Жанр: Триллер
Выстрелы в замке Маласпега
..., что вы будете к нему добры.
- Должно быть, он вас очень любит, - медленно проговорила Катарина. - За
все, что вы для него сделали.
- Да, любит, - подтвердил Алессандро. - Он сказал, что с радостью бы умер за
меня, и я верю, что это так. Даже в старости члены нашей семьи сохраняют страстный
темперамент. - Он улыбнулся и сжал ее руку. Вопреки своей воле она представила
себе, как старик рыдал от благодарности и радости, когда племянник привез его
домой. - Во всем Маласпига его знают под прозвищем "Князь шляп". Почему - вы
поймете, когда увидите его. Замок вам понравится. Я могу показать вам много
интересного, сообщить много исторических сведений. Ведь его история не только моя,
но и ваша. Здесь есть несколько ценнейших сокровищ, несколько самых знаменитых
итальянских картин. Мой отец распродал все, но мне удалось очень многое вернуть.
Даже не представляю себе, какова сейчас их ценность. Бронзино*, одна картина
Джорджоне... все это было завернуто в мешковину и спрятано в погребах. Моя мать
хотела продать их, но я не позволил. Я знал, что придумаю какой-нибудь способ
заработать деньги, а если мы распродадим свои сокровища, то будем вечно сожалеть
об этом. Я знал, что придумаю какой-нибудь способ заработать деньги.
[Бронзино Аньоло (1502 - 1572) - итальянский живописец.]
- А как насчет тех антикварных вещей, для оценки которых вы ездили домой? -
как бы вскользь заметила Катарина. - Я очень хотела бы видеть то, что вы продаете
так успешно.
- Вы можете их видеть. Они оценены и приготовлены для упаковки. Мы
посылаем их в Соединенные Штаты. У меня есть великолепный туалетный столик
времен Луи Пятнадцатого: его нашли в частном доме в Сиене. Им пользовались для
хранения пластинок - никто даже не знал, что это такое. Это наша драгоценная
находка. Вы увидите также кое-какие работы Джона... Он хорошо о вас заботился?
- Да, он был очень добр. Мы с ним провели целый день, посещая картинные
галереи. Это было так интересно. Он очень предан искусству.
- Фанатично предан. Но беда в том, что он не верит в самого себя. Всегда
недоволен тем, что выходит из его рук. Я думаю, что это свойственно всем крупным
художникам: только люди посредственные уверены в успешности своей работы.
Катарина была рада, что они заговорили о Джоне Драйвере: этот разговор как бы
воздвигал барьер между ней и Маласпига, мешал ему высказать все, что он не
преминул бы сказать, если бы она дала ему такую возможность. Итак, очередная
партия антиквариата еще не упакована. Герцог покажет ей все, что она хочет видеть. А
затем она может вернуться во Флоренцию и немедленно выехать домой.
- Вам понравится Маласпига, - сказал он. - Это прелестный маленький
городок, почти не затронутый современностью. Вы как будто совершите путешествие
в прошлое.
- А вам нравится жить в прошлом? - спросила она. - Джон утверждает, что вы
родились слишком поздно. На много столетий.
- Наш современный мир мне не очень-то по душе, - признался он. - Его образ
жизни страдает искусственностью. К тому же это век лицемерия. Все говорят о
нравственности, подразумевая под этим политику. Сами люди не очень-то изменились:
они все так же алчны, трусливы, жестоки. Единственное, что имеет значение, -
красота. Она связующее звено между Богом и человеком, отпечаток Божественного
начала в его душе. Во всем остальном мы не отличаемся от животных... Вы очень
красивы, Катарина, но не современной красотой. У вас лицо женщины,
принадлежащей к далекому прошлому. Бронзино мог бы написать вас с волосами,
оплетенными золотой сеткой, и в одежде, расшитой жемчугами. Чем больше я смотрю
на вас, тем сильнее убеждаюсь, что вы истинная представительница рода Маласпига.
И это не комплимент. Когда вы приедете в Замок, то сами увидите.
Замок? "Это холодное и мрачное место, вам оно не понравится". Именно в Замке
Маласпига исчез Фирелли. "Они убили его. Мы никогда не найдем его тела".
- Вы, кажется, замерзли, дрожите? - Отодвигая стул, он попросил счет.
- Да, немного замерзла; но ведь уже поздно, нам пора отправляться.
Он отвез ее обратно в гостиницу. Она почувствовала, что он хочет обнять ее за
плечи, распахнула дверцу и выскользнула из машины.
- Я и не собирался к вам прикасаться, - сказал он. - Я же обещал, что не
испорчу вам этот вечер.
- Я об этом не думала. - Она хотела быстрее очутиться в гостинице,
освободиться от его общества. Он был много выше ее, и, разговаривая с ним, ей
приходилось поднимать глаза. - Мне очень понравилось Фьезоле. Это был
замечательный вечер.
- Тогда почему же у вас по-прежнему несчастный вид? - спросил он. - Но я
все же думаю, что перемена места будет полезна для вас. Я рад, что вы едете в
Маласпига. Машина заедет за вами завтра в пять. Спокойной ночи.
Он взял ее руку и поцеловал, затем, прежде чем она успела опомниться,
перевернул ее руку и прижал ладонь к своим губам. Она побежала вверх по лестнице,
не дожидаясь лифта. Гостиничная контора была уже закрыта, огни притушены;
безобразная маленькая спальня показалась ей самым безопасным и теплым местом,
какое она могла себе представить.
Когда она забралась под одеяло и попыталась уснуть, у нее вдруг хлынули слезы.
Выскочив из лифта, Карпентер пустился бежать по коридору. Вынужденная
задержка у входа, где ему пришлось предъявлять свое удостоверение, привела его в
бешенство; к тому же оба лифта оказались на разных этажах, и ему пришлось ждать.
Перед тем как вбежать в офис Бена Харпера, он расстегнул свой пиджак. Это был
инстинктивный жест перед встречей с врагом. Теперь он мог быстро достать свой
пистолет. Он, не останавливаясь, пробежал мимо секретарши, которая полупривстала,
видимо протестуя, и изо всех сил рванул дверь. Дверь оказалась заперта, но в кабинете
Бена Харпера горел свет, и он знал, что Натан находится там.
- Джим! - завопил он. - Джим! Немедленно отопри.
По ту сторону двери Джим поспешно поставил ящичек картотеки на место.
Катарина Декстер. И вот уже три недели, как она выехала.
Он подскочил к столу, схватил диктофон и включил его.
- Джим! Отопри дверь!
Натан отодвинул задвижку и оказался лицом к лицу с Карпентером. Он принял
удивленный вид и улыбнулся своей обычной дружеской улыбкой.
- Привет, Фрэнк. К чему весь этот переполох?
Карпентер ворвался в кабинет.
- Какого дьявола ты делаешь в кабинете Бена? Ты же знаешь, что входить сюда
запрещено.
Натан пожал плечами.
- Я хотел надиктовать кое-что для патрона. Строго конфиденциально.
Не отвечая ему, Карпентер подошел к диктофону, увидел, что красная клавиша,
предназначенная для записи, нажата, остановил запись и нажал клавишу обратной
перемотки. На ленте ничего не было записано.
- Я не успел, - оправдывался Натан. - Ты чуть было не взломал дверь,
пришлось ее открыть. К чему же весь этот переполох, Фрэнк? - У него был
оскорбленный и даже разгневанный вид: так выглядит человек, которого
несправедливо обвиняют в каком-то неблаговидном поступке. - Послушай! - Натан
умело использовал свое преимущество. - Что все это значит? Перед кем ты
выпендриваешься? Я знал здешние правила еще в те времена, когда ты ходил в
коротких штанишках.
Карпентер слегка опешил. Он мысленно обвинил и осудил своего друга на
основании лишь косвенных улик. Может, это не преступление, а просто халатное
отношение к своим обязанностям?
- Извини, - сказал он. - Может, я перегнул палку. У меня был тяжелый день.
Бен никому не разрешает входить сюда.
Он может уволить Бетти за то, что она тебя впустила в его кабинет.
- Забудь об этом. - Расслабившись, Натан пожал плечами, разыгрывая роль
"своего парня". Когда он полез в карман за трубкой, он слегка повернулся, и
Карпентер увидел ящики с досье. Он тут же сунул руку под мышку.
- Джим! - сказал он.
Натан оторвал глаза от трубки и увидел нацеленный на него пистолет.
- Ты что, рехнулся?
- Зачем ты рылся в досье Маласпига? Ты знаешь, что это дело проходит под
грифом "Совершенно конфиденциально". Что ты там искал?
- Я ни к чему не притрагивался в этой комнате! - взорвался Натан. - Да ты,
видно, и впрямь рехнулся, угрожаешь мне пистолетом.
- Ты плохо закрыл ящик, - объяснил Карпентер. - Не задвинул его до конца.
Ты там что-то искал - что-то такое, что хотел бы знать Эдди Тейлор.
- Послушай ты, чертов ублюдок...
- Держи руки так, чтобы я мог их видеть, - строго предупредил Карпентер. - Я
арестовываю тебя по подозрению. Выходи к Бетти. И не пробуй выкинуть какойнибудь
фокус.
Натан шел со странно напряженными плечами, и Карпентер подозревал, что он
хочет достать свой пистолет, но у него не было никаких шансов на успех, и Фрэнк не
стал ничего предпринимать.
При виде их секретарша ахнула от изумления.
- Соедините меня с конвоем, - сказал Карпентер, не глядя на нее. Он хорошо
знал Натана, который не преминул бы воспользоваться малейшим невниманием или
оплошностью. Нет никаких сомнений, что он успел просмотреть досье: по его глазам
Карпентер видел, что он выяснил то, ради чего пришел. Катарина Декстер. А если он
прочитал последние донесения, то знает, что она сейчас в Италии. Если он передаст
это своим сообщникам, она обречена.
- Говорит Карпентер. Здесь, в офисе Бена Харпера, у меня находится
подозреваемый. Немедленно пришлите двух конвойных.
- Ты совершаешь большую ошибку, - сказал Натан. Он был бледен и мрачен. -
Он просто не в себе, - обратился он к девушке. - Перебрал, верно. Надо же отмочить
такое. Вытащил свой пистолет и арестовал меня.
- Если ты ни в чем не виноват, - сказал Фрэнк Карпентер, - у тебя будет
возможность это доказать. Если я поступил неправильно, Бен Харпер с меня голову
снимет. Вытяни руки в стороны, Джим. Если что, я буду стрелять без предупреждения.
- Отцепись ты от меня, засранец! - вскинулся на него Натан. Он походил на
небольшого разъяренного зверя.
Съежившись от страха, Бетти спряталась за своим столом. Вошли двое конвойных,
и Карпентер обратился к старшему из них:
- Я арестовал Джима Натана по подозрению. До возвращения Бена Харпера он
должен содержаться под строгим арестом.
- Я требую, чтобы позвали адвоката, - прорычал Натан. - И чтобы известили
мою жену.
- Бетти сообщит ей по телефону, что тебя послали со срочным заданием.
Адвоката позовут с разрешения Бена.
Больше Натан ничего не сказал. Он перевел взгляд с Карпентера на двух дюжих
конвойных и понял, что сопротивление бесполезно. Страх - не за себя, а за Мари -
придал ему осторожности. Если он будет ранен, если не сможет каким-нибудь образом
передать полученные им сведения Тейлору... Он вздрогнул, как от сильного удара.
Если Мари останется одна, с ней могут сделать что угодно. Он еще раз посмотрел на
Карпентера.
- Я тебе выдерну ноги из задницы, сукин ты сын! - сказал он, прежде чем
конвойные повели его в камеру предварительного заключения, которая помещалась
под зданием.
Карпентер повернулся к секретарше.
- Как долго он там пробыл?
- Всего несколько минут, мистер Карпентер. Я не хотела его впускать, я знаю,
что это запрещено, но он сказал...
- Я знаю, что он сказал, - перебил ее Фрэнк. - Не звонил ли он куда-нибудь
отсюда?
- Отсюда - нет.
- А из кабинета мистера Харпера?
- Сейчас узнаю у телефонистки. Позвонить в город можно только через
коммутатор.
Ответ был отрицательным. Никто не звонил из кабинета Бена Харпера с самого
утра, когда он уехал. Что бы там ни выяснил Натан, ясно, что он не успел передать это
своим сообщникам. Карпентер вернулся в кабинет. Передняя стенка ящика защемила
правый угол досье Маласпига, которое Натан впопыхах не успел поставить в ячейку.
Карпентер не стал трогать ящик. Бен Харпер должен видеть, что заставило его
арестовать одного из самых, казалось бы, надежных старших сотрудников Бюро. Если
он совершил ошибку и Натан сможет доказать свою невиновность, это будет означать
конец его собственной карьеры.
Бен Харпер никогда не простит грубой ошибки и скандала в своей организации.
Карпентер повернулся к девушке.
- Заприте офис и уходите. И никому ни слова о том, что здесь произошло. Вам
еще придется объяснить Бену, почему вы вопреки правилам впустили Натана в его
личный кабинет. Поэтому держите язык за зубами, а то вам достанется еще больше. -
Он вышел из офиса и направился в свой собственный кабинет.
Он знал, что не действовал бы с такой стремительностью, если бы опасность не
угрожала лично Катарине Декстер.
Эрик Свенсон был в превосходном настроении. Поездка в Штаты доставила ему
большое удовольствие: и девушки и вино для него были подобраны со вкусом, денег
не жалели. Его любимой забавой было дразнить бесполого Тейлора, заставляя
принимать участие в своих развлечениях. Все это не помешало ему, однако,
провернуть много дел. В Стокгольме он был респектабельным представителем
богатых индустриальных кругов; человек семейный, отец двоих детей, он владел
большим особняком в пригороде и виллой, где вся семья проводила свои уик-энды. Он
также был импортером антикварных товаров и произведений искусства, владельцем
целой сети розничных мебельных магазинов, где продавалась недорогая
стилизованная мебель, а также главой подпольной организации, которая занималась
контрабандой и продажей героина. Много лет он действовал в небольших масштабах,
а началось все с того, что во время войны он служил в шведском Красном Кресте, где
хорошо понял, как велика покупательная способность украденного морфия.
Заработанные незаконным путем деньги позволили ему открыть вполне законное дело;
его сотрудничество с организацией Маласпига началось два года назад, при
посредничестве Эдди Тейлора. С тех пор он установил личный контакт с этой
организацией и как раз собирался отправиться с очередным визитом в Италию.
Растянувшись на диване Эдди Тейлора, он зевнул. Взял в руки стакан дорогого
виски и отхлебнул порядочную порцию; он мог перепить любого собутыльника, был
неутомим в сексе и гордился обеими этими способностями.
Свенсон был крупным мужчиной, здоровым и бодрым, с копной седоватых
светлых волос и ярко-голубыми глазами. Многие женщины считали его очень
красивым.
- Ну что, они еще не ушли? - крикнул он Тейлору, который, стоя в прихожей,
рылся в своем бумажнике.
- Нет еще, - откликнулся Тейлор. Около него, возвышаясь над ним, стояли две
высокие грудастые девицы в мини-юбках и белых лайковых сапожках. Расплатившись
с ними за услуги, он выпроводил их наружу. Настроение у него было еще более
кислое, чем обычно, он был раздражен.
- Ушли, - сказал он, возвращаясь в гостиную.
- Жаль, - ухмыльнулся швед. - Я мог бы пройтись по второму кругу.
- Боже! - простонал Тейлор. - Смотри, как бы у тебя не отвалилась твоя
пушка... Выпьем еще?
- Сейчас. - Свенсон помахал стаканом. - Перестань суетиться. Ты действуешь
мне на нервы. Садись. - Он наблюдал, как Тейлор опускается в кресло: он делал это
неторопливо и тщательно, как старая дева, стараясь сэкономить каждое движение.
Устроившись поудобнее, он скрестил свои короткие ножки. Свенсон презирал его и с
особым удовольствием пользовался дармовой едой, вином и развлечениями. В его
глазах Тейлор был даже не мужчиной, а чем-то еще хуже гомосексуалиста.
Гомосексуализм он по крайней мере мог понять и принять. Во всяком случае, это было
проявлением хоть какой-то активности. Его голубые глаза сузились, и вдруг с его
широкого волевого лица исчезло выражение доброжелательности.
- Ты знаешь, что сегодня пятница? - сказал он Тейлору. - Что там себе думает
этот полицейский?
- Он должен позвонить сегодня. До полуночи, - сказал Тейлор. - Я
предупредил его, что в субботу утром ты уезжаешь.
- Можешь быть уверен в одном, - сказал Свенсон. - Я не приму ни одного
товара в свой адрес, если у них на хвосте сидит агент. Так я им и скажу по приезде.
Думаю, они будут не очень-то довольны тобой. Ты отвечаешь за нью-йоркское звено
организации.
- Я знаю, - огрызнулся Тейлор. От недосыпания, от слишком большого
количества выпитого вина, которое плохо на него действовало, от кошмарного вечера,
проведенного в обществе Свенсона и двух шлюх, его нервы были на пределе. И он был
готов к любой ссоре. Свенсона он, во всяком случае, не боялся - такой же посредник,
как он сам, хотя и достаточно важный. Но в глубине Тосканы, в Маласпига, находился
человек, который внушал ему непреодолимый страх. - Я позвоню ему домой, -
сказал он. - Прямо сейчас. - Он подошел к телефону, набрал номер, и почти в тот же
миг на другом конце провода ему ответил женский голос.
- Могу я поговорить с Джимом Натаном? Его нет? Кто это?
Свенсон наблюдал за ним со спины: заметно было, как под прекрасно скроенным
пиджаком напряглись плечевые мускулы.
- Понимаю. Вы не знаете, где он? О'кей... Ничего, неважно. Я позвоню на
следующей неделе. - Он с силой швырнул трубку на рычаг. Его лицо перекосилось.
- Говорила его жена. Его нет в городе. Послали по какому-то срочному заданию, и
она не знает, где он и когда вернется.
- Скрылся, - заметил Свенсон. И, допив виски, добавил: - Не может раздобыть
информацию и слинял.
- Мразь. - Тейлор чуть не плюнул. - Я покажу ему, как водить меня за нос.
- Может, он еще позвонит. Сейчас только одиннадцать.
- Его нет, - выкрикнул Тейлор. - Ты сам только что сказал, что он слинял.
- Похоже, что так. Может, надо было выплатить ему аванс.
- Я ему заплачу. Заплачу все, что обещал. - Он поднялся на одну ногу, словно
сделал балетное па, и пошел к телефону.
- Что ты собираешься делать?
- Не суй нос не в свое дело.
Швед пожал плечами. Он встал и направился к прекрасно инкрустированному
слоновой костью поставцу, где Тейлор хранил напитки. Сильное мавританское
влияние, отметил Свенсон, любовно ощупывая железные петли на редкость
изысканной работы. Он плеснул себе большую порцию виски в стакан. И услышал
гневный голос Тейлора.
- Зайдите к ней завтра же. И впрысните ей хорошенькую Дозу. Не бейте ее, не
насилуйте, только впрысните хорошенькую дозу. - Телефон дал отбой. Тейлор
повернулся к Свенсону. - Никто еще безнаказанно меня не надувал... Ты вылетаешь
завтра утром. Не сочти меня негостеприимным, но я устал как собака, мне надо
отдохнуть.
- Сейчас допью стакан и пойду. А что мне сказать в Маласпига?
- Скажи им, что вместо Фирелли послан другой агент. Я не могу сейчас сообщить
им все нужные подробности, могу только предупредить, чтобы они остерегались
незнакомых людей. Всех незнакомых людей, какими бы легендами они ни
прикрывались. Несколько ближайших недель. Думаю, что на этот раз они пошлют
своего агента не под видом антиквара, а под видом коммивояжера. Я постараюсь
выяснить, что смогу, но, как видишь, мой шпион подвел меня. - Пухлое маленькое
лицо злобно сморщилось. - Мразь, - повторил он, - это послужит ему хорошим
уроком.
- О'кей. - Свенсон опустошил стакан в два затяжных глотка. - Я передам твое
предупреждение. И спасибо тебе за гостеприимство. У тебя я неплохо развлекся. В
Маласпига мне придется вести себя пай-мальчиком. У них там ничего похожего на то,
что у вас здесь. - Он сгреб руку Тейлора в свой большой кулак, пожал ее, а затем
похлопал его по спине. - Счастливо. Если будут какие новости, позвони мне в
гостиницу. Я буду там до самого выезда в аэропорт.
Тейлор проводил его до двери, выключил свет в прихожей и гостиной и
отправился в спальню. Разделся, аккуратно сложив всю одежду, кроме рубашки и
нижнего белья, которые предназначались для стирки, их он отложил в сторону. Он
чувствовал себя скверно и неспокойно. Хорошо этому грубияну шведу: ему не грозит
никакая опасность, никто не сидит у него на хвосте. А ему, Тейлору, есть что терять:
крупный банковский счет в Швейцарии, процветающее дело, великолепная квартира,
полная дорогих его сердцу сокровищ. Любой агент, направленный Бюро в Маласпига,
в случае удачи непременно выйдет на его след. Его уже проверяли однажды, но тогда
проверку осуществлял Натан, его защитник, который вдруг исчез в самый трудный
момент. Тейлор несколько раз несвязно выматерился. Такая ругань почему-то его
успокаивала. Он включил прикроватную лампу, достал две снотворных пилюли, но,
передумав, проглотил только одну, запив ее минеральной водой. Вообще-то он избегал
принимать лекарства, но знал, что если не примет снотворного, то всю ночь будет
мучиться без сна, в тревоге и беспокойстве. И через несколько минут, подложив, как
маленький мальчик, обе руки под щеку, он уже спал; рот у него был широко раскрыт.
- Я требую, чтобы вызвали адвоката, - настаивал Натан. - И чтобы мне
разрешили поговорить с женой.
- И не думай, что тебе разрешат с кем-нибудь разговаривать, - сказал
Карпентер.
Их разделял маленький деревянный столик с привинченными к полу ножками.
Натан был бледен и вызывающе смотрел на сидевшего перед ним Фрэнка Карпентера
покрасневшими глазами.
- Я знаю свои права, - кричал Натан. - Я не какой-нибудь простофиля с улицы,
который не знает законов. Ты не имеешь права держать меня здесь под арестом.
- Я буду держать тебя здесь до возвращения Бена, - сказал Карпентер. - Если я
допустил ошибку, он может оторвать мне яйца. Но я действую правильно, Джим. Я
знаю, что ты продался. Перестань вопить и скажи мне всю правду. Почему ты
выгораживаешь Эдди Тейлора?
- Да ты просто спятил, - сверкнул на него глазами Натан. - Никого я не
выгораживаю.
- Я проверил Тейлора, - спокойно произнес Карпентер. - Нет никаких
сомнений, что он тесно связан с главарями этой банды, которая занимается перевозкой
наркотиков. Враньем ты себе не поможешь. У нас есть доказательства, что он толкач.
Натан вздернул подбородок.
- Действуй, если у тебя есть доказательства... Ты знаешь, Фрэнк, я всегда считал
тебя хорошим парнем, ты мне всегда нравился. Но оказывается, ты самое вонючее
дерьмо, какое я только видел в своей жизни. Представляешь ли ты себе, как сейчас
волнуется моя жена? Неужели у тебя, мать твою, нет самой элементарной
порядочности?
- Мы известили твою жену еще вчера, - сказал Карпентер. - У нее нет никаких
причин волноваться. Волнуешься ты, Джим. Почему, хотел бы я знать? Чего ты так
боишься?
Натан не ответил. Он прикрыл лицо одной рукой. Лицо у него было сухое и
горячее, глаза пылали как угли. Ему надо было только передать свое послание. Он уже
продумал каждое слово, знал совершенно точно, что и как сказать. Была пятница,
поздний вечер. Страх охватил его с такой силой, что у него даже разнылся живот.
Пятница!
Если он не передаст это послание Тейлору, тот может осуществить свою угрозу.
Если выложит всю правду Карпентеру, жена все равно будет в опасности.
Полицейская охрана - не слишком-то надежное дело. Она может длиться всего
несколько недель, с каждой неделей становясь все менее эффективной. Переезд в
новый район, смена адреса - тоже не слишком надежное дело. И все это время Мари
будет преследовать неотвратимая месть Тейлора, тогда как он, ее муж, будет в тюрьме,
не имея возможности ее защитить.
Он поднял глаза. Карпентер ждал.
- О'кей. Я предлагаю тебе сделку.
- Никаких сделок, - сухо сказал Карпентер, - на руках у тебя не осталось
никаких козырных карт.
- Ты хочешь разоблачить всю эту компашку? Для тебя это очень важно? О'кей.
Заключи со мной сделку, и я предоставлю тебе все необходимые доказательства. И
еще кое-что.
- В чем же заключается сделка?
- Позволь мне поговорить с женой.
Фрэнк закурил сигарету. Посмотрел на Натана.
- Только ради этого ты готов расколоться? Только ради разговора с Мари?
Почему?
- Это мое личное дело. - Натан был теперь абсолютно спокоен, перестал
кричать. Только совершенно отчаявшийся человек может попытаться затеять такую
безнадежную, почти без всяких шансов на успех игру. И все же он должен попытаться.
Только бы уговорить Карпентера. Он тряхнул головой. Пятнадцать лет дружбы все же
кое-что да значат. Конечно, Фрэнк - парень крутой, но не бесчеловечный. На его
месте он, Натан, конечно, не попался бы в ловушку, но, может быть, Фрэнк все же
попадется. Это была первая часть игры, вторая началась позднее.
- Я не позволю тебе говорить с Мари, пока ты не объяснишь мне зачем, - сказал
Карпентер. - А что касается предлагаемой тобой сделки, то я ничего не могу
обещать. Решать должен Бен.
- Мари беременна, - медленно сказал Натан. - Доктор сказал, что роды могут
начаться в любую минуту. Я хочу, чтобы она переехала к моему брату. Для этого мне и
надо с ней поговорить.
- Почему ты не сказал этого раньше? - спросил Карпентер. - Почему ты не
сказал этого раньше, чертов клоун?
- Потому что я совсем обалдел. Быть пойманным - не очень приятное дело.
Позволь мне поговорить с ней, Фрэнк. Ради нашей старой дружбы. Ты можешь стоять
рядом и слышать каждое слово. Она у меня не очень сильная женщина... если что-то
случится, а она будет одна в квартире... Я хочу, чтобы она переехала к моему брату.
Прямо сегодня же. Сейчас же.
- Уже двенадцатый час. Она, вероятно, в постели.
- В пятницу она ложится поздно - смотрит телешоу. Но она может вызвать такси
и переехать.
- И тогда ты расскажешь все об Эдди Тейлоре?
- Да, и о нем, и о других. Как только позвоню.
Карпентер встал.
- О'кей. Можешь позвонить из моего кабинета. Коммутатор уже не работает, а у
меня прямой городской.
Вместе с ними пошли и двое конвойных. Натан уселся за стол Фрэнка и поднял
телефонную трубку. Карпентер переключателем включил город. Натан знал номер
наизусть, телефон был кнопочный, одной из последних моделей. Он посмотрел на
стоящего рядом Карпентера и стал быстро набирать номер.
- Спасибо, Фрэнк. Ценю твою доброту, - сказал он, стараясь отвлечь внимание
Карпентера.
В трубке слышались гудки.
Тейлор спал глубоким сном. Пронзительный звон телефона не сразу вторгся в его
сон, а некоторое время звучал где-то в подсознании. Тейлор повернулся на бок,
стараясь избавиться от этого назойливого трезвона.
Натан ждал, сидя в кабинете Карпентера. Теперь он был весь в поту; струйки пота
бежали по его шее и под мышками. Секунды тянулись как часы, а гудки все
продолжались и продолжались. Это была финальная ирония, удар в пах, нанесенный
коварной судьбой. Ему удалось набрать номер так, чтобы Карпентер ни о чем не
до
...Закладка в соц.сетях
