Жанр: Триллер
Спанки
... лицо уже искажала
злобная маска, а с подбородка стекала желтая
слюна. - Ради собственного спасения ты позволишь ей умереть?!
"Не ради собственного спасения, - подумал я, - а ради твоего вечного
проклятия". Мне было ясно, что если я
признаю данный факт, то сначала он уничтожит те остатки живого, которые еще
теплились во мне, а потом, уже просто так,
прикончит и Лотти. Бедняжка пребывала в агонии, истекая кровью и силясь зажать
рукой зиявшую на шее рану. Ее боль
передалась также и мне, я издал пронзительный вопль и, задохнувшись криком,
увидел, как она, оседая, сначала опустилась
на колени, а затем рухнула на залитую кровью дорожку.
Я хотел было прикоснуться к ней, дотянуться до нее, однако Спанки попрежнему
не подпускал меня, так же как не
позволял случайным прохожим, оказавшимся поблизости, видеть истинную картину
происходящего.
Тогда я повернулся к Спанки и мобилизовал все свои сенсорные
возможности, как он учил меня, намереваясь
проникнуть в глубь его мыслей. В тот же миг меня буквально ошеломила
оглушительная какофония, зазвучавшая у меня в
голове: Лотти умирала, а этот подонок приближался к оргазму. Я еще больше
сконцентрировал свое сознание, и картина
окончательно прояснилась.
- Мартин, она угасает, но ты все еще можешь распахнуть для меня свое
тело. - Он возбужденно смотрел на меня, но
затем, похоже, понял, что я так и не произнесу ни слова, и потому принялся
водить пальцами взад-вперед по ее лицу,
оставляя десятки зияющих, кровавых ран. Лотти между тем постепенно отходила в
мир иной.
- Она истекает кровью, а ты бездействуешь. Похоже, ты оказался еще
большим мерзавцем, чем я предполагал.
- Она вовсе не истекает кровью.
Мне все же удалось заглянуть в его мысли.
- Лотти вообще здесь нет. Ты позвонил ей, но она не ответила. Хотя
следует признать, что сходство получилось
поистине отменное.
Он отшвырнул ее окровавленное тело, которое тут же погрузилось во
влажную траву и бесследно исчезло.
- Но ты все равно ее любишь, не так ли? По крайней мере, я заставил
тебя поверить в это.
- Я и сам не знаю... - Несмотря на протестующую боль в коленных
суставах, я все же заставил себя подняться,
увлекая за собой кусочки гравия, прилипшие к насквозь промокшим джинсам.
- И ради нее ты будешь готов абсолютно на все. Даже позволишь мне
получить новый срок жизни в человеческом
теле.
- Я сказал тебе, что ничего не знаю.
- Ну что ж, самое время узнать.
Он изобразил дружескую улыбку, после чего разгладил складки на рукавах
пиджака и поправил воротник черной
водолазки.
- А знаешь, Мартин, по мере того как твои страдания все более набирают
силу, у меня на сердце становится как-то
легче. Ну так как, в последний раз побежим наперегонки? Правила тебе уже
известны. Давай посмотрим, кто на этот раз
прибежит первым.
Глава 36
ФАНТАСМАГОРИЯ
Паста в ручке кончилась, но медсестра-ирландка - я так и не смог
запомнить ее чертовски сложного имени - дала
мне свою. Нельзя никому говорить, что у меня есть ручка. И вот я сижу в одном из
эркеров, стекла в котором толстые,
очень толстые, и наблюдаю, как солнечные лучи отчаянно пытаются пробиться сквозь
купу угрюмых, содрогающихся на
ветру рябин; сижу, укрыв колени пледом, и пишу эти строки.
Я уже приближаюсь к концу своего повествования - если, конечно, столь
возвышенное слово применимо к стопке
жалких листков бумаги. Еще я просил сестру-ирландку принести мне что-нибудь
твердое - подложить под листы бумаги, но
она, похоже, постоянно забываете моей просьбе.
Итак, на чем я остановился?
Ах да!
Я бежал.
Бежал, выбиваясь из последних сил.
Нескончаемый дождь доканал меня, а в желудке поселилась постоянная
ноющая боль, взрывавшаяся с новой силой
при каждой попытке убыстрить бег. Я так толком и не понял, то ли Спанки
специально затруднял мои действия,
перекручивая мне все внутренности, то ли дело было в том, что на протяжении
последних двадцати четырех часов я
находился в беспрестанном движении, к тому же со сломанными ребрами.
Забраться в переполненный автобус оказалось намного проще, чем я
предполагал, поскольку большинство
пассажиров, едва заметив меня, мгновенно расступились. Что и говорить, к тому
времени я успел основательно
перепачкаться в грязи, вываляться в мокрой траве и, помимо всего прочего,
наверняка источал омерзительный запах. С
автобуса я сошел за два квартала от квартиры Лотти, прекрасно понимая, что
Спанки все равно окажется там раньше меня.
Так было всегда.
У меня не оставалось никаких сомнений в том, что даже если я сдамся, он
все равно убьет Лотти, как говорится, из
чисто спортивного интереса. И все же я не мог стоять и спокойно наблюдать за
тем, как она умирает.
Наконец добравшись до ее дома, я увидел, что входная дверь чуть
приоткрыта, а из холла на пустынный палисадник
падает прямоугольник желтого света. На ступеньках лестницы, ведущей к ее
квартире, виднелись мокрые следы. Дверь в
квартиру тоже оказалась открытой. Замок не был взломан, все предметы оставались
на своих местах, однако по мере
приближения к ее комнате, находившейся в конце коридора, я снова ощутил знакомое
чувство страха.
Шторы на окнах были задернуты, но мне все же удалось разглядеть лежащую
на кровати Лотти. Она спала, голубое
одеяло на груди легонько вздымалось в такт ее дыханию. И в тот же миг я ощутил у
себя за спиной присутствие Спанки -
обернувшись, я увидел его сидящим в кресле в изножье кровати. Он прижал палец к
губам и чуть склонил голову.
- Смешно все-таки смотреть на спящего человека, - прошептал он. -
Обычно ты называл ее "чудачкой Лотти", хотя
лично мне она кажется самой что ни на есть обычной. И все же посмотри, какой
безмятежный у нее вид, не правда ли?
Лотти слегка шевельнулась во сне, и Спанки кончиками пальцев прошелся
по ее волосам, невольно напомнив мне
сцену ее воображаемого истязания в парке.
- А тебе не хотелось бы увидеть ее еще более умиротворенной?
Он поднял глаза и скользнул взглядом куда-то поверх ее головы. Я
проследил за его взглядом. Поначалу я ничего
не заметил в царившем здесь полумраке, но, приглядевшись, увидел его, отчетливо
выделявшегося на фоне обоев. Это был
черный паук, спускавшийся с потолка на тонкой серебристой нити. У паука были
длинные членистые ноги, вздутое брюшко,
и я сразу же узнал в нем знаменитую "черную вдову".
Я попытался было смахнуть его в сторону, но Спанки схватил меня за руку
и оттащил к своему креслу.
- На сей раз это уже окончательно и всерьез, Мартин. В твоем
распоряжении остается всего несколько секунд.
Паук тем временем уже опустился на лицо Лотти и принялся ползать по
нему, словно изучая последовательно
веки, затем щеку и, наконец, ноздри.
Моя реакция оказалась настолько стремительной, что даже Спанки не успел
среагировать, когда я метнулся в
сторону лежавшей на кровати фигуры, одновременно протянув руку, чтобы смахнуть с
лица Лотти мерзкое насекомое.
Однако оно все же успело юркнуть в сторону, а я со всего размаха шлепнулся на
спящую девушку...
...для того лишь, чтобы увидеть, как подо мной лопнула туго натянутая
кожа, разлетевшаяся на сотни тысяч
клочков липкой паутины, облепившей мне лицо и грудь, заклеившей глаза и
наполнившей мой истошно вопящий рот
влажным теплом миллиона крохотных черных яиц, выплеснувшихся из содержащей их
оболочки на пол.
Я открыл глаза.
И увидел свое совершенно обнаженное тело.
Я висел в темноте, медленно поворачиваясь на толстой, обмотанной вокруг
горла нейлоновой веревке. Шея моя
была сломана, о чем свидетельствовало обжигающее удушье. Подвешенный за эту
удавку, я продолжал парить в толще
смрадного воздуха.
Глянув вниз, я увидел странных безволосых животных, карабкавшихся друг
на друга из лужи какой-то
отвратительной жижи и издававших истошные, рыкоподобные звуки. Очевидно, у них
наступило время кормежки.
Широкие желтые рыла явно учуяли мой запах, и теперь их слюнявые челюсти
распахнулись в вожделенном ожидании.
Веревка надо мной внезапно лопнула, и я испытал жуткое чувство
падения...
...в залитый лунным светом переулок, по которому бежала очередная банда
головорезов. Исторгая кровожадные
вопли и громыхая железными прутьями по металлической ограде, они стремительно
мчались за мной. Я свернул за угол и
увидел прямо перед собой замызганную бетонную лестницу, ведущую в никуда.
Я повернулся, чтобы оказаться лицом к атакующим, и тут же на мою голову
посыпались удары, а сердце под
сломанными ребрами стало буквально разрываться на части. Я изобразил гримасу,
долженствовавшую означать жуткую
боль от сердечного приступа, плотно смежил веки, а когда снова открыл глаза, то
обнаружил...
...что Спанки держит меня за руку и мы вместе летим над звездами к
единственно безопасному месту, к теплому
очагу моей разделенной души. Его бледный, обнаженный торс колыхался под моими
ласкающими руками, то и дело меняя
свой пол, отчего у него появлялись то груди и выпуклое лоно, а то эректированный
бугор возбужденного сатира. Он был
самым верным моим путем, самой надежной тропой, источником самого чистого света.
И я пригласил Спанки внутрь себя,
окунув его замерзающую оболочку в перегретый жар собственного тела, томясь в
ожидании ледяного очищающего огня
полного растворения, однако уже в следующее мгновение мой мозг взбунтовался и я
решительно оттолкнул его прочь,
чтобы снова стать свободным...
...и оказаться по-прежнему обнаженным, но теперь уже привязанным к
деревянному столу в пустой комнате,
обитой ржавыми, приклепанными к стенам и полу металлическими пластинами. А
снаружи все так же бушевала Вселенная,
испещренная следами от звезд, так похожими на пенистые буруны за кормой корабля.
Я лежал распластанный, привязанный веревками за руки и ноги к осклизлой
колоде мясника. Ценой
нечеловеческого напряжения мне все же удалось чуть-чуть приподнять голову. Прямо
надо мной висела циркулярная пила,
рядом с которой теснились ряды конусовидных стальных дротиков, образовывавших
нечто, напоминающее приспособление
для создания акустического эффекта.
Один из дротиков, висевших прямо над моим обнаженным животом,
заскользил вниз из отверстия в потолке.
У меня за спиной послышалось эхо хихиканья. Повернув голову насколько
это было возможно, я увидел Спанки -
ослепительного в своем сверкающем изумрудно-зеленом костюме, его рука
пробиралась под юбку Сары. Она же была
обнажена по пояс, и ее матовые груди белели в сиянии стальной комнаты.
- Мартин, я пригласил Сару для того, чтобы она помогла мне как следует
наказать тебя. Ты находишься в моей
камере пыток, где каждая минута может быть растянута до размеров вечности.
Сара обвила рукой талию Спанки и притянула его к себе.
- Это научит тебя, Мартин, обращаться с женщинами, паршивец ты эдакий.
Она с силой топнула по полу, стальной дротик окончательно выскользнул
из отверстия в потолке и, рассекая тугой
воздух, стал падать, готовый в любой миг вонзиться мне в живот и накрепко
пригвоздить меня к столу. Между тем три
дротика уже торчали у меня в животе, а этот четвертый вонзился в мое левое
бедро, разрывая плоть и приковывая меня...
Все это ненастоящее, он всего лишь пытается заставить тебя потерять
контроль над собой. Он проскользнет внутрь
тебя, как только ты издашь агонизирующий вопль, проникнет в твой мозг и
пообещает снять всю боль, а ты разрешишь ему
сделать что угодно, лишь бы прекратить муки, хотя на самом деле все это
ненастоящее, ненастоящее, ненастоящее, не...
...насквозь промокший, я стоял в центре забитой транспортом улицы на
углу Гайд-парка.
Оглушенный ревом автобусного клаксона, я побежал к спасительному
противоположному тротуару, поскользнулся
на мокром асфальте и едва не угодил прямо под колеса грузовика. Даже несмотря на
дождь, воздух был пропитан
выхлопными газами. Наконец я оказался на земле, разбив лоб об угол бетонного
мусорного ящика, и продолжал так сидеть,
пытаясь хоть немного отдышаться.
Да что же со мной происходит, черт побери? Стекло моих наручных часов
лопнуло, отчего стрелки сошлись вместе.
Я взглянул на волны облаков, проплывавших по темному небу. Вечер, похоже, был в
самом разгаре. Итак, минуло еще
несколько часов. Я побывал в комнате Лотти. Пауки во рту. Вкус плоти даэмона.
Экстаз собственной гибели...
Но где же Спанки?
Я протянул руку, почувствовав рядом с собой твердь холодного грязного
тротуара. Все это было самым что ни на
есть настоящим: дождь; бетонная сточная канава с пустым пакетом из-под сырных и
луковых хлебцев; горожане,
возвращающиеся домой в своих пыхтящих машинах; неоновая вывеска о продаже на
вынос жареных цыплят на углу
Оксфорд-стрит. Все это было абсолютно реальным.
Но где, черт побери, я находился в течение последних нескольких часов?
Я смекнул, что Спанки, скорее всего, опять пытался сбить меня с толку
своими галлюцинациями - а я тем
временем так и бродил по улицам подобно наркоману, одуревшему от зелья,
потерявшемуся в своем внутреннем
галлюцинаторном полете. Мои джинсы порваны на коленях и измазаны кровью, кожа на
обеих ладонях содрана, а в правом
предплечье - кровавая рана. Спину жутко саднило, и теперь она походила на
сплошную огромную рану.
Но где, черт побери, Спанки?
Далеко уйти он не мог, это я знал наверняка. Попытался было встать, но
не позволила боль в ногах. У меня было
такое чувство, словно я пробежал марафонскую дистанцию с разбитыми коленями -
впрочем, в данный момент меня это
ничуть не волновало. Я ощупал собственное тело и понял, что пока не сдался.
Продержаться бы еще самую малость, и тогда
я наконец окажусь на свободе. Впрочем, трудно было сказать, так ли уж много
останется от меня к полуночи.
Ухватившись за край мусорного бака, я все же ухитрился подняться и
принять вертикальное положение. Слава
Богу, Спанки уже не вызывал меня на очередную схватку, поскольку в подобном
положении я не смог бы противостоять и
пятилетнему ребенку. Мне необходимо было добраться до телефона-автомата и
выяснить, что на самом деле случилось с
Лотти. Весь день я только тем и занимался, что сражался с призраками, и сейчас
чувствовал себя подобно пьянице, то и
дело спотыкающемуся и падающему. В голове пульсировала дикая боль, а вокруг
раненого глаза уже образовалась новая
корка из запекшейся крови.
Я доковылял до станции подземки, так и не решившись в очередной раз
перейти улицу. Там я зашел в
общественный туалет, смыл с лица и рук кроваво-черные потеки, хотя даже после
этого мое отражение в зеркале
производило довольно жуткое впечатление.
Потратив еще полчаса на то, чтобы добраться до телефона-автомата, я
обнаружил, что в моих карманах совершенно
не осталось денег. Прибегнув к угрозам, мне удалось без всякого труда заполучить
десять пенсов у некой японки,
возвращавшейся из магазина, и я набрал номер Лотти. Ответила ее соседка Сьюзен:
оказывается, она только что вернулась с
дежурства и пока еще не видела Лотти. Мне показалось, что женщина не меньше меня
сбита с толку.
- А вы хотя бы приблизительно не представляете, где она может быть? -
спросил я, стараясь говорить как можно
более спокойным тоном.
- Нет, однако далеко она уйти не могла - ее сумочка лежит на месте.
Неужели мне и в самом деле удалось настолько долго ускользать от
психологического натиска Спанки, что я все же
успел предупредить Лотти, чтобы она скрылась? Мое ближайшее прошлое представляло
собой сплошную трясину,
заполненную смутно различимыми видениями и приглушенными воплями, стремительно
затухающими в моем
перегруженном сознании, подобно тому как выходят из строя при перегрузках
электропредохранители. Я повесил трубку и
побрел в направлении огней Оксфорд-стрит. Если верить часам над Селфриджем, было
около половины десятого.
Значит, оставались еще два с половиной часа.
Сто пятьдесят минут.
С каждой секундой человеческая плоть Уильяма Бомона все настойчивее
приближалась к своему распаду, и это
наполняло Спанки новой силой, делало его менее уязвимым, готовым к совершению
решающего шага.
Но почему его нет рядом со мной? Почему он не продолжает преследовать
меня? Ведь его срок пребывания на
Земле стремительно близится к концу. Я сделал глубокий вдох, впуская в легкие
холодный, пропитанный выхлопными
газами воздух, и потряс головой, пытаясь вышвырнуть из нее последние остатки
воспоминаний о недавних страстных
объятиях Спанки. А потом увидел - он уже поджидал меня.
Перед грандиозным финалом он решил надеть смокинг. Тот самый, который
был на нем в день нашей первой
встречи. Ну что ж, очень даже неглупо.
Он стоял, небрежно прислонившись к стене у входа все еще открытого в
этот поздний час торгового центра на
Оксфорд-стрит. Внутри помещения виднелись теплые тела людей и целые стены
стекла. Плохое сочетание.
- Что это ты припозднился? - приветливо улыбаясь, спросил Спанки. - Не
годится опаздывать к своему
собственному возрождению.
ТРАНСМУТАЦИЯ
Торговый центр на Оксфорд-стрит.
Пять этажей из стекла и металла, удерживаемых прочным стальным
каркасом, благодаря чему достигается
индустриальный вариант сочетания приятного с полезным - лично мне он всегда
представлялся одним из вульгарнейших
воплощений духа восьмидесятых годов. В данный момент в торговом центре царило
оживление: один из отделов объявил о
специальных условиях продажи своих товаров, в результате чего к нему выстроилась
длиннющая очередь покупателей,
желавших поглазеть на древнюю американскую знаменитость. Подтянутая и тщательно
подкрашенная, чтобы казаться не
старше пятидесяти лет, она щедро раздавала автографы каждому, кто был готов
выложить сорок пять фунтов за пузырек с
ее тошнотворным ароматом.
Шагая впереди меня, Спанки быстро прокладывал путь сквозь толпу
покупателей, мгновенно расступавшихся
передо мной. Я же по-прежнему плелся, нетвердо держась на ногах, не в силах
прийти в себя после недавнего
галлюцинаторного путешествия. Мне все казалось каким-то нереальным, особенно
здесь, среди витрин, в которых были
выставлены цветные фотографии имеющихся красоток, застывших в вызывающе похабных
позах, ласкающих свои
загорелые бедра, и кружащих вокруг смущенных молодых мамаш и растолстевших на
пиве папаш в безвкусных, отвратно
сшитых костюмах.
Как ни странно, оказавшись на этой европейской имитации торгового
Диснейленда, Спанки чувствовал себя как
дома. Возможно, вся эта мишура и суматоха в полной мере соответствовали его
представлениям об аде на Земле. И все же
мне было странно, что он выбрал именно это место - чересчур светло, слишком
много народа, - однако довольно скоро до
меня все же дошло, что именно это ему и требовалось.
- Совершенно верно, - согласился он. Мы поднялись на второй этаж.
Спанки стоял наверху у эскалатора на фоне
громадного, усаженного фикусами крытого портика. К тому времени у меня настолько
разболелись ноги, что я удивлялся,
как вообще еще ухитряюсь стоять.
- Какой прекрасный образчик современной культуры! Поистине настоящий
храм для новых одержимых. И какая
теплая, дружеская, человеческая атмосфера. Ты только посмотри на этих людей! -
Он указал на толпу, окружившую теле
знаменитость, которая стояла за аляповато оформленным прилавком с парфюмерией,
размещенным у самого входа в
магазин. - Как ты думаешь, сколько сейчас там людей? Тридцать пять? Сорок?
- Что ты собираешься...
- Разумеется, предложить тебе очередную сделку. Теперь нам уже нельзя
терять ни минуты. Итак, их жизни в
обмен на твою собственную. Честное деловое предложение, без обмана, обсчета и
всякого прочего мухляжа. Что ты на это
скажешь?
- Ты ничего не сможешь им сделать, - проговорил я вслух, причем
довольно громко, чем заставил какую-то
женщину поспешно прижать к себе случайно оказавшегося на моем пути ребенка. - Ты
не способен подвергнуть гипнозу
так много людей одновременно.
- А при чем здесь какой-то гипноз? Все будет происходить наяву. Итак,
для начала надо посеять немного паники.
Он сделал глубокий вдох, с силой потер ладони и разжал их. Разделявший
нас воздух обожгла ревущая вспышка
белого пламени, так что я невольно отпрянул назад. Где-то в вышине тотчас же
заверещали сирены пожарной
сигнализации.
Открытые стеллажи с товарами исключали применение пенных огнетушителей.
Только что державшиеся отчужденно люди внезапно начали переговариваться
друг с другом, глядя на потолок,
словно ожидая увидеть там какие-то инструкции.
- Я заранее закрыл все двери наглухо. Так что никаких галлюцинаций, а
всего лишь старая, добрая и многократно
проверенная химия. На этом этаже находятся специальные переходы в соседнее
здание, - Спанки указал на сбитую с толку,
мечущуюся из стороны в сторону толпу, - поэтому сейчас все бросятся к
эскалаторам.
Прорезиненные пластины напольного покрытия уже начинали куриться
смолистым черным дымом. Стоя на
балконе, я отлично видел, как десятки людей кинулись к эскалаторам.
Движения Спанки всегда отличались плавной грациозностью, отчего со
стороны могло показаться, будто все
чудеса даются ему без малейших усилий. Теперь же он явно сконцентрировался,
закрыв глаза, так что у виска даже забилась
тоненькая голубая жилка.
- Что ты делаешь?! - заорал на него я. - Скажи, что ты делаешь?
Глядя на Спанки, я на какой-то короткий миг вдруг понял, что именно
творилось в его голове, увидел то, что
наблюдал он сам. Моему мысленному взору предстала начинка какого-то
механического агрегата, смазанные маслом детали
которого медленно вращались относительно друг друга - и вот одна из них
неожиданно треснула, издав похожий на выстрел
звук. Я подбежал к балкону и посмотрел вниз в тот самый момент, когда
переполненный эскалатор застыл на месте, отчего
стоявшие на нем люди стали с воплями валиться друг на друга. Престарелые
женщины, дети падали вперед; грузные отцы
семейств, складные тележки и беременные женщины валились друг на друга, заглушая
своими криками даже
душераздирающий вой пожарной сирены.
Спанки все так же стоял, сомкнув веки и плотно сжав зубы. Он еще не
закончил. Громадное стекло одной из
ближайших к нам магазинных витрин треснуло по диагонали, и обе половины его
угрожающе закачались в оконной раме.
Наконец одна из них, как бы лениво отделившись от другой, стала падать вперед,
накрывая собой бегущего ребенка.
Я метнулся вперед, однако так и не успел ничего сделать, поскольку уже
через долю секунды послышался
взрывоподобный грохот разбившегося стекла. Мне хотелось дотянуться до вопящего
от боли и ужаса ребенка, но рука
Спанки крепко вцепилась мне в плечо и оттащила в сторону.
Не имея ни малейшей возможности противостоять ему, я принялся искать в
кармане джинсов оставленный Лотти
перочинный нож. Но как воспользоваться им? Попытаться вонзить лезвие в сердце
Спанки? Но ведь он же чувствовал
буквально каждое мое движение. Он был неуязвим, всемогущ и мог без малейших
колебаний убить столько людей, сколько
захотел бы.
Именно в тот момент я понял, что все кончено.
- Спанки, прекрати немедленно. Я сделаю, как ты хочешь.
Его глаза широко распахнулись, так что на какую-то долю секунды мне
показалось, что я вижу одни лишь белки, но
затем медленно и как-то даже смущенно стали выплывать знакомые мне изумрудные
зрачки. Когда он заговорил, его голос
не намного отличался от гортанного хрипа - судя по всему, реальные физические
явления истощали даже даэмона.
- Хорошо, - пробормотал он чуть заилившимся голосом. - Я всегда знал,
что ты примешь мое предложение.
- Немедленно прекрати все это! Отключи сигнализацию.
Он посмотрел на потолок - электронное завывание разом смолкло.
- И что теперь будет?
Итак, я принял на себя вполне конкретное обязательство. Оглядываясь
назад, я порой прихожу к выводу, что мы
оба с самого начала знали, что в итоге я все же буду вынужден подчиниться ему. В
конце концов, он не раз говорил мне, что
мы с ним были единым существом, разве что его двумя диаметрально
противоположными сторонами. А разве с другими
людьми все обстоит как-то иначе?
- Не сейчас. Здесь нельзя.
Поводя головой из стороны в сторону, он окидывал взглядом представшую
перед ним картину всеобщего хаоса.
- Нам нужно местечко поспокойнее. Пошли.
Он открыл замок аварийного выхода на втором этаже, и мы покинули
вопящую людскую мешанину,
образовавшуюся у основания забитого эскалатора.
Дождь к тому времени перешел в мелкую изморось, разносимую
усиливающимся ветром. Обойдя стороной
Оксфорд-стрит, куда уже начали прибывать полицейские и пожарные машины, мы
направились к одной из площадей,
позади главной городской магистрали.
Проходя под голубыми неоновыми часами, я увидел, что они показывают
всего лишь одиннадцать часов вечера,
хотя мне казалось, что сейчас гораздо больше времени. Мой же план - если нечто
подобное вообще могло родиться в
гудящих остатках моего разума - заключался как раз в том, чтобы любым способом
продержаться до полуночи, и в данную
минуту я был почти уверен, что до заветного срока оставалось каких-то несколько
минут. В подобном случае я, уж конечно,
смог бы удержать его на безопасном расстоянии, пока не наступит желанный миг.
И вот теперь выяснилось, что еще слишком рано, и он, разумеется, также
это прекрасно понимал.
Ведь мне противостоял не какой-то вампир, которому с восходом солнца
отрезали путь к спасительному гробу, а
самый настоящий человек-дух, к тому же обладающий мгновенной реакцией, и мне
никогда бы не удалось водить его за
нос, поскольку он досконально знал мои мысли. Тем более что в данный момент я с
огромным трудом справлялся со
значительно более простой задачей, сводившейся к тому, чтобы просто устоять на
ногах. В глазах двоилось, я то и дело
терял равновесие. У меня было такое чувство, будто желудок и мочевой пузырь
содрогались от напора переполнявшей их
теплой бурлящей жидкости.
Тем временем мой напарник-даэмон продолжал идти все дальше и дальше,
здоровый и бодрый, являя собой
гротескное подобие британского туриста, наслаждающегося свежим воздухом и
купанием в холодной воде, который тащит
за собой своего вымотанно
...Закладка в соц.сетях
