Жанр: Триллер
Слово чести
...он борется за свою жизнь, и он не может быть объективным в
этой ситуации. Он ставит свою страну и правительство в весьма неловкое положение.
И я не виню его. - Берг взял свой кейс, гладкой кожей поблескивающий на солнце. -
Это дело откроет старые раны, которые закровоточат пуще прежнего. Эта война, будь
она неладна, вернется снова в дом. Господи, помоги нам! - Берг направился к двери.
- Встреча переносится.
Глава 11
Во вторник в 7 часов 30 минут утра Бенджамин Тайсон вошел в здание гольфклуба
Гарден-Сити, неофициально называемого мужским клубом. Здание это возвели в
1899 году, и в этот же год было решено закрыть сюда доступ для женщин. Чуть позже
дом перестроили и расширили. Сегодня здание представляло собой уникальный и
совершенный по красоте образец организации для мужчин. Женщин тем не менее
приглашали раз в год сыграть партию в гольф, хотя мало кто удостаивался такой
сомнительно высокой чести.
Тайсон обвел взглядом комнату для отдыха и увидел нескольких игроков в кости,
собравшихся за кофейным столиком. Он миновал длинную стойку бара, вошел в
обеденный зал, потолок которого напоминал своды кафедрального собора, кивнул на
ходу нескольким знакомым, сидевшим за утренней чашечкой кофе, и устремился к
двери, выходящей на заднюю террасу.
Филипп Слоун расположился за небольшим круглым столом под тенью огромного
в голубую полоску зонта и читал газету. Тайсон сел напротив. Слоун поздоровался и
налил Тайсону кофе из оловянного кофейника.
- Спасибо.
Бен заметил, что в наряде Слоуна, явно подготовившегося к игре, имели место три
основных цвета плюс оранжевый. Тайсон огляделся вокруг. Мужчины в ярких
костюмах для гольфа исполняли скучный ритуал с мячом и клюшкой. Сто лет назад
эти необъятные акры* земли ледникового происхождения занимал стрелковый клуб
Картерет, куда приходили пострелять в голубей и убивали порой до тысячи птиц. А
время от времени члены охотничьего клуба Мэдоу-Брук галопировали по этому
пространству, гончие брехали, рога зазывно трубили.
* Акр равен 4046, 86 квадратного метра.
Тайсон обожал гольф, а не охоту на лисиц или стрельбу по птицам. Однако у него
возникало смутное чувство, что эти "Елисейские поля" освящены столетним
гедонизмом и что, несмотря ни на какие социальные изменения, просветившие мир и
очертившие границу американской демократии, эти несколько акров оставлены для
джентльменов, желающих размять свои телеса. По крайней мере, до того времени,
пока не наступит следующий ледниковый период.
Слоун оторвался от газеты и только тут заметил, что его приятель не в спортивной
форме.
- Я думал, что ты сыграешь со мной раунд?
- Нет. Мне нужно успеть на восемь сорок две. Так что давай к восьми тридцати
закругляться.
Слоун казался разочарованным. Потом он внимательно оглядел Тайсона:
- Какое у тебя сейчас положение там?
Тайсон подлил себе еще немного кофе.
- Где?
- На твоей работе.
Тайсон пил кофе маленькими глотками. Он заметил, что женщины в разговоре
касаются элементов его семейной жизни, а мужчины обычно расспрашивают о работе.
Почти никто не интересовался состоянием его души.
- Трудно сказать. Фил. С одной стороны, мы имеем известную всем
родительскую опеку со стороны японских друзей, а с другой - японскую
производительность. Я не очень производителен в эти дни. Вдобавок к этому их
навязчивые идеи: приличия, внешний вид и так далее. Я смущаю их. - Он улыбнулся
и добавил: - Как бывший самурай, опорочивший себя, я должен найти достойный
выход из положения. Но американские менеджеры еще не переняли японскую
некрофилию.
Слоуну стало не по себе от такого разговора.
Тайсон с горечью произнес:
- Знаешь, если бы старик Штуцман по-прежнему был при исполнении служебных
обязанностей, он бы отдал в мое распоряжение юридическую фирму корпорации для
решения моих проблем.
Слоун позвал официанта, заказал сладкие булочки и кофе, Бен заказал яйца и
апельсиновый сок. Неожиданно Тайсона поразила мысль о том, что он непонятно
почему не переносит мужчин, предпочитающих на завтрак сладкие булочки.
Слоун потянулся за своим кейсом и вытащил сложенную в несколько раз газету,
которую передал Тайсону буквально под столом.
Тайсон развернул ее и увидел "Америкэн инвестигейтор" не только с фотографией
Марси, но и с недавно вышедшим приложением. Один из многочисленных заголовков
гласил: "Господин президент, восторжествует ли справедливость?" Эта вопрошающая
строчка на самом деле была хитрой уловкой, намекающей читателям газеты, что
губернатор штата получил копию этого мусора на пороге Белого дома. Тайсон заметил
заголовок еще одной статьи: "Друзья и любовники Марси рассказывают все". Он, не
читая, сложил газету и вручил ее Слоуну.
- Ну?
- История с Марси выходит за рамки всех приличий и журналистской этики.
Даже в этой скандальной статье. Какой-то Джонс, который сдал в прессу материал,
взял интервью у некоторых друзей Марси по колледжу и... людей, которые
утверждают, будто вступали с ней в интимные отношения.
Тайсон добавил сливок в кофе.
- Статья клеветническая, - продолжал Слоун, - полная желчи, грязных намеков
и яростных нападок. Как мы знаем, Марси была радикалом, но никогда не прибегала к
насилию. Тут есть несколько замечаний насчет наркотиков. - Слоун замялся, потом
все же добавил: - Есть осторожное упоминание о супружеской неверности.
Тайсон хранил молчание.
- Подло, - продолжал Слоун. - Настоящая мерзость. Чистой воды клевета.
Послушай, так дальше продолжаться не может. Я считаю, что ей надо возбудить иск о
диффамации. Я говорю с тобой как мужчина с мужчиной, Бен. Тебе не следует
подключаться к этому разбирательству, но я подумал, что сначала должен поговорить
с тобой. Мы оба знаем, что Марси независимая женщина и ей не требуется разрешение
мужа, чтобы предъявить иск. Но по традиции и из вежливости я обращаюсь сначала к
тебе.
- Только ей не говори об этом.
Слоун невольно улыбнулся.
- Хорошо, этот разговор останется между нами. Но она моя клиентка, и я должен
поговорить с ней.
- Это твое право.
Принесли завтрак, и Тайсон намазал маслом хрустящий тост. Слоун откусил
липнувшую к пальцам сдобу.
Тайсон спросил:
- Вкусно?
Слоун кивнул с набитым ртом.
- Хочешь?
- Нет, спасибо. - Бен заработал вилкой.
Слоун достал из сахарницы пакетик сахара и высыпал его в кофе.
- Здесь больше не употребляют сахар в кубиках. Теперь все пользуются этими
идиотскими пакетами, - заметил Тайсон. - Я хочу поговорить с метрдотелем.
- Пакетики гигиеничнее.
- Но из них ничего нельзя построить. Я собираюсь показать тебе сражение при
Хюэ. Здесь. Я могу это сделать с помощью бумаги и ручки. - Тайсон достал из
внутреннего кармана ручку. - Дай мне один из этих желтых блокнотов, которые вы,
крючкотворцы, всегда носите с собой.
Фил страдальчески закатил глаза и извлек из кейса блокнот.
Тайсон рисовал, продолжая есть.
Слоун окинул взглядом террасу и заметил, как несколько человек резко
отвернулись. Оба ели молча, пока Тайсон рисовал, затем Фил предложил:
- Давай хоть минуту поговорим о твоем деле. Ну хорошо. Тебя уже очернили в
печати, поносят на чем свет стоит по ТВ и радио. Все плохое, что можно было сделать,
уже сделано. Ты оболган. Люди сторонятся тебя, карьера висит на волоске, морально
ты растоптан...
Тайсон перестал рисовать и вопросительно посмотрел на Слоуна.
- Ты уверен? Я себя чувствую нормально.
- Послушай, Бен, если мы сейчас не предъявим иск, мы упустим время, а значит
- потеряем все. Характерно то, что по закону ты не можешь предъявить иск за
нанесение морального ущерба без неоправданной задержки. Закон признает, что
потенциальные истцы, ведя свою игру, стараются увеличить размеры причиненного
вреда...
- Ты сказал, что чем больше мое имя вываляют в грязи, тем больше денег мы
могли бы запросить за причиненный ущерб?
Слоун откашлялся.
- Не совсем так. В любом случае мы должны начать прямо сейчас, чтобы не
пропустить законного срока возбуждения дела.
- Проблема возникла за пределами этого города. - Тайсон водил желтым
блокнотом по столу. - Видишь, в черте старого города улицы длинные и узкие,
совершенно нет места для маневров. Солдаты Сайгона попробовали, но армия
Северного Вьетнама легко выбила их танки ракетами. Внутри крепости есть стены
запретного города, которые, в свою очередь, охраняют императорский дворец
совершенной гармонии. Понимаешь? А вот здесь, на стенах, установлены сторожевые
башни, которые еще раньше захватили вьетконг и северные вьеты. Ситуация
осложняется тем, что река делит город на две части. Прямо здесь. В южной части
города находятся усыпальницы императора и его семьи, которые по традиции
контролировал вьетконг; туристы платили им мзду за посещение. Сумасшедшая война.
И все же... ты видишь... какой город... очень сложно застроенный. Американскому
командованию не следовало бы вести сражение на условиях противника. Это вызвало
столько смертей и разрушений. Хюэ стал наподобие Вердена, когда все сошлись в
центре города, чтобы разбить друг друга в пух и прах. Никудышняя тактика.
Американцам и южным вьетнамцам нужно было отвести свои войска назад и устроить
санитарный кордон. Как ты думаешь?
- Знаешь, - Слоун едва сдерживал раздражение, - только потому, что мы
друзья, я позволяю тебе дурачить меня. Я знаю, что ты на грани срыва. Поэтому пора
отбросить всякий вздор и действовать.
Тайсон, прищурясь, рассматривал нарисованную им карту и добавил еще одну
деталь.
Слоун подвинулся поближе.
- Итак, мы возбуждаем дело? Или Эндрю Пикар и его свидетели говорят правду?
Участвовал ли ты, Бенджамин Тайсон, или нет, непосредственно или косвенно, в
убийстве мужчин, женщин, детей, монахинь, медперсонала и так далее в госпитале
Мизерикорд?
Тайсон отодвинул блокнот в сторону, продолжая жевать кусок тоста, потом,
встретившись взглядом со Слоуном, сказал:
- Полагаю, что тебе следует знать. Да, я, как намекает Пикар, виновен в убийстве.
К своей чести, подумал Тайсон, Фил не сделал удивленное лицо. Он просто
кивнул.
- Тут конец разговорам о гражданском иске, - продолжал Тайсон. - Извини,
что разочаровал тебя и что водил так долго за нос. Но ты меня понимаешь.
- Я не разочарован. Вернее, разочарован, но тем, что ты не доверился мне раньше
и что не думаешь о себе, как о невиновном.
- Я не виновен.
Слоун немного помолчал.
- Это решать правосудию, а не тебе. Послушай, в случае предъявления
обвинений, а потом отклонения иска или же после расследования, когда тебя сочтут
невиновным, тогда ты можешь выиграть гражданское дело о клевете. Улавливаешь?
Тайсон кивнул. Этот человек был настойчивым и, очевидно, все продумал заранее.
Слоуна понесло:
- Но ты должен сейчас отдать инициативу в мои руки. Мы не можем больше
откладывать и медлить с решением по предъявлению иска до тех пор, пока все это не
обернулось обвинением в уголовных преступлениях. Это решит исход твоего
заявления насчет возможного правительственного контроля над гражданским
процессом. Поставленные в подобное положение, они обязательно попытаются
выгородить нас. Я могу годами возобновлять иск, не доводя его до суда. Такую штуку
- без поражения твоих прав - нельзя проделать с уголовными обвинениями.
Тайсон думал, что их юридическая стратегия больше походила на уловки
Макиавелли. Военная доктрина основана на простоте, скорости и в целом на понятных
задачах.
- У меня голова идет кругом, - сказал Тайсон. - Во всяком случае, с
незначительными поправками Пикар рассказал правду.
- О! Кому нужна эта правда? - Слоун еще больше наклонился над столом и
заговорил почти шепотом: - Слушай меня. Мне наорать, виновен ты или нет. Ты
отнял у меня кучу времени, пытаясь затуманить мне голову этим, не имеющим
никакого отношения к нашему делу, фактом. Меня касается только то, что происходит
сейчас. Тебя приложили в прессе, от тебя отвернулись твои сослуживцы, тебе делают
замечания равные по положению люди, а эта продажная тварь Пикар выставил тебя на
посмешище по телевидению и на радио. Надо положить этому конец.
- Пикар не продажная тварь, - ответил Тайсон. - Я читал его книгу и видел его
по телевизору. Я бы хотел, чтобы он таковым оказался, но увы! Он надменный идиот, а
не чей-нибудь прихлебатель. Во-вторых, даже возбуждение цивилизованного
гражданского дела окажется не лучшим выходом для того, чтобы раздать обидчикам
по горькой пилюле или перерезать им глотки. Если я и пойду на предъявление иска, то
не из мести. В-третьих, несмотря на то, что ты хорошо оперируешь законами нашей
правоохранительной системы, я не уверен в том, что трибунал сочтет меня
невиновным.
- Еще должны быть показания свидетелей.
Тайсон пожал плечами.
- Если дело дойдет до суда, тогда мы решим это.
Слоун барабанил пальцами по столу.
- Знаешь, настало время сделать публичное заявление. Что-то... что-то наподобие
того, что ты говорил раньше... о самом сражении. Что-нибудь эффектное, что это был
хаос... более того... что это была грубая военная ошибка, величайшая глупость,
приведшая к ненужным смертям...
- Какого черта это нужно делать?
- О, ты будешь удивлен. Предположения - это не обвинения.
Тайсон наблюдал, как тень пролетавшего самолета быстрым зверьком метнулась
через поле для игры в гольф.
- Как ни верти, - обратился он к Слоуну, - предположения были, есть и будут.
Я не законовед, Фил, но позволь мне рассказать, что я знаю о человеческой натуре. Тут
перед нами обширные общественные познания о вымышленном преступлении не
определенной пока степени важности. Так же, как ты мешаешь о денежных знаках,
адвокаты из министерства юстиции или из высшего военного суда мечтают о славе. -
Тайсон закурил. - Здесь мы имеем публичное представление со всеми атрибутами:
убийство, заговор, Вьетнам, гнусные подробности и разоблачение - цирк с тремя
аренами, заполненными акробатами, жонглерами, факирами, клоунами и
канатоходцами. Да, ты прав: невиновность или вина, причем здесь это?
- Чистейшей воды цинизм!
Тайсон рассмеялся.
- И это говорит юрист?
- Прекрати, Бен. Я пытаюсь помочь тебе. И мне не понравилось замечание насчет
денег.
- Я знаю, что ты в это влезаешь не только из-за денег, Филипп. Ты тоже
рассчитываешь на освещение событий в прессе. Несчастье одного - известность и
удача другого. Но это нормально. Не беспокойся.
- Ты становишься параноиком.
- Паранойя однажды сохранила мне жизнь.
Слоун налил им обоим еще по чашке кофе.
- Ты определенно вносишь нечто новое в правоохранительную систему.
Тайсон, казалось, не слушал его.
- Вот важная вещь, над которой я думаю: как меня в конечном счете собираются
судить? По закону или как язычники - на глазах у соплеменников. Некоторые из них,
- продолжил Бен, - были европейцы, Фил, такие, как и мы, белые. Солдатам было
легче. Они отделались поверхностным объяснением за двести или триста трупов
раскосых обезьян. А я должен оправдаться за дюжину мертвых белых людей. Во время
войны, впрочем как и в мирной жизни, в расчет принимается не количество, а
качество.
Филипп Слоун, казалось, не заметил сарказма и утвердительно кивнул. Он сказал
тихо, будто самому себе:
- Католики... Азиаты были католиками...
- Да, Фил. Все вьетнамские монахи, очевидно, были католиками. Вероятно,
многие пациенты тоже были ими. В этом пригороде Хюэ в основном жили католики.
Может быть, некоторые европейцы были протестантами, что еще хуже. - Тайсон
снова закурил. - Пусть даже не было священников...
- Слава Богу!
- ...однако много младенцев, беременные женщины, дети, больные, раненые...
- Боже!
- Вот, что ты найдешь в госпитале. Фил. В войну берешь то, что достается.
Слоун дико посмотрел на него.
- Ты сумасшедший?
- А вот это интересный вопрос. - Тайсон подмигнул и встал. Он отдал Слоуну
блокнот. - Ты видишь, какую ошибку совершила морская пехота?
На мгновение смутившийся Слоун посмотрел на рисунок.
- Ага...
- Это ясно, как божий день, правда же? Посмотри, вместо того чтобы
переправляться через реку на север в сердце цитадели, им нужно было обогнуть
крепость и зайти с запада. Тогда бы эти подразделения блокировали западные ворота
крепости. - Тайсон похлопал ладонью по желтой линованной бумаге. - В этом -
ключ к успеху. Коммунисты доставляли боеприпасы и пополнение через западные
ворота. И никто в этом районе сосредоточения не остановил их. Моя рота двигалась к
западной стене, но мы выбились из сил, шли еле-еле. Пикар прокомментировал эту
ошибку морской пехоты. Видишь ли, после всех этих лет кое-кто из этих морских
пехотинцев остался во флоте. Semper Fidelis*. Службу в армии не чернят. Даже когда
считают, что ты говоришь правду слишком поздно.
* Всегда верный (лат.).
- Он очернил тебя и твое подразделение легко и просто. Что тебе сейчас
необходимо - так это доказательство виновности какого-нибудь командира старше
тебя по званию. Если ты предстанешь перед трибуналом, ты можешь вызвать в суд под
угрозой штрафа любого командира, который находился в радиусе двадцати миль от
Хюэ в тот день. Дай понять армии, что ты - мелкая сошка и не сядешь за решетку
один. Пускайся во все тяжкие.
Тайсон не мигая смотрел на соседа по столику:
- Тебе не кажется, что это походит на отсутствие элементарной честности?
Любой дурак из службы подготовки офицеров резерва, включая такого же лейтенанта,
как я, может оказаться военным гением двадцать лет спустя после прочтения
доходчиво написанной истории сражения. Но настоящий гений - это тот, который
понимает суть сиюминутной ситуации. Лежа на брюхе, обмотанный пятью
радиотелефонами, с доносящимися оттуда криками, с умирающими или кричащими от
боли ранеными, с мокрыми от страха штанами, когда рядом рвутся снаряды. - Тайсон
стукнул по столу три раза. Бум, бум, бум!
Слоун огляделся вокруг и заметил, что на них оборачиваются.
Тайсон выпрямился и выплюнул окурок на каменный пол. Его голос звучал
странно тихо:
- Не судите, да не судимы будете. Командиры союзников в сражении при Хюэ по
своей глупости потеряли гораздо больше солдат, чем противник. Но я бы простил этих
офицеров, если бы они попросили прощения. Поскольку, ты знаешь, дружище, в пылу
сражения никого нельзя судить. Когда битва заканчивается и уцелевших обносят кофе,
люди должны вспоминать это. Спасибо за завтрак. Фил.
Бен устроился на лежаке с керамическим покрытием и наблюдал, как пар, шипя,
поднимается к потолку.
Мужчина, расположившийся на верхнем ярусе, подождал, пока кончится шипение,
потом сказал:
- Надеюсь, вы понимаете, почему я захотел поговорить с вами именно здесь?
Тайсон почувствовал, как обильный пот выступил на теле и струйками стекает
вниз. Он посмотрел на человека, сидящего с подтянутыми к груди коленями.
- Здесь нет прослушивающих устройств, - ответил Тайсон.
- Правильно. - Мужчина добавил: - Сейчас все параноики. Я не осуждаю
людей за мини-передатчики, направленные микрофоны и за все остальное. Но это
место хорошее. Я очень много встреч назначаю в парильнях. Мы поплаваем позже.
Тайсон сел и прислонился спиной к стене. Он, случалось, раньше обсуждал свои
дела здесь, в Нью-йоркском атлетическом клубе, но сейчас это место выбрано не для
дружелюбного общения, по причине отсутствия микрофонов.
Мужчина спросил:
- В каких клубах состоите?
- Книга Месяца.
Он засмеялся.
- Разве вы не состоите в двух клубах? В загородном клубе Гарден-Сити и гольфклубе
Гарден-Сити? Последний только для мужчин, не так ли?
- Боюсь, что я так и не понял, кого вы представляете, мистер Браун.
- Я представляю правительство.
- Все правительство?
- Сейчас это не имеет значения, - вяло улыбнулся Браун.
- Для меня имеет. Послушайте, по телефону вы сказали, что есть важный
разговор. Вот почему я здесь.
Браун посмотрел сверху вниз на Тайсона, но ничего не сказал.
Сквозь белый горячий пар Бен пытался рассмотреть своего собеседника. Тот был
моложе Тайсона, и Тайсон, как большинство мужчин, которые недавно обнаружили,
что незаметно для себя переступили средний возраст, недолюбливал официальных
лиц, чей возрастной ценз оказывался ниже. Бен отметил его хорошее телосложение и
великолепный загар, подпорченный белыми полосками на левом запястье от часов и на
бедрах от плавок. А короткая стрижка иссиня-черных волос и маникюр говорили о
том, что он из тех, кто холит и лелеет себя. На шее у него висела какая-то штуковина,
что-то религиозное. На военного непохож, но чувствовалось, что был им когда-то. Его
выговор намекал на обучение в частной школе и одном из старейших университетов
Новой Англии. Тайсон, наконец, поинтересовался:
- Чем могу быть полезным, мистер Браун?
- Называйте меня Чет, о'кей? - Он улыбнулся. - Можно мне называть вас Бен?
- Конечно.
- Ну что ж, - начал Чет Браун, разминая свои мокрые от пота икры. - Я хочу
поговорить с вами о... некоторых вещах. Беседа эта неофициальная, но
санкционирована высшими органами. Здесь мы можем прийти к надлежащим
решениям.
Тайсон заметил:
- Звучит так, будто правительство в опасности.
- Вовсе нет. Вы единственный, кто в опасности.
Тайсон ответил не сразу.
- Так о чем мы будем договариваться? Что говорил старик Бен Франклин, Чет?
"Ни крепость, ни дева, начав переговоры, не могут выстоять до конца".
Браун засмеялся:
- Мне нравится. Кажется, я начинают симпатизировать вам, Бен. Вы не похожи на
убийцу безвинных людей.
Тайсона просто распирало от желания съехидничать.
Браун продолжал:
- Вы понимаете, Бен, справедливость должна уравниваться с сочувствием. Я
имею в виду, что существуют случаи, которые давят на людскую жалость,
сострадание, и наоборот. Есть теория и есть реальность.
Тайсон учтиво отвернулся, когда Браун не спеша приступил к разминке. Бен вытер
пот с лица и посмотрел на стеклянную дверь. Его спутник сделал знак рукой, и Тайсон
догадался, что нужно хранить молчание.
Он зевнул и вытянулся на лежаке. Нет, размышлял Бен, он не чувствовал себя
скованно, беседуя нагишом с этим человеком. Не возникало и ощущения, что он
находится в невыгодном положении. Какое-то расслабление и нега обволакивали его
тело, не блокируя, впрочем, работу мозга. Вспоминая прошлое и обдумывая
сегодняшнюю ситуацию, он понимал, что обсуждает свое будущее с врагом.
Браун что-то сказал, и Тайсон повернулся к нему лицом.
- Видите ли, Бен, это дело получило такую широкую огласку в прессе у нас в
стране и за рубежом, что мы не можем игнорировать его. Мы бы хотели закрыть глаза
на это, но не можем.
- Надо постараться.
- Вы понимаете, Бен, эта история вызывает накал страстей. Мы знали, что так
будет. Все старое дерьмо снова всплыло на поверхность.
Тайсон закрыл глаза.
Браун продолжал:
- Общественное мнение разделилось. Так? Национальные дебаты проходят по
накатанным рельсам - фельетонисты и комментаторы подчеркивают, что книга
Пикара вскрывает в полной мере не известные ранее зверства в Хюэ. Но, как правило,
средства массовой информации уделяют внимание только вымышленным
преступлениям Америки.
Тайсону понравился этот аргумент.
- Однако, - гнул свое Браун, - другие делают акцент на то, что Америка, по
всей вероятности, ведет себя лучше, чем ее враги. Двойной стандарт. Верно?
Но как бы там ни было, а для нападок злопыхателей по поводу жестоких
преступлений вы недосягаемы. Виновные в кровавой расправе в госпитале
Мизерикорд, - Браун произнес это на хорошем французском, - те виновные,
которые подпадают под юрисдикцию Соединенных Штатов.
- Но, видимо, не теперь, - ответил Тайсон.
- М-м-м... - промычал задумчиво Браун, - вот в чем вся суть, Бен, верно?
- Да, Чет, в этом все и дело.
Они замолчали. Потом Браун продолжил:
- Люди начинают открыто поговаривать о трибунале. Вы, может быть, читали об
этом в газетах или слышали по радио и телевидению.
- Думаю, я что-то такое читал. Телевизор я смотрю редко, а радио слушаю в
машине. Мелодии пятидесятых. Поразительная вещь. Вам нравится музыка
пятидесятых годов?
- Обожаю. Я могу слушать братьев Эверли хоть целый день.
- А как насчет Ширлесс?
- Их не записывают больше. Послушайте, Бен, много людей на вашей стороне,
включая меня.
- Что значит на моей стороне. Чет? Браун наклонился так, что его лицо оказалось
в нескольких дюймах от лица Тайсона.
- Пожалуйста, не играйте со мной в игры, о'кей?
Тайсон, не отрываясь, смотрел на Брауна, пока тот не сел на свою полку. Клубы
пара на какое-то время скрыли собеседника. Оба тихо сидели, слушая шипение пара.
Тайсон закрыл глаза. Пар вдруг перестали подавать, и он носом потянул горячий
воздух.
Спокойный голос Брауна вернул его к действительности:
- Дела обстоят следующим образом: люди на вашей стороне в основном
гражданские - Белый дом, министр обороны, министерство юстиции и другие. Только
сама армия хочет заполучить вас.
- Нет слов благодарности.
- Я думаю, что вооруженные силы, и служба генерального прокурора особенно,
торопятся вернуть себе дорогое имя. Я говорю, конечно, о том грубом просчете под
деревней Фулай. Они не могут заслушать дело в суде по этому вопросу, зато у них
появился шанс отыграться на другом.
Тайсон молчал.
- Что касается инцидента в том госпитале, - продолжал Браун, - то армия хочет
навести порядок в своем доме, поэтому метлу в руки не чает взять генеральный
прокурор ван Аркен.
Тайсон кивнул. Это имя несколько раз упоминалось в новостях.
Браун добавил:
- Сами видите, что память у вооруженных сил не короткая. В армии существует
последовательность прохождения военной службы, которой мы не наблюдаем в Белом
доме. Там, например, со времен вьетнамской войны сменилась добрая половина
администрации. И правительственные органы, кажется, не могут отменить их
назначения или хотя бы осадить их.
Тайсон кивнул. В этом есть здравый смысл. Военных всегда преследует понятие
запятнанной или восстановленной чести. К Тайсону закралось сомнение, что для
военных вообще этот случай в госпитале Мизерикорд своего рода олицетворение
всего, что происходило во Вьетнаме.
Браун говорил медленно, взвешивая каждое слово.
- Вооруженные силы хотят призвать вас на военную службу.
Тайсон чувствовал, как его желудок сжался
...Закладка в соц.сетях
