Жанр: Триллер
Слово чести
...санитарным
вертолетом. Шел дождь, и мы сильно зябли. В феврале в тех провинциях довольно
холодно. По радио нам отдали приказ выйти из окопов и начать наступление на Хюэ.
Сквозь шуршание радист выкрикивал позывные, пытаясь наладить связь, потом
что-то щелкнуло и раздался голос капитана Браудера:
- Мустанг первый, это мустанг шестой. Как слышите? Прием.
Тайсон взял наушники у Даниэла Келли, своего радиооператора, и сжал ручку
уровня.
- Шестой, это первый. Слабо, но отчетливо. А меня?
- Так же. Есть приказ от большого шестого. Продвигайтесь в направлении
Сьерра-Эко к отелю "Юниформ-Эко".
- Серьезное задание. Что-нибудь конкретное есть?
- Нет. Действуйте по своему усмотрению. Не подходите к городу сегодня. Ночью
встречаемся у западной стены.
- Роджер... Может быть, мы соединимся сейчас. Я здесь внизу с девятнадцатью
солдатами. Есть подозрения, что Чак вот-вот накроет это чертово место в полном
составе. Прошлой ночью видел следы копыт. До пятисот, а может, и больше. Двигаюсь
в сторону города.
- Роджер, это первый. Приказ есть приказ. Все несут потери. Но мы еще повоюем,
парень.
Тайсон посмотрел на Келли, тот держал радиоантенну и водил по ней рукой. Келли
полагал, что таким образом очищает линию связи. Тайсон мрачно вздохнул и
заговорил в микрофон:
- Дайте мне знать, как там мои раненые.
- Роджер, - предупредил Браудер по-отечески, - держитесь открытой
местности. Избегайте зарослей и селений.
Тайсон считал, если ему дали приказ, надо во что бы то ни стало его выполнить -
в данном случае следовало не наступать, а, наоборот, избегать встречи с противником.
Его интересовало лишь, ведет ли радиоперехват армейская контрразведка, поэтому, на
всякий случай, он сказал предостерегающе:
- У большого брата большие уши.
- Чтоб их всех... - рявкнул Браудер, который, видимо, был вне себя от ярости. -
Еще что?
- Мне нужны калории. А еще у меня нет карты дальше Ань Нинха.
- Попросишь на следующем перевалочном пункте. Карту беру на себя. Калории
сброшу. Дальше?
Тайсон подумал, что ему следовало бы доложить о рваном обмундировании,
развалившихся ботинках, стирающих в кровь ноги, об обработанной галогеном воде,
от которой всех тошнило. Но Браудер знал об этом, и Тайсон мрачно сказал:
- Остальное все хреново.
- Роджер! Чтоб задание выполнил блестяще. Ну все. Пошел!
Тайсон передал Келли наушники.
- Выступаем. Приказано двигаться походным порядком: первое отделение,
третье, потом второе.
Голос Келли гремел над передним краем круговой обороны.
- Подъем! Выступаем! Первое отделение, стройся!
Тайсон вылез из укрытия и зашагал к широкой плотине, оглядывая местность.
Келли догнал его вместе с взводным врачом младшим сержантом Стивеном Брандтом,
медицинский саквояж которого по дороге упал в грязь.
Тайсон следил, как солдаты по одному выскакивали из зарослей ивняка, двигаясь
по плотине в его сторону. Первое стрелковое отделение состояло из пяти человек
вместо положенных десяти, и все рядовые. Его должен был возглавлять сержант,
теперь же отделением командовал Боб Муди, девятнадцатилетний черный парень,
которого назначил Тайсон, потому что тот пробыл в стране на месяц больше, чем
четверо остальных. К тому же он оказался единственным, кому нужна была работа.
За первым отделением шел пулеметный расчет "В" - один из двух расчетов с
пулеметами М-60, состоящий из пулеметчика, его помощника и подносчика
боеприпасов.
В третьем отделении осталось трое солдат под командованием Лэрри Кейна.
Замыкал шествие пулеметный расчет "А" с командиром двух расчетов двадцатилетним
Полом Садовски, всего пятый день носившим сержантские погоны.
Несмотря на далеко не полный состав взвода, Тайсон прикрепил оставшихся
солдат из отделений к двум пулеметным расчетам. Военная мудрость подсказывала
ему это, ведь вероятность потери в бою пулеметчиков выше, чем офицеров и
радиооператоров. Под деревней Фулай почти все четвертое отделение было убито.
Солдаты, естественно, неохотно переходили в распоряжение пулеметного отделения,
но, пристрелявшись там, проявляли непомерную гордость: только самым сильным,
лучшим бойцам можно было доверить эту ответственную, тяжелую работу. Пулеметы
приходилось заряжать и вставать на место пулеметчика, если того убивали, как в
старых армиях во время боя кто-то поднимал упавшее знамя.
Я действую по личному усмотрению, думал Тайсон, как учили нас в Оберне, хотя
здесь все гораздо сложнее.
Последним из молодых ивовых зарослей вышел рядовой Фернандо Белтран -
здоровенный кубинец, единственный, кто остался в живых из второго отделения.
Белтран заявил, что теперь он является командиром второго отделения, и отказался
перейти в любое из оставшихся стрелковых отделений или же в пулеметное. Тайсон
прислушался к его мнению и позволил Белтрану взять на себя командование
фантомным отделением, поручив ему прикрывать строй сзади.
Белтран нес скорострельный пулемет системы "браунинг" и перекинутый через
плечо гранатомет М-79. За поясом у него висел кольт. Увидев его эбеновую рукоятку и
хромированное дуло, Тайсон засомневался, соответствует ли это армейскому уставу.
Может быть, в Майами это считалось обычным вооружением. Белтран также тайно
привез из Штатов мачете, сверкающий блеском хирургической стали, с удобным для
руки черенком из слоновой кости. Белтран сказал, что мачете принадлежал его отцу -
владельцу сахарной плантации недалеко от Кастро Кубы. Белтран утверждал, что
однажды ночью в учебном лагере ему пригрезилась его тетка синьора дель Кобре и
приказала убить сто коммунистов за несчастья его семьи. Тайсон отнесся к этому с
недоверием, однако не стал разубеждать Белтрана в столь похвальном намерении.
Группа командиров взвода Тайсона, в которую входили пять человек, на тот
момент состояла из него самого, Брандта и Келли. Его второй радиооператор погиб в
деревне Фулай, а сержант взвода Фэрчайлд, потеряв обе ноги, теперь лежал на
больничной койке в Японии и смотрел, свыкаясь с неизбежным, на гладкие простыни в
том месте, где должны находиться его конечности. Отправляя в госпиталь Фэрчайлда,
Тайсон почувствовал себя особенно несчастным. Фэрчайлд - единственный среди
них, кто отдал армии всю жизнь. К тридцати восьми годам он добился прочного
положения в армии, стал наставником новобранцев. В эту войну, думалось Тайсону,
играют дети. А дети, как сказал бы любой школьный учитель, способны на
поразительные акты жестокости, когда остаются без присмотра.
Тайсон стоял у края плотины и смотрел, как к нему подтягиваются построившиеся
солдаты. Каждому проходящему мимо Тайсон клал руку на плечо и говорил чтонибудь
подбадривающее.
Брандт достал пилюли от малярии, и Тайсон наблюдал, как каждый солдат
послушно клал пилюлю в рот. Пройдя несколько шагов, половина из них выплюнула
лекарство. Они бы скорее отдали предпочтение малярии, чем согласились получить
увечье или найти свою смерть в бою. Тайсон посмотрел в глаза каждому бойцу и
заметил, что у многих из них развилась куриная слепота.
Но, может быть, уже сегодня или завтра рота "Альфа" проберется в тыл, где
отоспится и восстановит силы, пройдет переукомплектование и пополнение, не говоря
о легком дебоше в борделях Куангчи, которые вероятнее всего уцелели после
"очистительной клизмы" врага. Тайсон обратился к своему радиооператору:
- Ну что, Келли?
Келли понимающе кивнул:
- Если дела пойдут нормально, без минных полей, снайперов, дурацких ловушек
и, конечно же, без такого дерьма, как Фулай, я дам им один или два дня полноценного
отдыха.
Тайсон закурил сигарету, выпустив дым в неподвижный, сырой воздух. Келли, как
большинство радиооператоров, во многих отношениях стоял на несколько ступеней
выше среднего пехотинца. Офицеры выбирали себе радистов за их способность быстро
думать и говорить по радио. Радиооператоры наблюдали жизнь офицеров с более
близкого расстояния, чем остальные солдаты, невольно старались походить на них.
Тайсон подумал, что из Келли вышел бы замечательный офицер.
И то, что Келли стал ему почти другом, явилось неизбежностью, хотя армия хмуро
смотрела на тех офицеров, которые братались с военнослужащими рядового состава.
Сейчас в роте "Альфа" осталось только двое офицеров из шести - Браудер и Тайсон.
Значит, круг его "положенных по уставу" друзей сузился до Браудера. На такой
верхотуре Тайсон чувствовал себя одиноко.
- Незаметно, что кто-нибудь рвется к Хюэ, - сказал Келли.
Тайсон задумался.
- Морская пехота ждет прибытия десанта.
- От этой компашки немного пользы, - небрежно заметил Келли. - Кроме того,
моряки сами увязли в этом дерьме, пусть сами и выбираются.
Тайсон выплюнул окурок и испытующе посмотрел на Келли, спрашивая себя,
больше ли тот знает о состоянии человеческой души, чем он.
- Приказ есть приказ.
Келли заскрежетал зубами:
- Пошли, лейтенант. - Потом, понурив голову, тихо добавил: - Я больше им не
доверяю.
- Кому? Штабистам?
- Я перестал верить этим болтунам с тех пор, как ступил на эту землю. Нет, я
имею в виду их. - Он показал головой в сторону отставшего взвода.
Тайсон перестал верить своим подчиненным неделю назад, когда Фэрчайлд шагнул
па минное поле. Странная мысль пришла в голову Бену: он - последний начальник во
взводе, а если убрать и его? Может быть, его солдаты думали, что именно после этого
их дела пойдут на лад?
Но он надеялся, что существует огромная пропасть между желанием убрать
офицера и приведением в исполнение этого замысла. Для большинства солдат он
оставался уважаемым и вызывающим доверие командиром. Даже поражение под
Фулаем не поколебало его авторитет; он завел их в эту ловушку, но он и вывел их
оттуда.
Келли, который, казалось, читал его мысли, заметил:
- Вы - единственный во всем взводе, кто умеет читать карту и управлять огнем
артиллерии.
Тайсон промолчал.
- Если бы вас здесь не было, то полковник приказал бы нам примкнуть к роте.
- Не успели бы вы и глазом моргнуть, как вам бы прислали из тыла свеженького
лейтенанта, который бы навел здесь порядок.
- Он бы здесь долго не протянул.
Тайсон согласился про себя: "Нет, он бы здесь долго не протянул". Бен зорко
следил за замыкающим Белтраном, прошедшим мимо него. Строй солдат с интервалом
чуть ли не в десяток метров растянулся на четверть километра по вязкому дну рва.
Тайсон сильно расчесал предплечье, укушенное пиявкой, и теперь смотрел, как по
мертвенно-бледной коже подтекала сукровица. Черт!
Брандт осмотрел его руку.
- Еще остался след от укуса, лейтенант. Может попасть инфекция.
Тайсон сжал опухший красный бугорок и почувствовал острые микроскопические
зубы, впившиеся в его плоть. Пиявка присосалась к нему где-то ночью, а к тому
времени, когда он проснулся, она превратилась в распухший, пульсирующий предмет,
размером с авторучку. Пиявки выпускают в кровь антикоагулянт, и Тайсон знал, что
пройдут часы, прежде чем затянется рана.
Пиявка, думал он, оставалась единственным омерзительным существом,
вызывавшим жуткое отвращение даже у бывалых вояк, привыкших к флоре и фауне
самой южной части Азии, у тех, кто вычесывал друг у друга вшей и холодными
ночами находил ядовитых змей в своих спальниках. Кровососущие пиявки стали
символом Вьетнама, высасывающим до конца саму жизнь.
Брандт смазал укус йодом.
- Попозже я дам вам иголку, чтобы вы могли выковырять зубы. Давить ее не
следует, лучше сигаретой прижечь зад, и она отвалится.
- Я знаю. - Но Бен раздавил нечисть кулаком и не пожалел об этом. Он
скомандовал:
- Пошли. - Тайсон, Брандт и Келли быстрым шагом догнали колонну и заняли
свои места в середине строя. Тайсон обратился к Брандту, который шел, согнувшись
под тяжестью медицинского саквояжа:
- Кто-нибудь подходил к вам сегодня утром?
Брандт поднял голову, и Тайсон обмер, увидев цвет его кожи. Тайсону доводилось
видеть людей с нездоровым цветом кожи - от мелового до желтого и землистого. Но
лицо Брандта приобрело насыщенный серый оттенок. К Тайсону закралось сомнение,
что он проглотил какое-то нитратное вещество, возможно пакеты с минометной
смазкой, чтобы симулировать болезнь, но переусердствовал. Ублюдок.
- Больные есть, Брандт?
Брандт ответил:
- Только Скорелло. Сказал, что у него расшатаны нервы.
Тайсон раздраженно ответил:
- Я же вам приказал отсылать таких ко мне.
Брандт поморщился, но промолчал.
Во время движения Бен следил за своим медиком. Во всем взводе он -
единственный, кто закончил колледж, прослушал подготовительные курсы в Бакнелле.
Отчаявшись быстро поступить в медицинский институт, Брандт слишком поздно
отказался от военной службы, и угодил прямо в медицинский корпус. Тайсон сказал не
без издевки:
- В следующий раз, док, съешьте взрывчатку, а потом окажите мне любезность и
проглотите горящую спичку.
- Я вас не понимаю, - буркнул Брандт, отвернувшись в сторону.
Бен вспомнил, что Брандт находился в стране уже около семи месяцев. Многие
медики сначала отказывались носить оружие, но потом брали пистолет для
самообороны. Уже позже в зависимости от их благонадежности и от того, как часто
они подставляли смерти спину, некоторые получали автомат М-16. Кое-кто начинал
выпрашивать ручные гранаты и другое отнюдь не спортивное снаряжение. Брандт шел
в бой полностью вооруженным, и Тайсон на этот счет не имел никаких претензий. Но
он осуждал Брандта по другим причинам, и младший сержант Стивен Брандт
заслуживал наказания. Тайсон спросил:
- Ни у кого не было жалоб на самочувствие?
Брандт покачал головой.
Тайсон задумался. В настоящий момент во взводе не было ни одного здорового
человека. Каждый день он слышал забивающий до удушья кашель или видел
последствия дизентерии, лихорадки и отравлений. Кровавые мозоли покрывали ноги,
вязшие в скользком ложе рваных ботинок, и от этого каждый второй шел
прихрамывая. Однако никто не пытался казаться больным и не просил хотя бы
недельного отдыха. Во всем этом Тайсону чудилось какое-то знамение, разгадать
которое он не мог. Он четко знал, что выжившие первого взвода роты "Альфа"
превозмогали боль, и это настораживало и даже пугало его.
Тайсон, Брандт и Келли добрались до середины колонны и построились в шеренгу.
Келли заметил Брандту:
- Когда-нибудь, док, сидя в своем кабинете, вы будете выслушивать жалобы
какого-нибудь толстяка на свой геморрой и вспомните, что здесь вы сделали что-то
хорошее. Не отступайтесь от этого взвода, док, иначе у вас никогда не будет таких
воспоминаний.
Брандт злобно посмотрел Келли в глаза.
- Отвяжись!
Тайсон развернул целлофановый пакет с проложенными кремом вафлями, которые
прислала ему сестра, и угостил сначала Келли, а потом Брандта. Бен взял одну вафлю
сам, наслаждаясь ароматом ванили, жирностью крема и вообще калорийностью этого
продукта. Благослови тебя Господь, Лори, думал он. Благодарю тебя за эти сладкие
вафли. Когда приеду домой, я куплю тебе десять коробок таких же вафель.
Они шли черепашьим шагом по безлюдной сельской равнине. Дождь мочил их, а
ветер доводил до озноба своим холодным дыханием. Через час пути Тайсон достал из
кармана покрытую прозрачным полиэтиленом карту и принялся ее изучать, сравнивая
с местностью, по которой они брели. Наконец, он определил, что находится на
одинаковом расстоянии от дороги Хайвей Уан к северо-западу и от реки Конг к югу.
Хюэ располагался в трех километрах на восток. И действительно, как только
переставал лить дождь и ветер начинал дуть с Южно-Китайского моря, он слышал
дальние раскаты взрывов.
Несмотря на весь ужас происходящего, Тайсон понимал, что является
непосредственным участником исторических событий. Жизнь двадцати миллионов
людей подвергалась постоянной опасности. Социальные структуры и институты
страны пришли в упадок, армия почти разбита. Голод и болезни косили города и
деревни. Из сообщений по радио и в газетах Тайсон знал, что ситуация обострилась. И
если рота "Альфа" являлась микрокосмом американских боевых формирований на
поле боя, тогда вряд ли Зеленая Машина не развалится.
В радио Келли что-то защелкало, и до них донесся голос командира отделения
Муди:
- Роджер. Следи за ними. Остановитесь. Я взгляну на них. Прикройте меня.
Взвод сделал привал, и солдаты уткнулись в грязь широкой плотины, поглядывая
по сторонам для безопасности. Два гранатомета встречали группу неизвестных
вьетнамцев, жавшихся друг к дружке на лысом бугре.
Тайсон скомандовал двумя стрелкам, Фарли и Симкоксу:
- За мной!
Тайсон, Келли и двое солдат взобрались повыше, свернули направо к мелкому рву
и стали пробираться через обнаженные рисовые поля. Бен достал из пластмассового
футляра армейский бинокль и навел резкость. Люди оказались в штатском.
- Или беженцы, или хорошие актеры.
Симкокс заметил:
- Да. Еще не встречал ни одного безвредного гражданина здесь, с тех пор как
уехал из Сан-Франциско.
Они повернули назад, шагая по колено в воде, к вьетнамцам. Тайсон заметил, что
люди стояли у могильного холма. Оказывается, они хоронили погибших. Он насчитал
десять человек: пять стариков, один маленький мальчик, четыре женщины, две из
которых были совсем юными, - уцелевшее население ближайшей деревни. Эти
крестьяне были одеты в черные пижамы, на головах конусообразные соломенные
шляпы. Как правило, в одежде вьетнамцев присутствовали западные элементы, однако
с началом Тэт-наступления крестьяне надевали национальную одежду, наверняка
чтобы угодить нарождающейся власти. Если коммунисты проиграют сражение,
крестьяне вновь вернутся к джинсам и гавайским рубашкам.
Несколько вьетнамцев посмотрели в сторону направлявшихся к ним американцев,
но тем не менее продолжали ритуал погребения. Келли заметил:
- Я отсюда чую трупы.
Тайсон выбрался из воды, не доходя до могил метров двадцать. Он крикнул повьетнамски:
- Руки вверх!
Вьетнамцы застыли, глядя на него. Казалось, они привыкли к такой муштровке,
потому что разделились так, чтобы их было видно со всех сторон, и подняли руки.
Мальчик и молодая женщина бросили свои лопатки.
Тайсон с Келли поднялись на возвышенность, а Фарли с Симкоксом прикрывали
их. Тайсон остановился прямо перед группой, затем посмотрел на тела убитых. Он
насчитал восемь завернутых в тканые белые простыни трупов, которые, как подумал
он, привезли из Хюэ. Один из завернутых в саван был маленьким ребенком. Тайсон
всматривался в участников похорон, ловя каждый их взгляд.
- Предъявите удостоверения личности.
Шесть мужчин и четыре женщины вынули из пижам пластиковые карточки.
Тайсон проверил их с дотошностью таможенника, потом, соблюдая обычаи страны,
обратился к самому ветхому старику с реденькой седой бородкой:
- Кто эти люди?
Старик посмотрел на маленького мальчика, который ответил по-английски:
- Мы хороним мама-сан, папа-сан. Вьетконг убил их. Вьетконг очень плохой.
- Хорошо. Довольно! - Тайсон посмотрел на свежевыкопанные ямы и насчитал
шесть законченных могил и две только начатые. У вьетнамцев сложилось глубокое
предубеждение против массовых захоронений, и на выкапывание могил двумя
кургузыми лопатками у них должно быть ушло несколько часов. Он знал, что сначала
тело усопшего заворачивают в черную ткань, потом в белую. По традиции кладут в рот
зерна риса. В конце концов, подумалось ему, даже вымирающая цивилизация старается
погребать своих мертвых как подобает.
Да, все это выглядело страшно угнетающе: жалкие крестьяне, хоронящие своих
близких под холодным зимним дождем. Он снова обратился к старику:
- Вы откуда?
И снова ответил мальчик:
- Мы из Ань Нинха. Вьетконг приходил. Папа-сан, мама-сан, бели-сан убил.
Тайсон взглянул на карту и определил местонахождение Ань Нинха.
- Где ваша деревня?
Мальчик показал на зубчатую полосу леса, видневшуюся вдали. Тайсон прикинул,
что это где-то в километре отсюда. Он установил направление магнитной стрелки
компаса и сверил с картой, потом сказал Келли:
- Судя по этой карте, здесь есть больница.
Келли мельком посмотрел на карту.
- Не стоит принимать это в расчет.
Тайсон еще раз окинул взглядом белые простыни и повернулся к мальчику:
- Нга Туонг госпиталь?
Мальчик оживленно закивал головой.
- Отряд вьетконга в Нга Туонг.
Тайсон встретился глазами с Келли, тот предупредил:
- Лучше избегать этого места.
- Боевая задача пехоты, Келли, заключается...
- Найти и уничтожить врага, лейтенант. Ах, чтобы их... - Келли кивнул головой
в сторону двух стрелков, ожидающих их на краю холма, и сказал тихо: - Никто не
знает об этом чертовом вьетконге. Всем нашим на это наплевать.
Тайсон снова заговорил с мальчиком.
- Вьетконг есть в Нга Туонг?
Мальчик лез из кожи, чтобы услужить.
- Франсе, франсе, католик, католик.
Тайсон был удивлен.
По выражению лица Келли можно было понять, что ему абсолютно все равно,
пусть даже сам папа римский пребывал в этом чертовом госпитале. Он вдруг резко
повернулся к трупам и встал на колено перед одним из них. Кровь просочилась сквозь
белую простыню, и Келли уставился на расплывавшееся от дождя красное пятно.
- Воняет. - Он схватил труп за плечи и тряхнул его сильно. - Здоровый гад. -
Келли вытащил морской складной нож и разрезал простыню от груди до лба.
Вьетнамцы заголосили. Келли открыл двойное покрывало и его взору предстало
восковое лицо молодого человека. Острый край лезвия полоснул по нему. Келли
рванул края простыни в стороны, показалась форма цвета хаки солдата северовьетнамской
армии.
Плач прекратился, и над могилами нависла тяжелая, как свинец, тишина. Келли
медленно поднялся и сурово посмотрел на вьетнамцев.
- Эти ублюдки хоронят мертвого врага.
У Тайсона уже давно притупились эмоции. Он сказал устало:
- Забудь про это.
- Черта с два. - Келли схватился за автомат, и вьетнамцы моментально сбились в
кучу, прячась один за другого. Келли орал: - Вы сдохнете!
Одна из молодых женщин упала на колени и зарыдала:
- Нет! Нет! Не убивайте меня!
Тайсон гаркнул:
- Отставить, Келли!
Келли опустил автомат:
- Косые суки!
Бен повернулся к взбирающимся на холм Фарли и Симкоксу.
- Вспорите это тряпье.
Солдаты помешкали, но подчинились, достав свои ножи.
Келли, полный ненависти, посмотрел на лопатки.
- Посмотрите на это дерьмо, - обратился он к Тайсону. - Солдатский инвентарь
пошел в ход. - Он схватил одну и запустил ею в мальчика, но тот ловко увернулся.
Келли неистовствовал: - Где ты достал это, сволочь?
Мальчик весь затрясся, но, подобно всем выжившим, думал Тайсон, не только мог
говорить на языке оккупационной армии и пресмыкаться, но и дать четкий ответ тем,
кто угрожал ему расправой. Мальчик выкрикнул:
- Купил у солдата! На черном рынке. Купил за сто пиастров.
- Ах, ты дерьмо! - озлобился Келли.
Симкокс констатировал:
- Еще двое северных вьетнамцев.
- Брось их в воду, - приказал Тайсон. Он посмотрел на вьетнамцев, покорно
ожидавших своей участи. - Никаких похорон. - Бен услышал всплеск воды и
обернулся. Первый вражеский солдат плавал лицом вниз на рисовом поле. Фарли и
Симкокс бросили через минуту второго и третьего. Бурные серые воды сносили трупы
на восток к прибрежным равнинам, к Хюэ, откуда они начали свой похоронный путь.
Параллельный поток справа захлестнул одного мертвеца, и Тайсон заметил водяную
крысу, суетливо карабкавшуюся на него. Крыса попробовала на вкус парусившие
простыни, вгрызаясь острыми зубами в телесную мякоть. Тайсон отвернулся, не найдя
сил подавить отвращение.
Фарли предположил:
- Думаю, что эти трое из Фулая.
Симкокс утвердительно кивнул и задумчиво посмотрел на крестьян, потом сказал с
полным безразличием:
- Давай их в расход.
- Полегче, Симкокс. - Тайсон не предал большого значения этому "проступку".
Даже если они и впрямь были в Фулае, эти трое мужчин погибли как солдаты и
заслуживали подобающих похорон. Но в экстремальной ситуации, допустим, на поле
боя, где отсутствует правоохранительная система, Тайсон вынужден был олицетворять
в целом закон и справедливость для живых и мертвых. Не успел он подумать, что же
делать ему с вьетнамцами, как Келли крикнул:
- Нам нужно обыскать эту компашку.
- Я тоже так думаю, - Тайсон в глубоком раздумье вздохнул.
Келли рявкнул что-то по-вьетнамски, и селяне поначалу неохотно, а потом
проворнее, поскольку Келли навел на них М-16, начали раздеваться.
Они стояли голые, а ледяной дождь колючими струями полосовал их тела;
шелковые пижамы и соломенные шляпы валялись в грязи. Келли, Фарли и Симкокс
ходили вокруг них, втаптывая в илистую почву пижамы и пиная ногами шляпы.
Тайсон отвернулся и закурил сигарету. Радио защелкало, и до Тайсона донесся
голос Лэрри Кейна.
- Шестой, это третий. Что это наши парни там затеяли?
Тайсон взял у Келли трубку радиотелефона, устремив свой взгляд через
затопленные межи рисовых полей на север, где на высокой насыпи расположился его
взвод.
- Я шестой. Поднимайтесь и двигайтесь в сторону того перелеска. Старайтесь
найти сухую плотину. Мы к вам сейчас подтянемся. - Он передал телефон Келли,
потом оглядел стоявших над открытыми могилами жалких крестьян, с трясущимися
подбородками от хлесткого зимнего дождя. Он тихо сказал: - Боже мой! Келли, мы -
нацисты.
Келли, согласившись, кивнул.
- Мы - самое настоящее дерьмо, лейтенант.
Фарли процедил сквозь зубы:
- Гребаные обезьяны!
Симкокс, распаляясь от гнева, твердил про себя какие-то ругательства, а жалкие
существа, чтобы согреться, собрались вместе, несмотря на отчаянный стыд их
положения. Тайсон заметил, что женщины прятались за стариков. Мальчик стоял
впереди всех, готовый незамедлительно вступить в переговоры, как подумал Тайсон,
если почувствует нависшую опасность.
Фарли кричал:
- Все вы из чертова вьетконга!
На это привычное обвинение вьетнамцы ответили возгласами протеста и
отрицательным качанием головы.
- Нет! Нет! Нет вьетконг!
Тайсон почувствовал, что если он отвернется, то Фарли, Симкокс и, возможно,
даже Келли без звука уложат их автоматной очередью. Но самой непостижимой вещью
в этом кошмаре было то, считал Тайсон, что Фарли в роте посещал молитвенные
собрания, читал Библию, а Симкокс всегда передавал сельским учителям что-нибудь
из солдатского пайка, мыло или шар
...Закладка в соц.сетях
