Жанр: Триллер
Выстрелы в замке Маласпега
...олько что открыл дверь и стоял, опираясь о косяк и
стараясь отдышаться. Где-то по пути в свою комнату он переменил направление. Он
был страшно напуган, но и в старческом слабоумии сохранил простую честность. Его
поколение называло это честью. Он не может убежать и спрятаться во второй раз.
Даже если Алессандро рассердится на то, что он вышел из комнаты, он должен
рассказать ему обо всем увиденном. Герцог ввел его внутрь и закрыл дверь. Он
попытался подвести его к кровати и усадить; но дядя сопротивлялся, стараясь
вырваться.
- Дядя, ты не болен, что с тобой?
- Они хотят ее убить, - сказал Альфредо. Он схватил герцога за плечо и своими
слабыми руками пытался встряхнуть его. - Они хотят ее убить. Останови их!
Останови, ради Господа Бога!
- Тебе приснился дурной сон, - ласково сказал Алессандро. - Успокойся, дядя,
это только кошмар. Я отведу тебя в спальню и пришлю к тебе Стефано с горячим кофе.
Ты добавишь в него немного бренди и уснешь.
- Нет! - в неожиданной ярости вскричал старый вельможа. - Я не спал, я даже
не лежал в постели. Я спустился вниз, чтобы взять печенье. И увидел их. Они тащили
нашу бедную девочку в Восточную башню. Как и того человека. Не знаю, что с ним
случилось, это не мое дело. Но она моя племянница, я ее люблю. Останови их,
Алессандро, останови. - Он отвернулся, потрясая одним кулаком. - Но не вини
Джона. Это все ее вина! Это она заставила его, она плохой человек...
- Катарина? О чем ты говоришь? Кто тащил Катарину в Восточную башню? Что
это за бред, дядя?.. Старик, успокоившись, отвечал:
- Твоя жена и Джон. Я видел, как они тащили ее по залу. Он зажимал ей рукой
рот. Они пошли в сторону Восточной башни. И это уже во второй раз: прошлый раз
они вели туда мужчину, и Джон целился в него из пистолета. Ты в это время был во
Флоренции. Я никогда больше его не видел. Они отведут ее наверх, в башню, и
убьют... Но меня они не видели. Я прятался на лестнице. - Он хотел еще что-то
добавить, но его племянник уже бежал вдоль по коридору. Альфредо присел на
кровать. Алессандро поверил ему. Он не стал упрекать его за то, что он бродит по
ночам, и не позволит им причинить зло его племяннице. И наконец будет наказан его
враг, который хочет отослать его в монастырь. Его голова свесилась на грудь, и он
задремал.
- Иди наверх, - сказал Драйвер.
Он отпустил руку Катарины боль отдавала прямо в плечо. Глядя на узкую,
невероятно крутую лестницу, она почувствовала ужас. Ужас нахлынул на нее с такой
силой, что ей пришлось, дрожа, опереться на серую каменную стену. До сих пор она
никогда не испытывала невротических страхов, не знала, что такое боязнь замкнутого
пространства. Но она не могла заставить себя подняться по этой едва ли не отвесной
лестнице. Наверху ее ждало что-то ужасное, даже трудно себе представить, насколько
ужасное.
- Я не могу, - шепнула она. - Я не могу подняться туда.
- Не надо бояться, - сказал он. - Я не буду тебя бить. Только запру тебя там
вверху. - Он втиснулся в узкое пространство между нею и стеной, грубо задев ее.
Крепко схватил ее правую руку, как будто хотел оказать добрую услугу. - Я пойду
впереди, - сказал он, - и помогу тебе подняться. - Он дернул ее так сильно, что она
едва не упала. Он тащил ее изо всех сил, не позволяя останавливаться, а она все время
спотыкалась и плакала, обуреваемая страхом, которого уже не могла сдержать.
Драйвер тащил ее все выше и выше по узкому горлу башни. Со всех сторон на нее
давили стены, рука едва не выворачивалась из плечевого сустава. Всякий раз, когда
она упиралась, он дергал ее изо всех своих сил. Она потеряла всякое понятие о
времени, не знала, долго ли они поднимаются.
- Осторожно, - сказал он. - Тут оборонительная, ступень.
Она не поняла, что он говорит о ступени, которую сделали значительно больше
других, чтобы в случае нападения помешать атакующим взобраться на самый верх.
Она поскользнулась и упала.
От неожиданности он выпустил ее руку. При падении она ударилась головой о
стену и лежала без чувств. Он спустился вниз, удостоверился, что она в самом деле в
беспамятстве, и долго разгневанно ругался. Конечно, она набила себе шишку, но
потеряла она сознание не от этого, а от страха. Теперь ему придется тащить ее на себе.
Он поднял ее и перекинул через плечо. Она лежала на нем, безжизненно обмякшая, ее
руки болтались. Медленно, с большими усилиями он потащил ее вверх по узкой
лестнице.
Алессандро сбежал с лестницы в пустой и безмолвный зал, тускло освещенный
настенными лампами. Именно здесь его дядя увидел Катарину. "Твоя жена и Джон
тащили ее через зал... Они хотят поднять ее на вершину башни".
Он сразу же понял, что это отнюдь не старческий вымысел. Конечно же, он и в
самом деле видел Катарину. И была только одна причина, по которой ее могли тащить
в Восточную башню. Он испытывал почти физическую боль от страха за нее. Бог
знает, сколько времени прошло, пока дядя Альфредо сообразил, что надо делать, и
приковылял к нему. Он бегом пересек зал и открыл дверь за кожаной ширмой.
Коридор был достаточно ярко освещен светом луны, который лился сквозь окна,
поэтому он не остановился, чтобы зажечь свет, а пробежал его из конца в конец, а
затем ворвался в примыкающую к нему комнату. Здесь горел свет, ему не надо было
никаких доказательств, что дядя сказал правду, открытая дверь с другой стороны
комнаты была лучшим подтверждением. У подножия лестницы он задержался.
Лестница была короткая и заканчивалась площадкой. Он услышал чье-то
покашливание и стал бесшумно подниматься вверх по лестнице. Вверху он
остановился и, заглянув за угол, увидел Франческу. Она стояла спиной к нему,
прислонясь боком к стене. Она покашливала. В правой руке у нее был пистолет, она
держала его свободно, у самого бока. У нее был такой вид, будто она кого-то ожидает.
Катарину? Его губы беззвучно выдохнули это имя. Катарина. На лестничной площадке
была лишь одна дверь, и он знал, куда она ведет.
Франческа ди Маласпига дрожала. На ней был свитер, но он не защищал ее от
холода. Она ненавидела камень, ненавидела его безжизненность и унылость. Даже в
первые свои посещения Замка, когда она еще не была женой Алессандро, она
испытывала к нему отвращение. Впоследствии она стала объяснять это отвращение
муками своей семейной жизни, хотя первые шесть месяцев они и провели во
Флоренции. С тех пор как она стала любовницей Джона Драйвера, она вспоминала об
этом только в тех случаях, когда хотела подстегнуть ненависть к мужу. Начало своего
медового месяца она провела в страхе и омерзении, изо всех сил противясь желанию
мужчины, который стремился доказать, что он ее любит. Элайз Бохун. О ней она
вспоминала лишь с благодарностью. Для испуганной несчастной молодой девушки
она была доброй утешительницей, защищала ее от Алессандро, видимо, хорошо
понимая сложившуюся ситуацию. Франческа, которая выросла без матери и
нуждалась в женском сочувствии и понимании, откликнулась всей душой на заботу и
привязанность зрелой женщины. Что плохого в том, что Элайз обнимала ее, гладила ее
волосы и говорила, как она прелестна? Когда настал момент соблазнения, она была
уже внутренне готова.
Она позволяла себя ласкать, утешать и, ощущая, как складываются их отношения,
поняла, что это удовлетворяет какую-то ее потребность, тогда как что-то по-прежнему
отталкивало ее от Алессандро.
И не только от него. Она всегда боялась мужчин; с самого раннего детства ее
окружали женщины: мать, сестры и заботившиеся о них всех служанки. Это был
женский мир: тихие голоса, мягкое обхождение, бледные цвета. Гнев проявлял себя в
пронзительных криках, а не в том нудном гудении, с которым ее отец отчитывал мать.
Она так и не забыла первую увиденную ею ссору между ними. Его крики ужасали ее;
вся съежившись от страха, она хныкала в углу зала в их доме в Лукке, тогда как ее
мать рыдала и оправдывалась. В чем она оправдывается, маленькая девочка не
понимала. Потом отец ударил мать, она рухнула на колени, и пронзительный визг
испуганной Франчески положил конец этой сцене. Впоследствии у нее были частые
кошмары, и каждый раз, проснувшись, она с криком бежала к кровати матери. И ее
мать спала одна. Девочка, хотя и не понимала, в чем дело, знала, что ее семье угрожает
какая-то опасность.
Много лет спустя Франческа узнала об измене матери, которая едва не разрушила
брак ее родителей. Но она никому не рассказывала о той ночи, когда, прибежав за
утешением к матери, она увидела, что отец возвратился. Она старалась даже не
вспоминать о той животной сцене, сопровождавшейся отвратительными звуками, пока
не вышла замуж за Алессандро. Вначале она объясняла привязанность Элайз Бохун
проснувшимся в той материнским чувством. Она не противилась высвобождению
своих скопившихся неудовлетворенных потребностей. Затем Алессандро увез ее. Его
почтительность сменилась резкой грубостью: он осыпал ее упреками и
оскорблениями. Подсознательно она чувствовала, что повторяется история ее детства,
что она играет роль своей матери. И настало время, когда все в ней стало попираться.
Заботливый жених превратился в грубого мстительного мужа. Дитя, которое
наблюдало, как занимаются любовью родители, оказалось в небрежении. Но где-то
глубоко в подсознании, так глубоко, что она даже самой себе не признавалась в этом,
таилась ревность. И вот тогда она почувствовала себя готовой принять любовь
Алессандро, принять то, что ее прежде возмущало, тогда она и освободилась от
любовных чар той женщины. Она потянулась к нему и предложила ему себя самое,
моля о примирении. Со стыдом вспоминала она всю ту страсть, гот наплыв
чувственности, которые вызывал в ней тогда Алессандро. А он отошел от нее прочь, не
проявляя к ней ничего, кроме холодного пренебрежения.
Она ненавидела его прежде и мечтала о ласках Элайз, поэтому, когда эта женщина
появилась вновь, она буквально кинулась в ее объятия, отчаянно надеясь обрести
утраченное самоуважение. И опять она встретила сочувствие и понимание, которые
нашли продолжение в опытных ласках, скорее удовлетворявших чувство мести к
мужу, чем истинное желание. Но дни, проведенные ею с Элайз в Риме, сильно
отличались от тех сентиментальных прелюдий, которыми она тайком наслаждалась в
Калифорнии. В их отношениях было теперь нечто отвратительное, глубоко порочное.
Кульминация наступила, когда Элайз стала убеждать ее принять героин. В БеверлиХиллз,
в романтическом ореоле другого мира, Франческа, может, и соблазнилась бы.
Но не в Риме. В Риме Франческа уже хорошо представляла себе, кто такая ее
возлюбленная; временами Элайз дремала около нее в наркотическом забытьи, и тогда
Франческа дрожала, преисполняясь презрения к самой себе. И ко всему этому
присоединялась ее жгучая неприязнь к Алессандро, который сперва заставил ее
расторгнуть эту связь, а затем, отвергнув ее, снова толкнул в объятия Элайз.
Когда Элайз обратилась к ней со своим предложением, она готова была его
принять. Слишком велика была ее потребность в мести. Не было необходимости в
шантаже, чтобы убедить ее помочь Джону Драйверу. Не было необходимости и в том,
чтобы Элайз пыталась привязать ее к себе с помощью наркотиков, - эту хитрость она
поняла позднее. Главное было отомстить ему, ибо именно его она винила в своем, как
она теперь сознавала, падении. Когда Джон Драйвер, как было условлено, приехал на
Виллу, она приветствовала его. В его привязанности она нашла противоядие
мучительной одновременной любви и ненависти к своему мужу. Это противоядие
облегчило ее страдания, но не исцелило их.
Она слегка покачивала пистолет в правой руке. Пистолет принадлежал Джону.
Хорошо, что он позвал ее с собой. Катарина вполне могла бы убежать. Она посмотрела
на часы. Сейчас они должны быть на самом верху лестницы. Через несколько минут
все будет кончено. Тогда они соберут всю ее одежду, уедут на машине Джона и
обеспечат себе алиби где-нибудь на автостраде. Уплачивая дорожный сбор, он
постарается привлечь к ней внимание сборщика и назовет ее Катариной. Это можно
повторять по всему маршруту, стараясь, чтобы сборщики заметили их. Доехав до
Флоренции, они купят один железнодорожный билет до Пизы, на первый утренний
поезд, и вернутся старой приморской дорогой, через Виа-Версилиа, в Маласпига, куда
доберутся еще до рассвета. Этот план, получив предупреждение Свенсона, разработал
Джон Драйвер. Катарина якобы попросила его, Джона Драйвера, увезти ее из Замка.
Она была обеспокоена ухаживанием кузена и не хотела оставаться до утра. Он оставил
ее на вокзале: она собиралась ехать в Пизу. Свидетели покажут, что он был с
женщиной. Те, кто видел его спутницу поздно ночью, в низко надвинутой шляпке с
полями, вряд ли смогут ясно описать ее на допросе. План был умный и с различными
вариациями осуществлялся и ранее. И прежде чем из Америки поступят все
естественные в таких случаях запросы, они с Драйвером будут уже далеко. Они
заработали достаточно денег, чтобы найти себе надежное убежище в любой стране.
Огромные вклады в Швейцарии, доля в доходе некоторых компаний. В ту ночь он
сказал ей, что время настало. Он увезет ее. Герцог Маласпига узнает, что его жена
сбежала с канадским художником, его другом, и тут никто ничего не поделает.
Она вздохнула и опустила пистолет. Она знала, как целиться и как нажимать
спусковой крючок, но никогда в жизни не стреляла. Но она была готова застрелить
Катарину. Прямо в упор. Справиться с Фирелли было куда труднее, чем отвести
Катарину в башню. Ее муж любит Катарину. Представляя себе, что сейчас произойдет
на верху башни, она испытывала откровенно садистское удовлетворение. Как хорошо
было бы слышать ее последний крик! Драйвер не пощадит ее. Никто в мире, кроме
нее, не может разбудить его чувства. Их сплотила взаимная потребность друг в друге.
Его снедало неутолимое честолюбие, ему нечего было дать другим; ее терзало чувство
вины, физической неполноценности.
Джон переменил всю ее жизнь. К любви они пришли как бы ощупью; по
отношению к ней он проявлял терпение и нежность, никогда не упрекая ее по поводу
прошлого. Она была бесконечно благодарна ему и убеждала себя, что любит его;
скоро они навсегда будут вместе. Вдали от тени Маласпига.
Когда Алессандро бросился на нее, она пронзительно закричала от страха; в тот же
миг пистолет был вырван из ее руки, а она прижата к стене. Увидев его лицо, она вся
съежилась.
- Где она? - спросил Алессандро. - Что вы с ней сделали?
Франческа молчала. Он сунул пистолет в карман и схватил ее обеими руками за
горло.
- Я сейчас задушу тебя, если ты мне не ответишь. Джон повел ее на самый верх
Восточной башни?
Он стиснул руки, она стала задыхаться, по ее щекам покатились слезы. В ее душе
полыхала ненависть, она смотрела на него и видела в его глазах ненависть и
подозрение. Она понимала, что означает этот гнев. Его сила измерялась силой любви к
другой женщине.
- Да, - шепнула она. - Она хотела уехать. - И попыталась оторвать его руки,
вцепившиеся ей в горло.
- Под дулом пистолета? - Алессандро освободил ее. - Если с ней что-нибудь
случится, я прикончу вас обоих. - И он бросился к двери, ведущей к спиральной
лестнице. Она поспешила вслед за ним.
- Джон! Джон! Он бежит к тебе!
Маласпига отшвырнул ее в сторону; она растянулась на полу, в полубеспамятстве.
Он побежал вверх по лестнице.
Катарина пришла в себя еще до того, как они достигли верхней площадки. Она
шевельнулась и слегка застонала. Драйвер перехватил ее туловище, сжал крепче. Он
преодолел последний витой пролет, и они оказались на площадке. Он спустил ее на
пол и прислонил к стене. Она откинула волосы назад и посмотрела на него. Он
включил лампочку на потолке, и она озаряла его своим резким светом. На его лбу
блестел пот, он был очень бледен и тяжело дышал.
- Ты тяжелее, чем выглядишь, - сказал он.
Она не могла говорить, ее голова болела от удара о каменную стену, тело дрожало,
ноги подгибались. Но ужас возвращался, волна за волной. Он угрожал завладеть всей
ее нервной системой. Только физическая слабость и смятение мешали этому страху
полностью затопить все ее существо.
- Пошли, - сказал Джон Драйвер. - Я запру тебя здесь на некоторое время.
Он подошел ближе и схватил ее за руку. В стене была почерневшая от времени
дверь, подвешенная на массивных кованых петлях; она была задвинута большим
деревянным засовом. Справа от нее в стену было вделано железное кольцо.
- Иди туда, - сказал Джон Драйвер и подтащил ее к двери. Паника ее достигла
такой степени, что она нашла в себе силы для сопротивления. Внезапное повышение
уровня адреналина в крови резко взбодрило ее; она пинала его, била кулаками,
царапала его лицо ногтями. Ругаясь, он схватил ее, барахтающуюся; она прижалась к
нему, обезумев от страха, пронзительно крича, а он подтащил ее к двери и сумел
выдернуть деревянный засов. Дверь отворилась; с той стороны была черная пустота,
чувствовалось дуновение зловонного воздуха. Катарина сделала последнее отчаянное
усилие, чтобы вырваться, но к этому времени он уже крепко держал ее, ее тело было
обращено к ужасной зияющей двери, и она не могла ни за что ухватиться, потому что
он заломил ей руки за спину.
- О'кей, - пробурчал он. - О'кей, отправляйся за дверь. Передай мой привет
Фирелли.
Он толкнул ее вперед, в отверстие. Дверь закрылась, и она услышала эхо
собственного отчаянного крика. В полной темноте, в полубесчувствии она уже не
испытывала слепого ужаса. Ею владели воспоминания, не паника. Она видела себя
маленькой девочкой, которой рассказали такую ужасную сказку, что она с плачем
забилась под одеяло.
Замок Маласпига. Зловещее название. Печатка с венком и колосом с острой остью.
Жестокость и смерть. Смерть, изобретенная чудовищем в облике человека. Она лежала
неподвижно на полу и рыдала в отчаянии и ужасе. Теперь она знала, почему она так
сопротивлялась, когда ее тащили по витой лестнице, почему при виде этой двери
отбивалась с яростью дикого животного. Она была в тайной комнате герцога Паоло.
- Не смей прикасаться к кольцу! - закричал Алессандро.
Протянувший было пальцы к железному кольцу Джон Драйвер резко обернулся и
увидел на лестничной площадке герцога Маласпига. На него был нацелен пистолет.
Герцог двинулся к нему.
- Убери руку! - потребовал он. - Отойди прочь, или я выстрелю.
- Ты не посмеешь этого сделать, - сказал Драйвер. Он просунул руку в железное
кольцо. - Если ты убьешь меня, она тут же умрет.
Алессандро замер. Еще на последних ступеньках лестницы он слышал отчаянные
крики Катарины.
Драйвер стоял, сжимая правой рукой кольцо, и на его лице играла насмешливая
улыбка.
- Если я упаду, - повторил он, - кольцо выскочит. И что тогда будет с твоей
подружкой?
- Вынь руку из кольца и отойди прочь, - спокойно сказал Алессандро. - Если
ты этого не сделаешь, я убью тебя не сразу, всажу по пуле в каждую часть твоего тела.
- Ты не понимаешь, в чем дело, - сказал Драйвер, качая головой. - Она может
уничтожить нас всех, меня, Франческу и тебя. Ты не можешь отпустить ее, так же как
и мы. Я пытался предупредить тебя сегодня, но ты не стал слушать. Она должна
умереть, Сандро. Опусти пистолет, и я довершу начатое.
- Не двигаться! - Герцог сделал шаг вперед.
- Это не то, что ты думаешь, Сандро, - сказал Драйвер. - Она - агент по
борьбе с торговлей наркотиками. Наркотиками! Вот в чем все дело - героин на
миллионы долларов, спрятанный в моих пухленьких детишках.
- Я не верю тебе, - сказал Алессандро. - Не верю... Отпусти кольцо.
- Не веришь мне! - Драйвер буквально выплюнул эти слова ему в лицо. -
Спесивый подонок! Неужели ты воображаешь, что все это время я работал на тебя?
Тратил время на твою мелкую торговлишку? Я миллионер! Тебе нужны
доказательства? Пойди в кладовую и посмотри: одна из маленьких фигур разбилась.
Это-то она и заметила. Вот уже четыре года, как мы ведем мафиозные операции.
Попробуй объяснить кому-нибудь, что ты ничего об этом не знал.
- "Мы", - медленно сказал Алессандро. - Ты и Франческа? Вы вместе
занимались этим делом?
- Да. - Драйвер обрел наконец спокойствие; он даже улыбнулся и слегка
передернул плечами. - Будь благоразумен. Эта операция, во всяком случае,
сорвалась, но мы уже нажили много миллионов. Я поговорю с Нью-Йорком, и они
выключат тебя из игры. Мы свернем наше дело здесь, и никто не сможет ничего
доказать. Она должна умереть, Сандро. Она ничего не почувствует. Смерть наступит
очень быстро.
Герцог не шевелился. В этом резком свете его лицо было совсем серым.
- Если ты опять притронешься к кольцу, - сказал он, - я убью тебя.
- Стоит ли спасать ее? - сказал Драйвер. - Пожизненное заключение не шутка.
Подумай, что случится с твоей матерью. Бедный дядя Альфредо. Ты как-нибудь
переживешь это, Сандро. Повернись и ступай обратно.
- Ты можешь забрать с собой Франческу и уехать. Я не буду вас останавливать.
Если у тебя так много денег, ты можешь отправиться куда угодно. Но забудь о
Катарине. Обещаю тебе - она ничего не скажет.
- Никогда не думал, что ты такой наивный человек. С мафией так просто не
порывают. И как ты можешь быть уверен, что она ничего не скажет, если открыть
дверь и впустить ее обратно? Она работает в Бюро по борьбе с наркотиками в НьюЙорке.
Она опытный агент. Как Фирелли, тот человек, который приезжал сюда под
видом антиквара. Он зашел в мою мастерскую. И мне пришлось избавиться от него
таким же способом. Я выдернул кольцо, Сандро. Как говорил мой старый дед, споры
лучше всего разрешаются делами.
Теперь темнота казалась уже не такой густой. Катарина медленно подняла голову
и встала на полу. Сквозь бойницу пробивался слабый свет. Она вся дрожала, но
первый пароксизм ужаса уже миновал.
Измученная до последнего предела, она выпрямилась, и затекшие ноги едва
выдержали ее вес. Это может произойти в любой момент. Возможно, он просто тянет,
чтобы довести ее до крайнего ужаса и отчаяния. Она не видела двери и не могла
судить, далеко ли находится от нее. Могла подойти только к тому месту стеньг, где
была бойница. Воздух был зловонный и душный. Ее поташнивало. Паника сковывала
ее руки и ноги, как это случается в кошмаре, когда ты хочешь, но не можешь убежать.
Наступил кризис, и она услышала голос, взывающий к Богу о помощи; голос был
ее собственный, и она стала тихо подбираться к светлой расщелине в стене.
- Предупреждаю тебя, - закричал Алессандро ди Маласпига, - если ты
притронешься к кольцу, я выстрелю!..
- Нет, ты не посмеешь, - сказал Джон Драйвер. - Ты не погубишь все дело
ради одной женщины. И я не допущу, чтобы Франческа попала в тюрьму. В конце
концов, изначально все это дело затеял ты, Маласпига. - Его руки схватили кольцо и
внезапным рывком потянули рукоятку вниз. Через толстые стены и дверь Алессандро
услышал единственный вскрик. Он выстрелил прямо в грудь Джону Драйверу; по
коридору разнесся вопль. Подойдя ближе, он снова выстрелил в осевшее тело, все еще
цепляющееся за железное кольцо дверной ручки. Драйвер пытался что-то сказать, но
пули вонзались в него одна за другой, прибивая его тело к стене. Наконец он
опрокинулся на пол, выпустив кольцо. Он был мертв, и пуль больше не осталось.
Через секунду Алессандро снова услышал крик, а еще через секунду осознал его
значение. Он что-то выкрикнул в ответ, отшвырнул разряженное оружие и, напрягая
все свои силы, вернул кольцо в прежнее положение.
Между тем Катарина добралась до стены, она чувствовала под руками грубый
камень и прижалась всей грудью к стене, цепляясь за какие-то выступы в ней.
Бойница была теперь над ее головой, кругом стояла сплошная тьма. Она ни о чем не
думала, не пыталась ничего предотвратить; только инстинктивно выпрямилась и
закрыла глаза, хотя и так ничего не могла видеть. Неожиданно с громким грохотом
пол ушел у нее из-под ног, разверзлась бездонная бездна. Она наяву видела тот же
кошмар, который преследовал ее в детстве. Сейчас она упадет в пропасть,
расположенную под комнатой, куда Паоло ди Маласпига заключал своих жертв.
Пропасть, как она слышала, в двести футов, а под ней глубокий черный колодец, воды
которого уходят под гору. Ее сознание мутилось; она не знала, как близко находится к
краю пропасти, но если потеряет сознание, то упадет. Опять послышался грохот, все
кругом содрогнулось; она испустила единственный вопль ужаса и отчаяния и сразу же
лишилась чувств.
Он нашел ее лежащей ничком на полу; ее освещал свет из коридора. Он
направился к ней, задыхаясь в зловонной атмосфере. Когда он убил Драйвера, он
думал, что услышал ее последний крик. Но когда он вернул пол на прежнее место и
услышал второй и третий крики, возвещавшие, что каким-1 о чудом она не упала в
пропасть, он не поверил своим ушам: еще никто никогда не спасался от гибели в этой
комнате. Он наблюдал при дневном свете, как опускается пол: по всему периметру
ужасного провала оставалось не больше трех футов твердой опоры. Он поднял ее на
руки, вынес в коридор, переступив через труп Драйвера, который лежал на боку, с
загнутой рукой; его глаза и рот были открыты. Пол весь забрызган кровью.
Он положил Катарину чуть поодаль, встал около нее на колени и прижал к себе.
Она была смертельно бледна, словно мертвая, еле дышала. Алессандро наклонился
над ней.
- Дорогая! - Его голос призывал ее к жизни, настойчивый, все
приближающийся. - Дорогая! Ты вне опасности. Я с тобой. Все уже позади.
Медленно, не желая возвращаться в тот ужасный мир, откуда она бежала,
Катарина открыла глаза. Его гордое лицо было темно от волнения, в глазах стояли
слезы. Он тесно сжал ее в объятиях и поцеловал в лоб.
- Дорогая, - повторял он. - Моя дорогая! Слава Богу, я его убил. Убил в тот
самый момент, когда он должен был убить тебя. Я всадил в него все пули из пистолета.
- Молчи, - шепнула Катарина. - Я не хочу слышать...
Он поднял ее на ноги, погладил ее волосы; затем, нагнувшись, ласково поцеловал
в холодные губы.
- Я люблю тебя, - сказал он. - А сейчас я хочу, чтобы ты поступила точно так,
как я скажу. Я покину тебя на минутку, и пока меня не будет, ты отвернись и не
смотри мне
...Закладка в соц.сетях
