Жанр: Триллер
Я убиваю
...на последней дырочке, и
получилось широкое кожаное кольцо.
Он внимательно оглядел склон, на котором стоял. Хоть и с трудом, к высохшему дереву
все же можно было приблизиться. Осторожно ступая, держась за кусты в надежде, что у них
крепкие корни, Фрэнк добрался до дерева. Прикосновение к морщинистой коре словно
фотовспышкой высветило в памяти зрелище трупа, найденного в убежище. Дерево опасно
скрипнуло под рукой, и картина тотчас сменилась - Фрэнку представилось, как он летит вниз
по откосу. Если дерево не выдержит, и он, потеряв опору, упадет, жив не останется. Он
постарался отогнать эти мысли. Обняв ствол, Фрэнк наклонился, стараясь как можно ниже
спустить ремень для Пьеро.
- Ну-ка, лови.
Пьеро с опаской оторвал руку от ветки, за которую держался, и сразу же снова ухватился
за нее.
- Не достать.
Но Фрэнк и так уже понял, что тому не дотянуться. Оставалось только одно. Он зацепился
за ветку ногами, изогнувшись, словно акробат на трапеции, и опершись туловищем о землю
так, чтобы видеть Пьеро и подсказать ему, что делать. Держа двумя руками кожаное кольцо, он
сумел опустить его достаточно низко, чтобы Пьеро мог ухватиться.
- Ну, вот и хорошо. Теперь берись за ремень. Осторожно, не спеши.
Он следил за тем, как действовал Пьеро - нерешительно, словно будто в замедленной
съемке. Несмотря на расстояние, Фрэнк слышал как тревожно и тяжело тот дышит. Когда
Пьеро повис на протянутом кольце, высохшее дерево печально скрипнуло от дополнительной
нагрузки. Фрэнк тоже в полной мере ощутил всю тяжесть Пьеро в своих руках и ногах,
держащихся за дерево. Он не сомневался: будь на его месте Жан-Лу, он тотчас без особого
усилия поднял бы Пьеро по крайней мере туда, где тот уцепился бы за дерево, на котором он,
Фрэнк, висел, словно летучая мышь. Он надеялся, что и у него хватит сил сделать так же.
Он подтягивал Пьеро вверх, чувствуя как от чудовищного усилия и неудобной позы к
голове приливает кровь.
Он поднимал мальчика сантиметр за сантиметром, а Пьеро в свою очередь пытался
дотянуться до дерева ногами, чтобы опереться на него. От напряжения Фрэнк ощущал
мучительное жжение на руках, как если бы легкая ткань рубашки внезапно вспыхнула.
Пистолет, засунутый за пояс брюк, выпал под действием силы тяжести, полетел вниз,
слегка задел голову Пьеро, и, подскакивая, покатился по склону. Засохшее дерево издало звук,
подобный треску поленьев в камине.
Фрэнк изо всех сил тянул Пьеро. Боль от немыслимого напряжения в руках нарастала с
каждой секундой, пока не сделалась нестерпимой, будто вены заполнились серной кислотой.
Фрэнку казалось, его мускулы тают, растворяются, вот-вот от рук останутся одни кости, они
оторвутся от плеч, и он полетит вниз вместе с кричащим Пьеро.
И все же он продолжал отчаянно тянуть мальчика - стиснув зубы, упираясь ногами и сам
удивляясь своей выносливости. Каждую секунду ему казалось, что сил больше нет, что пальцы
вот-вот разожмутся, утихнет терзающий их жар, и эта пытка прекратится, но откуда-то вновь
появлялись силы, словно обнаруживались запасы энергии, накопленные глубоко в сознании, на
каком-то тайном складе, ключом к которому служили только злость и упрямство.
Пьеро поднялся уже достаточно высоко. Теперь Фрэнк изогнулся и смог надеть ремень
себе на шею, перенеся таким образом основную тяжесть на мускулы спины и плеч. Руки словно
вздохнули. Спустя секунду-другую, Фрэнк отпустил ремень и протянул руки к Пьеро. Тяжело
дыша, он объяснил ему, что делать дальше.
- Теперь постепенно отпускай ремень, хватайся за мои руки и лезь вверх. Я тебя удержу.
Фрэнк не был уверен, что выполнит обещание. И все же, когда Пьеро отпустил кожаное
кольцо и шея Фрэнка освободилась, ему показалось, будто его мокрую от пота спину окатили
холодной водой. Но он тут же почувствовал, как Пьеро лихорадочно вцепился в его руки.
Потихоньку, сантиметр за сантиметром, беспорядочно хватаясь за его одежду, мальчик
подтягивался вверх. Фрэнк удивился, что у Пьеро еще нашлось столько сил. Инстинкт
самосохранения - удивительный союзник, иногда он становится чем-то вроде естественного
допинга. Фрэнк понадеялся, что эта сила не подведет его, не откажет внезапно именно сейчас,
когда спасение уже рядом.
Как только Пьеро оказался совсем близко, Фрэнк схватил его за пояс брюк и подтолкнул
наверх, к стволу. Глаза его заливал пот, стекавший по лицу в неестественном, обратном
направлении. Он ничего не видел, только ощущал торопливые движения Пьеро, взбиравшегося
по его туловищу, которое теперь превратилось в один сплошной комок боли.
- Добрался?
Пьеро не ответил, но Фрэнк внезапно почувствовал колоссальное облегчение. Он опустил
голову, коснувшись ею влажной и теплой земли и скорее догадался, чем увидел, как кожаное
кольцо скатилось с его шеи и отправилось вдогонку за пистолетом. Он отвернулся, чтобы не
вдыхать пыль вместе с таким необходимым его легким воздухом, который он жадно и
торопливо глотал широко открытым ртом.
Давление в висках стало нестерпимым. Фрэнк услышал голос, прозвучавший откуда-то
сверху, из-за спины, голос, донесшийся, казалось, совсем издалека. Погружаясь в какое-то
оцепенение, он все же подумал, что голос этот ему знаком.
- Молодец, Пьеро. Держись за кусты и иди сюда, ко мне. Спокойно. Теперь все в
порядке.
Фрэнк ощутил легкий толчок, передавшийся его подвешенному телу, и услышал новый
стон дерева, когда Пьеро оторвался от ствола. Он подумал, что высохшее дерево,
освободившись от тяжести, тоже почувствовало, словно живое существо, огромное облегчение.
Он сказал себе, что это еще не все. Ему необходимо одолеть странное оцепенение,
сковавшее тело и мозг, едва он понял, что Пьеро спасен. И хотя Фрэнк не находил в себе ни
малейших остатков сил, он понимал, что нельзя сдаваться. Если еще хоть на секунду он
останется во власти этого странного оцепенения, то уже никогда больше не поднимется и не
ухватится за дерево.
Он подумал о Елене, ожидавшей его в аэропорту. Представил печаль в ее серых глазах,
печаль, которую он хотел и мог стереть. Представил, как занес над ней свою руку, словно зверь
- когтистую лапу, Натан Паркер.
Злость и ненависть пришли ему на помощь. Фрэнк стиснул зубы и собрал последние
силы, какие оставались у него, прежде чем отлететь и раствориться в воздухе, словно дым из
фабричной трубы. Сделав еще одно неимоверное усилие, преодолевая страшную слабость и,
помогая себе руками, он постарался подняться. Мышцы живота, до сих пор почти не
задействованные, тотчас напомнили ему, какой болью чревато излишнее усилие.
Фрэнк наблюдал, как высохшее дерево медленно приближается к нему, словно мираж.
Очередной, неизвестно какой по счету скрип напомнил, что, подобно миражу, дерево может в
любое мгновение исчезнуть. Он заставил себя подниматься медленно, без резких движений,
чтобы не повредить эту ненадежную опору.
Наконец он ухватился за ствол обеими руками и каким-то чудом ему удалось сесть. От
сильного притока крови, которая хлынула теперь в нормальном направлении, закружилась
голова. Он закрыл глаза в ожидании, пока головокружение пройдет, надеясь, что его легкие,
похожие на высохшие губки, все-таки вберут в себя спасительный воздух, который он жадно
глотал.
Он сидел, закрыв глаза, держась за ствол и прижавшись щекой к его шершавой коре, пока
не почувствовал, что к нему вернулись хоть какие-то силы.
Открыв наконец глаза, Фрэнк увидел в нескольких метрах от себя Пьеро. Тот стоял рядом
с Жан-Лу, обеими руками обхватив его за пояс, как будто только что пережитый страх полететь
вниз все еще заставлял его крепко держаться за что-то или за кого-то, дабы поверить, что он
спасен.
Жан-Лу обнимал его левой рукой за плечо. Правой он сжимал окровавленный нож. На
какой-то миг Фрэнк испугался, что он использует мальчика как щит, возьмет его в заложники,
станет угрожать, приставив нож к горлу. Фрэнк отогнал эту мысль. Нет, не может такого быть
после того, как Жан-Лу отказался бежать, лишь бы прийти на помощь Пьеро. Фрэнк вспомнил
Райана Мосса. И тут же понял, что судьба капитана его нисколько не волнует.
Краем глаза Фрэнк уловил какое-то движение наверху и невольно посмотрел туда. У
дорожного ограждения собралось немало народу, наверное, люди вышли из машин, обратив
внимание на крики Пьеро или, еще проще: туристы, остановившиеся полюбоваться панорамой,
наблюдали за спасением мальчика. Жан-Лу тоже посмотрел наверх и тоже увидел метрах в
сорока над головой людей и машины. Его плечи, похоже, поникли, словно на них легла
какая-то невидимая тяжесть.
Фрэнк поднялся, держась за дерево, и двинулся в обратный путь. Он попрощался с
безжизненным стволом, поблагодарив его, как верного друга, который помог выбраться из беды
в трудный момент. Его руки снова ощутили живую зелень кустарника, держась за который он
спешил снова ступить на твердую, спасительную землю.
Перед ним стояли Жан-Лу и Пьеро. Фрэнк увидел, как сверкнули устремленные на него
зеленые глаза Жан-Лу. Он чувствовал себя совершенно обессиленным и подумал, что ему ни за
что не выдержать нового поединка - нет сил. Кроме того, он видел, на что способен Жан-Лу,
когда боролся с Моссом.
Наверное, Жан-Лу понял, о чем он думает, - и улыбнулся. В этой простой улыбке,
осветившей вдруг его усталое лицо, читалась вся его жизнь, беспрестанные метания от света к
мраку, от огня к холоду, от сознания к безумию и вечный выбор - кем быть. Выбор между
некто или никто.
Улыбка Жан-Лу угасла. Его голос прозвучал так же завораживающе, как в эфире,
спокойно и доброжелательно.
- Успокойся, агент Оттобре. Не бойся. Я в силах прочесть слово "конец".
Фрэнк наклонился и поднял с земли мобильник. Набирая номер Морелли, он подумал о
всей абсурдности ситуации. Он стоял тут, безоружный, целиком и полностью во власти
человека, который мог стереть его в порошок одной левой, но решил не делать этого.
Голос Морелли зазвучал в трубке.
- Алло.
Фрэнк обессилено произнес:
- Клод, это я, Фрэнк.
- Где ты, что с тобой?
Ответ стоил Фрэнку невероятных усилий.
- Приезжай быстрее к дому Жан-Лу. Я взял его.
Он не стал слушать изумленных возгласов инспектора. Он не видел, как Пьеро опустил
голову и еще крепче обнял своего друга, услышав последние слова. Опуская мобильник, Фрэнк
только смотрел на руку Жан-Лу - она медленно разжалась и выронила на землю
окровавленный нож.
62
Машина с номерным знаком Службы безопасности Монте-Карло перешла на правую
полосу и на сумасшедшей скорости вылетела на развязку автострады, спускавшейся к Ницце.
Фрэнк сказал Ксавье, что речь идет о жизни или смерти, и агент понял его слова буквально.
Несмотря на орущую сирену, он отчетливо слышал, как визжали шины, когда центробежная
сила прижимала их на повороте к самому краю дороги. У развязки, где велись дорожные
работы, Фрэнк подумал, что хоть он едет и на полицейской машине, это не отменяет законов
физики, и Ксавье при всем своем таланте на это раз не удержит машину: они кубарем полетят
под откос в заросшее травой и кустарником русло реки Вар, впадающей в море.
Но любимый пилот снова восхитил его. Решительный поворот руля - и машина вылетела
на противоположную сторону дороги, а затем столь же уверенно вернулась на свою.
Фрэнк увидел, как облегченно расслабился Морелли, когда понял, что остался жив.
Промчавшись по короткой финишной прямой, Ксавье сбавил скорость и выключил сирену у
второго терминала, в зоне выгрузки багажа и высадки пассажиров, где разрешалось находиться
ровно столько, сколько требовалось для этого, отчего она и получила название Kiss and Fly.
Фрэнк улыбнулся про себя: Kiss and Fly - поцелуй и улетай.
Он сомневался, что Паркер поцелует его перед отлетом.
Дальше они свернули налево к зоне забронированного доступа, где у шлагбаума стояли
охранники аэропорта "Лазурный берег". Увидев полицейские значки, они подняли шлагбаум, и
вскоре машина мягко затормозила у терминала международных линий.
Морелли повернулся к водителю.
- Если на обратном пути будешь так же вести машину, обещаю, что пересядешь на
газонокосилку. Фирмы, обслуживающие сады и парки, охотно берут на работу бывших
полицейских...
Фрэнк улыбнулся и, дотянувшись с заднего сиденья, похлопал в знак солидарности агента
по плечу.
- Не беспокойся, чемпион. Морелли лает, но не кусает.
Мобильник Фрэнка зазвонил. Он догадывался, кто это. Сунул руку в карман. Звонок был
обжигающе требовательным.
- Алло?
- Алло, Фрэнк. Это я, Фробен. Где ты?
- В аэропорту. Выхожу из машины.
- В голосе комиссара прозвучало не просто облегчение, а настоящее ликование.
- Слава богу. Наш друг мечет громы и молнии. Еще немного и объявит личную войну
Франции. Я уж не говорю тебе, сколько мне пришлось выдумывать, чтобы удерживать его.
- Представляю. Но уверяю тебя, это не мой каприз. Ты оказал мне самую большую за
всю мою жизнь услугу.
- О'кей, американец, еще чуть-чуть, и я расплачусь от волнения, испорчу мобильник,
будешь потом покупать мне новый. Кончай угодничать и поспеши лучше забрать у меня из рук
эту горячую картошку. Иду навстречу.
Фрэнк открыл дверцу машины. Голос Морелли остановил его, когда он уже вышел.
- Ждать тебя?
- Нет, поезжайте. Доберусь обратно сам.
Он повернулся, собираясь уйти, но передумал. Как ни спешишь, а нельзя забывать о
благодарности.
- Ах, Клод...
- Что?
- Спасибо бесконечное. Вам обоим.
Морелли посмотрел на него с переднего сиденья.
- За что? Иди, тебя ждут...
Прежде чем выйти, Фрэнк хитро посмотрел на Ксавье.
- Ставлю тысячу евро против визитной карточки Ронкая, что не сможешь вернуться
быстрее, чем приехал сюда...
Он закрыл дверцу, широко улыбнувшись в ответ на протесты Морелли. Но когда услышал
за спиной шум отъехавшей машины, улыбка исчезла с его лица.
Арест Жан-Лу и конец кошмара вызвали у сотрудников Службы безопасности
Монте-Карло нечто вроде преждевременной рождественской эйфории. Без украшений и
праздничных огней, без радостных тостов: гора трупов, оставленных Жан-Лу, не допускала
никакой шумихи. Но сам факт, что Никто приехал в полицейское управление в наручниках,
выглядел в разгар лета прекрасным новогодним подарком. Если кто-то и подумал о том, что нет
здесь Никола Юло, чтобы порадоваться вместе со всеми, то промолчал. Гениальная интуиция
Фрэнка и тот факт, что он взял Жан-Лу один, невероятно подняли его авторитет. Фрэнк
улыбался, когда надо было улыбаться, пожимал руки, протянутые с поздравлениями, но не смог
до конца разделить всеобщую радость, хотя ему и не хотелось оказаться единственным
человеком на общем снимке, кто не улыбается.
И все же ему пришлось сделать жест, которому суждено было в этот день стать едва ли не
ритуальным. Фрэнк посмотрел на часы и попросил машину, чтобы как можно скорее помчаться
в аэропорт, в Ниццу.
Он быстро прошел по тротуару. Стеклянная дверь терминала увидела, что он спешит, и
мягко открылась перед ним. У входа его встретила дружеская фигура Фробена. Комиссар
изобразил глубокий вздох и сделал жест, как бы вытирая пот со лба.
- Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.
- Ты даже не представляешь, как я тебя понимаю.
Оба говорили вполне искренне.
- Мне пришлось волчком вертеться, чтобы убедить генерала не требовать официального
вмешательства. По сути я задержал его, когда он уже набирал номер президента Соединенных
Штатов. Только знаешь, как бы это сказать... Свой рейс они пропустили, а следующий в Штаты
будет через час с небольшим. Уверяю тебя, генерал Паркер - не самый приятный собеседник в
таких обстоятельствах.
- Что бы ты ни сказал мне о Паркере, я ни в чем не усомнюсь. А вот я тебе мог бы
рассказать о нем действительно невероятные вещи.
Они быстро прошли к пункту таможенного контроля у металлодетектора. Комиссар
показал значок агентам службы безопасности аэропорта. Им помогли обойти очередь
пассажиров, ожидавших досмотра багажа, и они свернули налево, к выходам на посадку.
- Кстати о невероятном. Как обстоят дела с тем самым?.. Есть какие-нибудь новости?
- Ты имеешь в виду Никто?
- Конечно.
- Мы взяли его, - спокойно произнес Фрэнк.
Комиссар в изумлении воззрился на него.
- Когда?
- Примерно час назад. Сейчас он уже в тюрьме.
- И ты говоришь мне об этом вот так запросто?
Фрэнк обернулся к Фробену с легким жестом.
- Все окончено, Клод. Глава закрыта.
Он больше ничего не успел добавить, потому что они уже подошли к залу ожидания,
возле которого дежурил полицейский.
Фрэнк остановился. За этой дверью находились генерал Натан Паркер, Елена и Стюарт.
Один был помехой Фрэнку в его настоящем. Двое других были частью его будущего. Фрэнк
смотрел на дверь, словно она была прозрачной и он мог видеть, что делают люди по ту сторону.
Фробен подошел к нему и положил руку на плечо.
- Нужна помощь, Фрэнк?
Фрэнк уловил в этом вопросе желание защитить. Капитан тонко чувствовал, хотя это и не
вязалось с его обликом лесоруба.
- Нет, спасибо. Всю помощь, какая мне была нужна, ты уже оказал. Теперь я должен
выйти из положения сам.
Фрэнк Оттобре глубоко вздохнул и открыл дверь.
Помещение было одним из тех комфортабельных "ви-ай-пи"-салонов, какие имеются в
аэропортах для пассажиров, путешествующих в бизнес-классе. Кожаные кресла и диваны,
пастели на стенах, ковровое покрытие на полу, торговый автомат в углу со спартанским
набором продуктов, репродукции Ван Гога и Матисса рядом с рекламными проспектами
аэрокомпаний в рамках из сатинированной стали. Создавалось ощущение какой-то
ненадежности, несмотря на комфорт, какой-то безутешности.
Елена сидела на диване и листала журнал. Стюарт играл в карманную видеоигру. Возле
них на низком деревянном столике со стеклянной столешницей стояли пластиковые стаканы и
банка "фанты".
Генерал Паркер в другом конце комнаты, заложив руки за спину, рассматривал копию
"Распятия" Дали, висевшую на стене.
Услышав, что дверь открылась, он обернулся. Он посмотрел на Фрэнка, как смотрят на
человека, которого давно не видели и не сразу припоминают его имя.
Елена оторвала взгляд от страницы и подняла голову. Ее лицо просияло. Фрэнк, увидев ее,
поблагодарил судьбу за то, что она сохранила для него этот светлый взгляд. У него не было
времени в полной мере порадоваться ее улыбке. Гнев Паркера прорвался и накрыл его, словно
черная туча солнце. В два шага он оказался между Фрэнком и Еленой. Ненависть пылала на его
лице ярче пламени пожара.
- Мне следовало догадаться, что это ваши происки. Вы допустили последнюю ошибку. Я
вам уже сказал это однажды. Вы - конченый человек. Может быть, по своей глупости думаете,
будто я бросаю слова на ветер. Как только вернусь в Америку, немедленно постараюсь, чтобы
от вас не осталось даже крошек, сделаю все, чтобы...
Фрэнк устремил равнодушный взгляд на пылающее лицо генерала. В душе у него
бушевала буря, от которой скрипели легкие мостки причала. Тем не менее, голос, которым он
прервал Паркера, прозвучал настолько спокойно, что еще больше взбесил противника.
- На вашем месте, генерал, я бы успокоился. В ваши годы, несмотря на отличное
здоровье, надо быть осторожнее с сердцем. Не думаю, что вам хочется получить инфаркт и
освободить меня от вашего присутствия таким приятным образом.
То, что в одно мгновение пронеслось по лицу старого солдата, походило на внезапный
взмах тысяч знамен, каждым из которых двигал ветер войны. Фрэнк с удовольствием отметил,
что кроме ненависти, гнева и неверия в глубине этих беспощадных голубых глаз мелькнула и
тень тревоги. Наверное генерал задавался вопросом: откуда у Фрэнка силы, чтобы
разговаривать с ним в таком тоне? Спустя мгновение во взгляде Паркера вновь читалось
выражение презрительного всевластия, а на губах играла довольная улыбка.
- Нет, мне жаль разочаровывать вас, молодой человек. На ваше несчастье, сердце у меня
крепкое, как скала. А вот ваше, похоже, сбивается с ритма. И это еще одна из ваших ошибок.
Моя дочь...
Фрэнк снова прервал генерала, к чему Натан Паркер не привык.
- Что касается вашей дочери и вашего внука...
Фрэнк сделал короткую паузу перед словом "внук", понизив голос так, чтобы ребенок не
слышал. Ошеломленный Стюарт следил, сидя на диване и сложив руки на коленях, за их
ссорой. Электронная игра, оставленная без внимания, продолжала издавать свое отчаянное бип,
бип, бип...
- Так вот, что касается вашей дочери и вашего внука - я посоветовал бы им пойти
прогуляться в местный "дьюти-фри". А то, что нам необходимо сказать друг другу, пусть
лучше останется между нами.
- Нам не о чем с вами разговаривать, агент Оттобре. И моя дочь, и мой внук не пойдут
ни в какой распроклятый "дьюти-фри". Это вы должны открыть вон ту дверь и навсегда
исчезнуть из нашей жизни, а мы садимся на самолет и отправляемся в Америку. Повторяю,
что...
- Генерал, вы, кажется, так и не поняли, что когда блефуют, в итоге проигрывают. Рано
или поздно объявится игрок посильнее и пожелает заглянуть в ваши карты. И победить. Вы
лично меня нисколько не интересуете. Если б я увидел, что вы горите заживо, я бы не доставил
себе удовольствия даже помочиться на вас. Если предпочитаете, чтобы я сказал то, что должен
сказать, в их присутствии, я так и поступлю. Знайте, после такого возврата нет. Хотите
рискнуть...
Голос Фрэнка звучал теперь совсем тихо, и Елена удивилась про себя, то же такого он
сказал ее отцу, вынудив того согласиться. Фрэнк посмотрел на нее и слегка кивнул. Елена
поднялась с дивана и взяла сына за руку.
- Пойдем, Стюарт. Пойдем погуляем. Думаю, тут вокруг много интересного.
Мальчик послушно, без всяких капризов отправился с нею. Как и его мать, он жил в доме
генерала Паркера. Он не привык получать советы, только приказы. А приказы не обсуждаются.
Они подошли к двери. Ковровое покрытие заглушило их шаги. Слышно было только, как
стукнула дверь. Фрэнк прошел к дивану и сел туда, где только что сидела Елена. Он ощутил
тепло, оставшееся от ее тела, и оно передалось ему.
Он указал на кресло перед собой.
- Садитесь, генерал.
- Не указывайте мне, что я должен делать!
Фрэнк отметил в голосе Паркера истерическую нотку.
- Выкладывайте лучше побыстрее ваши бредни. У нас самолет через...
Генерал посмотрел на часы. Фрэнк улыбнулся про себя. Для генерала, похоже, это тоже
стало сегодня привычным жестом. Фрэнк отметил, что Паркер довольно далеко отодвинул
руку, чтобы рассмотреть стрелки.
-...Наш самолет вылетает менее чем через час.
Фрэнк покачал головой.
Нет, не так, мистер.
- Не хотелось бы вам перечить. Но вам следовало бы сказать не наш, а мой самолет.
Паркер посмотрел на Фрэнка так, словно не мог поверить своим ушам. На его лице
возникло изумление человека, до которого не сразу дошла шутка. И вдруг Паркер расхохотался.
Фрэнк с удовлетворением отметил, что смех искренний, и подумал, с каким бы удовольствием
заткнул генералу рот.
- Ну, что ж, смейтесь, если нравится. Это не меняет дела. Вы улетите один, а ваша дочь и
ваш внук останутся здесь. Во Франции, со мной.
Паркер покачал головой, изображая сострадание, с каким обычно выслушивают болтовню
идиота.
- Да вы просто свихнулись.
Фрэнк улыбнулся и откинулся, положив руку на спинку дивана и ногу на ногу.
- Не хотелось бы снова перечить вам. Когда-то, наверно, я и вправду был сумасшедшим.
Но вылечился. На вашу беду, я никогда не был настолько в здравом уме, как сейчас. Видите ли,
генерал, вы все тыкали пальцем в мои ошибки и позабыли о своих, а они оказались намного
серьезнее.
Генерал посмотрел на дверь и направился к ней. Фрэнк тотчас пресек его намерение.
- Не ждите оттуда никакой помощи. Не советую привлекать местную полицию. Если же
надеетесь на капитана Мосса, то знайте - в данный момент в морге с перерезанным горлом.
Генерал вздрогнул.
- Что вы такое говорите?
- То, что уже сказал Раньше. На каждого сильного человека всегда найдется кто-то
посильнее. Ваш прихвостень был отличным солдатом, но надо признать, что Никто, человек,
которого Мосс должен был убить, намного превзошел его. Он избавился от него так же легко,
как сам Мосс собирался расправиться с ним.
Паркер так и сел. На его загорелом лице неожиданно появился серый оттенок.
- Как бы там ни было, что касается убийцы вашей дочери, знайте, мы взяли его. Месье
Никто поместят в психиатрическую лечебницу для уголовных преступников, и он никогда
оттуда не выйдет.
Фрэнк позволил себе помолчать. Потом подвинулся к краю дивана и внимательно
посмотрел на человека, сидевшего перед ним в странном оцепенении. Он не мог представить, о
чем тот думает, и ему было совершенно наплевать на это. Единственное, чего ему хотелось,
поскорее увидеть спину генерала, когда тот отправится к трапу самолета.
Отправится туда один.
- Полагаю, лучше всего начать с начала, - заговорил Фрэнк. - А оно связано со мной,
не с вами. Едва ли нужно долго распространяться насчет моей жизни. Вы знаете ее даже
слишком хорошо, не так ли? Вам все известно обо мне, о моей жене, о ее самоубийстве после
того, как я чудом спасся во время взрыва, когда вел расследование по делу Джеффа и Осмонда
Ларкиных, наркоторговцев, которые контролировали рынок в двести-триста миллионов
долларов в год. Стараясь выбраться со дна колодца, куда рухнул, я приехал сюда и невольно
втянулся в расследование дела серийного убийцы. Жестокого, как акула. Первой жертвой его
стала, к сожалению, ваша дочь Эриджейн. И тут появляетесь вы. Прибываете в Монте-Карло,
потрясенный горем и с желанием отомстить...
Паркер воспринял эти слова так, как если бы Фрэнк усомнился в его горе.
- А вы как поступили бы, если бы кто-то убил вашу жену таким образом?
- Точно так же. Не успокоился бы, пока не прикончил убийцу собственными руками. Но
в вашем случае все иначе...
- Что вы хотите сказать, клоун? Что вы можете знать об отцовских чувствах к своей
дочери?
Слова эти врывались у Паркера непроизвольно, и он тотчас понял, какую допустил
ошибку.
Фрэнку страшно хотелось в этот момент выхватить "глок", висевший на поясе, и всадить
ему пулю прямо в лоб, чтобы серое вещество этого мешка с дерьмом разбрызгалось по всем
этим рекламным постерам. О
...Поділитися у соцмережах
