Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...е или тощих горилл, но на фотографиях они были
запечатлены в движении. Настоящие двуногие. Единственный прямо-ходящий примат,
помимо человека.
Взятые крупным планом лица поражали. Они были более волосатые, чем у
крупных обезьян, и больше похожи на человеческие. Известны два случая в начале
девятисотых годов, когда цирки возили с собой троллей, выдавая их за диких людей.
Тогда они встречались достаточно редко, чтобы считаться диковинкой.
В 1910 году произошли два события, которые спасли троллей от окончательного
уничтожения. Первое: появилась статья, где утверждалось, что тролли пользуются
орудиями и хоронят мертвых с цветами и их личным имуществом. Исследователь
тщательно избегал выходить за рамки основных находок, но газеты смотрели на дело
шире. Они объявили, что тролли верят в загробную жизнь, верят в Бога.
Евангелический пастор по имени Саймон Баркли почувствовал, что Господь его
призывает. Он поймал тролля и попытался обратить его в христианство. Книга о его
работе с Питером (это был тролль) стала бестселлером. Тролли вдруг превратились в
знаменитостей.
У одного преподавателя биологии в нашем колледже над столом висела чернобелая
фотография тролля Питера. Питер стоял с опущенной головой и сцепленными
руками. Он даже был одет, хотя пастор Баркли всегда огорчался, что без надзора Питер
немедленно избавлялся от одежды.
Не знаю, насколько хорошо жилось Питеру у Баркли, но он спас свой вид от
вымирания. Он был североамериканским пещерным троллем - единственный вид,
который меньше малых троллей Смоки. Баркли был движим Духом Божиим, но
глупцом он не был. В те времена еще существовал большой тролль гор Смоки, ростом
от восьми до двенадцати футов и хищный. Их Баркли не пытался спасать. Очень было
бы огорчительно, если бы тролль, вместо того чтобы молиться с Баркли, просто съел
его.
Тролли стали первыми охраняемыми видами в Америке. Большой тролль Смоки
охраняемым не был. Его истребили охотники, но до того он вырывал с корнем деревья,
забивал до смерти туристов и лакомился мозгом из их костей. Такими действиями
трудно заработать хорошую прессу.
Было еще общество любителей троллей под названием "Друзья Питера". Хотя
закон запрещал убийство троллей - любых троллей и по любым причинам, это все
еще случалось. Троллей преследовали охотники. Хотя не понимаю, как они могли
стрелять, глядя в эти слишком человеческие лица. Ради трофея?
Пахнуло теплым воздухом - Ричард вышел из ванной. Он был по-прежнему в
джинсах, но на голове у него было полотенце, а в руке - фен. Он снова намочил
волосы, и, кажется, для этого ему пришлось полностью залезть под душ. Гуманно с его
стороны, что он хотя бы высушил грудь и руки. Эти руки казались невероятно
сильными. Я знала, что он мог бы расшвырять слонов, даже если бы не имел такого
мускулистого вида, но мышцы об этом напоминали. Просто физическое было
удовольствие на него глядеть. Но при этом я не могла не думать, зачем он стал тратить
время на свое тело. Ричард не был любителем подобных занятий.
Я показала на фотографии:
- Отлично сделано.
Это я сказала вполне всерьез. Когда-то я сама мечтала проводить жизнь в поле за
подобной работой. Нечто вроде Джейн Гудолл по противоестественной природе. Хотя,
честно говоря, больше меня интересовали не приматы. Драконы скорее или озерные
чудовища. Такое, что могло бы меня съесть, если представится возможность. Но это
было давно, когда мой босс Берт еще не завербовал меня поднимать мертвых и валить
вампиров. Иногда в присутствии Ричарда я чувствовала себя очень старой, хотя он
старше меня на три года. Он все еще пытался вести нормальную жизнь посреди
противоестественной фигни. А я на все, кроме этой самой фигни, давно плюнула.
Невозможно делать хорошо и то, и другое. Для меня невозможно.
- Я бы мог сводить тебя на них посмотреть, если хочешь, - предложил он.
- Я бы с радостью, если это не помешает троллям.
- Они давно привыкли к посетителям. Кэрри - то есть доктор Онслоу - пускает
туда небольшие группы туристов, разрешает им пофотографировать.
Он упомянул Кэрри с тем же придыханием, что и Люси. Это та самая, которую он
вспоминал в тюрьме?
- Вам что, настолько не хватает денег? - спросила я.
Он сел на край кровати и сунул вилку фена в розетку.
- В таких проектах денег всегда не хватает, но тут дело не в них. Нам нужна
хорошая пресса.
Я наморщила лоб:
- А зачем вам она?
- Ты давно газет не читала? - спросил он, снимая с головы полотенце. Темные
волосы стали еще темнее от влаги, тяжелее, и из них можно было еще выжать воду.
- Ты же знаешь, что я их вообще не читаю.
- Телевизора у тебя тоже не было, но теперь есть.
Я оперлась ягодицами на край стола, настолько далеко от Ричарда, насколько
позволяла комната. Я купила телевизор, чтобы смотреть видеозаписи старых фильмов
вместе с ним.
- Я сейчас и телевизор мало смотрю.
- Жан-Клод не в восторге от мюзиклов? - спросил Ричард с некоторой
резкостью в голосе, в котором в эти последние недели слышались нотки гнева,
ревности, боли, жестокости.
Услышала я это почти с облегчением. Когда он злится, все становится проще.
- Жан-Клод вообще не зритель. Он скорее делатель.
- Люси тоже не особенно любит смотреть, - сказал он. Его лицо вытянулось,
злость достигла пика, скулы выступили из-под кожи.
Я засмеялась, и не слишком счастливым смехом.
- Спасибо, что облегчил мне наш разговор, Ричард.
Он уставился в пол, мокрые волосы свесились сбоку, и лицо было видно в полный
профиль.
- Анита, я не хочу ссориться. Действительно не хочу.
- Почти готова поверить.
Он поднял глаза, и они были темнее, чем обычно.
- Если бы я хотел ссориться, можно было бы просто оставить здесь Люси. Ты
застала бы нас в постели.
- Ты больше мне не принадлежишь, Ричард. И какого черта меня должно
волновать, чем ты занят?
- В этом-то и вопрос, правда? - Он встал и пошел ко мне.
- Зачем они тебя подставили? - спросила я. - Зачем им нужно было сажать тебя
в тюрьму?
- Узнаю тебя, Анита. Деловая до невозможности.
- А ты позволяешь себе отвлекаться, Ричард. Отводишь глаза от мяча.
Боже мой, спортивная метафора. Наверное, это заразно.
- Ладно, - сказал он с такой злостью, которая будто резала. - Стая троллей, за
которой мы наблюдали, распалась на две. Рождаемость у них настолько низкая, что это
бывает не слишком часто. Первый в этом столетии зарегистрированный случай
образования новой стаи у североамериканского тролля.
- Это очень интересный факт, Ричард, но какое он имеет отношение к делу?
- Помолчи и послушай, - сказал он.
Я так и сделала. Впервые за всю нашу историю.
- Вторая группа, поменьше, мигрировала из парка. Чуть больше года они жили в
некотором частном владении. Фермер - владелец земли - не возражал. На самом
деле ему было даже как-то приятно. Кэрри привела его посмотреть на первого
детеныша тролля, рожденного на его земле, и он носил с собой фотографию.
Я посмотрела на Ричарда:
- Пока все отлично.
- Этот фермер, Айвен Грин, умер где-то полгода назад. Его сын оказался не таким
большим любителем природы.
- Ага, - сказала я.
- Но тролли - очень агрессивный вид. И они не улитки-стрелки и не бархатные
жабы. Они большие и заметные звери. Сын пытался продать землю, и мы
воспрепятствовали, опираясь на закон.
- Но сыну это не очень понравилось, - сказала я.
- Очень не понравилось, - улыбнулся Ричард.
- И он подал на вас в суд.
- Вот это нет, - ответил Ричард. - Мы ждали, что он так и поступит. Но когда
он не потащил нас в суд, нам надо было понять, что здесь что-то не так.
- А что он сделал?
Злость Ричарда сникла за время разговора. Ему всегда приходилось сильно
стараться, чтобы злиться долго. А я это умею как никто. Ричард взял с кровати
полотенце и стал вытирать волосы, продолжая разговор.
- У одного местного фермера стали пропадать козы.
- Козы? - переспросила я.
Ричард глянул на меня сквозь завесу мокрых волос.
- Козы.
- Кто-то слишком начитался детских сказок о троллях.
Ричард туго завязал полотенце вокруг головы и сел на кровать.
- Вот именно. Никто из тех, кто разбирается в троллях, не стал бы воровать коз.
Даже европейский малый тролль, который промышляет охотой, сначала стал бы брать
собак, а лишь потом коз.
- Значит, это было подстроено.
- Да, но газеты на это клюнули. Хотя все было ничего, пока не начали пропадать
кошки и собаки.
- Кто-то стал умнее.
- Кто-то послушал интервью Кэрри, где она рассказывала о пищевых
предпочтениях троллей.
Я подошла и встала в изножье кровати.
- А почему местные копы заинтересованы в какой-то перебранке из-за земли?
- Погоди, дальше еще хуже, - сказал он.
Я подобрала одеяло и села, положив его к себе на колени.
- Насколько хуже?
- Две недели назад нашли тело человека. Обычный несчастный случай на горных
тропах, упал со склона. Такое бывает.
- Я видела здешние горы, хотя и не все, и не удивляюсь.
- Но тело почему-то посчитали жертвой троллей.
Я наморщила лоб:
- Это же не жертва акулы, чтобы можно было определить, Ричард. Откуда узнали,
что это сделал тролль?
- Ни один тролль этого не делал.
Я кивнула:
- Я понимаю, но какие представлялись доказательства, сфабрикованные или еще
какие-нибудь?
- Кэрри пыталась получить отчет коронера, но сначала он попал в газеты.
Человека забили до смерти, и на теле обнаружены укусы животных. Укусы троллей.
Я покачала головой.
- На теле любого погибшего в этих горах будут укусы животных. Тролли -
падальщики, это известно.
- Шериф Уилкс с этим не согласен, - сказал Ричард.
- А что он с этого имеет? - спросила я.
- Деньги, - ответил Ричард.
- Ты это точно знаешь?
- В смысле, могу ли я это доказать?
- Да.
- Нет. Кэрри пыталась обнаружить бумажный след, но пока ничего не нашла. Она
последние несколько дней носом землю рыла, пытаясь вытащить меня из тюрьмы.
- Это та самая Кэрри, которую ты называл как свою любовницу?
Ричард кивнул.
- Понятно, - сказала я.
- Что именно понятно?
- Я ничего не имела в виду, кроме того, что самым лучшим способом заставить
Кэрри трудиться над разгадкой было посадить ее любовника в тюрьму.
- Мы с ней уже не любовники, - сказал он.
Я поспешила пропустить эти сведения мимо ушей.
- Это общеизвестно?
- Вряд ли.
- Тогда понятно, почему они решили тебя посадить. Тебе подстроили обвинение в
изнасиловании, потому как Уилкс пока что не хочет убивать.
- Ты думаешь, это переменится? - спросил Ричард.
Я тронула распухшую губу:
- Он уже начал повышать уровень насилия.
Ричард наклонился ко мне и коснулся синяков кончиками пальцев - едва
ощутимо, будто трепетали крылья бабочки.
- Это работа Уилкса?
Вдруг у меня сердце забилось быстрее.
- Нет. Уилкс очень постарался показаться не раньше, чем плохим парням
потребовалась "скорая".
Ричард улыбнулся, пальцы его скользнули вдоль моего лица, не притрагиваясь к
ушибам.
- И скольких ты покалечила?
Пульс у меня бился так, что я испугалась, как бы он не стал заметен на шее.
- Всего одного.
Ричард чуть придвинулся, рука его все так же бродила по моей шее.
- И что ты ему сделала?
Я не знала, то ли отодвинуться, то ли прижаться ноющим лицом к прохладной
гладкости его руки.
- Сломала ему руку и разбила колено.
- Зачем? - спросил Ричард.
- Он угрожал Шанг-Да и полез на меня с ножом. - В моем голосе послышалось
придыхание.
Ричард придвинулся близко, еще ближе. Снял с головы это смешное полотенце, и
густые волосы прохладными влажными прядями упали по сторонам лица, задевая мою
кожу. Губы Ричарда были так близко к моим, что я ощущала его дыхание.
Я встала, отступила от него, все еще сжимая в руках одеяло, потом выпустила его,
и мы с Ричардом уставились друг на друга.
- Почему, Анита? Ты же меня хочешь. Я это чувствую, чую носом, ощущаю на
языке вкус твоего пульса.
- Спасибо за красочное описание, Ричард.
- Ты все еще хочешь меня, проведя столько времени в его постели. Меня ты
хочешь.
- Такой поступок не станет правильным.
- Теперь ты верна Жан-Клоду?
- Просто пытаюсь не запутаться больше, чем сейчас, Ричард, вот и все.
- Сожалеешь о своем выборе?
- Без комментариев.
Он встал и шагнул ко мне. Я выставила руку, и он остановился. Тяжесть его
взгляда была почти осязаемой, будто я читала его мысли - такие личные и глубоко
интимные - о том, чего мы не делали никогда.
- Шериф Уилкс велел нам до завтрашней ночи умотать из Додж-сити, прихватить
с собой наших телохранителей, и он все забудет. Обвинение в изнасиловании исчезнет,
и ты вернешься к своей обычной жизни.
- Не могу, Анита. Они собираются охотиться на троллей с ружьями и собаками.
Пока не буду знать, что тролли вне опасности, я не уеду.
Я вздохнула:
- До начала занятий меньше двух недель. Ты собираешься здесь остаться и
потерять работу?
- Ты думаешь, Уилкс позволит делу затянуться так надолго?
- Нет, - ответила я. - Я думаю, до того он или его люди начнут убивать. Надо
понять, чем так ценна эта земля.
- Если бы дело было в полезных ископаемых, то Грин подал бы заявку. Он не
подал, значит, ему не нужно разрешение правительства и не нужны партнеры.
- Что это значит насчет разрешения и партнеров?
- Если бы он нашел, скажем, изумруды на землях, прилегающих к национальному
парку, ему пришлось бы подать заявку и получить разрешение на открытие шахты в
непосредственной близости к парку. Если бы найдено было что-то, требующее
взрывных работ или глубокой проходки, например, свинец, ему могли бы
понадобиться партнеры для финансирования. Тогда он тоже должен был бы подать
заявку для привлечения перспективных партнеров.
- С каких пор ты начал изучать геологию? - спросила я.
Он улыбнулся:
- Мы пытались понять, что на этой земле связано с такими хлопотами. Логично
было предположить наличие подземных ископаемых.
- Согласна, - кивнула я. - Но либо дело не в них, либо здесь что-то личное, и
он не хочет делиться информацией. Так?
- Именно.
- Мне надо поговорить с Кэрри и другими биологами.
- Завтра.
- А почему не сегодня вечером?
- Ты это сама сказала там, снаружи: вервольфовская чертовщина.
- И что это значит?
- То, что до полнолуния четыре дня, а ты - моя лупа.
- Я слыхала, ты ведешь прием кандидаток на эту должность.
Он улыбнулся, на этот раз чуть ли не смущенно.
- Ты, наверное, удивишься, но многим женщинам я нравлюсь.
- Ты знаешь, что меня это не удивляет.
- И все-таки ты остаешься с Жан-Клодом, - с нажимом произнес он.
Я покачала головой:
- Ричард, не надо. Я буду здесь, постараюсь не дать убить тебя или кого-либо из
нашей стаи, но давай отбросим личное.
Он подошел вплотную, и я подняла руки, отгораживаясь от него. В результате мои
руки прижались к его голой груди. Сердце его билось в моих ладонях, как пойманный
зверек.
- Не надо, Ричард.
- Я старался тебя ненавидеть, но я не могу. - Он накрыл мои руки своими
ладонями, прижав их теснее.
- Постарайся еще.
Но это я могла только шепнуть.
Он наклонился ко мне, и я отстранилась.
- Если не высушишь сейчас волосы, их снова придется мочить.
- Готов пойти на этот риск. - Он придвигался ко мне, полураскрыв губы.
Я шагнула назад, высвобождая руки, и он отпустил меня. Силы у него хватило бы,
чтобы меня удержать, и это все еще меня беспокоило.
Я попятилась к двери.
- Перестань любить меня, Ричард.
- Я пытался.
- Не пытайся, а сделай.
Спина моя уперлась в дверь, и я вслепую нашарила позади ручку.
- Ты убежала от меня в ту ночь. Убежала от меня к Жан-Клоду. Ты обернулась
его телом как щитом, чтобы не подпустить меня.
Я открыла дверь, но Ричард вдруг оказался рядом, не давая ей распахнуться до
конца. Я попыталась дернуть дверь, но с таким же успехом можно было дергать стену.
Он придерживал дверь одной рукой против давления всего моего тела, и я не могла ее
пошевелить. Такие вещи я терпеть не могу.
- Ричард, черт побери, отпусти меня!
- Ты больше боишься не Жан-Клода, а того, насколько сильно меня любишь. С
ним ты по крайней мере знаешь, что не влюблена.
Все, хватит. Я втиснула тело как клин в полураскрытую дверь, чтобы Ричард не
мог ее закрыть, но тянуть перестала. Я посмотрела на Ричарда, на каждый дюйм его
великолепного тела.
- Быть может, я люблю Жан-Клода не точно так же, как люблю тебя.
Он улыбнулся.
- Не заносись, - сказала я. - Я действительно люблю Жан-Клода, но любовь -
это еще не все, Ричард. Если бы ее было достаточно, я была бы сейчас не с ЖанКлодом,
а с тобой. - Глядя в эти огромные карие глаза, я добавила: - Но я не с
тобой, и одной любви мало. А теперь отпусти к чертовой матери эту гребаную дверь.
Он шагнул назад, опустив руки.
- Ее может быть достаточно, Анита.
Я мотнула головой и вышла на крыльцо. Темнота была густой и ощутимой, но еще
не сплошной.
- В последний раз, когда ты меня послушался, ты в первый раз убил, и до сих пор
от этого не оправился. Мне надо было застрелить Маркуса вместо тебя.
- Я бы никогда тебе этого не простил.
Я издала сухой и резкий звук - почти смех.
- Зато у тебя не было бы ненависти к себе. Чудовищем была бы я, а не ты.
Красивое лицо Ричарда вдруг стало очень печальным. Свет с него исчез.
- Что бы я ни делал, куда бы я ни шел, я остаюсь чудовищем, Анита. Монстром.
Из-за этого ты и оставила меня.
Я спустилась по ступенькам и всмотрелась в него. Света в домике не было, и
Ричард стоял в тени более темной, чем наступающая ночь.
- Кажется, ты говорил, что я тебя оставила, испугавшись, что слишком сильно
люблю тебя.
Он вроде бы смешался на секунду, не зная, как реагировать на собственный же
аргумент, обращенный против него. Наконец он посмотрел на меня.
- Ты знаешь, почему ты меня оставила?
Я хотела ответить: "Потому что ты съел Маркуса", но промолчала. Не могла я это
сказать ему в лицо, когда он готов поверить в самое худшее о себе. Мне больше нет до
него дела, так почему же я остерегаюсь задеть его самолюбие? Хороший вопрос. А вот
хорошие ответы у меня кончились. И вообще, может, Ричард и прав. Я уже
совершенно ничего не могла понять.
- Ричард, я сейчас иду к себе. Не хочу больше разговаривать на эту тему.
- Боишься? - спросил он.
Я покачала головой и ответила, не обернувшись:
- Устала я.
И пошла к себе, зная, что он смотрит мне вслед. На парковке было пусто. Я не
знала, куда делись Джемиль и все остальные, и мне это было все равно. Хотелось
немного побыть одной.
Я шла сквозь приятную летнюю тьму. Сверху рассыпались поля звезд, мерцающих
среди резких очертаний листьев. Вечер обещался красивый. Откуда-то издалека на
волне наступающей тьмы несся высокий и чистый волчий вой. Ричард что-то говорил
насчет вервольфовской чертовщины. Значит, будет пикник при луне. Господи, до чего
же я не люблю вечеринок!
Глава 10
Я прислонилась к двери своего домика, закрыв глаза, глубоко вдыхая прохладный
воздух. Ради двух моих постояльцев я включила кондиционер. Гробы стояли посреди
комнаты между столом и кроватью. В подземельях Цирка Проклятых, глубоко под
землей, ни Дамиан, ни Ашер не спали до полной темноты, и я не знала, как будет на
поверхности. Поэтому я и включила кондиционер, хотя, честно говоря, немного и ради
себя самой. Вампиры в закрытом помещении пахнут... скажем так: пахнут вампирами.
Это не запах мертвых тел, это похоже на запах змей, хотя и не совсем. Густой,
мускусный, скорее запах рептилии, чем млекопитающего. Запах вампиров.
И как это я могу спать с одним из них?
Я открыла глаза. В домике было темно, но в оба окна чуть проникал последний
свет дня, еле заметный отблеск на полированных ножках гробов. Достаточно ли его,
чтобы оба вампира лежали коматозные, мертвые в собственных гробах, ожидая полной
тьмы? Отчасти, наверное, да, потому что, когда я вошла, они лежали в гробах
неподвижно. Чуть сосредоточившись, я поняла, что они все еще мертвы для мира.
Пройдя между гробами в ванную, я закрыла дверь и заперла ее. Темнота казалась
слишком плотной, я включила свет. Он был резок и бел, и я заморгала.
Посмотрев на себя в зеркало, я перепугалась по-настоящему. Я же еще не видела
этих синяков. Угол левого глаза приобрел чудесный оттенок лиловато-черного и
распух. От увиденного мне стало еще больнее - так начинает болеть порез, когда из
него выступает кровь.
Левая щека переливалась зеленовато-коричневым. Болезненно-зеленый цвет,
который обычно появляется лишь через несколько дней. Нижняя губа распухла, еще
был виден край потемневшей кожи, где она была рассечена. Проведя языком изнутри,
я нащупала зазубрины слизистой, где щека была придавлена к зубам, но они уже
зажили. Глядя в зеркало и ужасаясь этому страшному виду, я тем не менее поняла, что
все не так плохо, как могло бы быть.
Не сразу я сообразила, в чем дело, а когда до меня дошло, испугалась так, что чуть
не упала в обморок.
Я исцелялась. Раны зажили так за несколько часов, а не дней, как это полагалось.
При такой скорости все это к завтрашнему дню исчезнет, а должно было бы держаться
не меньше недели. Что же со мной творится?
Я ощутила, как проснулся в гробу Дамиан; ощущение пронзило все тело, я
покачнулась, оперлась на раковину. Я знала, что он голоден, знала, что он чувствует
мое близкое присутствие. Я - человек-слуга Жан-Клода, привязанная к нему метками,
которые лишь смерть может снять. Но Дамиан принадлежал мне. Я поднимала из
мертвых его и еще одного вампира, Вилли Мак-Коя, не один раз. Я призывала их из
гробов среди бела дня, под землей, где им ничего не грозило, но солнце в это время
светило над землей. Один некромант говорил мне, что это вполне естественно. Зомби
мы можем поднимать, лишь когда душа покидает тело, и потому вампиров я могла
поднять, лишь когда душа покидает тело на день.
Нет, я не собиралась ломать себе голову над проблемами вампиров и души. У меня
и без того жизнь была осложнена религиозными дискуссиями. Знаю, знаю, я лишь
оттягиваю неизбежное. Если я останусь с Жан-Клодом, мне, быть может, придется
взглянуть проблеме в глаза. Но не сегодня.
Я подняла Дамиана, и это создало между нами какую-то связь. Я ее не понимала, а
спросить было не у кого: за последние несколько сот лет я оказалась единственным
некромантом, который умеет поднимать вампиров, как зомби. И это меня пугало, а
Дамиана пугало еще больше. Честно говоря, я его понимала.
А как там Ашер - тоже очнулся? Я сосредоточилась на нем и послала наружу это
силу, магию или что оно там. Она коснулась его, и он меня ощутил. Он очнулся и
осознавал мое присутствие.
Ашер - мастер вампиров. Не такой сильный, как Жан-Клод, но все же мастер, и
потому обладает некоторыми навыками, которыми Дамиан, старший из них двоих,
никогда обладать не будет. Если бы не наша связь, Дамиан не заметил бы, что я его
ищу.
Мне нужно было несколько минут одиночества, чтобы подумать как следует, но
сейчас не получится. Открыв дверь, я встала в рамке света, моргая в густую тьму.
Вампиры стояли во мраке бледными тенями. Я включила верхний свет. Ашер
вскинул руку, прикрывая глаза, но Дамиан только моргал. Я хотела, чтобы они
отпрянули от света, чтобы они выглядели чудовищами, но этого не было.
Дамиан был рыжий и зеленоглазый. Волосы его спадали красным занавесом до
пояса, таким красным, что на фоне зеленого шелка рубашки казались кровавыми.
Зеленый цвет рубашки был бледнее зелени его глаз. Они были как жидкий огонь, если
огонь может быть зеленым. Светились они не от вампирской силы, это был их
естественный цвет - будто его мамаша согрешила с котом.
Ашер был голубоглазым блондином. До плеч спадала волна золотых волос - не
белокурых, а именно золотых. С почти металлическим блеском. А голубые глаза были
светлыми-светлыми, почти белыми, как у лайки хаски.
Одет он был в белую рубашку навыпуск поверх шоколадного цвета брюк. Одежду
завершали кожаные сандалии. Я слишком много времени провела с Жан-Клодом,
чтобы считать это одеждой.
Если прекратить пялиться на глаза и волосы и рассмотреть лица, то Ашер был из
них двоих красивее. Дамиан тоже отличался красотой, но чуть удлиненная челюсть, не
такая совершенная форма носа - мелкие недостатки, которые можно было бы и не
заметить, не будь рядом Ашера. Его совершенство напоминало средневекового
херувима. По крайней мере наполовину.
Одна половина его лица блистала красотой, которая и привлекла когда-то к нему
внимание мастера вампиров, много сотен лет назад. Вторая половина была покрыта
шрамами. Рубцами от святой воды. Они начинались примерно в дюйме от середины
лица, так что глаза, нос и эти полные великолепные губы остались нетронуты, но все
остальное было похоже на расплавленный воск. Бледная шея выглядела безупречно, но
я знала, что шрамы тянутся ниже плеч. Торс пострадал сильнее лица, шрамы
выступали и проваливались. Но только одна половина тела, как и лица, была
изуродована, вторая осталась так же прекрасна.
Я знала, что и верхняя часть бедра у него изрыта рубцами, но голым я его никогда
не видела, и приходилось верить ему на слово, что посередине они тоже есть.
Подразумевалось, что он способен на секс, несмотря на шрамы. Наверное, я не знала и
не хотела проверять.
- Где твои телохранители? - спросил Ашер.
- Телохранители? Ты имеешь в виду Джейсона и котят?
Ашер кивнул, и золотые волосы упали на изуродованную половину лица. Это была
его старая привычка. Волосы скрывали шрамы - или почти скрывали. Точно так же
он умел использовать тени. Будто всегда знал, как падает на него свет. Столетия
практики.
- Не знаю, где они, - ответила я. - Мы только что закончили разговор с
Ричардом. Наверное, они решили, что нас надо оставить наедине.
- А надо было? - спросил Ашер. Он глядел на меня, используя шрамы и красоту
для контраста, усиливающего эффект. И чем-то он был недоволен.
- А это не твое собачье дело.
Дамиан сел в изножье аккуратно застеленной кровати. Огладил длинными
бледными пальцами синее покрывало.
- В этой кровати вы этого не делали.
Я подошла и посмотрела на него в упор, сверху вниз:
- Если еще какой-нибудь вампир или оборотень любого вида вякнет, что чует
запах секса, я ему голову откручу!
Дамиан не улыбнулся. Он вообще не был весельчаком, но в последнее время
...Закладка в соц.сетях
