Жанр: Триллер
Человек из санкт-петербурга
...него, когда он шел через парк за своим
велосипедом. Рыдания сотрясали его, слезы градом текли по лицу. Такого с ним
никогда не бывало; он не понимал, в чем дело. Горе поглотило его.
Он нашел велосипед там, где и оставил его, под кустом. Вид знакомого предмета
успокоил его. "Что со мной происходит? - подумал он. - У множества людей есть
дети. Теперь и я знаю, что у меня есть ребенок. Ну и что из этого?"
Тут он вновь разразился слезами.
Он уселся рядом с велосипедом на сухую траву. "Как она прекрасна", - думал он.
Но сейчас он оплакивал не обретенное им, а навсегда потерянное. Целых восемнадцать
лет он был отцом, не зная об этом. Все то время, что он бродил по унылым деревням,
сидел в темнице, бежал через Сибирь и готовил бомбы в Белостоке, она подрастала.
Училась ходить и разговаривать, сама держать ложку и завязывать шнурки на
сапожках. Летом играла на зеленой лужайке под каштаном. Как-то раз упала с пони и
заплакала. Ее "отец" подарил ей этого пони, в то время, как сам Феликс отбывал
каторгу. Летом она носила белые платьица, а зимой надевала шерстяные чулочки. С
детства говорила по-русски и по-английски. Но кто-то другой читал ей сказки и играл с
ней в пряталки, кто-то другой учил ее здороваться за руку и произносить при этом "Как
вы поживаете?", кто-то другой купал ее и расчесывал ей волосы.
Много раз наблюдал Феликс русских крестьян с их детьми и всегда поражался, как
те, при такой мрачной, полной лишений жизни, проявляли столько любви и
заботливости к своим малышам. Теперь он понял, в чем тут дело: любовь приходила
сама, желал ты этого или нет. Вспоминая других людей, Феликс представил себе
Шарлотту в разные периоды ее юной жизни: вот она совсем малышка, ковыляющая
животиком вперед, вот уже семилетняя сорвиголова, рвущая платья и обдирающая
коленки, вот долговязая, неуклюжая десятилетняя девица с пальчиками,
перепачканными чернилами, и в коротковатых платьях, а вот уже стеснительная
девочка-подросток, хихикающая при виде мальчишек, тайком пользующаяся
мамиными духами, безумно любящая лошадей, а потом...
А потом вот эта красивая, смелая, живая, любознательная молодая женщина.
"И я ее отец", - пронеслось у него в голове.
Ее отец.
Что она там такое сказала? "Вы самый интересный человек, которого я когда-либо
встречала? Могли бы мы снова увидеться?"
Он уже было приготовился попрощаться с ней навсегда. Когда же понял, что этого
не случится, то потерял самообладание. А она подумала, что он простудился. Да, она
еще слишком молода и только поэтому может так жизнерадостно щебетать, не замечая,
что у человека разрывается сердце.
"Я становлюсь сентиментальным, - подумал он. - Надо взять себя в руки".
Он встал и поднял велосипед. Вытер лицо тем носовым платком, что она дала ему.
В углу был вышит колокольчик; ему ужасно захотелось узнать, сама ли она вышивала
его. Сев на велосипед, он поехал в Олд-Кент-Роуд.
Наступило время ужина, но он знал, что ничего не сможет есть. Это было к
лучшему, так как денег у него оставалось совсем мал, а сегодня вечером он не мог бы
заставить себя украсть. Он лишь с нетерпением ждал, когда вновь окажется в своей
мрачной, темной комнатушке наедине со своими мыслями. И всю ночь будет
переживать каждое мгновение той встречи, от ее выхода из дома до прощального знака
рукой.
Он подумал, что ему бы сейчас не помешала бутылка водки, но позволить ее себе
не мог.
"Интересно, дарил ли кто-нибудь Шарлотте красный мячик?" - вдруг мелькнула в
мозгу мысль.
Вечер выдался теплый, но в городе ощущалась духота. Пабы на Олд-Кент-Роуд уже
начали заполняться разряженными женщинами из рабочего сословия и их мужьями,
дружками или отцами. У одного из пабов Феликс остановился. Из дверей доносились
звуки старенького фортепиано. "Мне просто необходимо, чтобы кто-нибудь улыбнулся
мне, - подумал Феликс. - Пусть даже барменша. Полпинты пива мне по карману".
Привязав у входа велосипед, он вошел в заведение. Внутри было душно, накурено и
пахло особым запахом, типичным для любого английского паба. Вечер еще только
начинался, но повсюду раздавался громкий смех и женский визг. Казалось, всем
присутствующим было ужасно весело. "Никто так не умеет развлекаться, как бедняки",
- подумал Феликс. Он подошел к стойке. Тут музыкант заиграл на пианино новую
мелодию, и все запели.
Слова этой глупой, сентиментальной песенки об одиночестве и потерянной любви
вновь довели Феликса до слез, и он, так и не заказав себе пива, выскочил из паба.
Он мчался прочь, а вслед ему неслись звуки музыки и раскаты смеха. Но подобное
веселье никогда не было ему по душе. Вернувшись в меблирашки, он втащил
велосипед в свою комнатенку на верхнем этаже. Снял пальто и кепку и улегся спать.
Через два дня он снова с ней увидится. Они пойдут в картинную галерею. "А перед
этим надо посетить городскую баню", - решил он. Потерев подбородок, понял, что за
два дня приличной бородой ему не обзавестись. Еще раз мысленно вернулся к тому
моменту, когда увидел ее, выходящей из дома.
"О чем я тогда думал?" - спросил он сам себя.
И тут он вспомнил.
"Я задавал себе вопрос, знает ли она, где находится Орлов.
Но весь тот день я и не вспоминал потом об Орлове.
Возможно, она действительно знает, где тот прячется. А если нет, то, вероятно,
смогла бы это узнать.
Она может помочь мне убить его.
Но способен ли я воспользоваться ею для подобной цели?
Нет, ни за что. Я этого не сделаю. Нет, нет, нет!
Что же со мною происходит?"
В полдень Уолден встретился с Черчиллем в Адмиралтействе. Его сообщение
произвело на военно-морского министра сильное впечатление. - Итак, Фракия, -
произнес он. - Безусловно, мы могли бы отдать им половину Фракии. Даже если бы
они завладели всей Фракией, кому, черт побери, дело до этого!
- Я тоже такого же мнения, - проговорил Уолден. Реакция Черчилля его
обрадовала.
- А ваши коллеги согласятся с вами?
- Думаю, согласятся, - ответил Черчилль задумчиво. - Сегодня вечером я
увижусь с Греем и Асквитом.
- А как же кабинет министров? - спросил Уолден. Ему вовсе не хотелось, чтобы
министры наложили вето на их с Алексом договоренность.
- Переговорю с ними завтра утром. Уолден поднялся.
- Тогда я смогу завтра же вернуться в Норфолк.
- Отлично. А этого чертового анархиста уже поймали?
- Я обедаю сегодня с Безилом Томсоном из специального отдела полиции - вот
и выясню у него.
- Держите меня в курсе.
- Непременно.
- И благодарю вас за успешный шаг в переговорах. За предложение - по поводу
Фракии, я имею в виду.
С мечтательным выражением Черчилль посмотрел в окно.
- Фракия, - произнес он едва слышно. - Кто вообще когда-либо слышал о ее
существовании?
Уолден оставил его, погруженного в свои мысли.
Он был в прекрасном расположении духа, шагая из Адмиралтейства в свой клуб.
Обычно он обедал дома, но ему не хотелось утруждать Лидию гостями из полиции, в
особенности при ее довольно странном настроении в последнее время. Но она ведь так
переживала из-за Алекса. И сам Уолден тоже переживал. Молодой человек был им
почти сыном, и если с ним что-нибудь случится... Придя в клуб, он отдал шляпу и
перчатки лакею. Беря их у него, тот заметил:
- Прекрасная стоит погода, милорд.
"Погода действительно все эти месяцы отличная, - подумал про себя Уолден,
поднимаясь в обеденный зал. - А потом, наверняка, начнутся грозы. Мы еще
услышим в августе гром".
Томсон уже ждал его. Вид у инспектора был весьма довольный. "Какое было бы
облегчение, если бы террорист был уже пойман", - подумалось Уолдену. Они пожали
друг другу руки, Уолден сел. Официант принес меню.
- Итак, - промолвил Уолден. - Вы поймали его?
- Почти, - ответил Томсон.
"Значит, не пойман", - пронеслось в голове Уолдена. У него упало сердце.
- О, черт, - не сдержался он. Подошел официант, подающий вина.
- Не хотите ли коктейль? - спросил Томсона Уолден.
- Нет, благодарю.
Уолден тоже отказался от коктейля, от этой дрянной американской привычки.
- Может быть, стакан шерри?
- Не возражаю.
- Два шерри, - сказал Уолден официанту.
Они заказали суп по-виндзорски и лососину, и Уолден еще попросил принести
бутылку рейнвейна. Затем он сказал:
- Понимаете ли вы, насколько важное это дело? Мои переговоры с князем
Орловым близки к завершению. Если его сейчас убьют, то все развалится - и с
серьезными последствиями для безопасности Британии.
- Я прекрасно все понимаю, милорд, - проговорил Томсон. - Послушайте же,
чего мы добились. Имя нашего человека - Феликс Кшессинский. Это весьма
труднопроизносимо, так что будем просто называть его Феликсом. Ему сорок лет, он
сын деревенского священника, родом из Тамбовской губернии. У полиции СанктПетербурга
на него имеется обширное досье. Три раза арестовывался, а теперь
разыскивается в связи с полудюжиной убийств.
- Боже всемогущий, - прошептал Уолден.
- К тому же, по словам моего коллеги из Петербурга, он умеет изготовлять бомбы
и отлично дерется.
Тут Томсон на секунду умолк.
- Вы проявили большое мужество, когда схватили эту бутылку.
Уолден на это лишь едва заметно улыбнулся: ему не хотелось вспоминать тот
инцидент.
Подали суп, некоторое время мужчины молча ели. Томсон, не спеша, прихлебывал
рейнвейн. Обстановка клуба нравилась Уолдену. Кормили здесь похуже, чем дома, но
зато вся атмосфера была успокаивающей. Старые, удобные кресла в курительной,
старые, медлительные официанты, выцветшие от времени обои, потускневшая краска.
Здесь по-прежнему пользовались газовым освещением. Мужчины, подобные Уолдену,
приходили сюда, потому что в их собственных домах все блестело и сверкало, и еще
из-за того, что там не хватало мужского общества.
- Вы, кажется, заметили, что почти поймали его, - проговорил Уолден, когда
принесли заказанную лососину.
- Я еще не все вам рассказал.
- Ах, вот как.
- В конце мая он пришел в клуб анархистов на Джубили-стрит в Степни. Его там
не знали, поэтому он смог наврать им с три короба. Человек он осторожный, и
правильно делает, если посмотреть на все его глазами, ведь парочка этих самых
анархистов - мои люди. Они и сообщили о его появлении, но тогда я не обратил на
это внимания, так как он не вызвал в тот момент особых подозрений. Сказал, что
собирается писать книгу. А потом украл пистолет и исчез.
- Не сказав никому, разумеется, в каком направлении.
- Верно.
- Хитрый парень.
Официант собрал тарелки и спросил:
- Не желаете ли по ломтику жаркого, джентльмены? Сегодня у нас баранина.
Они заказали баранину под соусом из красной смородины, жареный картофель и
спаржу.
- Составные части для своей бомбы он купил в четырех разных аптеках в КэмдонТауне.
Мы спросили там жильцов всех домов, - сказал Томсон и отправил в рот
порядочный кусок баранины.
- Какое-то время он жил в доме девятнадцать по Корк-стрит, у вдовы по имени
Бриджет Кэллэхэн.
- Но потом переехал.
- Да.
- Черт возьми, Томсон, разве вы не видите, что парень гораздо сообразительнее,
чем вы.
Томсон холодно взглянул на него, но промолчал.
- Извините, - сказал Уолден, - мою невежливость, но этот мерзавец не дает мне
покоя.
Томсон продолжил:
- Миссис Кэллэхэн утверждает, что выставила Феликса из своего дома,
заподозрив что-то неладное.
- Почему же она не сообщила в полицию?
Томсон доел баранину и положил на стол нож и вилку.
- Говорит, что не видела причин. Мне это показалось подозрительным, поэтому я
навел о ней справки. Оказывается, ее муж был ирландским мятежником. Возможно,
она знала, кто такой наш друг Феликс и проявила к нему сочувствие.
Уолден предпочел бы, чтобы Томсон не называл Феликса "нашим другом".
- Вы полагаете, она знает, где он прячется? - спросил он.
- Если и знает, то не скажет. Правда, я не думаю, что он известил бы ее об этом.
Но главное в том, что он может туда вернуться.
- За домом ведется наблюдение?
- Самое тщательное. Один из моих людей уже въехал в нижний этаж под видом
жильца. Там он случайно наткнулся на стеклянную палочку, вроде тех, какими
пользуются в химических лабораториях. Видимо, этот Феликс готовил свою бомбу
прямо в раковине.
Уолден весь так и похолодел при мысли, что в самом сердце Лондона любой
человек просто так может купить нужные химикаты, смешать их в раковине и
приготовить бутылку адской жидкости, а затем отправиться с ней в люкс отеля в ВестЭнде.
Вслед за бараниной подали порцию сочной печенки.
- Каким будет ваш следующий шаг? - спросил Уолден.
- Портрет Феликса висит в каждом полицейском участке лондонского графства.
Рано или поздно его обязательно заметит какой-нибудь наблюдательный бобби, если
только преступник не запрется где-нибудь в четырех стенах. Но чтобы ускорить дело,
мои люди обходят сейчас все дешевые пансионы и гостиницы и всюду показывают его
портрет.
- А если он изменит внешность?
- Для него это будет сложно.
Тут Томсона перебил официант с предложением десерта. Оба собеседника выбрали
мороженое. Уолден заказал к нему полбутылки шампанского.
Тем временем Томсон продолжал:
- Он не сможет скрыть ни роста, ни русского акцента. Да и вся внешность у него
весьма примечательная. Бороды отрастить он не успеет. Правда, можно сменить
одежду, побриться наголо или надеть парик. На его бы месте я предпочел
воспользоваться какой-нибудь форменной одеждой - моряка, священника, лакея,
например. Но полицейских таким маскарадом не обманешь.
Вслед за мороженым им подали стилтонский сыр, сладкое печенье и клубный
марочный портвейн.
У Уолдена было впечатление, что все буквально висело на волоске. Феликс на
свободе и Уолдену не будет покоя, пока этого человека не запрут в каталажку,
приковав цепями к стене.
Томсон продолжил объяснения:
- Совершенно очевидно, что Феликс один из самых опасных международных
террористов. Он прекрасно осведомлен, так, например, он знал, что князь Орлов
прибудет в Англию. К тому же, умен и обладает огромной силой воли. Однако, Орлова
мы спрятали.
Уолден не совсем понимал, к чему Томсон клонит.
- А вот вы, в противоположность ему, - развивал свою мысль Томсон, -
продолжаете, как ни в чем не бывало, разгуливать по лондонским улицам.
- А что тут такого?
- Я бы на месте Феликса занялся сейчас вашей персоной. Следовал бы за вами по
пятам, надеясь, что вы приведете меня прямиком к Орлову, или похитил бы вас, и
мучил до тех пор, пока вы не сказали бы, где он скрывается.
Уолден опустил голову, чтобы собеседник не увидел мелькнувшего в его глазах
страха.
- Каким же образом он сумел бы совершить это один?
- Возможно, у него есть помощник. Я хочу, чтобы вы завели себе телохранителя.
Уолден отрицательно покачал головой.
- У меня есть мой Причард. Он отдаст за меня жизнь - он однажды чуть не
сделал это.
- Он вооружен?
- Нет.
- Он умеет стрелять?
- Стреляет отлично. В давние времена он сопровождал меня в Африку, когда я
ездил туда охотиться. Вот там он и подверг свою жизнь опасности ради меня.
- Тогда пусть он вооружится пистолетом.
- Хорошо, - согласился Уолден. - Завтра я еду в загородное именье. Там у меня
есть револьвер, который я отдам ему.
В завершение ужина Уолден полакомился персиком, а Томсон спелой грушей.
Затем они прошли в курительную, где можно было еще выпить кофе. Уолден зажег
сигару.
- Пожалуй, ради пищеварения, пройдусь домой пешком.
Он старался произнести эти слова спокойно, но голос его прозвучал непривычно
пронзительно.
- Вам не следует этого делать, - сказал Томсон. - Разве вас не ждет экипаж?
- Нет...
- Я был бы за вас спокойнее, если бы с этого момента вы всегда ездили в своем
экипаже или авто.
- Что ж, - вздохнул Уолден. - Тогда придется меньше есть.
- А сегодня возьмите кэб. Может, поехать вместе с вами?
- Вы действительно думаете, что это необходимо?
- А вдруг он поджидает вас у выхода из клуба?
- Откуда ему знать, в каком клубе я состою?
- Это легко, стоит лишь заглянуть в справочник "Кто есть кто".
- О, да, конечно.
Уолден сокрушенно покачал головой.
- Я никогда не задумывался о подобных вещах.
Томсон взглянул на часы.
- Мне пора возвращаться в Скотланд-Ярд... вы готовы?
- Конечно.
Они вышли из клуба. Никакого Феликса, подстерегавшего их у выхода, не
обнаружилось. Они сели в кэб и доехали до дома Уолдена. Потом в этом же кэбе
Томсон отправился к себе в Ярд. Войдя в дом, Уолден вдруг ощутил его пустынность.
Он решил пойти к себе в кабинет. Там сел у окна и докурил начатую сигару.
Он почувствовал острую потребность поговорить с кем-нибудь. Посмотрел на
часы: Лидия уже отдохнула после обеда и теперь, должно быть, как раз надевает
домашнее платье в ожидании чая и возможных посетителей. Он встал и пошел к ней в
комнату.
Она, в халате, сидела перед зеркалом. "У нее измученный вид, - подумал Уолден,
- все из-за этих неприятностей". Положив ей руки на плечи, он какое-то время
всматривался в ее отражение в зеркале, а потом, наклонившись, поцеловал ее в
макушку.
- Феликс Кшессинский, - произнес он.
- Что? - испуганно переспросила она.
- Так зовут нашего террориста. Тебе это говорит что-нибудь?
- Нет.
- Мне показалось, ты будто бы узнала его.
- В нем... есть что-то знакомое.
- Безил Томсон разузнал о нем все. Это настоящий убийца, чрезвычайно опасный.
Вполне вероятно, что ты мельком встречала его в Санкт-Петербурге, поэтому-то он и
показался тебе знакомым, когда приходил сюда, да и имя его тебе о чем-то
напоминает.
- Да, должно быть, так оно и есть.
Уолден подошел к окну и выглянул в парк. Наступил час, когда няньки выводили
детишек на прогулку. На дорожках было полно детских колясок, а на скамейках сидели
и болтали женщины в немодных одеждах. Уолдену вдруг пришло в голову, что,
возможно, у Лидии были какие-то отношения с этим Феликсом в Петербурге, но
признаваться в этом она не хотела. Но подобная мысль была слишком скандальной, и
он тут же выкинул ее из головы.
- Томсон считает, что, когда Феликс поймет, что Алекс находится в надежном
укрытии, он постарается похитить меня, - проговорил Уолден.
Лидия поднялась с кресла и подошла к нему. Обвила руками его талию и положила
голову ему на плечо. При этом она не произнесла ни слова.
Уолден погладил ее волосы.
- Теперь я должен всюду ездить на экипаже, а Причарду необходимо иметь при
себе пистолет.
Она посмотрела ему в лицо, и к своему удивлению, он увидел в ее глазах слезы.
Она сказала:
- Почему такое происходит с нами? Сначала Шарлотта связывается с этими
бунтовщицами, теперь подвергается угрозе твоя жизнь - впечатление, словно всех нас
подстерегает опасность.
- Чепуха. Тебе никакая опасность не грозит, а Шарлота просто глупая девчонка. А
меня будут охранять.
Он погладил ее бедра. Корсета на ней не было, и он ощутил тепло ее тела. Ему
захотелось предаться с ней любви, прямо сейчас, при свете дня. Такого у них обычно
не бывало.
Он поцеловал ее рот. Она тесно прижалась к нему, и он понял, что и ей тоже
хотелось любовной ласки. Такого с ней он не мог припомнить. Взглянул на дверь,
собираясь запереть ее. Взглянул на жену, увидел едва заметный кивок головы. По щеке
ее скатывалась слезинка. Уолден пошел к двери.
Раздался стук.
- Черт побери! - тихо выругался Уолден.
Отвернувшись от двери, Лидия приложила к глазам платок. В комнату вошел
Причард.
- Прошу прощения, милорд. Срочное телефонное сообщение от мистера Безиля
Томсона. Они напали на след этого Феликса. Если вы желаете присутствовать при
задержании, мистер Томсон через три минуты заедет за вами.
- Подай мне пальто и шляпу, - велел ему Уолден.
Глава 10
Когда Феликс утром вышел за газетой, ему показалось, что куда бы он не глянул,
повсюду было полным-полно детей. Во дворе группа девчушек изображала что-то,
напевая и пританцовывая. Мальчишки играли в крикет, начертив ворота мелом на
стене и используя подгнившую деревянную планку в качестве биты. Более старшие
ребята развозили что-то по улицам, толкая перед собой ручные тележки. Газету он
купил у девочки-подростка. Когда возвращался в свою комнатушку, дорогу ему
загородил голый малыш, ползущий по ступенькам. Ребенок, это была девочка,
неуклюже покачнулся и начал падать навзничь. Феликс подхватил ее и поставил
ножками на лестничную площадку. Из открытой двери появилась мать малышки,
бледная молодая женщина с сальными волосами, беременная вторым младенцем.
Подхватив девочку, она вновь скрылась с ней в комнате, бросив перед этим на Феликса
подозрительный взгляд.
Всякий раз, когда он задумывался над тем, каким же образом ему выудить у
Шарлотты сведения о местопребывании Орлова, он словно натыкался на какую-то
непреодолимую стену в своем сознании. То ему представлялось, что с помощью
хитрости он разузнает это как бы невзначай, так что сама Шарлотта даже не
догадывается о том, что выдает ему тайну; то воображал, что придумает какую-нибудь
небылицу вроде той, что наплел Лидии; либо прямо скажет Шарлотте, что собирается
убить Орлова. Но всякий раз он внутренне отшатывался от любой из этих сцен.
Но стоило ему задуматься над тем, что поставлено на карту, как все его
переживания казались ему неуместными. У него был шанс спасти миллионы жизней, и
возможно, зажечь искру Русской Революции, а он мучается из-за того, что придется
солгать какой-то девушке из высшего класса! Ведь ей самой он не собирался
причинять никакого вреда, а лишь использовать, обманув ее доверие, доверие своей
собственной, только что обретенной дочери...
Чтобы занять чем-то руки, он начал приготовлять бомбу из уже имевшегося у него
динамита. Для этого засунул пропитанную нитроглицерином ветошь в треснувшую
фарфоровую вазу. Теперь надо было подумать о детонаторе. Одной лишь
подожженной бумаги могло быть недостаточно. Он воткнул в ветошь полдюжины
спичек таким образом, что наружу торчали одни красные головки. Когда он это делал,
руки у него непрестанно дрожали.
Но мои руки никогда не дрожат.
Что со мной происходит?
Свернув конусом кусок газеты, он воткнул его в самую середку спичечных головок,
а потом связал их все веревочкой. При этом ему с трудом удалось сделать узелок.
В газете "Таймс" он очень внимательно прочитал все международные новости,
борясь с напыщенностью английских фраз. Сам он был более или менее уверен, что
войны не миновать, но ему необходимы были точные сведения. Он не стал бы
переживать, если бы, убив никчемного прожигателя жизни вроде Орлова, затем узнал,
что все оказалось попусту. Но попусту губить его отношения с Шарлоттой.
Отношения? Какие отношения?
Ты прекрасно знаешь, какие.
Пока он читал "Таймс", у него разболелась голова. Шрифт в газете был слишком
мелким, а в комнате довольно темно. Газета была ужасно консервативной - ее стоило
бы взорвать.
Его охватило желание вновь увидеть Шарлотту.
Тут же на лестнице послышалось шарканье ног и в дверь комнаты постучались.
- Войдите, - не подумав, сказал Феликс. Кашляя, вошел смотритель.
- Доброе утро.
- Доброе утро, мистер Прайс.
- Что надо этому болвану?
- А это что? - спросил Прайс, указывая на бомбу на столе.
- Самодельная свеча, - ответил Феликс. - Хватает на многие месяцы. Так что
вам нужно?
- Я подумал, не желаете ли приобрести пару простыней. Могу предложить очень
дешевые...
- Нет, благодарю, - произнес Феликс. - Всего хорошего.
- Всего хорошего.
Прайс вышел из комнаты.
"Надо было спрятать эту бомбу, - подумал Феликс. - Что же со мной
происходит?"
- Да, он там, - сказал Прайс Безилу Томсону. Уолден весь напрягся.
Они сидели на заднем сиденье полицейского автомобиля, стоявшего за углом той
улочки, где находился сейчас Феликс. В машине также были инспектор специального
отдела и старший офицер из полицейского участка в Саутворке.
"Если бы они могли сейчас поймать Феликса, то Алекс был бы в безопасности.
Какое это было бы счастье", - думал про себя Уолден.
Томсон пояснил:
- Мистер Прайс заявил в полиции, что сдал комнату подозрительному субъекту,
говорящему с иностранным акцентом, почти без денег и явно отращивающему бороду,
чтобы изменить внешность. Он узнал Феликса на рисунке нашего художника.
Отличная работа, Прайс.
- Благодарю вас, сэр.
Старший офицер развернул карту. Его медлительность могла свести с ума. -
Интересующий нас район "канадских зданий", - произнес он, состоит из трех
пятиэтажных строений, образующих внутренний двор. В каждом строении по три
лестницы. Если стоять у входа в этот двор, то "Дом Торонто" окажется у вас справа.
Феликс проживает на верхнем этаже над средней лестницей. За "Домом Торонто"
располагается двор торговца стройматериалами.
Уолден с трудом сдерживал нетерпение.
- Слева находится "Дом Ванкувера", а за ним еще одна улица. Третье здание,
расположенное прямо перед вами, если стоять у входа во двор, называется "Дом
Монреаля", и выходит он на железнодорожные пути.
Томсон указал на карту.
- А что тут, в самом центре двора?
- Туалет, - ответил старший офицер. - И жутко вонючий при этом, если учесть,
что им пользуются все жильцы.
"Продолжай же?" - взмолился про себя Уолден. Томсон пустился в объяснения.
- Мне кажется, у Феликса есть три пути отхода. Первый - через вход во двор,
который мы, безусловно, заблокируем. Второй - на противоположном конце двора,
через улочку слева, между "Домом Ванкувера" и "Домом Монреаля". Оттуда проход на
другую улицу. Поставьте там троих, офицер.
- Будет сделано, сэр.
- И третий путь - через улочку между "Домом Монреаля" и "Торонто". Улочка
ведет во дворик строительного торговца. Там тоже поставьте троих.
Старший офицер кивнул.
- В этих строениях имеются слуховые окна?
- Да, сэр.
- Значит, у Феликса есть еще и четвертый путь к отступлению - через заднее
окно и дворик торговца. Лучше поставьте-ка там шестерых. А в середине большого
двора разместим побольше полицейских, чтобы он видел нашу силу и вышел тихо и
без глупостей. Вы согласны с таким планом, старший офицер?
- Вполне, сэр.
"Он просто не знает, с каким человеком мы имеем дело", - подумалось Уолдену.
Томсон отдал распоряжение.
- Вы и инспектор Саттон произведете арест. У вас есть оружие, Саттон?
Отвернув полу пальто, Саттон показал маленький револьвер,
...Закладка в соц.сетях
