Жанр: Триллер
Лошадь под водой
...мне, - ответил я.
- Но нас опрокинул либо ты, либо Джорджо. - Я с трудом сдержался. Он
добавил: - Я видел человека в костюме водолаза.
- Ни Джорджо, ни я не поднимались на поверхность до того, как вы
опрокинулись.
Все молчали. Я вынул кожаную книжку из-под одежды. Ручеек воды потек на пол.
"Журнал посещений", - было написано по-немецки на обложке. Я нашел журнал, где
регистрировались посетители подводной лодки, а не вахтенный журнал. Эта книга
никого не интересовала. Я швырнул ее через комнату.
Мне понадобилось десять минут, чтобы обсушиться и переодеться. Я смешал в
равных долях кофе и бренди, опрокинул себе в горло и велел, чтобы старик и
Синглтон доставили с берега тело Джорджо, очистили его от грязи и положили на
балкон. После этого я сел в машину.
Я сильно и непрерывно нажимал звонок, пока да Кунья полностью одетый не
появился сам.
- Я войду, - сказал я и вошел. Да Кунья не протестовал. - Один из моих друзей
погиб.
- Да что вы! - спокойно произнес да Кунья, но лампа, которую он держал в
руке, слегка дрогнула.
- Умер под водой, - уточнил я.
- Утонул? - спросил да Кунья.
- Не думаю, - пожал я плечами, - но меня устроило бы, чтобы в свидетельстве
о смерти указали именно эту причину, чтобы мы его тихо похоронили.
Да Кунья кивнул, но не пошевелился.
- Вы просите, чтобы я как-то помог?
- Сделайте все так, как я скажу.
- Такая постановка вопроса не даст вам больших результатов.
Его слова звучали так, будто говорил Доулиш.
Я сказал:
- У меня в кармане бумажный пакетик. В нем прядь волос сеньора Фернандеса
Томаса. - Да Кунья не моргнул. - Когда в Лондоне они положат ее под микроскоп,
то обнаружат, что черные волосы Ферни на самом деле крашеные рыжие. Рыжеватые
волосы и голубые глаза настолько же типичны для англичан, насколько редко
встречаются у португальцев. Приказы, которые я получу, могут коснуться и вас. Труп
убитого принесет вам столько же неприятностей, сколько и мне. И я не думаю, что
мистер Смит вам чем-нибудь поможет.
- Вы правы, - кивнул он. - Я немедленно организую свидетельство о смерти.
Вы хотите доставить это... его сюда?
- А почему бы и нет? У вас имеется неиспользованная пустая могила.
Да Кунья пошевелил губами и наконец согласился:
- Хорошо.
Глава 31
От друга
Я прибыл в Лондон с несколько опущенными крыльями. Джорджо убили под
водой. Джо разорвало на куски. Я в обоих случаях находился всего в нескольких ярдах
от случившегося. Не то чтобы я думал, что и то и другое неудавшиеся попытки
прикончить меня, но дожить до пенсии большему числу агентов позволяет скорее
осторожность, чем храбрость. Я решил сделать несколько запросов по моей частной
сети, пусть даже в нарушение правил департамента.
Ледяной ветер корежил Кромвел-роуд. На бешеной скорости промчался на
мотоцикле "космонавт", стремившийся, по-видимому к самоубийству. Я зашел в один
из отелей аэропорта западного Лондона. Он был весь в ситце и пыльных цветах. Я
записался в регистрационной книге под именем Говарда Краске. Администратор
попросил мой паспорт.
- Я что, пересек границу? - спросил я.
Он отвел меня в комнату на третьем этаже. В ней стоял древний газовый
обогреватель со счетчиком, выглядевшим явно голодным. Я бросил в него несколько
монет по одному франку. Мне нравились эти монеты. Газовый обогреватель издал
слабое шипение. Надев сухие носки, я согрелся настолько, чтобы вернуться к жизни, и
затем отправился к телефонной будке за углом.
Я уже решил, что подожду несколько часов, прежде чем свяжусь с Доулишем, и
набрал номер на Бейсуотер. Телефон издал звук местного вызова в Англии. Он
прожужжал, щелкнул и промурлыкал. После двух-трех попыток наконец прозвонился.
- Могу ли я поговорить с мистером Девенпортом? - спросил я. Это было мое
первое доверенное лицо.
- Этот телефон горячий, - ответил голос на другом конце, - а ты еще горячее.
Уезжай из города. Отбой.
Он не отличался многословием, но прослушивающиеся телефоны действуют на
людей таким образом .
Я позвонил другому, тоже весьма осведомленному лицу. На сей раз я проявил
большую осторожность, подождав, пока Остин Баттерворт заговорит первым. Он
ответил и тогда я произнес:
- Хэлло, Остин!
- Узнаю голос старого друга.
- Да, - сказал я прежде, чем он назвал мое имя.
- У тебя неприятности? - спросил он.
- Не знаю, Остин. Разве? - Я услышал, как он рассмеялся в ответ. - Не будем
это обсуждать.
Он знал кое-что о телефонах.
- Как насчет "Ледса" через полчаса?
- О'кей, - ответил я.
"Ледс" - темно-коричневое кафе недалеко от Олд-Комптон-стрит. Чтобы войти в
него, надо пробиться сквозь стенды с иностранными газетами и киножурналами.
Внутри кафе напоминало "Бал искусств" в Челси. Я услышал, как кто-то говорил:
- ...Спасибо за тот прекрасный прием. Был вечер. Я заказал:
- Маленький черный.
Голый череп Остина просвечивался сквозь редкие волосы из-за номера "Корьере
делла серра".
- Привет, Осси, - тихо поздоровался я.
Он не поднял головы. Девушка за стойкой подала мне кофе. Я купил сигареты и
спички. Она вручила мне сдачу; только после этого Осси пробурчал:
- Привел хвост?
- Конечно нет, - успокоил я.
Как я мог забыть о мании, которой страдал Осси!
Годы, проведенные им в тюрьме, оставили ему привычку скручивать сигареты
тоньше спичек, манию преследования и пожизненное отвращение к каше.
- Иди вглубь, чтобы я мог посмотреть, кто входит.
Мы двинулись вглубь и сели за один из столиков со стеклянной столешницей.
- Ты обошел дом пару раз, чтобы удостовериться?
- Успокойся, Осси.
- Надо придерживаться правил, - ворчал он. - Только дураки не
придерживаются их, вот их и ловят.
Я подумал, что забавно слышать это от Осси, который попадался по два раза в год.
- Правила? Я не знал, что ты их так строго соблюдаешь.
- Да, - настаивал Осси. - Правила. Надо знать, как поступать в любой
ситуации, чтобы принимать меры еще до того, как тебя клюнет жареный петух.
- Ты говоришь как главный экзаменатор в колледже. Каких правил, Осси?
- Это зависит от обстоятельств. Но с тонущего корабля всегда надо прыгать с
более высокой стороны. Это хорошее правило, и может тебе пригодиться.
- Но я не собираюсь в ближайшее время оказаться на борту тонущего корабля.
- Нет? - спросил Осси, наклонившись вперед. - Ну в этом я не вполне уверен,
мой старый друг. - Он по-заговорщически подмигнул мне.
- Что же ты слышал. Осси?
Мне всегда верилось с трудом, что Осси, такой откровенный старый мошенник,
умеет хранить тайны. Но он знал больше секретов, чем кто-либо другой в Лондоне .
Осси был архитипичным профессиональным ночным вором.
Я заказал себе и ему еще по одной маленькой чашке черного кофе.
- Что я слышал? - повторил Осси мой вопрос. - Понимаешь, повсюду только и
говорят о тебе.
- Где, например?
- Ну, видишь ли, я не имею права раскрывать источник моей "входящей"
информации, как они это называют в Ярде, но я могу, не опасаясь вызвать возражения,
сказать, что для некоторых джентльменов ты - горячая картофелина.
Он замолчал, и я не давил на него, так как он принадлежал к тем людям, которые
не терпят, чтобы их торопили. Я ждал.
- Мелкие людишки считают, что ты здорово мешаешь большой коммерческой
шайке в деле, похожем на то, которым мы с тобой занимались в Цюрихе, - начал он.
Важно знать, когда следует уклоняться и когда признавать правду. Я кивнул. Осси
заерзал от удовольствия, поскольку оказался прав. - Ты выполняешь поручение
правительства. Не имеет значения какое. Маленькое - проплыть сто ярдов вольным
стилем в Уэмбли, или большое, о котором будут потом писать в учебнике истории...
Ты должен знать, что у тебя прочные тылы.
- Да, - произнес я с сомнением.
- А если, подписав контракт в таком значительном мероприятии, что чувствуешь
себя вправе поставить перед администрацией Бирмингема вопрос о смоге на
ближайшие два года, ты вдруг видишь, что португальцы, подписавшие этот уже
подшитый к делу контракт, собираются платить тебе деньгами монополии. Ты
поступишь правильно, если откажешься от него.
- Ты хочешь сказать, если эти деньги монополии будут из старой лодки?
- Да, приятель, - кивнул Осси. - Люди, которые достают их из лодки для
португальских убийц, внезапно становятся лишними свидетелями на свадьбе. Ты меня
понимаешь? - Я понял его. Осси продолжал: - Мне не хотелось бы говорить о том,
кто считает, что ты лишний, но я не стал бы искать его имя в большом телефонном
справочнике, если бы не знал его инициалов.
Утверждать, что мне понравилась такая ситуация, было бы равносильно тому,
чтобы совершить самую большую ошибку века. Я понял, что мне надо очень быстро
связаться с Доулишем, или мой отдел начнет искать мое фото в "Правде".
Мне не очень понравилось, что Осси знает о ситуации больше, чем когда-либо
говорили мне.
Осси подтвердил то, что я подозревал. На этом этапе у меня все еще не было
ничего, что я мог бы предъявить мистеру Смиту, но я знал, где найти это.
Я расстался с Осси и отправился вдоль Комптон и Брюер, через Секвилл-стрит к
Пикадилли и завернул выпить в бар "Риц". Айвор Батчер сидел там. Он всегда был там.
- Хай, приятель! - помахал он, увидев меня.
Мы имели с ним дело, когда требовалось, но у одного из нас всегда при этом
оставалось чувство, что другой, стоит тебе отвести на минуту глаза, стащит чтонибудь
с твоего стола.
Он подошел ко мне еще до того, как официант принял у меня заказ.
- Пошли вниз, приятель, - пригласил он, - внизу спокойнее.
Он говорил с легким акцентом, как у диктора на радио Люксембурга.
Профессиональный инстинкт возобладал над личными эмоциями. Я спустился с ним в
бар, где дал уговорить себя, чтобы меня угостили некоей смесью сладкого джина
вместо шерри. В своем плаще с поднятым воротником этот парень выглядел как на
картинке рекламы фирмы "Шеппертон-Б". Батчер держал одну руку в кармане, будто в
любой момент мог сказать: "Отправляйтесь на небо, ребята!"
Обычно он вызывал у меня веселое чувство, но сегодня мне было далеко не до
смеха.
Айвор Батчер выжал кусочек лимона в свой напиток, взял его за желтую кожуру,
высосал середку и, улыбаясь, спросил:
- Хорошо отдохнул в Португалии? - Он всегда пытался зацепить какую-нибудь
информацию, которую мог бы потом сбыть.
- Чему ты радуешься? Получил в наследство журнал Центральной регистратуры?
- спросил я.
- Вот было бы здорово! - рассмеялся он и сунул вишню в свой маленький рот.
Этот прохиндей имел миловидное лицо рок-певца с артистической прядью,
опускавшейся на лоб, и его длинные блестящие волосы, отброшенные назад, каскадом
ниспадали на воротник. - Ты здорово выглядишь, - сказал он. Айвор Батчер был
гениальным лжецом. Все свободное время он врал.
Форма обращения друг к другу у работающих мужчин бывает разной: "сэр" или
обозначение статуса между теми, кто не стремится к более близким отношениям;
прозвище: для того чтобы скрыть симпатию или по крайней мере уважение; имя или
фамилия для тех, кто считает себя все еще как бы в колледже. Только таких людей, как
Айвор Батчер, зовут их полным именем.
- Что ты делаешь сегодня вечером? Не хочешь съездить со мной в Беркшир? Я
недавно купил себе небольшой домик за городом. Сыграем в гольф, а? Парочка
хорошеньких девочек. Вернемся вовремя - к позднему шоу в Мюррей-клубе.
- Ты здорово подрос с 1956 года, - заметил я, - здорово подрос!
- Да, - согласился он, - купил "Ягуар-Е" синего кембриджского цвета. Колеса
со спицами, двигатель газовый.
За соседним столиком сидели какие-то служащие с высокими воротничками,
маленькими подбородками и чрезмерными манжетами. Они заказывали напитки со
щедростью, которую дает твердый счет в банке, хвастались и обсуждали свою
продукцию - нарезанный, стерилизованный и завернутый в целлофан хлеб. Они
говорили о нем тихо и уважительно, так, будто изобрели средство от рака. Я потягивал
коктейль и предложил из него вишню цвета герани Батчеру.
- Спасибо большое. - Он взял вишню в рот, сосал ее и одновременно говорил: -
Могу продать кусок военной секретной информации, которая, я думаю, представляет
для тебя интерес.
- Номер телефона Военного музея?
- Брось, приятель! Это настоящая ценная информация.
- Ладно, - произнес я вкрадчивым голосом.
Он засмеялся громко, в один децибел, и победоносно посмотрел вокруг.
- С тебя причитается.
- Сначала скажи мне, о чем речь, - ответил я, - потом будем говорить о цене.
- Мне позвонили с одной вечеринки в Мейденхеде. Этот парень настоящий "В и
В" высокого класса. Все эти "В и В" у меня на жалованье. Обо всем необычном, что
замечают они, быстро сообщают мне, понял?
- Понял.
- Этот негодяй "сделал" один хороший министерский дом в Мейденхеде; когда
он осматривал письменный стол, то нашел там кожаный настольный еженедельник.
Зная, что я коллекционер, он переслал его мне за полцены. Я предлагаю тебе всего
одну страницу оттуда.
Я подозвал через плечо Айвора Батчера официанта, и меня позабавило, как он
повернулся, будто ожидая, что мальчики из специального отдела собираются
вытряхнуть его из плаща.
- Один "Тио Пепе" и один такой же, как пьет этот джентльмен, с двумя
кусочками лимона и не менее чем с тремя вишнями, - сделал я заказ.
Айвор Батчер улыбнулся с облегчением и удивлением.
Он сказал:
- Минуточку...
- Да?
За соседним столиком один из служащих говорил: "Но большой, нарезанный
кусками..."
- Так что же ты думаешь? - Айвор Батчер повел во рту языком, чтобы собрать
кусочки лимона и вишен.
- Не думал я, что ты занялся черными делами.
- Но ведь жить-то надо, приятель, правда?
Он мог с таким же сознанием собственной правоты обобрать, улыбаясь, старого
пенсионера.
- Хочешь мое мнение? - спросил я.
- Но ведь я еще не сказал, что на этой странице.
- Но ты собираешься довериться мне, не так ли?
- Ну, только первое и последнее слово.
- О'кей. Раз, два, три!.. Давай!
- Первое слово "Веневе", последнее - "ВООС(П)". Это, яду-маю, должно
заставить тебя встать и запеть "Правь, Британия", приятель. - Он пососал свои зубы.
- Я не знаю, что такое "Веневе".
- ВНВ.
- Что это?
- Не дурачь меня, парень. Португальское подполье.
- У нас на них нет даже досье. - Я сделал вид, что сосредоточенно думаю. - В
США, в госдепартаменте, есть человек по имени Джерри Хоскин. Он может знать
больше, мне кажется.
- Но на этой странице указан твой департамент.
- Не кричи на меня, - сказал я раздраженно, - я ведь этого не писал.
- Хорошо. - Айвор Батчер несколько снизил тон. - Я только хотел просветить
тебя.
- Очень мило с твоей стороны, но меня это не интересует.
Принесли выпивку. В стакане Айвора Батчера, осыпанном, как снегом, сахаром,
лежали четыре большие вишни. На краю стакана висели две дольки лимона. Он
засветился от радости.
- Я не думал, что они принесут это, - вымолвил он с придыханием, и, по правде
говоря, я тоже не думал.
- Какого он размера?
Он поднял на меня глаза и лишь с трудом вспомнил, о чем шла речь.
- Какого размера? - повторил я вопрос.
- Дневник? Вот такой. - Он показал пальцами размер примерно в четыре дюйма
на пять.
- А в толщину?
- Полдюйма.
- Боюсь, что это никого не заинтересует.
- Послушай, я ведь продаю всего одну страницу.
- Ты псих, - отрезал я.
- Ну, так что ты мне предложишь?
- Ничего. Я сказал тебе, что у нас нет такого досье, и у меня нет полномочий
создавать его.
Айвор Батчер раздавил вишни палочкой из коктейля, предварительно покрутив их
в желтом напитке.
- Принеси его ко мне около семи. У меня будет Диксон, эксперт по Португалии
из министерства иностранных дел. Но я сразу предупреждаю тебя: шанс ничтожный,
что они захотят получить это. Но даже если - да, то ты получишь из обычного
ваучерного фонда, поэтому не жди, что тебе придется платить повышенный налог на
сверхприбыль.
Служащий за соседним столиком произнес:
- Но хлеб ведь не роскошь!
Мистер Смит, известный во всем мире министр кабинета, жил в Мейденхеде.
Айвор Батчер либо надувал своего босса, либо меня пытались "подловить".
Когда я вернулся в отель, пластмассовые цветы поникли от дневной копоти, а
администратор обрабатывал щеточкой свой зубной протез. Я вспомнил имя, которым
назвался. "Краске", - сказал я.
Он не глядя протянул назад руку и снял с крючка ключ от моей комнаты.
- Вас ждет посетитель, - предупредил он с резким центрально-европейским
акцентом. Он поднял щеточку, которой чистил протез, вверх. - В вашей комнате.
Я наклонился так, что мое лицо почти коснулось его. Он был плохо побрит.
- Вы всегда позволяете посторонним входить в комнаты ваших постояльцев? -
спросил я.
- Да, когда я думаю, что они вряд ли пожалуются в Ассоциацию владельцев
отелей.
Я взял свой ключ и начал подниматься по лестнице.
- Да, - услышал я, как он повторил снова.
Я поднялся на третий этаж. В моей комнате горел свет. Я выключил свет в холле,
приложил ухо к двери и ничего не услышал, потом вставил ключ в замочную
скважину и, быстро повернув его, распахнул дверь и вошел внутрь.
Человек может всю жизнь стараться удостовериться, что за ним не следят, когда
он входит в затемненную комнату, отвинчивать основание телефонного аппарата
перед тем, как воспользоваться им, проверять проводку, прежде чем вести
конфиденциальный разговор. Он может поступать так всю жизнь, и однажды
выяснится, что так делать стоило. Однако в данном случае это было не так.
Распростершись во всю длину на розовом териленовом покрывале, лежала туша
Колокольчика. Лицо его закрывала большая грязная фетровая шляпа.
Для этой игры
- Это я. - Слова раздались приглушенно из-под шляпы, которая закрывала лицо.
Фраза закончилась грудным кашлем. Все фразы, которые произносил Колокольчик,
сопровождались кашлем. Рука сдвинула с лица шляпу, и облако дыма как атомный
гриб поднялось к потолку.
Я оцепенел, чувствуя себя несколько глупо.
- Послушай, что ты сделал с портье?
- Я показал ему старый пропуск, который сохранился у меня со времени войны.
Колокольчик поднялся и вынул из кармана полбутылки виски "Тичерс" и разлил в
два пластмассовых стакана, стоявших на умывальнике.
- Будь здоров! - поднял он один из них.
- Спасибо, - ответил я.
Из-за странной подвижности суставов пальцев он мог держать стакан и курить
практически одновременно. Он кашлял, курил и пил в течение нескольких минут.
- Удивлен, что я тебя нашел? - Он кашлянул. - Хотел схитрить? - Снова
покашлял. - Нет, конечно, я знаю. Сегодня утром сообщили из Албуфейры.
Просмотреть списки пассажиров, прибывших последними рейсами, не составило
труда. Примерно год тому назад ты уже называл себя "Краске". - Он снова
закашлялся. - Может быть, ты становишься староват для такой игры?
- Все мы стареем, Колокольчик, - развел я руками.
- Все. - Колокольчик кивнул, продолжая кашлять и выпивать. - Старик хочет
видеть тебя завтра в десять часов утра, если ты сможешь, - сказал он.
- Да, он всегда вежлив, надо отдать ему должное, - ответил я.
- Он ничего - Доулиш. - Колокольчик налил нам еще по одной. - Да, и я
должен тебе передать, что Джин ждет указаний. Может, ты позвонишь ей, когда
выдастся минута. - Он взял свою шляпу и одним махом опрокинул в себя остатки
виски. - Могу я чем-нибудь помочь тебе? - спросил он. - Я возвращаюсь в
контору.
- Да, - ответил я. - Надо организовать "перехват почты". - Я дал ему имя и
адрес Айвора Батчера.
- И телефона? - спросил Колокольчик.
- Да, - ответил я и улыбнулся при этой мысли. - Давай прослушивать его
телефон.
- Ладно. До скорого, - откланялся он.
Упаковывая свою сумку, я слышал, как он кашлял, спускаясь по скрипучим
ступеням и выходя на улицу.
До встречи с Доулишем в десять часов утра я надеялся еще кое-что выяснить.
Джин, когда я нашел ее
Я вернулся в свою квартиру примерно в пять тридцать, приготовил себе кофе и
разжег камин. Снаружи цепочки забрызганных грязью машин двигались на юг города
сквозь дымку дизельных паров. Прогноз погоды предупреждал о возможном
снегопаде, и, похоже, в "Новостях" в шесть утра этот прогноз не изменился.
Я поставил ломберный столик в спальне, вытер пыль со своего аппарата "Никон",
установил его на подставке, затем зарядил сверхчувствительной пленкой с высокой
разрешающей способностью. Лампы-вспышки я направил вниз на рамку. Свет
вольфрамовых ламп растекся по стенам. Я вышел из спальни и запер дверь.
Я пил вторую чашку кофе, когда приехала Джин. Ее губы были холодными. Мы
потерлись носами и приветствовали друг друга словами: "Становится холодно, да?"
Потом я рассказал ей о предложении Айвора Батчера.
- Купи это, - посоветовала Джин.
Но мне не улыбалось поступать так. Проявить какой-либо интерес - означало бы
обнаружить больше, чем мне хотелось.
Джин назвала меня параноиком, но она еще не достаточно долго работала в нашей
системе, чтобы у нее развилось шестое чувство, которое, как я полагал,
наличествовало у меня.
Остановив свой синий "ягуар" на противоположной стороне улицы, Айвор Батчер
посидел в нем прежде, чем войти в парадное. Это выглядело очень профессионально.
Я взял у него пальто и налил выпивку. Мы болтали, ожидая появления моего
вымышленного специалиста из министерства иностранных дел примерно двадцать
минут. Айвор Батчер держал дневник в запечатанном бумажном конверте.
Когда напряжение несколько возросло, я спросил у него, можно ли мне взглянуть
на дневник. Он протянул пакет через стол, и я, быстро вскрыв его, извлек тетрадь в
кожаном переплете с золотым обрезом. Обложка была потертой, и дневник не
выглядел очень новым. Айвор Батчер собирался открыть протестующе рот, но я крепко
держал дневник закрытым, и он не открыл рта.
Я вложил дневник назад в конверт.
- Похоже, что все в порядке.
Айвор Батчер кивнул. Я медленно повернул дневник, пропуская его между
указательным и большим пальцами. Батчер не спускал глаз с конверта. Я встал,
подошел к нему, закрыл надорванную верхушку и сунул конверт в карман его
блестящего синтетического костюма. Он глупо улыбнулся.
- Я позвоню этому типу из министерства иностранных дел, - предупредил я и
пошел к отводной трубке в спальне.
Выронить дневник из надорванного конверта ничего не стоило, как и заменить его
предметом такого же размера и формы. К счастью, Айвор Батчер дал достаточно
точные описания дневника, и я на всякий случай заготовил две подделки, которые с
успехом его могли бы заменить.
Я прикрепил дневник к столу, включил лампы и нажал затвор. Катушка слепо
потащила пленку. Я повернул страницу и сфотографировал следующую. Теперь все
зависело от того, сумеет ли Джин занять Айвора Батчера. Она, конечно, могла
попросить его не подходить на расстояние, позволяющее услышать мой разговор с
МИДом, но, если бы он вынул конверт из кармана и нашел вместо него шесть талонов
на покупку мыла "Фейри" со скидкой в четыре пенса, мой фотопроцесс был бы скорее
всего нарушен.
К двенадцати сорока пяти последний отпечаток высох, а Айвор Батчер уже давно
отбыл со своим дневником, возвращенным в его карман.
Я отправился в спальню. Джин, сняв туфли, дремала перед гаснущим камином. Я
склонился над спинкой большого кожаного кресла и поцеловал ее забавное
опрокинутое лицо: Она сразу проснулась.
- Ты храпела.
- Я не храплю, - возразила она, глядя на мое отражение в зеркале.
- И ты сказала мне, что я единственный мужчина в Лондоне, который может
знать об этом.
Джин провела своими длинными пальцами по волосам, высоко взбив их.
- Как тебе нравится такая прическа?
- Пусть лучше не будет никакой, - ответил я.
Мы смотрели друг на друга в зеркале.
- Ты страшно потолстел. Что ты собираешься с этим делать?
- Ничего, - ответил я. - Давай...
В этот момент раздался телефонный звонок. Джин засмеялась, и, хотя я некоторое
время медлил, трубку все же пришлось поднять.
- Возможно, это твой мистер Батчер, решивший снизить цену до девятисот, -
улыбнулась Джин. - Бедный мистер Батчер!
- Воры должны учиться плакать. - Я поднял трубку и услышал голос Элис,
которая не сказала ни одного лишнего слова.
- Мистер Доулиш просит вас приехать сюда немедленно. Произошло нечто
важное.
- О'кей, Элис.
Зайят - это я
Когда мы приехали на Шарлотт-стрит, шел мокрый снег с дождем. Мимо по
почерневшей дороге пронесся какой-то мужчина, обдав нас брызгами. Мы поднялись в
офис Доулиша на верхнем этаже. Похоже, что происходило нечто весьма волнующее.
Доулиш был без пиджака.
- Сними этот поднос с чаем со стула и садись, - предложил он, а Элис высунула
голову из-за двери, потому что она не могла вспомнить, сколько кусков сахара мне
нужно.
- Ужасная ночь, - посетовал Доулиш, - мне жаль, что я впутал тебя в эту
историю. Я пропустил свой бридж по вторникам впервые почти за два года.
- Всем нам приходится чем-то жертвовать, - откликнулся я.
- Да, когда наши хозяева приказывают, приходится прыгать, - развел руками
Доулиш.
- Понимаю, но я сегодня вечером ни во что играть не собирался.
Джин стрельнула глазами в мою сторону.
- План Страттона... Все твоя работа, - сказал Доулиш с насмешливой
уверенностью. - Теперь нам дали распоряжение создать консультативный совет. -
Он взглянул на бумаги, разложенные на столе, и прочел вслух: - "Консультативный
совет плана Страттона", - поднял глаза и улыбнулся.
- Хитроумное название, - съязвил я.
- Да, - кивнул Доулиш с некоторым сомнением, но затем он погрузился в
администрирование. В бюрократической игре он был мастак.
- И не вздумай считать, что это пустяки. Совет назначит четыре
специализированных комитета: по связи, по финансам, по подготовке кадров и
управлению. Конечно, мы не можем претендовать на руководство всеми комитетами,
поэтому мы сделаем следующее. Пусть люди из министерства загребут что-нибудь,
что им захочется. Собственно говоря, мы назначим кое-кого и выдадим щедрые
комплименты относительно их профессионализма. Смотри только не переборщи
случайно с комплиментами; они и так уже начинают тебя подозревать в сарказме.
- Нет, - взъерепенился я.
- Да, - продолжал Доулиш. - Когда же они погрязн
...Закладка в соц.сетях
