Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...секунда - и правую руку резко ударило болью. Поглядев, я увидала следы когтей.
Он поднял руку у меня перед глазами, из-под пальцев полезли когти.
- Мяу! - сказал он.
Я попыталась успокоить сердцебиение - и не смогла. Эта царапина могла значить, что, даже если он меня не убьет,
я через месяц буду отращивать мех.
Это не был крик, который можно услышать ушами. Это не был звук. Я не знаю, как выразить это словами, но
Ричард вскрикнул внутри меня. Его сила залила меня, и вдали я ощутила линию к Жан-Клоду. Что-то тугое и болезненное
держало его. Я попыталась встать - и споткнулась.
- В чем дело, Анита? Я тебя не сильно поцарапал. Я покачала головой и встала. Он не собирался подходить. Ричард
начал впадать в отчаяние. Мысленно протянувшись наружу, я почувствовала заклинание Доминика. Он как-то его
экранировал, но от меня скрыть не мог. И заклинание набирало силу. У меня не было времени дальше играть с Габриэлем.
- Габриэль, перестань играть на камеру. Ты меня хочешь или нет?
Он прищурился:
- Ты что-то задумала.
- Можешь не сомневаться. Ну, трахай же меня, если у тебя есть яйца!
Я прислонилась спиной к стене, надеясь, что этого будет достаточно, и зная, что это не так. Нить силы я бросила
обратно Ричарду, надеясь, что он поймет намек и несколько минут перебивать не будет. Если он меня отвлечет, когда не
надо, все будет кончено.
Габриэль подходил крадучись, провоцируя меня оторваться от стены и напасть. Я сделала то, чего он от меня
ожидал: попыталась нанести удар, а его уже не было. Это было коздух резать.
Он полоснул когтями и вспорол мне тыльную сторону левой руки. Я ударила правой, пытаясь удержать в левой
нож. Он ударил снова, на этот раз не когтями, а тыльной стороной. Руку мне свело судорогой, нож из нее вылетел,
кувыркаясь.
Тело Габриэля ударило в меня, сбив на пол. Нож в правой руке я сунула ему в живот даже раньше, чем ударилась о
пол спиной. Но, вгоняя нож, мне пришлось принять на спину неамортизированный удар. От него перехватило дыхание на
миг - а Габриэлю мига было достаточно.
Он схватил меня за руки снизу, не пытаясь их фиксировать, а отводя от ножа, торчавшего у него в животе. Я
думала, что он вытащит клинок, но он не стал этого делать, а прижался ко мне рукояткой и надавил. Нож вошел в него по
рукоять, а он продолжал давить. Рукоятка больно уперлась мне в живот, будто Габриэль хотел раздавить ее между нами.
Он содрогнулся, приподнялся, прижимая меня к земле нижней половиной тела, раздвигая мне ноги, так что я
чувствовала его тяжелую твердость. Выхватив лезвие с алым фонтаном, он всадил его вниз с такой силой, что я лишь
наполовину успела защитить руками лицо, когда нож воткнулся в ковер. По самую рукоять в паркетный пол, так близко ко
мне, что прихватил прядь волос.
Габриэль расстегнул мне пуговицу джинсов. Он даже не пытался держать мои руки, но у меня оставался всего один
нож. Если я его потеряю, мне нечем будет убить Габриэля. Нам предстояло выяснить, насколько у меня хорошие нервы.
Снова меня захлестнула сила Ричарда, но по-другому. Не так отчаянно, а будто пытаясь что-то мне шепнуть, что-то
предложить. И я поняла, что это. Первая метка. Жан-Клод и Ричард - потому что это были они - не могли этого сделать без
моего разрешения. Я была слишком сильна, чтобы меня заставить, - по крайней мере сильна в паранормальном смысле.
Габриэль прижимал бедрами мои ноги, а руками схватился за перед джинсов, рванул когтями и раздернул ткань
почти до лобка.
Я вскрикнула и отдалась Ричарду. Лучше знакомый монстр, чем тот, который сдирает с тебя штаны. По телу
пробежала теплая струйка. Это оказалось проще, чем тогда, когда Жан-Клод делал это один - когда-то давно. И даже если
знать, что это, ощущение было не очень сильное.
Но мне сразу стало лучше. Прояснилось в голове, я как-то... как-то усилилась. Габриэль остановился, лежа на мне:
- Что за черт?
У него руки покрылись гусиной кожей - сила задела его краем.
- Я ничего не почувствовала, - сказала я и потянула за торчащий из пола нож, стараясь выдернуть. Габриэль
разорвал на мне джинсы двумя руками, и между мной и им ничего не осталось, кроме моего белья и его кожаных штанов.
Рука, протянутая к ножу, была выгнута под неудобным углом, и я успела лишь наполовину вытянуть его, когда Габриэль
полез мне в трусы.
Я завопила. Я завопила:
- Ричард!
Сила окатила меня. Когда это делал Жан-Клод, я видела, как горят во мне его синие глаза. Когда Ричард действовал
как фокус, ничего не было видно, но оглушали запахи - лес, его кожа, одеколон Жан-Клода. Вкус их обоих был у меня во
рту, будто я попеременно глотала два разных крепких вина.
Рука Габриэля застыла перед моим телом; он уставился на меня.
- Ты что это такое сделала? - Его голос упал до шепота.
- А ты думал, меня просто изнасиловать?
Я рассмеялась, и это его смутило. Что-то похожее на страх мелькнуло в глазах. Он убрал руку. То, что ее не было у
меня в трусах, было настолько лучше, что словами не передать. Я хотела, чтобы он никогда больше так меня не трогал.
Никогда.
У меня было два варианта. Вырваться и надеяться убежать или вернуться к сексу и убить его. Вторая метка не дала
мне особой силы. Скорее мальчики больше получили от моей силы, чем я от их. Значит, секс.
- Чего там? - спросила Райна от камеры.
- У Габриэля упал, - сказала я, приподнимаясь на локтях. При этом воткнутый в пол нож вырвал прядь моих волос
- небольшая боль, но я знала, что Габриэля она заведет. Так и вышло.
Я сидела, и ноги у меня были разведены по обе стороны от его бедер. Он поднял меня, сунув руки под белье,
охватывая ягодицы ладонями, сел на пятки. Держа руками мой вес. В его глазах что-то скользнуло, руки дрогнули. Он
впервые подумал, что я действительно могу его убить, и от этой мысли возбудился.
И нежно поцеловал меня в щеку.
- Давай последний нож, Анита. Давай.
Произнося эти слова, он наклонился ко мне, чуть покусывая лицо. Клыки Габриэля прошли по линии скулы,
спустились к шее. Он приставил их к моей шее сбоку, нажимая сперва тихо, потом все сильнее, наращивая давление, и
языком лизал кожу.
Я не полезла за ножом, я запустила руки в его густые волосы и отбросила их с его лица. Он все прижимал и
прижимал зубы, руки его были у меня в трусах, сжимая ягодицы. Я напряглась, заставила себя расслабиться. Получится.
Должно получиться.
И пальцами я погладила его лицо. Зубы его уже пустили мне первую струйку крови. Я ахнула, и когти Габриэля
впились мне в кожу. Я водила пальцами по его щекам, вдоль губ, вдоль бровей. Он приподнял голову, чтобы вдохнуть,
глядя невидящими глазами, полуоткрыв губы. Гладя его лицо, я подтянула его к себе для поцелуя, ощупывая густые брови.
Он припал ко мне губами, и я положила большие пальцы ему на веки. Ресницы затрепетали под моей кожей, и я сунула оба
больших пальца в орбиты, стараясь добраться до мозга и высунуть их с другой стороны.
Габриэль с визгом отпрянул, его когти вспороли мне спину. Я зашипела, но кричать времени не было. Большой
нож вылетел из ножен на спине.
Вместо меня закричала Райна.
Я сунула лезвие в ребра Габриэля, в сердце. Он попытался упасть назад, но моя тяжесть не пускала его колени, и он
лишь выгнулся назад спиной, но не упал. Я ткнула ножом насквозь и почувствовала, как его кончик вылез с другой
стороны.
Вдруг рядом оказалась Райна, схватила меня за волосы, отшвырнула от него. Я пролетела по воздуху, ударилась в
фальшивую стену, но полет не остановился. Стена разлетелась. Я лежала на животе и пыталась вновь научиться дышать.
Пульс грохотал в голове так, что я ничего другого не слышала. Постепенно оцепенение тела проходило, и тело сообщало
мне, что оно поцарапано и побито, но ничего в нем не сломано. Не может быть. Всего две метки - и я превратилась в Аниту
- Живой Таран. В первый раз, когда это случилось, я не оценила благодеяния, но сегодня поняла. Ура, я не ранена, но мне
все равно надо пройти мимо Райны. Остальные все разбегутся кто куда, когда Райна будет мертва. Вопрос в том, как
привести ее в такое состояние.
Поглядев вверх, я поняла, что лежу рядом со столом, где выложено все мое оружие. А пистолеты заряжены? Если я
к ним брошусь, а они не заряжены, Райна меня убьет. Конечно, если просто лежать и истекать кровью, она поступит так же.
Я слышала приближающийся цокот ее высоких каблуков. Оттолкнувшись, встав на колени, на ноги, я бросилась к
столу. Она еще не видела меня из-за полуразбитой стены, но она меня слышала. И побежала быстрее на этих дурацких
каблуках.
Схватив на лету "файрстар", я перекатилась через стол и, лежа на спине, снизу увидела прыгающую через стол
Райну. Щелкнув большим пальцем предохранитель, я спустила курок. Пистолет рявкнул, и пуля попала ей в живот. Ударом
ее чуть притормозило, и у меня оказалась возможность выстрелить еще раз, выше, в грудь.
Райна рухнула на колени, медово-карие глаза раскрылись в шоке. Она протянула руку, и я отползла, все еще на
спине. У нее в глазах потух свет, и она рухнула набок, рассыпав по полу рыжеватый водопад волос.
Съемочная группа брызнула кто куда. Только Хейди сжалась под стеной и плакала, закрывая уши, боясь бежать ц
боясь оставаться.
Я встала, опираясь на стол. Теперь мне было видно тело Габриэля. Из глаз текла кровь и какая-то прозрачная
жидкость, а тело все еще не упало и стояло на коленях в какой-то жуткой пародии на жизнь, будто сейчас он откроет глаза и
окажется, что он притворялся.
Сквозь завешенную дверь вошел Эдуард с прикладом ружья у плеча. За ним Харли с автоматом. Он оглядел
комнату, потом вернулся взглядом ко мне.
- Анита здесь? - спросил он.
- Да, - ответил Эдуард.
- Я ее не узнаю.
- Погоди стрелять. Я ее для тебя найду.
Эдуард пошел ко мне, видя одновременно всю комнату.
- Сколько из этой крови твоей? - спросил он. Я мотнула головой.
- Как ты меня нашел?
- Попытался перезвонить в ответ на твое сообщение. Никто не знал, где ты. Потом оказалось, что никто не знает,
где Ричард, где Жан-Клод и где Райна.
Я услышала, как вскрикнул через меня Ричард, и на этот раз не стала сдерживаться. Вопль вылетел у меня изо рта.
Если бы Эдуард меня не подхватил, я бы упала.
- Надо быстрее к Жан-Клоду и Ричарду. Немедленно!
- Ты даже идти не можешь, - сказал он. Я схватила его за плечи.
- Помоги мне, и я даже бежать смогу.
Эдуард не стал спорить - просто кивнул и обхватил меня рукой за талию.
Харли отдал мои ножи и браунинг Эдуарду. Я стояла рядом, но он даже не попытался отдать их мне - смотрел
мимо, будто меня и не было. Может быть, для него так и было.
Я отрезала штанины джинсов - осталась только в белье и в кроссовках, но теперь я могла бежать, а бежать надо
было - я это чувствовала. Чувствовала, как нарастает сила в этой летней ночи. Доминик готовит лезвие. Я это уже
чувствовала на вкус и молилась на бегу, молилась, чтобы мы успели.
44
Мы бежали. Я летела так, что сердце вырывалось из груди, перепрыгивая через деревья, уклоняясь от каких-то
предметов, которых не видела - только чувствовала. Бурьян № ветви исцарапали мне ноги. Зацепившаяся за щеку ветка
заставила оступиться, и Эдуард подхватил меня.
- Что это? - спросил Харли.
Среди деревьев виднелся яркий белый свет. Не огонь.
- Кресты, - сказала я.
- Чего? - переспросил Харли.
- Жан-Клода подвесили на крестах.
Я уже знала, что это так, и уже бежала на свет, Харли и Эдуард - следом.
Так мы вылетели на поляну. Я подняла браунинг, не успев подумать. Всего секунда мне была нужна, чтобы
охватить взглядом сцену. Ричард и Жан-Клод aыли так опутаны цепями, что еле могли двигаться, а о бегстве говорить не
приходилось. На шею Жан-Клода был наброшен крест. Он пылал, как пойманная звезда, лежа на складках цепи. Кто-то
завязал Жан-Клоду глаза, будто боясь, что сияние его ослепит. Это было странно, поскольку его собирались убить.
Заботливые убийцы.
У Ричарда был заткнут кляпом рот. Он сумел освободить руку, и они с Жан-Клодом соприкасались пальцами,
стараясь не терять контакта.
Над ними в белой церемониальной мантии стоял Доминик. Капюшон был отброшен назад, руки широко
раскинуты, и он держал меч размером с меня. А в другой руке у него было что-то темное, что-то вроде пульсирующего и
живого. Сердце. Сердце вампира Роберта.
Сабин сидел в каменном кресле Маркуса, одетый так, как я видела его в прошлый раз, - капюшон надвинут, лицо в
темноте. Кассандра сияла белизной по ту сторону круга силы, образуя треугольник с двумя своими мужчинами. Мои двое
лежали связанные на земле.
Я прицелилась в Доминика и выстрелила. Пуля вылетела. Я это слышала, видела, но она не дошла до Доминика.
Она никуда вообще не попала. Я выдохнула и попыталась снова.
Доминик глядел на меня, на бородатом лице было одно лишь спокойствие и ни следа испуга.
- Ты принадлежишь мертвым, Анита Блейк, и ни ты, ни твои не могут пройти этот круг. Ты пришла лишь увидеть
их смерть.
- Ты проиграл, Доминик. Зачем же теперь их убивать?
- Мы никогда не найдем второй раз того, что нам нужно.
Густым, неуклюжим голосом, будто ему трудно было говорить, Сабин произнес:
- Это будет сегодня.
Он встал и откинул капюшон. Кожи почти не осталось, только кустики волос и гноящаяся плоть. Изо рта сочилась
темная жидкость. Может быть, у него уже не было в запасе суток. Но это не моя проблема.
- Совет вампиров запретил вам сражения, пока не будет решен вопрос о законе Брюстера. Вас убьют за ослушание.
Это было наполовину догадкой, но я достаточно терлась возле Принцев городов, чтобы знать, насколько они
серьезно относятся к ослушанию. А совет был фактически самым большим и зловредным Принцем города. И он будет
менее снисходительным, а не более.
- Я рискну на это пойти, - сказал Сабин, тщательно выговаривая каждое слово.
- Кассандра тебе сказала о моем предложении? Если мы не сможем вылечить тебя завтра, я дам Жан-Клоду
поставить на меня метку. Сегодня у тебя лишь часть того, что нужно тебе для заклинания. Я нужна тебе, Сабин, так или
иначе, а тебе без меня не обойтись.
Я не стала говорить, что метки на мне уже есть. Если бы они узнали об этом, я могла бы предложить лишь одно:
что я умру вместе с ребятами.
Доминик покачал головой:
- Я обследовал тело Сабина, Анита. Завтра будет поздно. Нечего будет спасать.
Он склонился над Ричардом.
- Ты ведь не знаешь наверняка.
Он положил бьющееся сердце на грудь Ричарда.
- Доминик, не надо! - Уже было поздно лгать. - Я отмечена, Доминик. Мы будем совершенной жертвой. Открой
круг, и я войду.
Он повернулся ко мне.
- Если это правда, то ты слишком опасна, чтобы тебе доверять. Вы втроем без круга смели бы нас. Понимаешь,
Анита, я сотни лет входил в истинный триумвират. Тебе и не снилось, какой силы можешь ты коснуться. Вы с Ричардом
куда сильнее Кассандры и меня. Вы стали бы такой силой, с которой надо считаться. Сам совет боялся бы вас. - Он
засмеялся: - Быть может, за одно это они нас простят.
Он говорил слова, от которых вокруг меня взвихрилась сила. Я подошла и коснулась круга. Ощущение было такое,
будто кожа хочет сползти с костей. Я упала и соскользнула по чему-то, чего там не было. Жан-Клод взвизгнул. Мне было
больно так, что я кричать не могла. Лежа рядом с кругом, я при каждом вдохе полным ртом ощущала вкус смерти - старой,
гниющей смерти.
- Что это? - склонился надо мной Эдуард.
- Без твоих партнеров у тебя нет силы сломать этот круг, Анита.
Доминик встал, занося меч для удара.
В той комнате Дольф прошел через круг! Я схватила Эдуарда за рубашку.
- Войди в круг и убей этого гада! Быстрее!
- Если ты не можешь, как смогу я?
- В тебе нет магии, вот как!
Вот в такие редкие моменты понимаешь, что значит слово "доверие". Эдуард ничего не знал об этом обряде, но
спорить не стал. Он просто сделал то, что я ему сказала. Я не была на сто процентов уверена, что это выйдет, но не могло не
выйти.
Доминик обрушил меч вниз, я вскрикнула. Эдуард вошел в круг, будто там ничего не было. Меч вошел в грудь
Ричарда, приколов к нему бьющееся сердце. Боль от вошедшего клинка бросила меня на колени. Я ощутила, как он входит в
тело Ричарда, и больше не ощущала уже ничего, будто повернули выключатель. Заряд дробовика попал Доминику в грудь.
Он не упал. Он поглядел на дыру у себя в груди, на Эдуарда, вытащил меч из груди Ричарда и снял с него
пульсирующее сердце. Так он и стоял, с мечом в одной руке и сердцем в другой. Эдуард выстрелил еще раз, и ему на спину
прыгнула Кассандра.
Тут в круг вошел Харли. Схватив Кассандру за пояс, он оторвал ее от Эдуарда, и они вдвоем покатились по земле.
Заговорил автомат, и тело Кассандры дернулось, кулачок взлетел вверх и обрушился вниз.
Эдуард стрелял, пока лицо Доминика не исчезло брызгами костей и крови, и его тело медленно рухнуло на колени.
Протянутая рука уронила сердце на землю рядом со страшно неподвижным телом Ричарда.
Сабин взлетел в воздух:
- За это, смертный, я душу из тебя выну!
Я коснулась круга - он был на месте. Эдуард с ружьем поворачивался к вампиру. Обнаженное сердце пульсировало
и трепетало в сиянии крестов.
- Сердце, стреляй в сердце!
Эдуард не колебался. Он повернулся и расстрелял сердце, превратив его в ошметки мяса. В тот же миг на него
налетел Сабин и швырнул в воздух, а когда Эдуард упал, Сабин оказался сверху.
Я протянула руку и нащупала пустой воздух. На ходу, с двух рук, я стала стрелять в Сабина, всадила ему в грудь
три выстрела, заставив подняться, слезть с Эдуарда.
Сабин почти умоляющим жестом поднял руку перед скелетом лица. Глядя поверх ствола в его здоровый, глаз, я
спустила курок. Пуля попала чуть выше остатков носа. Выходное отверстие оказалось, как и должно было, огромным,
плеснув на траву мозгами и кровью. Я сделала еще два выстрела, пока Сабин не стал казаться обезглавленным.
- Эдуард? - Голос Харли. Он стоял над неподвижным, очень мертвым телом Кассандры и искал глазами
единственного человека, которого мог узнать.
- Харли, это я, Анита.
Он потряс головой, будто отгоняя надоедливую муху.
- Эдуард, здесь все еще монстры, Эдуард!
Он направил на меня автомат, и я знала, что не могу дать ему выстрелить. Нет, даже не так - я подняла браунинг и
выстрелила раньше, чем успела подумать. От первого выстрела он упал на колени.
- Эдуард!
Он выпустил очередь, которая прошла чуть выше голов обоих прикованных. Я всадила вторую пулю ему в грудь и
еще одну в голову, пока он не упал.
Подходя к нему, я держала пистолет наготове. Если бы он дернулся, я бы стреляла еще. Он не дернулся. Я ничего не
знала о Харли, кроме того, что он натуральный псих и потрясающе умеет обращаться с оружием. И ничего уже не узнаю,
потому что Эдуард информацией никогда не делится. Я пинком отбросила автомат от мертвой руки Харли и пошла к
остальным.
Эдуард медленно сел, потирая затылок, и смотрел, как я отхожу от тела.
- Это ты сделала?
Я посмотрела ему в глаза.
- Да.
- Я убивал людей и за меньшее.
- Я тоже, - сказала я, - но если мы собираемся ссориться, давай я сначала освобожу ребят? Я не чувствую Ричарда.
Слово "убит" я не хотела говорить вслух. Пока нет. Эдуард поднялся на ноги - шатаясь, но поднялся.
- Потом поговорим. - Потом, - согласилась я.
Он подошел и сел со своим другом. Я пошла и села возле моего любовника и второго кавалера.
Браунинг я сунула в кобуру, сдернула крест с груди Жан-Клода и запустила его в лес. Темнота обрушилась
плотным бархатом. Я наклонилась освободить его от цепей, и одно звено стукнуло меня по голове.
- А, черт!
Жан-Клод сел, отбросив цепь с груди, как простыню. Потом содрал с себя повязку. Я уже ползла к Ричарду. Я
видела, как меч пронзил его грудь. Он должен был бы быть мертвым, но я стала искать пульс на сонной артерии и нашла
его. Он бился под моими пальцами, Как еле ощутимая мысль, и я обмякла от облегчения. Он был жив. Слава тебе. Господи.
Жан-Клод присел с другой стороны от тела Ричарда.
- Я думал, вы не можете стерпеть его прикосновения - так он мне сказал, когда ему еще не заткнули рот кляпом.
Они боялись, что он призовет на помощь своих волков. Я уже позвал Джейсона и моих вампиров. Они скоро здесь будут.
- Почему я его не чувствую у себя в голове?
- Я вас блокирую. Рана страшная, и я лучше умею справляться с такими вещами.
Я вытащила кляп изо рта у Ричарда, коснулась его губ. Мысль о том, как я отказалась его поцеловать, жгла
немилосердно.
- Он умирает?
Жан-Клод сломал цепи Ричарда - куда осторожнее, чем свои. Я помогла ему снять их с его тела. Ричард лежал на
земле в окровавленной белой футболке и вдруг оказался опять Ричардом. Я не могла себе представить того зверя, который
мне предстал. И мне вдруг стало все равно.
- Я не могу его потерять.
- Ричард умирает, ma petite. Я чувствую, как уходит его жизнь.
Я повернулась к нему:
- Ты все еще не даешь мне это почувствовать?
- Я защищаю вас, ma petite. - Выражение его лица мне не понравилось.
Я взяла его за руку - кожа была прохладна на ощупь.
- Зачем?
Он отвернулся.
Я дернула его, заставляя повернуться ко мне.
- Зачем?
- Имея даже всего две метки, Ричард может выпить досуха нас обоих в стремлении остаться в живых. Я этому
препятствую.
- Вы защищаете нас обоих?
- В момент его смерти, ma petite, я могу защитить одного из нас, но не двоих.
- То есть, когда он умрет, умрете вы оба?
- Боюсь, что да. Я затрясла головой:
- Нет. Только не оба сразу. Так нельзя. Черт возьми, вы же не должны умирать!
- Простите меня, ma petite.
- Нет! Мы можем объединить силы, как когда поднимали зомби, вампиров - как вчера ночью.
Жан-Клод вдруг подался вперед, опираясь одной рукой на тело Ричарда.
- Я не потащу вас за собой в могилу, ma petite. Лучше я буду думать, что вы живете и благоденствуете.
Вцепившись пальцами одной руки в плечо Жан-Клода, я другой коснулась тела Ричарда. От прерывистого дыхания
рука задрожала от плеча до пальцев.
- Я буду жить, но не благоденствовать. Мне лучше умереть, чем потерять вас обоих.
Он глядел на меня долгую секунду.
- Вы не знаете, о чем просите.
- Мы теперь триумвират. Мы можем это сделать, Жан-Клод, можем, но ты должен мне показать как.
- Мы сильны так, что во сне не приснится, ma petite, но даже мы не можем обмануть смерть.
- Этот тип у меня в долгу. Жан-Клод дернулся, как от боли:
- Кто у вас в долгу?
- Смерть.
- Ma petite...
- Делайте, Жан-Клод, делайте, что бы оно ни было. Быстрее, пожалуйста!
Он свалился на Ричарда, едва в силах поднять голову.
- Третья метка. Она либо свяжет нас навеки, либо убьет нас всех.
Я протянула ему запястье.
- Нет, ma petite. Раз это будет наш последний и единственный раз, иди ко мне.
Он лег, наполовину на тело Ричарда, раскрыв объятия. Я легла в круг его рук, а когда коснулась его груди, поняла,
что сердце не бьется. Тогда я подняла глаза к его лицу:
- Не оставляй меня.
Полночные синие глаза наполнились огнем. Жан-Клод отвел мне волосы в сторону:
- Откройся мне, ma petite, откройся нам обоим.
Я так и сделала, распахнув сознание, сняв все защиты, что у меня были. И стала падать вперед, до невозможности -
вперед, вниз, в длинный черный туннель, к жгучему синему огню. Белым ножом резанула тьму боль, я услышала
собственный стон. Я ощутила, как входят в меня клыки Жан-Клода, смыкается его рот на моей шее, высасывая меня и
выпивая.
В падающей тьме прошумел ветер, подхватив меня будто сетью перед самым этим синим огнем. Ветер нес запах
свежей земли и мускусный аромат шерсти. И еще одно ощутила я: печаль. Печаль и скорбь Ричарда, не о собственной
смерти - об утрате. Будь он жив или мертв, он утратил меня, а среди многих его слабостей была верность, не знающая
резонов. Однажды полюбив, он любил вечно, что бы ни сделала женщина. Истинный рыцарь в любом смысле этого слова.
Дурак он был, и за это я его любила. Жан-Клода я любила вопреки тому, кем он был, Ричарда - благодаря.
Я не утрачу его.
Я завернулась в его суть, будто собственным телом в простыню, только тела у меня не было. Я держала его
сознанием, телом и заставляла его почувствовать мою любовь, скорбь, сожаление. И Жан-Клод тоже был здесь. Я слегка
ждала, что он попытается возразить, сорвать все это, но он не стал. Синий огонь пролился из туннеля нам навстречу, и мир
взорвался невообразимой путаницей форм и цветов. Обрывки воспоминаний, ощущений, мыслей, как элементы трех
разных мозаик, разлетались в воздухе, и каждый кусочек ложился в картину.
Я шлепала через лес на четырех ногах. От одних только запахов я уже пьянела. Я погружала клыки в тонкое
запястье, и оно было не мое. Я глядела на пульс на шее женщины и думала о крови, теплой плоти, и где-то очень
отдаленной была мысль о сексе. Воспоминания нахлынули быстро, еще быстрее, понеслись карнавальным потоком, образы
покрылись тьмой, будто в воду пролили чернила. И когда тьма стала всем, я всплыла на невообразимый миг и погасла, как
пламя свечи. И ничего.
Я даже испугаться не успела.
Очнулась я пастельно-розовой больничной палате. Сестра в таком же розовом халате улыбнулась, глядя на меня.
Страх ударил изнутри, как шампанское из бутылки. Где Ричард? Где Жан-Клод? Но смогла я спросить только одно:
- Как я сюда попала?
- Вас привез ваш друг. - Она кивком показала в сторону. У стены в кресле сидел Эдуард, перелистывая журнал. Он
поднял глаза, мы встретились взглядами, и на его лице не выразилось ничего.
- Эдуард?!
- Друзья меня зовут Тед, Анита, ты это знаешь. - Та самая открытая улыбка - добрый старый Тед Форрестер.
Единственное его легальное обличье - даже копы считали, что он и есть этот самый миляга Тед. - Сестра, мы не могли бы
несколько минут поговорить наедине?
Сестра улыбнулась, с любопытством поглядела на нас и вышла, не переставая улыбаться.
Я хотела взять Эдуарда за руку, но оказалось, что левая рука у меня примотана к столу, и на ней стоит капельница.
Я протянула
...Закладка в соц.сетях
