила снова, и она отпрянула с обагренными кровью клыками. Дико
зашипев, она слезла с меня, но я уже поняла. Уязвимое место - там, где стыкуются тело змеи и человека.
Левой рукой я подхватила браунинг - правое плечо у меня было распорото. Я спустила курок и увидела, как из
горла твари хлынула кровь. Она повернулась и побежала, и я не стала ее преследовать.
Лежа на ступеньках, я прижимала правую руку к телу. Вряд ли что-нибудь сломано, но боль нестерпимая. Но кровь
не текла так сильно, как должна была бы. Я глянула вверх на Жан-Клода - он стоял неподвижно, но какое-то движение
ощущалось вокруг, как от нагретого воздуха. И так же недвижим был на своем помосте Оливер. Здесь и шла настоящая
битва; все происходящие внизу смерти мало, что значили - кроме как для тех, кто умирал.
Прижимая правую руку к животу, я спустилась к Эдуарду и Ричарду. Пока я дошла до низу, рука стала лучше.
Настолько, что можно было переложить пистолет в правую. Я смотрела на рану от укуса, и будь я проклята, если она не
зарастала! Третья метка. Я исцелялась, как оборотень.
- Как ты? - спросил Ричард.
- Кажется, ничего.
Эдуард таращил на меня глаза:
- Такая рана должна быть смертельной!
- Объяснения потом, - сказала я.
Похожая на кобру тварь лежала у подножия помоста с отсеченной автоматной очередью головой. У Эдуарда
быстрая реакция.
Раздался высокий, пронзительный крик. Ясмин извивалась в руках у Алехандро. Одну руку он заломил ей за спину,
а другой прижимал ее плечи к своей груди. А кричала Маргарита, вырываясь из рук Карла Ингера. Но противник был куда
сильнее. И у Ясмин, очевидно, тоже.
Алехандро рванул ей горло зубами, и она вскрикнула. Он рванул зубами позвоночник, лицо его залило кровью, и
Ясмин обвисла у него в руках. Еще одно движение - и его рука прошла насквозь через грудь, раздавив сердце в кашу.
Маргарита визжала пронзительно, на одной ноте. Карл Ингер ее отпустил, но она не заметила. Упав на колени, она
вцепилась ногтями себе в лицо.
- Господи! - ахнула я. - Остановите ее!
Карл смотрел на меня через арену. Я подняла браунинг, но он нырнул за помост Оливера. Я направилась к
Маргарите, но между нами встал Алехандро.
- Ты хочешь ей помочь?
- Да.
- Дай мне на тебя поставить оставшиеся две метки, и я отойду с твоей дороги.
Я покачала головой:
- Весь город за одного человека-слугу? Слишком дорого.
- Анита, ложись!
Я бросилась на пол, и Эдуард пустил надо мной струю из огнемета. Я почувствовала кипящий жар.
Алехандро завизжал. Я поняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он горит. Пылающей рукой он махнул
наружу, и я ощутила, как что-то пронеслось у меня над спиной... к Эдуарду.
Я перекатилась и увидела, что Эдуард лежит на спине, пытаясь подняться, а сопло огнемета снова смотрит в мою
сторону. Я упала, не ожидая команды.
Алехандро сделал еще одно движение рукой, и пламя рванулось обратно к Эдуарду.
Он бешено покатился по полу, сбивая огонь с плаща. Горящую маску смерти он сбросил. Бак огнемета был охвачен
пламенем. Ричард помогал Эдуарду его сбросить, и они побежали прочь. Я припала к земле, охватив голову руками. От
взрыва затряслась земля. Когда я снова взглянула вверх, падал огненный дождь горящих мелких осколков, но и все. Ричард
с Эдуардом выглядывали из-под помоста.
Алехандро в обугленной одежде, покрытый волдырями, шел ко мне.
Я поднялась на ноги, направив на него пистолет. Конечно, этот пистолет и раньше не мог проделать в нем хорошей
дыры. Я попятилась, пока не уперлась спиной в ступени, и стала стрелять. Пули входили в тело, и даже шла кровь, но он не
остановился. Щелкнула опустевшая обойма. Я повернулась и побежала.
Что-то ударило меня в спину, бросив наземь. Алехандро оказался у меня на спине, вцепившись мне в волосы и
оттягивая голову назад.
- Брось автомат, а то я ей шею сломаю!
- Стреляй! - крикнула я.
Но Эдуард бросил автомат на пол. Проклятие!
Он выхватил пистолет и тщательно прицелился. Тело Алехандро дернулось, но он засмеялся.
- Серебряными пулями тебе меня не убить!
Он прижал меня к земле коленом, и в его руке сверкнул нож.
- Нет, - сказал Ричард, - он ее не убьет.
- Я ей перережу глотку, если будете лезть, а если оставите нас в покое, я ей ничего не сделаю.
- Эдуард, убей его!
На Эдуарда прыгнула вампирша, сбив его на землю. Ричард пытался ее отодрать от Эдуарда, но ему на спину
прыгнул крошечный вампир. Женщина и маленький мальчик, что были в ту ночь.
- Теперь, когда твои друзья заняты, мы закончим наше дело.
- НЕТ!
Нож только пробил кожу - острой и резкой болью, но порез был крошечный.
- Обещаю, это не больно.
Я кричала.
Его губы сомкнулись на порезе и присосались. Он солгал - это было больно. Меня окружил запах цветов, я тонула в
нем. Я ничего не видела, и мир стал теплым и сладким.
Когда я снова могла видеть и думать, я лежала на спине, глядя в потолок шатра. Чьи-то руки подняли меня с пола.
Алехандро прижимал меня к себе. Он провел ножом полоску у себя на груди чуть выше соска.
- Пей!
Я уперлась в него руками, сопротивляясь. Его руки легли мне на затылок, прижимая лицом к ране.
- НЕТ!
Я выхватила второй нож и всадила ему в грудь, пытаясь попасть в сердце. Он ухнул, схватил меня за руку и сжал
так, что я выронила нож.
- Серебро не поможет. Я уже неуязвим для него.
Он прижал мое лицо к своей ране, и я ничего не могла сделать. Просто не хватало сил. Он мог бы одной рукой
раздавить мне череп, но он только прижимал мое лицо к порезу на груди.
Я отбивалась, но он прижимал все сильнее. Кровь была солоновато-сладкой, слегка металлической. Всего лишь
кровь.
- Анита! - вскрикнул Жан-Клод. Не знаю, вслух или только у меня в голове.
- Кровь от крови моей, плоть от плоти моей, да будут эти двое одним. Одна плоть, одна кровь, одна душа.
Что-то сломалось у меня где-то глубоко внутри. Волна жидкого тепла окатила меня с головы до ног. Она заплясала
по коже, заколола в пальцах. Спину свело судорогой, я дернулась вверх. Меня подхватили сильные руки, поддерживая,
укачивая.
Чья-то рука отвела у меня волосы с лица. Я открыла глаза посмотреть на Алехандро. Больше я его не боялась. Я
спокойно плыла в потоке.
- Анита!
Голос Эдуарда. Я медленно повернулась на звук.
- Эдуард.
- Что он с тобой сделал?
Я попыталась объяснить, но не могла найти слов. Я села, мягко оттолкнувшись от Алехандро.
У ног Эдуарда валялась куча мертвых вампиров. Пусть серебро и не могло поразить Алехандро, но его подручных
оно убило.
- Мы сделаем других, - сказал Алехандро. - Ты читаешь это в моем сознании?
И - да, когда я об этом подумала, то поняла, что да. Это не было телепатией. Не слова. Я знала, что он думает о силе,
которую я ему дала. У него не было сожаления о погибших вампирах.
Толпа вскрикнула.
Алехандро посмотрел вверх, и я проследила за его взглядом. Жан-Клод стоял на коленях, по его боку текла кровь.
Алехандро завидовал умению Оливера пускать кровь на расстоянии. Когда я стала слугой Алехандро, Жан-Клод ослабел. И
Оливер его одолел.
Это и был его план с самого начала.
Алехандро крепко меня к себе прижимал, и я не пыталась ему помешать. Он шепнул мне в щеку:
- Анита, ты некромант. У тебя есть власть над мертвыми. Вот почему Жан-Клод хотел, чтобы ты стала его слугой.
Оливер хочет управлять тобой, управляя мной, но я знаю, что ты некромант. Даже став слугой, ты сохранила свободную
волю. Ты не должна повиноваться, как другие. И ты - слуга, а потому сама по себе оружие. Ты можешь ударить одного из
нас и пустить кровь.
- О чем ты говоришь?
- Они договорились, что проигравший будет распростерт на алтаре и пронзен тобой.
- Что за...
- Жан-Клод - в подтверждении своей силы. Оливер - как жест, показывающий, как он управляет тем, что
принадлежало когда-то Жан-Клоду.
Толпа ахнула. Оливер медленно левитировал. Он спустился на пол. Потом он поднял руки, и Жан-Клод медленно
взмыл в воздух.
- Твою мать! - выдохнула я.
Жан-Клод почти без сознания висел в пустом сияющем воздухе. Оливер мягко положил его на пол, и по белому
полу расплескалась свежая кровь.
Появился Карл Ингер и взял Жан-Клода под руки.
Где же все? Я огляделась в поисках помощи. Черный вервольф был разорван на куски, и куски эти еще дергались.
Вряд ли даже ликантроп сможет такое залечить. Светлый вервольф был немногим лучше, но Стивен полз к алтарю. С
полностью оторванной ногой, он все же пытался.
Карл положил Жан-Клода на мраморный алтарь. По алтарю потекла кровь. Карл легко прижимал его плечи к
камню. Жан-Клод мог поднять автомобиль. Как это Карл его держит?
- Он пользуется силой Оливера.
- Прекрати.
- Что?
- Отвечать на вопросы, которых я не задавала.
Он улыбнулся:
- Экономит много времени.
Оливер взял белый отшлифованный кол и деревянный молот. Протянув их мне, он сказал:
- Настало время.
Алехандро попытался помочь мне встать, но я его оттолкнула. Четвертая метка там или что, а я могу стоять
самостоятельно.
- Нет! - вскрикнул Ричард и рванулся мимо нас к алтарю.
Дальше все было как в замедленной съемке. Он прыгнул на Оливера, и маленький человечек схватил его за горло и
вырвал трахею.
- Ричард!
Я бежала к нему, но было уже поздно. Он лежал, истекая кровью, пытаясь дышать, когда дышать уже было нечем.
Я упала возле него на колени, пытаясь остановить кровь. Глаза его были расширены и полны страхом. Со мной
рядом был Эдуард.
- Уже ничего нельзя сделать, Анита. Ему ничем не поможешь.
- Нет!
- Анита! - Он оттянул меня от Ричарда. - Слишком поздно.
Я плакала, сама того не знаю.
- Иди, Анита! Уничтожь своего бывшего Мастера, как хотела уничтожить меня.
Оливер протягивал мне кол и молоток.
Я мотала головой.
Алехандро помог мне встать. Я потянулась к Эдуарду, но он уже не мог помочь. Никто не мог помочь. Нет способа
снять четвертую метку, или вернуть Ричарда, или спасти Жан-Клода. Но я хотя бы не буду пронзать Жан-Клода. Это я могу
остановить. И это я сделаю.
Алехандро вел меня к алтарю.
У помоста ползала Маргарита. Она стояла на коленях, раскачиваясь взад и вперед, и лицо ее было кровавой маской.
Она вырвала себе глаза.
Оливер протягивал мне молот и кол руками в белых перчатках, забрызганных кровью Ричарда. Я затрясла головой.
- Ты возьмешь. Ты сделаешь, как я сказал.
И клоунское личико нахмурилось.
- Пошел ты на ...
- Алехандро, она теперь в твоей власти.
- Да, Мастер, она мой слуга.
Оливер все еще протягивал мне кол.
- Тогда пусть она его прикончит.
- Я не могу ее заставить, Мастер.
Алехандро улыбался, произнося эти слова.
- Почему?
- Она некромант. Я говорил вам, что она сохранит свободу воли.
- Я не позволю упрямой женщине испортить момент моего торжества!
Он попытался подмять мое сознание; и я ощутила его вторжение, как ветер в голове, но он прошумел и затих. Я
стала человеком-слугой, и фокусы вампира на меня не действовали - даже фокусы Оливера.
Я рассмеялась, и он хлестнул меня рукой по лицу. Вкус крови во рту. Я лишала его величайшего момента!
Алехандро был доволен. Его радость я ощущала как теплую волну у себя внутри.
- Кончай его, или, обещаю тебе, я тебя изобью в кровавую кашу. Тебе теперь нелегко умереть. Я тебя изуродую, как
ты себе и представить не можешь, и ты исцелишься. Но больно все равно будет. Ты меня поняла?
Я смотрела на Жан-Клода, а он на меня. И его темно-синие глаза были так же прекрасны.
- Я этого не сделаю, - сказала я.
- Он все еще тебе дорог? После всего, что он с тобой сделал?
Я кивнула.
- Убей его, или я убью его медленно. Я выну из него кости по кусочкам, но не убью. Пока его голова и сердце целы,
он не умрет, что бы я с ним ни делал.
Я глядела на Жан-Клода. Нет, я не стану смотреть, как Оливер его пытает, если могу этому помешать. Разве не
лучше быстрая смерть? Не лучше?
Я взяла у Оливера кол.
- Я это сделаю.
Оливер улыбнулся.
- Мудрое решение. Жан-Клод поблагодарил бы вас, если бы мог.
Я глядела на Жан-Клода, держа в руке кол. Коснулась его груди там, где был ожог. И отняла измазанную кровью
руку.
- Делай! - велел Оливер.
Я повернулась к нему, протягивая руку за молотом. Когда он мне его протянул, я вонзила обугленный кол ему в
грудь насквозь.
Вскрикнул Карл. Изо рта Оливера хлынула кровь. Он застыл, будто не мог шевельнуться с колом в груди, но он
еще не был мертв. Еще нет. Мои пальцы вцепились в мясо его горла и потянули, вырывая куски плоти, пока я не увидела
хребет, блестящий и мокрый. Ухватив его рукой, я выдернула кость из тела. Голова Оливера упала набок, повиснув на
кусках мяса. Я оторвала ее и бросила через ринг.
Карл Ингер лежал у алтаря. Я нагнулась и попыталась нащупать пульс, но его не было. Смерть Оливера убила его.
- Ты это сделала, Анита! - подскочил ко мне Алехандро. - Я знал, что ты можешь его убить! Знал! - Я подняла на
него глаза. - Теперь убей Жан-Клода, и мы будем вместе править в этом городе!
- Да.
И я ударила его раньше, чем успела об этом подумать, раньше, чем он прочел бы мою мысль. Всадила руку ему в
грудь. Треснувшие ребра заскребли по коже рук. Я схватила его бьющееся сердце и раздавила.
Дышать было невозможно. Грудь сдавило обручем со страшной болью. Я вырвала его сердце из дыры в груди. Он
упал с расширенными от изумления глазами, и я упала вместе с ним.
Я ловила ртом воздух. Не могу дышать, не могу дышать!
Лежа на трупе своего Мастера, я чувствовала, как бьется мое сердце за нас обоих. Нет, так он не умрет. Я ухватила
его пальцами за горло, вдавила. Обеими ладонями я сжимала его горло. И они вдавились в его плоть, но боль была
оглушающей. Я харкала кровью - нашей кровью.
Руки онемели. Я уже не знала, давлю я или нет. И ничего не чувствовала, только боль. Потом все скользнуло прочь,
и я стала падать в темноту, где никогда не было света и никогда не будет.
Я очнулась, глядя в желтый потолок. Минуту я просто моргала. Теплыми квадратами лежало одеяло на солнце. У
кровати были металлические перила. А на руке у меня стояла капельница.
Больница. Значит, я не умерла.
На столике у кровати стояли цветы и связка воздушных шариков. Минуту я лежала, радуясь тому факту, что еще
жива.
Открылась дверь, и показался большой букет цветов. Они опустились, и за ними показался Ричард.
Кажется, я перестала дышать. Всей кожей я ощущала ток своей крови. В голове зашумело. Нет. Я не упаду в
обморок. Никогда не падала и не буду! Наконец я смогла сказать:
- Ты мертвец.
Его улыбка исчезла.
- Нет, я не мертвец.
- Я видала, как Оливер вырвал тебе горло.
Я и сейчас это видела в каком-то слое сознания. Я видела, как он ловит ртом воздух в предсмертных судорогах.
Оказалось, что я могу сесть. Я охватила себя руками, и игла капельницы шевельнулась под кожей, натянув
пластырь. Это было реально. Больше ничего реальным не казалось.
Он поднял руку к горлу и остановился. Было слышно, как он нервно сглотнул слюну.
- Ты видела, как Оливер разорвал мне горло, но это меня не убило.
Я вглядывалась в него. Пластыря на щеке не было. Порез зажил.
- Ни один человек не выжил бы, - тихо сказала я.
- Я знаю.
И виду у него был неимоверно печальный.
Страх передавил мне горло, почти не давая дышать.
- Кто ты такой?
- Я ликантроп.
Я покачала головой:
- Я знаю, как движется ликантроп, какой он на ощупь. Ты не из них.
- Нет, я ликантроп.
Я все качала головой:
- Не может быть.
Он подошел к кровати. Цветы он держал неуклюже, будто не знал, куда их девать.
- Я второй после вожака стаи. И могу сойти за человека, Анита. Я это очень хорошо умею.
- Ты мне лгал.
Он покачал головой:
- Я не хотел этого делать.
- Зачем же делал?
- Жан-Клод приказал мне тебе не говорить.
- Почему?
Он пожал плечами:
- Думаю, потому, что знал, как ты их терпеть не можешь. И что ты не прощаешь обмана, он тоже знает.
Неужели Жан-Клод намеренно пытался помешать нашим отношениям? Наверняка.
- Ты спрашивала, что держит меня при Жан-Клоде. Это оно и есть. Вожак моей стаи одолжил меня Жан-Клоду с
условием, что никто не узнает, кто я.
- Почему с тобой такой особый случай?
- Люди не любят, когда ликантропы учат детей, да и кого угодно, если на то пошло.
- Ты вервольф.
- Разве это не лучше, чем быть мертвецом?
Я смотрела на него в упор. Все те же безупречно-карие глаза. Падающие вокруг лица волосы. Я хотела попросить
его сесть, провести пальцами по волосам, чтобы отвести их с этого чудесного лица.
- Да, это лучше, чем быть мертвецом.
Он выдохнул, будто до того задерживал дыхание. Улыбнувшись, он протянул мне цветы.
Я взяла их, потому что не знала, что еще с ними делать. Это были красные гвоздики и туманом лежащие на них
матиолы. Гвоздики пахли, как пряность. Ричард - вервольф. Второй в стае после вожака. Может сойти за человека. Глядя на
него в упор, я протянула руку. Он взял ее, и ладонь его было теплой, твердой, живой.
- Ладно, понятно, почему ты не умер. Почему жива я?
- Эдуард делал тебе массаж сердца и искусственное дыхание, пока не прибыла "скорая". Врачи не знают, отчего
произошла остановка сердца, но непоправимых повреждений не было.
- Что вы сказали полиции о телах?
- Каких телах?
- Брось, Ричард.
- Когда полиция приехала, лишних тел не было.
- Публика все видела.
- А что было правдой, а что иллюзией? От публики полиция услышала тысячи разных версий. Они подозревают, но
доказать ничего не могут. Цирк закрыт, пока власти не убедятся, что он безопасен.
- Безопасен?
Он пожал плечами:
- Или опасен не более обычного.
Я высвободила руку и снова двумя руками поднесла букет к лицу.
- А Жан-Клод... жив?
- Да.
Меня охватило чувство огромного облегчения. Я не хотела его гибели. А, черт!
- Значит, он все еще Мастер города. И я связана с ним.
- Нет, - сказал Ричард. - Ты свободна. Жан-Клод велел тебе это сказать. Метки Алехандро вроде как отменили его
собственные. Как он сказал, ты не можешь служить двум Мастерам.
Свободна? Я свободна? Я уставилась на Ричарда:
- Не может быть, чтобы это было так легко.
- Это ты называешь легко? - рассмеялся Ричард.
Я подняла глаза и не сдержала улыбки.
- Ладно, это не было легко, но я не думала, что хоть что-то, кроме смерти, может избавить меня от Жан-Клода.
- Ты довольна, что этих меток больше нет?
Я открыла рот, чтобы сказать "конечно", но остановилась. Что-то было очень серьезное в лице Ричарда. Он знал,
что значит, когда тебе предлагают силу. Что значить быть с монстрами. Страшно и чудесно.
И все же я сказала:
- Да.
- В самом деле?
Я кивнула.
- Энтузиазма не замечаю, - сказал он.
- Я знаю, что должна прыгать от радости, но сейчас я просто опустошена.
- Ты много пережила за последние дни. Некоторая оглушенность вполне естественна.
И почему я не была счастлива избавиться от Жан-Клода? Почему я не испытывала облегчения, узнав, что я не его
слуга? Потому что мне будет его не хватать? Глупо! Смешно! Истинно.
Когда о чем-то думать трудно, думай о чем-нибудь другом.
- Итак, теперь все знают, что ты вервольф.
- Нет.
- Тебя положили в больницу, и ты уже выздоровел. Они, я думаю, догадались.
- Жан-Клод спрятал меня, пока я не выздоровел. Сегодня я первый день как вышел.
- Долго я была без сознания?
- Неделю.
- Ты шутишь!
- Три дня ты была в коме. Врачи все еще не знают, почему к тебе вернулось самостоятельное дыхание.
Я подходила к краю великого Вовне. Но не помню туннеля света или голосов. Вроде как меня обдурили.
- Я ничего не помню.
- Ты была без сознания, тебе и не полагается ничего помнить.
- Слушай, сядь, пока у меня шея не заболела на тебя смотреть!
Он подтянул кресло и сел возле кровати, улыбаясь мне. Хорошая у него улыбка.
- Значит, ты вервольф.
Он кивнул.
- Как это случилось?
Он уставился в пол, потом поднял глаза. И лицо у него было такое грустное, что я пожалела о своем вопросе. Я
ожидала красочного рассказа о пережитом страшном нападении.
- Попалась плохая сыворотка на прививке от ликантропии.
- Попалась - что?
- Ты слышала.
У него был озадаченный вид.
- Укол плохой сыворотки?
- Да.
У меня физиономия стала разъезжаться в улыбке.
- Это не смешно, - сказал он.
Я затрясла головой:
- Совсем не смешно. - Я знала, что глаза у меня искрятся, но я еле могла не расхохотаться во всю глотку. - Но
признай, что тонкая ирония здесь есть.
Он вздохнул:
- Ты сейчас лопнешь. Давай смейся на здоровье.
Я так и сделала. И смеялась, пока грудь не заболела, а Ричард не стал хохотать вместе со мной. Смех тоже
заразителен.
В тот же день позже доставили дюжину белых роз с запиской от Жан-Клода. В ней говорилось: "Вы от меня
свободны. Но я надеюсь, что вы так же хотите видеть меня, как я вас. Ваш свободный выбор. Жан-Клод".
Я долго смотрела на эти цветы. Наконец я попросила сестру отдать их кому-нибудь другому, или выбросить, или
вообще сделать с ними, что ей захочется. Мне же хотелось убрать их с глаз долой. Значит, меня все еще тянет к Жан-Клоду.
Может быть, в темных уголках души я его даже люблю немного. Не имеет значения. Любовь к монстру людей до добра не
доводит. Это правило.
Естественно, мои мысли вернулись к Ричарду. Он тоже из монстров, но он живой. Преимущество по сравнению с
Жан-Клодом. И разве он меньше человек, чем я - владычица зомби, вампироборец, некромант? Мне ли капризничать?
Не знаю, куда они девали все остатки тел, но полиция так и не спросила. Спасла я там город или что, все равно - это
было убийство. С точки зрения закона, Оливер ничем смерти не заслужил.
Я вышла из больницы и вернулась на работу. Ларри остался. Он сейчас учится охоте на вампиров. Храни его Бог.
Ламия действительно оказалась бессмертной. Что, как я понимаю, означает, что они не могли вымереть. Просто
они всегда, очевидно, были редки. Жан-Клод добыл для нее грин-кард и взял на работу в "Цирк проклятых". Не знаю,
позволил ли он ей размножаться - я после выхода из больницы в "Цирке" не была.
Мы с Ричардом наконец устроили свое первое свидание. Оформили его очень традиционно: ужин и кино. На
следующей неделе собираемся в пещеры. Он обещал, что подводных туннелей не будет. И губы у него самые мягкие из всех,
что мне случалось целовать. Да, он раз в месяц покрывается шерстью. У каждого свои недостатки.
Жан-Клод не отстал. Он посылает мне подарки, я их отсылаю обратно. Мне придется говорить "нет", пока он не
отстанет или пока ад не замерзнет - что раньше.
Женщины жалуются, что не осталось одиноких мужчин с нормальной ориентацией. А мне, понимаешь, еще зачемто
надо, чтобы он был человеком.
АНИТА БЛЕЙК - 4
Лорел ГАМИЛЬТОН
КАФЕ ЛУНАТИКОВ
Дело было за две недели до Рождества - затишье в нашей работе подъема мертвых. Напротив меня сидел последний
клиент на этот вечер. Возле его имени не было примечания. Не сказано, нужен ему подъем зомби или ликвидация вампира.
Ничего. А это могло значить, что то, чего он хочет, я не смогу сделать или не захочу. Предрождественское время - мертвое в
нашем бизнесе, простите за каламбур. И мой босс Берт хватается за любую работу, до которой сумеет дотянуться.
Джордж Смитц был мужчина высокий, шесть футов с хорошим запасом. И еще он был широкоплеч и мускулист. Не
такие мускулы, которые накачиваются подъемом тяжестей и бегом по тренажерной дорожке в залах, а такие, которые
наращиваются физическим трудом. Я бы поставила свои деньги на то, что мистер Смитц - строитель, фермер или что-то в
этом роде. Крупный, квадратный, а под ногтями - ни разу в жизни не тронутый мылом траур.
Он сидел передо мной, сминая в больших руках вязаную шапку. Кофе, который он согласился выпить, остывал в
чашке на столе. Он из нее едва отхлебнул.
А я пила кофе из рождественской кружки - такой, которую каждый из нас принес на работу по настоянию Берта,
нашего босса. Чтобы придать офису уют. На моей был нарисован олень в купальном халате и шлепанцах с елочной гирляндой
на рогах. Он поднимал бокал шампанского в честь праздника и произносил "Динь-дон!".
Берту моя кружка не очень понравилась, но он промолчал - наверное, по
...Поділитися у соцмережах
