Жанр: Триллер
Спанки
...не
помнили о событиях той ночи, тогда как мне было совершенно ясно, что до тех пор,
пока я не расплачусь со Спанки, он не
оставит в покое мою семью.
Теперь он уже определенно знал, что добровольно я не сдамся. А может,
он был всего лишь посланцем злых сил,
использовавшим меня в качестве предлога для того, чтобы ввергнуть население
Земли в полнейший хаос? Однажды он уже
сравнил нашу встречу с чем-то вроде ограбления, однако в тот момент я даже
представить себе не мог, до какой степени
точной окажется подобная аналогия. Я осушил стакан и откинулся на спинку дивана,
пытаясь заново осмыслить ситуацию.
Мои родители хотя и пребывали в некотором смятении и испуге, все же
пока серьезно не пострадали и находились
в относительной безопасности. Лаура под воздействием совершенного над ней
насилия загнала все свои страхи внутрь себя,
но в целом также чувствовала себя относительно неплохо. То же самое можно было
сказать и про Сару, с той лишь
разницей, что ею владел отнюдь не страх, а дикий гнев. Мне хотелось встретиться
с ней и попытаться все объяснить, но
разве мог я рассчитывать на это, когда девушка ожидала от меня лишь новых побоев
и издевательств?
И все же необходимо было предпринять какие-то вполне конкретные меры,
чтобы остановить Спанки. Мне
следовало отыскать способ хотя бы на один шаг опережать его. Во мне уже вовсю
бушевал алкоголь, а потому я посчитал
благоразумным отложить выработку программы очередных действий до утра.
После событий минувшей ночи мне не хотелось оставаться в спальне, а
потому я решил лечь на диване, поверх
которого бросил пуховое одеяло. Веки мои были словно налиты свинцом, а потому,
едва опустив голову на подушку, я тут
же провалился в глубокое забытье.
Проспал я чуть более часа.
А проснувшись, обнаружил, что все мое тело покрыто слоем липкого,
противного пота, который чуть ли не
насквозь пропитал и одеяло, и подушку, а с налипших на лоб волос стекают тугие
капли влаги - При первой же попытке
приподняться и сесть началась самая настоящая агония, мой желудок пронзила
острая боль. С неимоверным трудом встав
на ноги, я поплелся в туалет.
Судорожно обхватив ладонями живот, я испытал такое чувство, словно ктото
раскаленными ножами полосует мои
внутренности. Я попытался было максимально трезво оценить симптомы странного
недуга, однако дикая боль напрочь
лишила меня способности думать. Как только я добрался до унитаза, внутри меня
будто распахнулись шлюзы и наружу
хлынул поток жидкости. Однажды в детстве, во время турпоездки со школой в Тунис,
я три дня и три ночи провалялся с
жестокой дизентерией, и сейчас все муки и страдания тех далеких дней, но
многократно усиленные, как бы снова вернулись
ко мне. За последние двадцать четыре часа я практически ничего не ел и
совершенно не понимал, как из меня может
вытекать такое количество жидкости.
Я что было сил напрягал сфинктер, стараясь остановить вырывающуюся из
меня лавину, однако так ничего и не
добился: стоило мне хотя бы на мгновение ослабить усилие, как поток жидкости с
новой силой устремлялся наружу. Устало
наклонившись вбок, я заглянул в унитаз.
Его наполняла темная кровь.
Объятый ужасом и чувствуя новый приступ боли, я вцепился руками в живот
и свалился на пол, разметая вокруг
себя потоки алой влаги. Определенно Спанки что-то подмешал в виски. Но что
именно? Яд, который обычно дают крысам,
вызывающий внутреннее кровотечение и ослабляющий свертываемость крови?
"Боже праведный, - пронеслось у меня в голове, - да ведь я этак умру от
потери крови, пока дождусь доктора". Я
попытался было приподняться, однако боль оказалась настолько сильной, что мне
удалось лишь на пару-тройку футов
отползти от туалета.
А за спиной у меня продолжал струиться ярко-красный поток, который
разрисовывал причудливым узором
каменные плиты, покрывавшие пол туалета. Я чувствовал, что постепенно все больше
слабею, что из меня, как из жертвы
вампира, утекает жизненная энергия, иссушающая тело и обрекающая его на смерть.
Я вдруг вспомнил про способности Спанки. "Я всего лишь иллюзионист, -
говорил он, - однако то, что я
демонстрирую, внешне кажется вполне реальным". "Настолько реальным, - подумал я,
- что невозможно даже понять,
действительно ли он отравил мое виски или нет". Я чувствовал, как кровь покидает
меня, и даже кончиками пальцев
ощущал сочившуюся из моего тела липкую жижу. "Может ли все это быть только
кажущимся?" - спрашивал я себя, и все
же продолжал что было сил подстегивать эту мысль.
Впрочем, происходило ли все это на самом деле или нет, значения сейчас
не имело. Самое главное было убедить
себя самого в том, что все это лишь иллюзия.
По мере того как приступы боли исторгали из моей груди спазматические
волны горячего дыхания, я принялся
бубнить про себя, как молитву, как заклинание:
"Всего лишь иллюзия. Просто фокус. Похоже, Спанки, что тебя охватило
отчаяние, коль скоро ты так и не
придумал ничего более стоящего".
Между тем кровь по-прежнему исторгалась из моего тела.
Я снова попытался было остановить ее, но понял, что не смогу. Спанки
был где-то здесь, в этой самой квартире; он
просто обязан был находиться рядом со мной. Я был совершенно уверен, что его
галлюцинаторная власть действует, только
когда жертва находится в непосредственной близости от него. Именно поэтому-то,
залезая в мой "мерседес", он оставался в
том же обличье, что и у меня в квартире перед этим.
Чувствуя, что боль чуточку отступила, я осторожно поднялся на ноги и
заковылял к двери. Теперь я уже отчетливо
ощущал его присутствие, чувствовал, буквально в нескольких футах от себя,
излучаемую им энергию.
И тут вдруг боль стихла - так же внезапно, как и появилась. То ли он
сам снял ее, то ли это я создал иллюзию, будто
лишился сознания. Оглядевшись по сторонам, я увидел, что пол повсюду абсолютно
чист. Я все еще был в поту, а грудная
клетка по-прежнему готова была разорваться под яростными толчками сердца, однако
ужас надвигающейся смерти заметно
поумерился, и я испытал чувство абсурдной, ошеломляющей благодарности ему за то,
что он выпустил меня из своей
жестокой хватки.
- Боли неведома усталость, - проговорил Спанки, прислонясь к косяку
двери и держа руки в карманах пиджака. -
Она может продолжаться без конца, постепенно усиливаясь и распространяясь
буквально на все органы. Когда тебе
начинает казаться, что хуже быть уже просто не может, боль вдруг удваивает свой
натиск, и в итоге ты принимаешь
решение покончить с собой. Однако меня подобный исход никак не устраивает.
Скажи, Мартин, что бывает, когда ты не
оплачиваешь счетов за электричество?
Я все еще стоял, согнувшись, не рискуя распрямиться из страха, что в
любой момент спазмы в желудке могут
возобновиться с новой силой.
- Ответь мне, Мартин. Ты же не хочешь, чтобы тебе снова стало плохо.
- Свет... Они отключают свет.
- Ага, таким образом, ты понимаешь принцип расплаты за долги. Для
начала и это неплохо. Ну так вот, я пришел,
чтобы предложить тебе иную форму погашения твоей задолженности.
Я промолчал.
- Отдай мне Лауру. Убей ее для меня. Она была хорошей девочкой, однако
девицы подобного типа становятся еще
лучше, когда умирают.
Реакция моего тела оказалась более замедленной, нежели я рассчитывал. В
тот самый миг, когда я набросился на
него, он молниеносно метнулся в противоположный конец холла.
- Мартин, ты все равно не сможешь ничего со мной сделать. Не забывай,
что я ненастоящий. Ты же сам это
говорил.
Я схватил с кухонной стойки непочатую бутылку вина и изо всей силы
запустил ее ему в голову, однако
промахнулся, и она с грохотом врезалась в стену, разбрызгивая вокруг алую, как
кровь, жидкость. Теперь шло в ход все, что
попадалось мне под руку. С дикими воплями я метал в него ножи, стул,
металлический подсвечник, однако мое
импровизированное оружие не достигало цели: Спанки перемещался слишком быстро,
сводя на нет все мои усилия.
Удар лампы о кофейный столик сопровождался оглушительным звоном стекла.
Потом я схватил принтер от своего
компьютера - в общем-то довольно нелепое оружие, сделанное в основном из легкого
серого пластика, - и швырнул его в
Спанки, однако тут же убедился, что прибор врезался в стену далеко от цели.
- Когда наиграешься вдосталь, - услышал я голос неожиданно возникшего у
меня за спиной Спанки, - постарайся
запомнить вот что: чем дольше ты будешь продолжать сопротивление, тем
болезненнее окажется процесс моего вхождения
в твое тело.
Сказав это, он нанес мне по голове мощный удар кулаком и исчез.
В углу комнаты что-то горело, беспрестанно звонил телефон. Я успел
запомнить оглушительный стук во входную
дверь квартиры, но затем у меня в очередной раз скрутило живот, и мой
истерзанный рассудок отключился.
Я рухнул на диван, погружаясь в забытье.
Утро встретило меня ярким светом и тишиной.
Стекло висевших в гостиной часов оказалось разбито, похоже, они все еще
ходили. Было без четверти восемь. Я сел
и робко ощупал голову. С желудком было намного лучше, чем накануне, и это уже
обнадеживало. Руки и грудь были
покрыты синевато-черными ссадинами и синяками. Квартира выглядела так, словно в
ней побывало стадо буйволов. В
воздухе стоял едкий запах горелой пластмассы. Одна стена основательно обгорела,
на полу валялся обуглившийся остов
торшера. Электричество отрубилось, пол был залит водой, вытекавшей из
переполненной ванны, водосток которой оказался
забитым осколками туалетных принадлежностей.
Я осторожно ступал среди увядающих роз и поблескивающих осколков
хрусталя. Створки платяного шкафа в
спальне оказались распахнутыми настежь - вся одежда, предоставленная Спанки в
мое распоряжение, исчезла. Исчезли и
другие вещи: мои наручные часы, бумажник, еще что-то - что именно, я толком еще
не успел разобраться. Впрочем, в
данный момент это меня совершенно не волновало. Все эти вещи больше не
представляли для меня никакой ценности. Мой
мозг занимала одна-единственная мысль: как найти выход из создавшегося
положения, как навсегда избавиться от даэмона.
Была суббота, раннее утро. Значит, мне предстояло продержаться еще
четыре дня. Я извлек из корзины с грязным
бельем свои старые джинсы, измятый свитер и оделся. У меня почему-то было такое
ощущение, что я не на шутку разозлил
Спанки. В сущности, я встал у него на пути, и он, пожалуй впервые за все это
время, смог убедиться в силе моей воли.
Досадное, судя по всему, для него открытие, тем более что он сам же весьма
способствовал этому. Я заставил его
усомниться в возможности завладеть моим телом. Бежало время, а покорная на
первый взгляд жертва вдруг неожиданно
вздумала проявить характер.
В то же время я прекрасно понимал, что ни в коем случае нельзя
недооценивать противника. Я по-прежнему
пытался установить пределы его возможностей: он мог влиять на других людей,
порождать ложные воспоминания, читать
чужие мысли, менять внешний облик, и все же, чтобы обрести полную власть, ему
требовалось действовать изнутри
человеческого тела.
Я уже достаточно хорошо знал Спанки и потому не сомневался, что
довольно скоро он снова впадет в ярость. Но
кто станет его очередной жертвой? Мне надо было предупредить людей - Сару, Зака,
Макса. Любой человек, знакомый со
мной, мог стать жертвой в этой смертельной игре.
Я был отнюдь не уверен в том, что полиция, как обещала Сара,
действительно нагрянет ко мне в квартиру - Спанки
не допустил бы вмешательства представителей власти. Теперь ему было необходимо,
чтобы я постоянно находился у него
под рукой, и он не мог пойти на риск, позволив мне исчезнуть. А что, если
попросить кого-нибудь на время запереть меня в
кутузку? Быть может, Спанки не удастся протиснуться между прутьями тюремной
камеры. У него был разум даэмона, но
тело-то оставалось человеческим.
По крайней мере, на следующие четыре дня.
Прибыв час спустя в "ТАНЕТ", я понял, что Спанки не потратил впустую ни
минуты отпущенного ему времени.
Перед входом в торговый зал стояла заплаканная Лотти. Шел довольно сильный
дождь, однако в глубь помещения
тянулись пожарные шланги. Стекла витрин покрылись копотью и растрескались от
жара. Наружу выволакивали обгорелые
кресла, диваны и кровати и громоздили их тут же у стены.
- Посмотрел бы ты, что творится внутри, - проговорила она, утирая
глаза. - Все пошло прахом.
Чуть поодаль от магазина собралась огромная толпа зевак, наблюдавших за
тем, как пожарные снимают с себя
заплечные дыхательные аппараты и направляются к машинам.
- Кто-нибудь знает, как все началось? - спросил я.
- Они считают, что это устроил сам Макс, - шмыгнув носом, сказала
Лотти. - Я была в дальнем конце магазина,
поэтому не видела, что именно произошло. Одна из покупательниц утверждает, что
Макс вдруг начал что-то кричать, а
потом принялся размахивать пылающим половиком.
Девушка снова ударилась в слезы.
- Мартин, он внутри. Макс все еще где-то внутри!
Глава 26
ПРОКЛЯТИЕ
Похороны походили на жуткий, кровавый кошмар.
По еврейской традиции, Макса похоронили довольно быстро. Последние два
года он находился в разводе со своей
женой, однако Лотти рассказала мне, что они собирались еще раз попытаться
наладить совместную жизнь. Я тоже знал, что
после смерти Пола они с Эстер были практически неразлучны. Кто-то сказал, что от
Макса почти ничего не осталось, так что
и хоронить-то было практически нечего, и все же для него заказали обычных
размеров гроб, а когда его стали опускать в
могилу, Эстер вдруг накинулась на раввина с кулаками, истошно крича сквозь
слезы. К ней тут же подбежали несколько
родственников и отвели в сторонку. Церемония тем временем продолжалась под звуки
доносившихся издали
приглушенных рыданий.
Я подумал о смерти Пола. Если полиция и располагала какими-то уликами,
то явно предпочитала пока молчать. Со
мной никто даже не побеседовал. По словам Лотти, в квартире Пола нашли какие-то
наркотики, кажется кокаин, а сам он,
по слухам, находился в весьма сложных отношениях со своим поставщиком. Я не
исключал, что Спанки специально
подстроил все это, чтобы замести следы, а потому искренне сомневался, что правда
когда-либо выплывет наружу.
После похорон я предложил Лотти проводить ее до дому. На протяжении
всей траурной церемонии она не
переставала плакать. Как и все остальные сотрудники "ТАНЕТ", я считал, что у нее
был роман с боссом, хотя вслух,
естественно, никто об этом не говорил. Даже глупый Доки. И все же, как только я
предпринял неуклюжую попытку
успокоить девушку, она оттолкнула протянутую мною бумажную салфетку и,
выпрямившись, утерла слезы своим
собственным носовым платком.
- Наверное, ты тоже уверен, что я спала с ним, - проговорила она,
аккуратно складывая платочек и убирая его в
карман.
- Ничего подобного мне даже в голову не приходило, - совсем
неубедительно соврал я.
- Что-то не верится. Зато другим очень даже приходило. Я знаю, ему
нравилось создавать такое впечатление.
Впрочем, я не возражала, потому что мне было его очень жаль. Жена обращалась с
ним просто по-свински. А ему так
хотелось, чтобы сын пошел по его стопам и тоже занялся мебельным бизнесом! В
конце концов, Пол так и сделал, и вот что
из этого вышло.
Она поправила упавшие на лицо волосы и посмотрела на меня.
- Макс частенько приглашал меня выпить что-нибудь, возил повсюду с
собой. Он как-то увереннее себя
чувствовал, зная, что его друзья думают, будто он завел роман на стороне. Жалкое
зрелище.
- Так зачем же ты позволяла ему это делать?
- Он всегда был добр ко мне. Для остальных я оставалась всего лишь
Старой-Доброй-Лотти, одной из тех милых
сотрудниц, о существовании которых ровно в шесть часов вечера все напрочь
забывают. А ведь меня даже и зовут-то вовсе
не Лотти. Это что-то вроде клички, которую придумал Макс, когда я начала у него
работать.
Что касалось ее незаметности, то тут она не ошибалась. На протяжении
двух лет мы каждый день встречались с ней
на работе, а я фактически ничего о ней не знал. В то время умение заводить
друзей как-то не входило в число наиболее
сильных сторон моей натуры.
- А как тебя зовут на самом деле? - спросил я.
- Элизабет.
- И ты хотела бы, чтобы впредь тебя называли именно так?
- Да нет, пожалуй, пусть некоторое время все остается по-старому - в
память о Максе. Бедный старик, вся эта
нервотрепка с расширением фирмы, а потом еще смерть Пола... Неудивительно, что
он сорвался.
Она зябко повела плечами и накинула на себя плащ.
- Как ты думаешь, что теперь, после смерти Макса, с нами будет?
Этого я не знал, хотя надеялся вскоре выяснить. Когда мы подошли к
кладбищенским воротам, к нам подбежал
Нэвилл Симс, похлопал меня по плечу и попросил встретиться с ним в его офисе на
Беркли-сквер. Его костюм из ворсистой
ткани смотрелся просто шикарно, отчего сам он был похож не столько на скорбящего
компаньона усопшего, сколько на
ипподромного букмекера.
Я усадил Лотти в такси, а сам поехал в город. Прибыв к месту встречи, я
с удивлением обнаружил, что Симс все же
каким-то образом ухитрился опередить меня. Он расхаживал по пустому торговому
залу - его шаги гулко разносились
вокруг, - то и дело сцепляя и расцепляя пальцы рук, и, похоже, даже не заметил
моего появления. Перешагивая через
ровные стопки досок и мотки черных проводов, я шел к Симсу, попутно отыскивая
местечко, где можно было бы присесть.
- Не хотелось бы показаться бездушным человеком, - проговорил он самым
что ни на есть бездушным тоном, -
однако мне приходится думать также и о финансовых последствиях кончины Макса.
- В полицию вы уже обращались? - поинтересовался я.
- Полиция считает, что пожар начался в распределительном щите, который
устанавливали на первом этаже
помещения. Сам Макс, видимо, задохнулся в дыму, так что, скорее всего, не
особенно мучился. И все же проблемы
остаются. Я пока еще не говорил со страховой компанией...
"Это и понятно, - подумал я. - Воскресенье же. Макс умер только вчера".
- ...однако, с учетом того, что его сын также погиб, - продолжал Симс,
- они откажутся выплачивать страховку, если
смогут доказать, что охваченный горем Макс умышленно поджег помещение,
намереваясь таким образом свести счеты с
жизнью. Кажется, объявился уже какой-то свидетель, который утверждает, что
непосредственно перед началом пожара
Макс бегал по залу явно во невменяемом состоянии, что также не говорит в нашу
пользу.
Я без особого труда разглядел в этом так называемом инциденте руку
Спанки, однако был совершенно не в силах
хоть как-то объяснить или доказать данный факт. Единственное, на что меня
хватило, это лишь тупо кивать, а потом
спросить, что же теперь будет с компанией.
- На работу ходить пока нет никакого смысла, - со вздохом произнес
Симс. - Вплоть до вынесения страховой
компанией ее решения я буду вынужден временно всех уволить. Тебе же я вот что
скажу: о каком-либо расширении
"ТАНЕТ" теперь не может быть и речи. Без Макса компании попросту не существует.
Он не отводил взгляда от наполовину застеленного пола и старательно
избегал смотреть мне в глаза.
- Если бы ты оказался на рабочем месте, когда тебе следовало там
находиться, возможно, ничего и не случилось бы,
- гневно и в общем-то довольно несправедливо заключил он. - Я же, Мартин, тебя
совсем не знаю, а до той встречи в
ресторане вообще ни разу в глаза не видел.
- Но вы ведь рекомендовали меня...
- По правде сказать, сам не знаю, как такое могло произойти. И очень
сожалею об этом.
Вот так-то. Значит, Спанки стер все те "воспоминания", которые ранее
сам же внедрил в сознание Симса. Итак,
теперь я остался не у дел. Симс заявил, что будет вынужден пересмотреть условия
нашего контракта, хотя всю
полагающуюся мне сумму я, разумеется, получу сполна. Итак, мне предстояло
пополнить ряды безработных.
Казалось, что уже ничто не способно было усугубить мое скверное
настроение, однако, вернувшись в свою
разгромленную квартиру, я обнаружил письмо, подписанное двумя соседями, которых
я раньше и в глаза не видел. Являясь
членами какой-то "ассоциации жильцов", они уведомляли меня о том, что
просочившаяся через пол вода причинила ущерб
их квартирам и что в случае повторения вчерашнего дебоша меня подвергнут
принудительному выселению. Я испытал
жестокое искушение провести остаток вечера, барабаня кастрюлей по стенам
квартиры, однако, вспомнив про то, какую
грабительскую цену пришлось заплатить за аренду этого жилья, а также про мой
новый социальный статус - безработного,
решил, что конфликтовать с соседями не стоит.
Однако дальнейшее пребывание в квартире порядком действовало мне на
нервы. За окнами сгустилась тьма, а я попрежнему
бродил по гостиной, сгребая в кучу осколки стекла и фарфора. Во всей
квартире горела одна-единственная
лампочка, а запасных у меня не было. Я зажег свечи, которые мне посчастливилось
отыскать под кухонной мойкой, однако
атмосфера от этого стала еще более жуткой. Как знать, возможно, Спанки
специально хотел заставить меня усомниться в
собственной умственной полноценности. Ну что ж, в таком случае это ему удалось.
Ситуация, в которой я очутился, казалась мне абсурдной, невыносимой и
совершенно безысходной. По
остававшемуся в квартире единственному исправному телефону я позвонил Cape - она
ответила, однако, едва услышав мой
голос, тут же повесила трубку.
Покопавшись в груде деревянных обломков и осколков стекла - все, что
осталось от моего великолепного бара, - я
обнаружил целую и даже нераспечатанную бутылку "Столичной", принес из ванной
кружку для полоскания рта и налил
себе изрядную дозу. В последние дни я, словно сумасшедший, постоянно
разговаривал сам с собой, то и дело что-то
бормоча себе под нос. Остановившись у разбитого окна, я посмотрел на улицу, где
ходили люди, сновали машины, и
внезапно ощутил потребность выйти, оказаться как можно дальше от удушающей
атмосферы этой квартиры. На улице я сел
в автобус и поехал в сторону реки, чтобы спокойно все обдумать.
"По крайней мере, хотя бы ненадолго побуду наедине с самим собой", -
подумал я.
Дойдя до моста Ватерлоо, я по каменным ступенькам спустился на
набережную. Я брел без какой-то определенной
цели, мысленно отмечая про себя выплывающие из темноты и снова растворяющиеся в
ней скамейки для отдыха прохожих
и колышущиеся на ветру ветви деревьев, сквозь которые пробивался свет уличных
фонарей. Я шагал в полном одиночестве,
вокруг не было ни души. В вечернее время люди почему-то избегали прогулок в этих
местах, хотя их безопасности, в
сущности, ничто не угрожало. Я уже собирался было присесть на одну из скамей,
когда внезапно почувствовал, как волосы
у меня на затылке встают дыбом - на подернутой рябью поверхности реки я узрел
нечто зловещее, разрушительное.
Потрясенный, я вдруг понял, что на протяжении всего пути от самой
квартиры меня преследует всенарастающий
страх перед Спанки, который теперь буквально пронизывал собой весь окружавший
меня мир. Прежде я сотни раз бывал на
набережной и всегда считал ее довольно спокойным и приятным местом, однако
сейчас меня словно окутывала какая-то
ядовитая пелена.
Над рекой стоял густой запах мускуса, хотя я и не мог с уверенностью
сказать, была ли причиной тому затхлая вода
Темзы, или же Спанки решил в очередной раз сыграть со мной злую шутку. Но
насколько реальными были мои ощущения
или они всего лишь плод моего больного воображения? Я уже просто не мог стоять
рядом с облюбованной скамейкой и
двинулся дальше, все более явственно ощущая, как с каждым новым порывом ветра во
мне нарастает чувство смутной
тревоги.
Меня буквально переполняло ошеломляющее дыхание близкой смерти;
мертвецы были здесь, там, всюду,
зловонными глыбами вздымаясь на приливной волне, выползая из-под деревьев и
кустов, подкарауливая меня в сумраке
аллей. Буквально каждой клеточкой своего организма я ощущал их смердящий запах.
Не в силах более противостоять
обуявшей меня жуткой панике, я бросился бежать, кляня себя на чем свет стоит за
то, что вообще решил отправиться сюда.
Больше всего мне сейчас нужны были свет и приятный комфорт переполненного людьми
помещения.
В конце моста я набрел на индийский ресторан с запотевшими окнами, а
вырывавшийся из него едкий аромат
карри все же отчасти заглушил преследовавшую меня омерзительную вонь смерти. В
ресторане было полно людей, однако
мне удалось отыскать свободный столик. Сейчас я уже толком и не помню, что
именно заказал тогда - кажется, креветки,
баранину, еще какие-то знакомые блюда. Главное же заключалось в другом: здесь я
чувствовал себя в безопасности.
Неподалеку от меня сидела пара бизнесменов, которые пили пиво и оглушительно
хохотали над собственными шутками. В
обычной ситуации я и минуты не просидел бы рядом с этими незнакомыми мне людьми,
однако в тот вечер я взирал на них
с благодарностью, поскольку в их окружении все снова начинало казаться привычным
и обыденным.
Официант принес горячий хлеб и какое-то блюдо из цыпленка со специями и
ароматным рисом. Сидевшая у меня
за спиной явно подвыпившая девица толкнула стол, уронила бокал с вином и громко
расхохоталась. Я поймал себя на
мысли, что тоже улыбаюсь ей, явно испытывая удовольствие от столь банальной,
даже нелепой ситуации.
- Так вот до чего ты докатился!
Спанки стоял возле моего столика, упираясь в него кончиками пальцев и
осуждающим взглядом окидывал
шумных посетителей ресторана. Я сделал вид, что не замечаю его, и продолжал
сидеть, уткнувшись в тарелку и моля Бога
лишь о том; чтобы он сгинул прочь с моих глаз.
- Не много же тебе понадобилось времени, чтобы вернуться к своим
плебейским привычкам! Как видно, попытки
обучить тебя чему-либо вообще были пустой тратой времени. Кстати, ты случайно не
видел, в каком состоянии у них
находится кухня?
- Оставь меня в... - До меня вдруг дошло, что эти слова я произношу
вслух. - Оставь меня в покое, хорошо?
Спанки взял вилку и, поднеся к свету, принялся осматривать ее,
одновременно соскребая ногтем остатки засохшей
пищи.
- Возможно, так и придется сделать, есл
...Закладка в соц.сетях
