Жанр: Триллер
Я убиваю
...защитную
маску, уступил место бригадиру. Тот присел перед отверстием и засунул в него
оптоволоконный провод, на одном конце которого находилась микрокамера, а другой
соединялся с экраном, походившим на маску для подводного плавания: так Гашо проверял
изнутри механизм замка.
Наконец он открыл "страшный" чемодан.
И они увидели брикеты пластита в серебристой фольге. Гашо развернул один и резаком
отделил кусок взрывчатки, походившей на сероватый пластилин. Пиротехник обращался с
пластитом запросто, но по лицам людей Фрэнк понял, что все думали примерно о том же, о чем
и он, когда смотрел, как несут этот чемодан.
С помощью деревянной палочки Гашо засунул пластит в отверстие, проделанное в двери,
и присоединил провода к детонатору, укрепленному рядом с колесом.
Теперь все было готово. И все же Фрэнк не решался отдать приказ.
Он опасался, что по ту сторону двери они найдут труп. Тоже решение задачи, но Фрэнк
хотел взять Никто живым, чтобы навсегда запомнить лицо безумца, когда его будут уводить в
наручниках. Это не было его желанием. Это было необходимостью.
- Подождите минутку.
Фрэнк подошел к двери и прижался щекой к свинцовой поверхности. Ему хотелось еще
раз попробовать достучаться до человека, находящегося внутри - если, конечно, тот услышит
его, - еще раз повторить призыв выйти безоружным с поднятыми руками, не вынуждая
прибегать к взрывчатке. Он уже кричал все это через дверь в ожидании бригады пиротехников,
но ответа на получил.
Фрэнк сильно стукнул кулаком по металлу, надеясь, что глухой грохот удара будет
слышен внутри.
- Жан-Лу, ты слышишь меня? Мы собираемся взорвать дверь. Не вынуждай нас. Это
опасно для тебя. Лучше выйди. Обещаю, тебе не будет причинено вреда. Даю тебе минуту,
потом взрываем.
Фрэнк отошел и поднял руку с часами. Включил секундомер.
Секундная стрелка двинулась по кругу, отмечая одно за другим страшные воспоминания.
...8, 9, 10
Эриджейн Паркер и Йохан Вельдер, их обезображенные тела на яхте, врезавшейся в
соседние лодки, в порту...
...20
Аллен Йосида, его окровавленное лицо, оскаленные челюсти, вытаращенные глаза в окне
"бентли", на котором он отправился в свою последнюю поездку...
...30
Григорий Яцимин, скромное изящество его тела, лежащего на кровати, красный цветок на
белой рубашке, по контрасту с чудовищно обезображенным лицом...
...40
Роби Стриккер, распростертый на полу, его вытянутый палец, отчаянно пытающийся
написать несколько слов, прежде чем наступит смерть...
...50
Никола Юло в перевернутой машине, с окровавленным лицом, придавленный к рулю, вся
вина его была лишь в том, что он первым узнал имя...
...60
Тела трех агентов, найденных мертвыми в доме...
- Хватит!
Фрэнк остановил секундомер. Шестьдесят секунд - последний шанс, который он дал
убийце, показались ему минутой молчания, в память его жертв. Голос Фрэнка прозвучал так же
резко, остро, как звук сверла, проделавшего отверстие в двери.
- Вскрывайте!
Все трое вышли из подсобного помещения в коридор и свернули к гаражу,
присоединившись к остальным. Люди присели у стены, подальше от бункера. Морелли и Робер
стояли во дворе. Фрэнк жестом предложил им отойти в безопасное место.
Гавен поднес ко рту микрофон.
- Ребята, начинаем.
Инспектор кивнул Гашо. Пиротехник с невозмутимым видом слегка приподнял пульт
управления и нажал кнопку.
Взрыв, отлично дозированный, оказался не очень сильным. Его ощутили скорее как
вибрацию - ударная волна погасла в подсобном помещении. Не успело еще умолкнуть эхо,
как морпехи бросились к двери, а за ними Фрэнк и Гавен.
Все - и кто пережидал в гараже, и кто спустился с верхнего этажа - замерли перед
металлической дверью, нацелив на нее оружие.
В помещении не было заметных повреждений. Только деревянный стеллаж,
маскировавший вход в убежище, сорвало с верхней петли и теперь он висел криво. Негустой
дым от взрыва утекал в слуховые окна, распахнутые взрывной волной.
Дверь в бункер была приоткрыта. Взрыв отодвинул створку всего на несколько
сантиметров, как будто кто-то протиснулся внутрь и не полностью прикрыл ее за собой.
Из щели рвалась оглушительная до ужаса музыка.
Подождали еще немного, но ничего не произошло. В воздухе ощущался резкий запах
взрывчатки. Гавен приказал в микрофон.
- Слезоточивый.
Пехотинцы едва ли не синхронно достали из рюкзаков за спиной противогазы. Сняв
кевларовые каски, они натянули противогазы и снова надели шлемы. Фрэнк почувствовал, как
кто-то тронул его за плечо. Гавен протягивал ему противогаз.
- Лучше бы надеть, если хотите оставаться тут. Знаете, как им пользоваться? - спросил
он не без иронии в голосе.
Вместо ответа Фрэнк быстро и ловко надел противогаз.
- Отлично, - остался доволен Гавен, - Вижу, что в ФБР вас чему-то учат...
Надев свой противогаз, он жестом отдал команду пехотинцу. Тот прислонил свою
винтовку к стене и прошел к штурвалу, еще державшемуся на двери, несмотря на взрыв.
Когда солдат взялся за него и потянул, дверь легко, без всякого скрипа отворилась. Ее
открыли ровно настолько, чтобы другой солдат мог бросить в щель гранату со слезоточивым
газом.
Через несколько секунд появилось облако желтоватого дыма. Фрэнк знал этот газ. Он
нестерпимо действовал на глаза и горло. Если кто-то и был внутри убежища, то не выдержал бы
такой атаки.
Подождали еще немного. Мгновения показались вечностью, но из двери никто не
появился. Только гремела на предельной мощности сумасшедшая музыка, и клубились волны
дыма - как насмешка.
Фрэнку все это не понравилось. Даже очень не понравилось. Он обернулся к Гавену, их
взгляды встретились, и они поняли, что думают об одном и том же. Оба отлично понимали, что
все это могло означать.
Первое: в убежище никого нет.
Второе: их человек, видя, что пропадает, вместо того, чтобы сдаться, покончил с собой.
Третье: у этого сукиного сына тоже нашелся противогаз... Но это уже из области
фантастики. Он готов ко всему. Если они протиснуться в дверь - не избежать новых жертв. Он
был вооружен, и все знали, на что он способен.
Гавен принял решение.
- Бросьте штурмовую гранату. Потом попробуем войти.
Фрэнк хорошо понимал лейтенанта. Тот чувствовал, что выглядит смешно в этой
ситуации, когда группа захвата в полном боевом снаряжении готова взять приступом дверь в
пустую комнату.
Но Гавен не хотел гибели ни одного из своих людей.
Фрэнк развеял все сомнения. Он вплотную приблизил свой противогаз к противогазу
лейтенанта, чтобы тот мог расслышать его.
- После гранаты пойду я.
- Возражаю, - сухо ответил Гавен.
- Нет никакого смысла рисковать людьми напрасно.
Молчание и взгляд Гавена были весьма красноречивы.
- Я не могу принять такое предложение.
Ответ Фрэнка не допускал возражений.
- Это не предложение, лейтенант, а приказ. Я не собираюсь геройствовать. Но это мое
личное дело. Операцией руковожу я, и вы здесь только для поддержки.
Потом он заговорил другим тоном, надеясь, что Гавен все же поймет его намерение.
- Если бы этот человек, кроме всех остальных, убил бы и одного из ваших лучших
друзей, вы вели бы себя точно так же, как я.
Гавен согласно кивнул.
Фрэнк подошел к двери и, встав сбоку, достал "глок". Махнул рукой в знак того, что
готов.
- Гранату, - сухо приказал Гавен.
Морпех, который только что бросал гранату со слезоточивым газом, выдернул чеку из
другой гранаты и швырнул ее в дверной проем. Штурмовая граната была рассчитана не на
поражение, она только оглушала людей.
После ослепительной вспышки раздался сильный грохот, куда громче, чем от взрыва
пластита. На фоне этого грома, густого дыма и ярчайших вспышек оглушительная музыка,
доносившаяся из укрытия, казалось, звучала вполне нормально. Солдат справа от Фрэнка,
бросился вперед и приоткрыл дверь так, что можно было войти. Изнутри вырвался
слезоточивый газ, смешанный с дымом. И все же дверь была открыта еще не достаточно - не
видно было, что там внутри. Фрэнк молнией метнулся за порог с пистолетом наготове.
Остальные замерли в ожидании.
Прошло минуты две. У каждого в душе уже прорастали семена вечности. Потом музыка
оборвалась, и наступившая тишина показалась еще более оглушительной. Наконец дверь
распахнулась, и на пороге появился Фрэнк: дым, подобно призраку, сопровождал его
возвращение с того света.
В противогазе лица его не было видно. Руки висели плетьми, совершенно обессиленные.
Однако пистолета он не выпускал. Не говоря ни слова, он пересек комнату как человек,
который сражался и потерпел поражение во всех войнах на свете. Солдаты расступились, давая
ему дорогу.
Фрэнк вышел в коридор. Гавен последовал за ним, и они вместе направились в гараж, где
только что пережидали взрыв. Тут их встретили Морелли и Робер с красными от волнения
лицами.
Яркий солнечный свет проникал в распахнутую дверь гаража, рисуя на полу светлый
квадрат.
Гавен снял противогаз. Волосы у него слиплись, лицо было залито потом. Он отер лоб
синим форменным рукавом.
Фрэнк постоял посреди гаража, на стыке света и тени, потом тоже снял противогаз, и все
увидели лицо смертельно уставшего человека.
Морелли подошел к нему.
- Фрэнк, что там случилось? Ты похож на человека, который только что видел всех
дьяволов ада.
Фрэнк ответил голосом старика - человека, который не хочет ничего больше в жизни
видеть.
- Гораздо хуже, Клод, гораздо хуже. Дьяволы ада прежде, чем войти туда,
перекрестились бы.
59
Фрэнк и Морелли наблюдали, как из дверей гаража выносят носилки, и проводили
взглядом людей, помещавших их в машину "скорой помощи". На носилках, накрытое темной
тканью, лежало тело, обнаруженное в убежище, - иссохший труп, на лицо которого был
натянут скальп другого человека, специально для этого и убитого.
После того, как Фрэнк, потрясенный, вышел из убежища, остальные по очереди заходили
в бункер и возвращались с выражением ужаса на лице. Зрелища мумифицированного трупа,
простертого в стеклянном гробу с окоченевшей маской последней жертвы Никто, не могли
выдержать и самые крепкие нервы. Это зрелище будет стоять у них перед глазами и днем, и
ночью еще бог знает как долго.
И сейчас Фрэнк с трудом верил, что видел то, что увидел. И не мог избавиться от
болезненного чувства, от желания мыться и мыться, продезинфицировать и тело, и мозг,
спастись от витавшего тут концентрированного зла. Он ощущал недомогание оттого, что всего
лишь подышал этим воздухом, словно зараженным вирусом безумия.
На один только вопрос Фрэнк никак не мог найти ответа.
Зачем?
Вопрос звучал и звучал в его голове, словно скрывая секрет вечного движения.
Переступив порог убежища, он внимательно осмотрел его, продвигаясь сквозь дым с
пистолетом наготове. Сердце билось так сильно, что заглушало даже гремевшую на пределе
музыку. Он вырубил ее, едва ли не задыхаясь в противогазе. Кроме недвижного тела в
прозрачном гробу, в комнате не было никого.
Фрэнк стоял и долгую минуту смотрел, словно загипнотизированный, на труп, на его
жалкую наготу, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища смерти, возвышенного больной
фантазией - чудовищной и гениальной. Он вглядывался в лицо, покрытое своего рода
посмертной маской, которую время постепенно уподобляло телу. На шее трупа запекшиеся
капли крови выступили из-под завернувшихся краев скальпа, говоря о том, что лицо это
все-таки чужое...
Вот, значит, какова была цель этих убийств? Людей убивали только для того, чтобы
создать иллюзию, будто покойник жив? Что за кровавое языческое обожание могло вдохновить
Никто на подобное злодеяние? Чем объяснить - если вообще тут есть логика - этот
погребальный ритуал, потребовавший принести в жертву столько ни в чем не повинных людей?
Вот это - истинное безумие, подумал Фрэнк, оно питается самим собой и неизменно
порождает новое безумие.
Заставив себя отвести взгляд от этой картины, от этого кошмара, он направился к выходу
из бункера.
Стук закрывшихся дверей "скорой помощи" вернул Фрэнка к действительности. Он
увидел тощую фигуру Роббера. За ним виднелась полицейская машина с включенным
двигателем и открытой передней дверцей. Робер выглядел как человек, который побывал там,
где никогда больше не хотел бы оказаться. Как впрочем, и все Остальные.
- Ладно, мы уезжаем, - произнес он потухшим голосом.
Фрэнк и Морелли пожали ему руку и, прощаясь, обратили внимание, что их голоса звучат
точно так же. Робер избегал смотреть им в глаза. И хотя вся эта история коснулась его лишь по
касательной, в его взгляде читалось такое же усталое разочарование. Он удалился ленивой
походкой, желая вернуться к своей обычной жизни, к расследованиям, связанным с привычной
низостью и привычной жадностью людей, к мужчинам и женщинам, убивавшим из ревности, из
жажды денег, просто по случайности. Такие безумства длились мгновение и не отягощали их
память мрачными трофеями всю оставшуюся жизнь. Наверное, и у Робера тоже, как у всех,
было лишь одно желание - поскорее уйти из этого дома и постараться забыть о его
существовании.
Глухо стукнула дверца, взревел двигатель, и машина умчалась вверх по пандусу,
ведущему к дороге.
Гавен и его люди давно уехали, как и Гашо со своей командой. Они спустились вниз, в
город, в своих синих фургонах, захватив оружие и хитроумные приборы, с банальным чувством
поражения, которое неизменно сплачивает любые арии после разгрома.
Морелли отправил в управление большую часть своих людей и выделил двоих
полицейских, чтобы проводить "скорую помощь" до морга.
Дорогу разблокировали, и длинная очередь скопившихся машин постепенно
рассасывалась. Полицейские регулировали движение и не позволяли любопытным
останавливаться, чтобы сунуть свой нос куда не следует. Пробка помешала профессиональным
любопытным - журналистам - быстро попасть сюда. Когда же они появились, все было
кончено, и представители СМИ ничего нового не узнали и могли разделить с полицией только
разочарование. Фрэнк поручил Морелли поговорить с ними, и тот быстро избавился от них без
особого труда.
- Я возвращаюсь, Фрэнк. А ты что будешь делать?
Фрэнк посмотрел на часы. Подумал о Натане Паркере, который рвет и мечет в Ницце. Он
рассчитывал приехать в аэропорт, завершив эту скверную историю, с облегчением, подобным
тому, с каким надевают новый костюм. Он хотел, чтобы все закончилось, но не вышло.
- Поезжай, Клод, поезжай. Я тоже сейчас уеду.
Они посмотрели друг на друга и попрощались жестом, без лишних слов, потому что оба
чувствовали - сказать больше нечего. Морелли ушел вверх по пандусу к машине, ожидавшей
его на дороге. Фрэнк увидел, как он свернул за угол, за зеленую чащу мастичных деревьев.
"Скорая помощь" дала задний ход и развернулась, выезжая со двора. Человек, сидевший
рядом с водителем, равнодушно взглянул в окно на Фрэнка. На него не произвело ни
малейшего впечатления то, что лежало за его спиной. Умер этот человек час назад, годом или
веком раньше, не имело никакого значения: его дело - перевозить трупы. Обычный рейс, как
многие другие. На приборном щитке лежала сложенная спортивная газета. Когда белый фургон
отъезжал, Фрэнк заметил, как рука протянулась за ней.
Фрэнк остался один посреди двора, на послеполуденном летнем солнце, но не ощущал
жары. Его охватила печаль, какая бывает, когда разбирают передвижной цирк, и полумрак и
яркие огни уже не затмевают реальности. Остались опилки, усыпанные мелкими блестками и
экскрементами животных. Не видно акробатов, женщин в ярких костюмах, не слышно музыки,
аплодисментов публики, лишь одинокий клоун мается под солнцем.
И нет ничего печальнее клоуна, который не смешит...
Несмотря на мысль о Елене, Фрэнк не решался покинуть Босолей. Он чувствовал, было
что-то еще, вроде бы само собой разумеющееся, но важное. И на этот раз тоже какие-то детали.
Незначительные детали. Конверт пластинки, обнаруженной на видеопленке, отражение в
зеркале послания, оставленного Стриккером...
Фрэнк заставил себя рассуждать спокойно.
Пока Жан-Лу находился под наблюдением, возле его дома днем и ночью дежурили
агенты. Как ему удавалось выходить, оставаясь незамеченным? Убийства всегда совершались
по ночам, никто не тревожил Жан-Лу в часы, когда предполагалось, что он спит. Тем более
после стресса от телефонного разговора с убийцей.
Тут, казалось бы, все было ясно. Но дальше...
Слева от участка, по ту сторону ограды уходил вниз к морю крутой, почти вертикальный
откос. Такой крутой, что исключал всякую возможность спуститься по нему. Тем более ночью
и без фонарика.
Жан-Лу мог уходить через сад. В таком случае, чтобы оказаться на дороге, ему нужно
было выйти из гостиной на площадку перед домом, возле бассейна, спуститься вниз, перелезть
через ограду и пройти по саду соседнего дома-близнеца, где жил Паркер.
Если так, то рано или поздно кто-нибудь все же увидел бы его. Либо отлично
подготовленные агенты, хоть им и наскучило дежурить здесь, либо Райан Мосс и Натан Паркер
- люди, которые, конечно же, спали, закрыв только один глаз. Он мог спокойно пройти раз,
другой, но в конце концов его ночные прогулки не остались бы не замеченными.
Предположение трещало по всем швам. Или почти по всем. По логике вещей в доме
должен быть другой выход. Об этом говорил сам характер постройки. Ведь в случае взрыва дом
мог рухнуть, и люди погибли бы под руинами бункера, о котором почти никто не знал. Тем не
менее, тщательного осмотрев подземное убежище, они не нашли никаких признаков другого
выхода.
И все же...
Фрэнк снова посмотрел на часы. Подумал, без всякого юмора, что если будет смотреть на
них так часто, то в конце концов от стекла на часах ничего не останется. Он сунул руки в
карманы. В одной нащупал ключи от машины, в другом - мобильник. Он подумал о Елене.
Сидит, наверное, в пластмассовом кресле, положив ногу на ногу, и оглядывается вокруг в
надежде увидеть его в толпе пассажиров.
Ему захотелось наплевать на Паркера и позвонить ей, если только мобильник включен.
Искушение было огромным, но Фрэнк удержался. Нельзя было выдавать Елену, нельзя было
сейчас трогать генерала. Пусть лучше сидит себе там, обозленный на весь мир, и ждет, сам того
не догадываясь, приезда Фрэнка.
Он вынул руки из карманов и несколько раз широко раскинул их в стороны, пока не
почувствовал, как спадает напряжение.
И тогда Фрэнк Оттобре пересек двор и вернулся в убежище.
Он вошел в бункер и остановился, осматривая это небольшое, скрытое под землей
помещение - царство Никто. В полумраке ярко светились красные и зеленые светодиоды
дисплеев и электронной аппаратуры, по-прежнему включенной. Ему вспомнились сказки, какие
рассказывал в детстве отец, - о феях и гномах, о чудовищах, живших - они воровали детей из
кроваток и уносили в свое логово.
Только сейчас он уже давно не ребенок, и речь идет не о сказке. А если все же о ней, то до
счастливого конца еще далеко.
Фрэнк включил свет. Атомный бункер оказался достаточно просторным. Паранойя той
женщины и ее страхи по поводу будущего, очевидно, обошлись ее мужу тридцать лет назад в
кругленькую сумму. Бункер был квадратным в плане и делился на три части.
Одно помещение служило одновременно и ванной и кладовой. Фрэнк нашел здесь
всевозможные консервы, аккуратно разложенные на деревянных полках, и такие запасы воды,
что скрываться тут можно было до бесконечности.
В другой комнате на козлах рядом с походной кроватью стоял стеклянный гроб. Фрэнк
представил себе Жан-Лу, спящего бок о бок с трупом, и мурашки побежали по коже.
Показалось даже, будто сзади повеяло холодом, и Фрэнк с трудом сдержался, чтобы не
обернуться.
Он внимательно оглядел и третью комнату, откуда двери вели в спальню и
ванную-кладовую. Он открывал и закрывал глаза через короткие промежутки времени и,
словно диапозитивы, проецировал в свое сознание то, что видел в комнате.
Щелк.
Какая-то деталь.
Щелк.
Ищет какую-то деталь.
Щелк.
Что-то не так? Есть что-то странное в этой комнате.
Щелк.
Какой-то небольшой предмет, и что-то не так...
Щелк.
Ты видел этот предмет тут, ты видел его, ты отметил его...
Щелк, Щелк, Щелк...
Комната появлялась и исчезала, как при вспышках стробоскопа. Фрэнк закрывал и
открывал глаза, словно то, что он искал, должно было обнаружиться в комнате едва ли не по
волшебству. Он использовал прием, который уже не раз давал отличный результат.
Стена слева.
Стеллажи до потолка, на них записывающая и прочая электронная аппаратура, при
помощи которой Жан-Лу искажал свой голос, превращая его в голос Никто.
Две колонки "Танной", размещенные так, чтобы достичь наилучшего стереоэффекта.
Сложнейшей конструкции дека для компакт-дисков и мини-дисков.
Си-ди-райтер.
Стойка для аудиокассет и кассетная дека.
Вертушка для винила.
Пластинки, размещенные в нижней, чуть выступающей половине стеллажа.
Слева - долгоиграющие виниловые пластинки, справа - компакт-диски.
В центре - свободное пространство, заменявшее письменный стол.
Микшер и компьютер "Макинтош-G4", управляющий записывающими устройствами.
В глубине у стены какой-то черный прибор, похожий на еще одну деку для
компакт-дисков.
Стена напротив.
Металлический стеллаж, встроенный в нишу, пустой.
Стена справа.
Двери в другие комнаты, между ними деревянный стол и галогеновая лампа.
Внезапно Фрэнк замер.
Еще одна дека для компакт-дисков...
Он внимательно осмотрел устройство, стоявшее на деревянной доске. Фрэнк не был
аудиофилом и не очень-то разбирался в хай-фай аппаратуре, но его знаний хватало, чтобы
понять: эта модель в черном металлическом корпусе - примитивная, порядком устаревшая.
Фрэнк подметил, что провода от прибора уходят в отверстие у основания стеллажа.
На черном корпусе деки белым маркером были нанесены какие-то цифры. Кто-то пытался
довольно неумело стереть их, тем не менее они читались.
1 - 10
2 - 7
3 - 4
4 - 8
Фрэнк задумался. Вроде бы не совсем это подходящее место для случайных записей...
Нажал кнопку - и слева от дисплея бесшумно выехал "трей". На нем лежал
компакт-диск. Не оригинальный диск, а болванка, CD-R. На позолоченной поверхности
печатными буквами красным маркером было выведено: "Роберт Фултон - ""Украденная
музыка"".
Опять эта проклятая пластинка. Фрэнк подумал, что музыка эта и в самом деле преследует
его, словно проклятье. Вполне естественно, что Жан-Лу сделал для прослушивания цифровую
копию - он берег драгоценный оригинал. Но тогда почему во время убийства Аллена Йосиды
он использовал именно виниловую пластинку? Символическое действие? Но могла быть и
другая причина... Фрэнк обернулся и отыскал взглядом среди прочей техники современную
деку опять посмотрел на эту, простенькую.
И задумался.
Почему, имея в своем распоряжении сложнейшую и новейшую деку, Жан-Лу слушает
музыку на этом дешевом старье?
Можно найти тысячи ответов на этот вопрос, и каждый окажется вполне приемлемым. Но
ни один из них не будет верным. Фрэнк потрогал черный металлический корпус прибора и
белые цифры, ожидая обнаружить под пальцами выпуклость.
Предположение - это путешествие, которое может длиться месяцы, иногда всю жизнь.
Интуитивное озарение возникает в мозгу молниеносно и дает незамедлительный результат.
Мгновение назад вокруг был полный мрак, и вдруг - все залито светом.
Внезапно Фрэнк понял, чему служила допотопная дека и для чего нужны цифры, которые
обитатель бункера пытался поспешно стереть.
Эти белые цифры - код. Фрэнк вернул "трей" на место и нажал кнопку "пуск". На
дисплее высветились цифры, обозначающие, какая именно звуковая дорожка воспроизводится
в данный момент и сколько времени она уже звучит.
Фрэнк посмотрел на секунды, мелькавшие на маленьком освещенном прямоугольнике
дисплея, и через десять секунд перевел воспроизведение с первой звуковой дорожки на вторую.
Подождал, пока пройдет семь секунд и появится цифра 7, и перешел на третью. Когда
высветилась цифра 4, перешел на последнюю, четвертую дорожку. И наконец, по истечении 8
секунд, как только появилась цифра 8, нажал кнопку "стоп".
Щелк!
Звук был таким тихим, что если бы в этот момент Фрэнк от волнения не задержал
дыхание, то ничего и не услышал бы. Он обернулся вправо, откуда донесся звук, и увидел, что
пустой металлический стеллаж выдвинулся на несколько сантиметров вперед... Стеллаж был
так идеально состыкован со стеной, что стык оставался совершенно незаметным.
Фрэнк сунул руку в щель у самого пола - к направляющей дорожке, по которой
сдвинулся стеллаж, и потянул на себя. Шкаф выдвинулся еще почти на метр, и за ним
обнаружилась круглая металлическая дверь с точно таким же штурвалом, как и в другой части
бункера.
Когда обыскивали убежище, никто не задумался, почему полки этого стеллажа пусты.
Теперь Фрэнк получил ответ на этот трудный вопрос, который, однако никому не пришел в
голову.
На самом деле стеллаж маскировал второй выход.
Фрэнк без труда повернул штурвал против часовой стрелки и услышал, как щелкнул
замок. Толкнул дверь, и она, бесшумно повернувшись на петлях, открылась. Сколько же сил и
времени занимало у Жан-Лу Вердье обслуживание всей этой техники и сколько для этого
нужно было знать!
За круглой дверью оказался бетонный туннель диаметром метра полтора - черная дыра,
которая вела из убежища неизвестно куда.
Фрэнк переложил мобильник в карман рубашки, снял пиджак и достал из кобуры
пистолет. Присел и, изгибаясь, словно циркач, протиснулся между скобами, державшими
стеллаж, в подземный ход. Постоял, стараясь привыкнуть к темноте. Слабый свет из комнаты
почти не попадал сюда, заслоненный стеллажом и его собственным телом. Видно было на метр
вперед, а дальше - сплошной мрак. Фрэнк понимал, что отправляться в путешествие по этому
подземному ходу вот так, практически вслепую очень опасно.
Но тут же подумал о том, кто скрылся в нем и что совершил этот человек, - и
решительно направился в туннель. Фрэнк не отказался бы от своего намерения, даже если бы
рисковал встретить на другом его конце расстрельную команду.
Пьеро выглянул из кустов, где прятался, и посмотрел на дорогу. С радостью убедился, что
машины разъехались, не стало и полицейс
...Поділитися у соцмережах
