Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...на на меня.
Внезапно я оказалась в защитной стойке. Он переменил направление удара, и мне
удалось уклониться, потому что нападавший был не в равновесии.
По улице летели к нам юзом, тормозя, две полицейские машины. Шанг-Да
остановился. Наверное, мы оба решили, что драка окончена. Но у высокого было
другое мнение.
Удар показался мне размытым движением. Я успела частично блокировать его
рукой. Она тут же онемела, а потом я помню, что в следующий момент я оказалась на
спине - лежу и смотрю в небо. Даже не больно.
Он мог бы подойти и добить меня, потому что секунду я не могла двинуться. И
никаких звуков за это мгновение не было - только я на траве, моргавшая в небо.
Потом послышался гул крови в ушах. Тяжело и прерывисто вздохнув, я снова
услышала людские голоса. Какой-то мужской голос заорал:
- Никто ни с места, мать вашу так!
"Красноречиво", - попыталась произнести я, но звук не получился. Во рту
ощущался вкус крови. Лицо еще не слишком болело; я была оглушена пока что.
Попыталась открыть рот - удастся ли. Удалось. Челюсть не сломана. Отлично.
Подняв руку, я сумела произнести:
- Помогите мне встать.
Милли сошла с крыльца, опираясь на свою трость. Снизу она смотрелась забавно
- как великан с пушистыми ногами.
- Нечего наставлять оружие на моего внука и его друзей. Эти люди на них
напали.
- Напали? - переспросил мужской голос. - А выглядит, будто ваш "внук" и его
приятели напали на них.
Я нашарила в кармане удостоверение и помахала им в воздухе. Наверное, я могла
бы и сама встать, но раз уж мне попало по морде, это надо использовать. Я пострадала,
и чем больше копы будут верить, что я жертва, тем меньше у нас шансов попасть в
тюрьму. Если бы пострадали только плохие парни, то все мы могли бы оказаться за
решеткой по обвинению в нанесении телесных повреждений, а то и похуже. Я у двух
этих типов не проверила пульс, а они лежали подозрительно неподвижно. А если я
ранена, то обвинения в нападении можем выдвинуть мы. Они могут сунуть в тюрьму
нас всех - или никого. Такой был у меня план. Бывали, конечно, в жизни планы и
получше. Мне еще повезло, что челюсть не сломана.
- Анита Блейк, истребитель вампиров, - представилась я.
Это прозвучало бы более солидно, если бы я не лежала пластом на спине, но
ситуация диктует пределы действия. Набок я все же перевернулась. Во рту скопилось
столько крови, что ее надо было или проглотить, или сплюнуть. Я сплюнула на траву.
Даже от поворота набок мир завертелся перед глазами. Секунду я не знала, не сплюну
ли я на траву не только кровь. Тошнота прошла, но сменилась беспокойством, а нет ли
у меня сотрясения. Оно раньше у меня бывало, и от него меня выворачивало
наизнанку.
Милли я не видела, но голос ее был отлично слышен:
- Или ты уберешь эти пистолеты, Билли Уилкс, или я тебе всю шкуру разрисую
вот этой тростью!
- Ну-ну, мисс Милли! - успокаивал ее мужской голос.
Я снова назвала себя и сказала:
- Я не в состоянии встать сама. Могут мои люди мне помочь?
Мужской голос, принадлежащий, по-моему, шерифу Уилксу, несколько
неуверенно сказал:
- Пусть подойдут.
Джейсон подхватил меня за ту руку, в которой было удостоверение, посмотрел на
меня и помог встать. Это произошло очень быстро, и мне даже не пришлось
симулировать головокружение. У меня подогнулись ноги, и я не пыталась устоять -
упала на колени, и Шанг-Да подхватил меня под другую руку. Так я и осталась стоять
между ними, лицом к копам.
Шериф Уилкс был пяти футов восьми дюймов ростом. В форменной шляпе с
медведем Смоки и соответствующем мундире он выглядел аккуратно и подтянуто -
очевидно, относился к своему внешнему виду серьезно. Десятимиллиметровая
"беретта" была уже в кобуре. Так, жизнь налаживается.
И смотрел он на меня темно-карими серьезными глазами, внушающими доверие.
Сняв шляпу, шериф вытер пот со лба. Волосы у него были светлые, цвета соли с
перцем - я решила, что ему уже за сорок.
- Я слышал о вас, Анита Блейк. Что вы делаете в нашем городе?
Я сплюнула на траву очередной сгусток крови и без сил повисла на руках Шанг-Да
и Джейсона. На самом-то деле я могла бы стоять самостоятельно, но плохие парни все
валялись на земле. Даже тот, что ударил меня, лежал в нокауте - очевидно, Шанг-Да
вступил в дело, когда я выбыла из схватки. Джейсон бы высокого свалить не смог.
- Я приехала к другу, который у вас в тюрьме - к Ричарду Зееману.
- Другу?
- Да, другу.
За спиной Уилкса стояли двое помощников, оба выше шести футов. У одного был
шрам от брови до челюсти - рваный, скорее от разбитой бутылки, чем от ножа.
Второй помощник держал в руках ружье. На нас он его не направлял, но держал в
руках. Тот, что со шрамом, тихо хихикал, глядя на меня. Тот, что с ружьем, просто
смотрел глазами пустыми и безжалостными, как у куклы.
Мэйден стоял за ними, держа руки перед собой, левой охватив запястье правой.
Лицо его было непроницаемо, но, судя по напряжению в углах рта, он сдерживал
улыбку.
- Мы вас всех задерживаем за нападение, - объявил Уилкс.
- Это хорошо, - обрадовалась я. - Не дождусь момента, когда можно будет
выдвинуть обвинение.
Он посмотрел на меня, глаза его чуть заметно расширились.
- Стоять остались только вы и ваши приятели, миз Блейк. Вряд ли у вас есть
основания для обвинения.
Я чуть сильнее оперлась на Джейсона, изо рта у меня стекала струйка крови. Глаз
уже начал заплывать. При ударах в лицо у меня всегда легко шла кровь, и я знала, что
вид у меня очень жалостный.
- Они на нас напали, нам пришлось защищаться.
Я позволила коленям подкоситься еще сильнее, и Шанг-Да подхватил меня на
руки. Я закрыла глаза и свернулась у него на груди.
- Хреново, - сказал Уилкс.
- Да ты посмотри на эту бедную девочку. Билли Уилкс! - возмутилась мисс
Милли. - Ты ее хочешь отвести к судье Генри? И что, ты думаешь, он сделает тогда с
этими хулиганами? У него дочка ее возраста.
- Хреново, - повторил Уилкс несколько энергичнее. - Так, везем всех в
больницу. Там разберемся.
- "Скорая" уже выехала, - сообщил Мэйден.
- Одной мало будет, - заметил Уилкс.
Мэйден рассмеялся низким глубоким смехом:
- На такое количество тел в графстве "скорых" не хватит.
- Наберется на три машины, - сказал Уилкс.
Я напряглась на руках Шанг-Да, он сильнее прижал мне голову - я бы не могла ее
поднять. Стараясь дышать глубоко и сохранять неподвижность, я думала над словами
Уилкса. Посмотрим, кто в следующий раз поедет кататься на "скорой".
Глава 8
Чтобы доставить всех в больницу, потребовалась одна "скорая", один пикап, две
полицейские машины, саночки Санта Клауса, и еще мне пришлось ехать в фургоне.
Ладно, без Санта Клауса обошлось, но кортеж выглядел внушительно. Примерно через
шесть часов мы вернулись в Майертон и оказались в единственной допросной
полицейского участка. Из всех раненых из больницы отпустили только меня.
У типа, которого Джейсон швырнул об грузовик, было повреждение позвоночника,
возможно, навсегда. Выяснится, когда спадет опухоль. Двое из трех, которых вырубил
Шанг-Да, пришли в сознание. У них сотрясение, но они оправятся. У меня на счету
был только Мел, но он не отделался лишь сложным переломом. Собрать разбитый
сустав - это чертовски много работы. Иногда функции конечности так до конца и не
восстанавливаются. Не то чтобы у меня на душе из-за этого кошки не скребли, но не
надо было ему доставать нож.
У Белизариуса было работы по горло. Он не только устроил освобождение Ричарда
под залог, но и в последний час стал представлять наши интересы. Если он сможет
уберечь нас от тюрьмы, он стоит своих денег.
Уилкс не собирался нас арестовывать, но хотел снять отпечатки пальцев. Я не
возражала, пока не стал возражать Шанг-Да, что вызвало подозрение у Уилкса - и у
меня. Но если Шанг-Да не станет этого делать, то никто из нас тоже не станет. Я
сказала Уилксу, что если хочет получить отпечатки наших пальцев, пусть выдвинет
против нас обвинение. Этого ему вроде бы не хотелось.
Может быть, потому, что свой полагающийся по закону телефонный звонок я
сделала одному своему знакомому копу, а тот связался с моим знакомым агентом ФБР.
От звонка федералов Уилкс задергался, как червяк на крючке. Плохие парни устроили
на нас засаду у самого полицейского участка. Никто так не поступает, если у него нет
уверенности, что копы ему малину не испортят. Это они и сказали во время стычки,
когда предлагали Милли звонить Уилксу, дескать, все равно не будет толку. Но
окончательно я сообразила по реакции Уилкса на звонок федералов. Копы ревниво
охраняют свою территорию. Нарушения федеральных законов не было, и федам
совершенно нечего соваться в простое дело о хулиганстве. Уилкс должен был
разозлиться, а он этого не сделал. Нет, он бурчал, будто разозлился, и так оно и было,
ему следовало спустить на них собак, но не решился. Он чуть-чуть не дотянул до
адекватной реакции.
Я могла бы ручаться, что у него рыльце в пушку в этом деле, но доказать пока что
не могла. Конечно, доказывать такие вещи - не моя работа. Я прибыла вытянуть
Ричарда из кутузки, и это уже было сделано.
В конце концов Уилкс захотел поговорить со мной наедине. Белизариусу это не
понравилось, но он вышел вместе с другими. Я села за стол и стала смотреть на
Уилкса.
В такой чистой допросной мне еще не приходилось бывать. Стол был светлый, с
виду ручной работы. Стены белые и чистые. Даже линолеум на полу сверкал
больничной чистотой. Наверное, в Майертоне это помещение использовалось не часто.
Нам пятерым здесь было довольно тесно, но для двоих места хватало.
Уилкс придвинул кресло, сел напротив меня, сцепил руки и стал на меня смотреть.
На голове у него остался круг примятых волос от шляпы. На левой руке было золотое
обручальное кольцо и здоровенные часы, которыми пользуются люди, бегающие
трусцой, - большие, черные и непритязательные. Поскольку у меня был дамский
вариант таких же часов, критиковать их я не стала бы.
- И что? - спросила я. - Будете пытать меня молчанием, пока я не взмолюсь о
пощаде?
Он улыбнулся едва заметно.
- Я порасспросил о вас по телефону, Блейк. Все говорят, что вы готовы
преступить закон, когда вам нужно. Что за вами числятся убийства.
Я посмотрела на него, ничего не отвечая, сама чувствуя, насколько пустым
становится у меня лицо. Когда-то все мои эмоции сразу отражались на физиономии, но
это было давно. С тех пор я выработала пустой взгляд для общения с копами, и по
нему ничего нельзя было прочесть.
- Для этого вы и просили меня остаться?
На этот раз он улыбнулся шире.
- Я просто люблю знать, с кем имею дело, Блейк, вот и все.
- Тщательность - хорошее качество.
Он кивнул:
- Мне позвонили: коп из Сент-Луиса, федерал и сотрудница полиции штата. Эта
сказала, что вы - кость в горле и что готовы гнуть закон, куда вам захочется.
- Это наверняка Фримонт, - ответила я. - Злится на меня за то дело, где мы
вместе работали.
Он снова кивнул, приятно улыбаясь:
- Федерал тонко намекнул, что если вас задержат, он может найти причину
попросить местное отделение ФБР посмотреть, в чем дело.
- Это, ручаюсь, привело вас в восторг, - улыбнулась я.
Карие глаза стали темными и пустыми.
- Мне не хочется, чтобы феды мутили воду у меня в пруду.
- Не сомневаюсь, Уилкс.
У него лицо натянулось, и я поняла, насколько он зол.
- Какого черта вы сюда влезли, Блейк?
Я наклонилась вперед, облокотившись на стол.
- В следующий раз тщательней готовьте подставу, Уилкс.
- Он всего лишь учителишка в школе. Откуда мне было знать, что он трахается с
Истребительницей?
- Мы не трахаемся, - автоматически ответила я и откинулась в кресле. - Уилкс,
чего вам надо? Зачем этот разговор с глазу на глаз?
Он запустил руку себе в седоватые волосы, и я поняла, как он на самом деле
нервничает. Просто боится. Чего? Что тут может твориться в этом Богом забытом
захолустье?
- Если обвинение в изнасиловании будет снято, Зееман может покинуть город.
Вы и все прочие валите с ним. Нет травмы - нет фола.
Спортивная метафора - я просто поражена.
- Я сюда приехала не вынюхивать ваши делишки, Уилкс. Я не коп. Я приехала
вытаскивать Ричарда из беды.
- Если он уедет, никакая беда ему не грозит.
- Я не его опекун, Уилкс. Не могу за него ничего обещать.
- А откуда это у школьного учителя телохранители взялись? - спросил Уилкс.
Я пожала плечами:
- А чем вам так помешал школьный учитель, что вы ему состряпали обвинение в
изнасиловании?
- У нас свои секреты, Блейк, у вас свои. Вы гарантируете, что он уедет из города
и увезет своих убийц, и все мы останемся при своих секретах.
Я глянула на свои ладони, лежащие на столе плашмя. Потом снова на Уилкса,
прямо ему в глаза.
- Я поговорю с Ричардом, посмотрю, что я могу сделать. Но до этого ничего
обещать не могу.
- Заставьте его послушаться вас, Блейк. Зееман наивен и кристально чист, но мы с
вами знаем, что почем.
Я покачала головой:
- Да, я знаю, что почем, и знаю, что обо мне говорят. - Я встала. Он тоже встал.
Мы смотрели друг на друга. - Да, это правда, я не всегда держусь буквы закона. Одна
из причин, по которой мы перестали встречаться, как раз и есть кристальная чистота
Ричарда, которая создает мне головную боль. Но есть у нас одно общее качество.
- Какое?
- Отвечать наездом на наезд. Ричард - по моральным соображениям, потому что
это правильно. А я - потому что такая я зараза.
- Зараза, - повторил Уилкс. - Мел Купер никогда уже не сможет ходить, не
хромая, и владеть левой рукой в полном объеме.
- Не надо было ему лезть на меня с ножом.
- Если бы не было свидетелей, вы бы его убили?
Я улыбнулась и даже сама почувствовала, что улыбка эта не была ни веселой, ни
приятной.
- Я поговорю с Ричардом. Надеюсь, что вы избавитесь от него до завтрашнего
вечера.
- Я не всегда был захолустным копом, Блейк. Пусть вас не обманывает внешний
вид - я не дам вам лезть в мои дела.
- Забавно, я именно так о вас и думала.
- Ну и хорошо, - сказал Уилкс. - Значит, мы друг друга поняли.
- И я так думаю.
- Надеюсь, что завтра до темноты вы и ваши друзья уже будете за пределами
города.
Я посмотрела в эти карие глаза. Случалось мне видеть глаза и более страшные,
более пустые, более мертвые. Глаза шерифа нельзя было назвать глазами
профессионального убийцы. Даже глазами хорошего копа: я видела в них блеск страха,
почти паники. Нет, видала я глаза пострашнее. Но это не значит, что он не убьет меня,
если представится случай. Напугай как следует даже хорошего человека, и никогда не
скажешь заранее, на что он способен. Напугай человека плохого - и тебе грозит беда.
Наверное, Уилкс еще никогда никого не убивал, иначе на Ричарда не пытались бы
повесить изнасилование. Они бы повесили на него убийство или просто убили бы. Так
что Уилкс еще не соскользнул в бездну окончательно, но если ты обнимаешь
кричащую тьму, то кончишь убийством. Уилкс, быть может, этого еще не знает, но
если мы не оставим ему выхода, сообразит.
Когда я вернулась к пансионату, было уже больше семи вечера. В августе в это
время еще светло, но было понятно, что уже поздно. Какая-то мягкость ощущалась в
свете, усталость в зное, будто день сам не мог дождаться вечера. А может, это я так
устала.
Лицо болело. Зато хотя бы обошлось без швов на губах. Фельдшер в "скорой
помощи" сказал, что надо будет наложить пару швов, а доктор в приемном покое,
когда мы приехали, сказал, что так обойдется. Очень светлый момент был. Я терпеть
не могу обезболивающих уколов. А швы без обезболивания мне тоже накладывали, и
тоже без всякого удовольствия.
Перед коттеджами стоял Джемиль. Он переоделся в черные джинсы и футболку с
улыбающейся физиономией. Она была прорезана посередине, что обнажало брюшной
пресс. У меня в балльной карточке вполне хватало привлекательных мужчин, но у
Джемиля был такой красивый живот, какого я ни у кого не видела. Рельефные мышцы
под гладкой кожей выступали, как дранка на кровле. Даже казалось, что это не понастоящему:
я раньше думала, что телохранителю для работы не требуется брюшной
пресс, похожий на булыжную мостовую. Ладно, у каждого свое хобби.
- Жаль, я пропустил самое веселое, - сказал Джемиль и осторожно дотронулся
до моей распухшей губы. Я не смогла не дернуться от боли. - Удивляюсь, что ты дала
кому-то поставить себе фонарь.
- Она это нарочно сделала, - пояснил Шанг-Да.
Джемиль посмотрел на него вопросительно.
- Анита притворилась, что потеряла сознание, - пояснил Джейсон. - И вид у
нее был действительно жалостный.
Я пожала плечами:
- Никому я не позволяла специально бить ботинком по моей роже. Но уж если
меня свалили, я стала показывать, как мне больно. Таким образом мы сами могли бы
выдвинуть обвинения в нападении.
- Я не знал, что ты так хорошо умеешь врать, - заметил Джемиль.
- Век живи - век учись, - ответила я. - А где Ричард? Мне нужно с ним
поговорить.
Джемиль оглянулся на один из коттеджей, потом снова на меня. На его лице было
выражение, которого я не могла понять.
- Моется, переодевается. Он два дня провел в одной и той же одежде.
Я вгляделась в это тщательно сделанное лицо, пытаясь понять, чего он мне не
говорит.
- Джемиль, в чем дело?
- Ни в чем.
- Джемиль, не зли меня. Мне надо говорить с Ричардом - и прямо сейчас.
- Он в душе.
Я мотнула головой, и она от этого заболела.
- Ладно, хрен с ним. В каком он домике?
Джемиль покачал головой:
- Дай ему пять минут.
- Больше, - невыразительным голосом произнес Шанг-Да.
- Да в чем дело? - Я начала раздражаться.
Дверь домика за спиной Джемиля открылась, и в проеме появилась женщина.
Ричард держал ее за руки и вроде бы старался выставить из дому - ласково, но
твердо.
Женщина обернулась и увидела меня. Волосы у нее были светло-каштановые, а
прическа такая, будто сделана без каких-либо усилий, хотя чтобы уложить ее,
требуются часы. Она отодвинулась от Ричарда и пошла, крадучись, к нам. Нет, ко мне.
Темные глаза смотрели только на меня.
- Люси, не надо, - предостерег ее Ричард.
- Я просто хочу ее обнюхать, - ответила Люси.
Так могла бы ответить собака, если бы умела говорить. Обнюхать, не посмотреть.
Мы, приматы, склонны забывать, что для прочих млекопитающих обоняние важнее
зрения.
Пока Люси шла ко мне, мы могли с ней изучить друг друга. Она была лишь чуть
повыше меня, примерно пять футов шесть дюймов. На ходу подчеркнуто
покачивалась, развеваясь, короткая фиолетовая юбка, показывая чулки и подвязки. В
черных туфлях на каблуках Люси шла грациозно, почти на носочках. Из-под
расстегнутой светло-лиловой блузки виднелся черный лифчик, подчеркивающий, как
он подходит к остальному белью. И либо это был лифчик с поддержкой, либо сама
девушка была крепко сбита. Она столько нанесла себе косметики, сколько я когда-либо
на себя намазывала, но она наложила ее умело, и кожа выглядела отличной и гладкой.
Темная помада на губах смазана.
Я глянула на Ричарда, оставшегося позади. Он надел синие джинсы - и больше
ничего. На обнаженной груди повисли капельки воды, густые волосы прилипли к лицу
и плечам мокрыми прядями. На губах у него была размазана темная помада, как
фиолетовый синяк.
Мы смотрели друг на друга, и вряд ли кто-нибудь из нас знал, что тут сказать.
А эта женщина знала.
- Значит, ты и есть человеческая сука Ричарда.
Прозвучало это настолько враждебно, что я не могла не улыбнуться.
Это ей не понравилось. Она подступила так близко, что мне пришлось
отодвинуться, чтобы край ее юбки не задевал меня по ногам. Кто она такая - у меня
сомнений не было. Сила ее танцевала по моей коже, как волна муравьев. Она была
сильна.
Я покачала головой:
- Послушай, перед тем как мы займемся какой-нибудь разборкой с
вервольфовской фигней или того хуже, личной фигней, мне надо поговорить с
Ричардом насчет его тюряги и зачем местные копы взяли на себя труд его туда
законопатить.
Она моргнула.
- Мое имя - Люси Уинстон. Запомни.
С расстояния в несколько дюймов я глядела в ее светло-карие глаза. Настолько
близко, что видела, как они слегка неровно подведены. В тюрьме Ричард вспоминал
Люси. Он же не мог встречаться с ними обеими?
- Ричард говорил мне о тебе, Люси.
Она снова моргнула, но на этот раз - в недоумении. И оглянулась на Ричарда.
- Ты говорил ей обо мне?
Ричард кивнул.
Она подалась назад и, казалось, готова была разрыдаться.
- Тогда почему...
Я переводила взгляд с него на нее и обратно. Хотелось мне спросить "почему -
что?". Но я не спросила. Люси мне не нравилась, и это меня радовало. А если она
разревется, то испортит мне удовольствие.
Я подняла руки, будто сдаваясь, и обошла ее. Я направилась к Ричарду, потому что
нам надо было поговорить, но вид Люси в чулках и подвязках сделал это занятие куда
менее приятным.
Что он делает - не мое дело абсолютно. Я сплю с Жан-Клодом. И уж не мне
кидать в него камнями. Так почему я так стараюсь не дать себе разозлиться? Наверное,
лучше не искать ответа на этот вопрос.
Ричард отступил от дверей, пропуская меня, и закрыл за мной дверь,
прислонившись к ней спиной. Вдруг мы оказались одни, одни по-настоящему, и я не
знала, что мне сказать.
Он стоял, опираясь спиной на дверь, держа руки позади себя. На голой коже торса
блестели капельки воды. У него всегда была красивая грудь, но, наверное, он
регулярно поднимал тяжести с тех пор, как я последний раз видела его без рубашки. У
него был агрессивно-мужской торс, но чуть-чуть не хватало того избытка мышц,
который так стараются обрести бодибилдеры. Он стоял спиной к двери, мышцы
живота слегка выдавались. Когда-то я могла бы помочь ему вытереться. Волосы его
начали высыхать густой волной. Если он их не причешет, ему придется их намочить и
начать сначала.
- Люси вытащила тебя из душа без полотенца? - спросила я и тут же пожалела.
Подняв руку, я добавила: - Извини, это не мое дело. Я не имею права тебе язвить.
Он улыбнулся почти печально:
- Кажется, всего второй раз я слышу от тебя, что ты была не права.
- Ну, со мной такое случается постоянно. Я просто не люблю признавать этого
вслух.
Он снова улыбнулся. Блеск превосходных зубов на загорелом лице. Это другие
считали, что у Ричарда на лице загар. Я видела всего его целиком и знаю, что у него
такой цвет кожи. Он был представителем белой расы, истый среднеамериканец, по
сравнению с его семьей Уолтоны показались бы бирюками, но несколько поколений
назад был там кто-то не до мозга костей белый.
Ричард оттолкнулся от двери, подошел ко мне, босиком. Я, более чем позволяла
вежливость, засмотрелась на полоску волос в нижней части его живота.
Отвернувшись, я спросила:
- Зачем им надо было сажать тебя в тюрьму?
Дело, думай только о деле.
- Не знаю. Можно мне взять полотенце и вытереться, пока мы будем
разговаривать?
- Ты у себя дома. Не стесняйся. Он исчез в ванной. Мне была предоставлена
возможность оглядеться. Домик точно такой же, как у меня, только он желтый и более
обжитой. Шерстяное одеяло валялось на полу солнечной грудой. Белые простыни
были измяты. У Ричарда был пунктик насчет убирания постели. А Люси не произвела
на меня впечатления особо аккуратной девушки. И наверняка это она измяла постель.
Правда, на краю выделялось мокрое пятно, так что ей, быть может, помогли.
Я провела по постели рукой. Даже подушка была влажной, будто на ней лежали
густые мокрые волосы. У меня стянуло горло, и если бы я не знала себя лучше, я бы
сказала, что на глаза навернулись слезы. Нет, этого быть не могло. Ведь я сама бросила
Ричарда, так зачем мне плакать?
Над кроватью опять же висела репродукция с картины Ван Гога, на сей раз с
"Подсолнухов". Интересно, в каждом домике висит Ван Гог под цвет интерьера? Если
я стану думать о меблировке, то, возможно, отвлекусь от мысли, как Люси поднимала
глаза к сливающимся подсолнухам, пока Ричард...
Я отогнала видение. Не стоило мне сюда вообще ехать. Я что, думала, Ричард
будет хранить чистоту, пока я путаюсь с Жан-Клодом? Посторонится и будет ждать?
Наверное, да. Глупо, но правда.
Дверь ванной была закрыта, и оттуда доносился шум воды. Он снова принимает
душ? Или просто мочит волосы? Может быть. А может, отмывается. Секс - вещь куда
более неопрятная, чем показывают в кино. По-настоящему грязная. И чем лучше, тем
грязнее.
За три месяца с Жан-Клодом я стала экспертом по сексу. Это даже забавно. До
Жан-Клода я была целомудренной. Не девственной - об этом позаботился мой жених
в колледже. Я метнулась в его объятия с тем доверием, на которое способна лишь
первая любовь. Один из последних моих наивных поступков.
Мы с Ричардом были помолвлены - недолго. Но сексом никогда не занимались.
Оба мы после первого опыта в колледже хранили целомудрие.
Каждый из нас сделал такой личный выбор, оказавшийся общим. Может быть,
если бы мы уступили вожделению, не было бы между нами такого жара. Впрочем, в
последнее время мы уже только ссорились.
Ричард был слишком мягкосердечен, слишком нежен, слишком... белоручка, чтобы
править стаей волков. Дважды ему представлялась возможность убить прежнего
Ульфрика стаи, Маркуса, и дважды Ричард отказывался убивать. Нет смерти - и
нового Ульфрика тоже нет. А когда он на третий раз это сделал, я его бросила. Правда,
нечестно? Конечно, я уговаривала его убить Маркуса, а не съесть его. Но что значит
небольшой каннибализм между друзьями?
А вода в ванной все еще шумела. Если бы я не боялась, что он откроет мне весь в
каплях воды, прикрываясь полотенцем, я бы постучала и попросила поторопиться. Но
на сегодня мне уже хватало видов мистера Зеемана. Более чем хватало.
Над столом были приколоты фотографии. Я подошла посмотреть. Когда-то я
слушала семестровый курс "Приматы Северной Америки". Мы называли его
троллеведением. Малый тролль гор Смоки - один из наименьших
североамериканских троллей. В среднем у них рост от трех с половиной до пяти футов.
В основном они вегетарианцы, но иногда разнообразят свою диету падалью и
насекомыми. Подходя к фотографиям, я быстро перебрала все, что знала об этих
троллях. Покрыты черным мехом с ног до головы. Когда прячутся среди деревьев, то
похожи на высоких шимпанз
...Закладка в соц.сетях
