Жанр: Триллер
Бизнес - класс
...блегченно
перевел дух. Если бы появились убийцы с направленными на него автоматами, он бы,
радостный, шагнул навстречу. Но никого и ничего не было. Лишь на десятки
километров безмолвная, равнодушная к нему тайга. И исхода из нее он не знал.
Коломнин еще пытался преодолеть внезапно народившуюся панику. Он пытался
насмешливо сказать самому себе, что бывал в ситуациях куда худших и надо просто
успокоиться. И вообще ничего страшного не происходит. Ведь где-то совсем
недалеко стоит "Буран". В десятке километров - селение. Достаточно -
сориентироваться. А еще лучше - просто ждать, пока не вернется Рейнер. Но ужас,
безысходный, неконтролируемый, уже проник в него, ломая сознание. Такой же -
теперь он понял, - что овладел несчастным Рейнером, сломав ему жизнь. И тогда
Коломнин побежал. В том направлении, в каком, по его понятиям, должен был
скрыться Рейнер. Не размышляя, не разбирая дороги, думая единственно о том, как
побыстрее нагнать его, вцепиться и больше не выпускать. И пусть потом думает о
нем все, что угодно. Плевать! Только бы он появился. Он зарывался лицом в
иссиня-белые сугробы, вспарывая о слежанный снег кожу, вскакивал, вновь падал. И
- бежал. Торопясь поскорее встретиться с оставившим его товарищем. О том, что
его бросили, он не позволял себе даже подумать.
Потом - хруст под ногами. И еще прежде, чем понял, что произошло, очутился в
воде, - под легкой ледяной коркой пульсировал незамерзший "ключ". С усилием
подтянулся, оперся на край полыньи, по счастью крепкий, и медленно, извиваясь,
принялся выкарабкиваться, ощущая на себе непомерную, тянущую под лед тяжесть, -
унты и полушубок моментально набухли. Кое-как выбравшись на крепкий участок,
Коломнин попробовал отдышаться, чтобы набраться сил. Теперь надо было подняться.
Он привстал на колено. Дотронулся до одежды и - едва не свалился назад, в
полынью. Одежды больше не было, - были доспехи. Стащить которые казалось
невозможным. В следующую секунду он почувствовал, как жгучий холод передается от
них внутрь. И тело, только что послушное, горячее, стремительно дубеет. Он
вспомнил недавний рассказ Рейнера и усмехнулся, как-то само собой поняв: помощи
ему ждать не от кого. Его не оставили. Его бросили. Собственно, все логично. Он
пришел за Рейнером. И тот сделал свой выбор. Странно, но теперь, когда оказался
он в безыходном положении, постыдный ужас сам собой исчез и стало даже чуть
смешно при воспоминании, как с вытаращенными глазами ломился он через кустарник.
Очевидно, ужас, паника - это всегда порождение выбора. Должно быть, буриданов
осел, прежде чем умереть с голоду, сошел с ума от невозможности сделать выбор. У
него же теперь не осталось выбора. А стало быть, и оснований для паники. Не было
с собой ни топора, ни спичек. Только выпущенное из рук совершенно бессмысленное
ружье.
Подтянув его к себе, Коломнин засунул пальцы в рот. Покусал, отогревая. Спустил
предохранитель и нажал сразу на оба курка.
Коломнин открыл глаза, ощущащая размеренный, долбящий стук в голове. Осторожно
повел головой и обнаружил себя лежащим на больничной койке, но не в стационарной
палате, а в какой-то избе, - от бревенчатых стен исходил густой запах мха. Подле
кровати, на колченогом столике, лежали разбросанные в беспорядке таблетки,
градусник, надколотая чашка с остатками питья,- все, чему полагалось быть у
постели больного. Тут же Коломнин, казалось, обнаружил и причину головной
боли, - над окошком тикали ходики, - металлический кот, конвульсивно дрыгающий
облупленными лапами. Но звук, издаваемый им, был едва слышен и начисто забивался
другим, гулким, требовательным. Тугие, увесистые капли ухали в подставленный
снизу металлический таз, - в комнате протекала крыша.
- Капель, - пробормотал Коломнин, ощущая в себе сладостную слабость
выздоравливающего.
- С возвращением на грешную землю, - ласково прошептали в ухо, и над Коломниным
склонилось улыбающееся Ларисино лицо. Осунувшееся, с пыльными разводами под
глазами. Заметив, что он разглядывает происшедшие в ней изменения, Лариса вновь
спряталась.
- Мог бы и поделикатней быть, - пробормотала она. И тут же послышался шорох
сгружаемой на простынь женской косметики. - Не вздумай обернуться.
Вопреки грозному предостережению Коломнин аккуратно, стараясь не трясти,
перевернул гудящую голову в противоположную сторону.
- Ты мне так еще больше нравишься, - успокоил он смущенную Ларису. Всмотрелся. -
Сколько ж ты надо мной просидела? И где мы?
- Недели две, - прикинула она. - Да, точно. Хоть ты этого и не стоишь. В тайгу
он, видишь ли, рванул. Ничего не сказав.
- Но и Резуненко, и Богаченков потом...
- Да причем тут!.. - вскинулась Лариса. - Впрочем, мне-то что? А находишься ты в
поселковом медпункте. Больницы на сотню верст в округе, извини, не оказалось. Не
построили. Не знали, что ты заболеть соизволишь!
Полный умиления, Коломнин осторожно погладил ее пальцы.
- Охотник фигов, - презрительно отреагировала Лариса. - Твое счастье, что рядом
настоящий таежник оказался. Рейнер тебя спиртом отогрел, укутал в свою одежду. А
сам твое, непросохшее натянул. И - на себе до снегохода.
- Стало быть, не решился. - Ты про что это?
- Да так. Как же он сумел-то... - Коломнин живо представил тщедушную Женину
фигурку.
- Чахлое дитя цивилизации - вот ты кто, - Лариса наморщила припудренный носик. -
Женя сам нам позвонил, когда температура за сорок зашкалила. Пришлось взять
бригаду из Томильской больницы и - сюда. Неделю просидели. Двустороннее
воспаление легких кое-как сбили. Но все боялись, чтоб менингит не начался.
Головку-то застудили. И зря, между прочим, боялись. Я им сразу сказала: "В этой
голове студиться нечему. И без того сквозняк".
- Спасибо на добром слове.
- На здоровье. Вертолет еще из-за этой сволочи гоняли! Совсем с людьми не
считается. То едва под пули не попадает. То еще хуже. Сегодня опять врача
привезут. Решать будут, можно ли тебя транспортировать. Сволочь такую!
И сердитыми движениями принялась загонять рассыпавшийся по простынке макияж в
сумочку.
- Лоричка моя, - Коломнин дотянулся щекой до ее ладони и принялся тереться. -
Как же ты сюда? Что Фархадов?
Почувствовал, как она непроизвольно задрожала.
- Неужто без разрешения?!
- Так ведь испугалась за тебя, дурака. Похоже, что зря.
- А где Рейнер?
- Не знаю.
- То есть как это? А кто знает?
- Роговой.
Ошарашенный Коломнин принялся подниматься.
- Лежи! - потребовала Лариса, поспешно возвращая его на место. - В самом деле:
Роговой его спрятал до суда. В общем не хотела пока говорить. Не заслуживаешь.
Ну да черт с тобой! Женя дал показания. Оказывается, акции он не передавал! Это
была фальшивка.
- Я знаю.
- Тем же вертолетом улетели они вместе с Резуненко в Томильск и сразу - в РУБОП.
Лариса отвлеклась на созерцание измазанного йодом платья. Горестно вздохнула.
- Ты долго меня мучить собираешься?! - рявкнул Коломнин.
- А чего говорить-то? Пока ты, крутой охотник, валялся на перинках, мы там все
сами сделали.
Заметив новые неполадки, мучительница опять занялась туалетом, начисто игнорируя
заалевшие в нетерпении щеки больного.
- Убью садистку.
Она фыркнула. Но сострадание взяло все-таки вверх над желанием поинтриговать.
- Ладно, чего там? Сережка, мы победили! РУБОПовцы на другой день вместе с
ОМОНом чуть ли не двадцать человек арестовали. Так что следствие полным ходом.
Говорят, еще несколько нераскрытых убийств подтвердилось.
- А по... Тимуру?
- Пока нет, - Лариса помрачнела. - Но "железка" теперь под нами. Как и следовало
ожидать, после арестов все акционеры к нам переметнулись. Новый Совет директоров
избрали: у нас там теперь трое из пяти. Гендиректора своего поставили. Уже
первые собственные составы сформировали, - в интонациях Ларисы явственно
проступила тоска человека, оказавшегося в стороне от магистральных событий. -
Богаченков с юристами сейчас оттуда не вылезает. Чистит. Охрану расставляет.
Кстати, любопытный субъект твой Богаченков. Негромкий, но, как бы сказать,
обстоятельный. Какую-то программу бюджетирования нафантазировал. Взахлеб
работает.
- Что ж, выходит не зря все было, - Коломнин почувствовал, что вдруг подступили
слезы, - видно, здорово ослаб.
- Еще как не зря! - Лариса обхватила его, обрушив сверху водопад волос.
- А если войдут? - счастливо пробормотал больной, чувствуя, как стремительно
идет на поправку.
Но главное, что бурлило в нем и стучало, в такт капели, - "победа"! Самое
тяжелое препятствие было преодолено. Плотина прорвана, и два встречных потока
устремились навстречу друг друга: газоконденсат, заполняющий резервуары
нефтеперерабатывающего завода. И - исходящий оттуда финансовый поток, обильно
орашающий полузасохшую "нитку".
Вертолет опустился на поляне точнехонько возле водонапорной башни. Из него вышли
двое. Первый, полненький человек с выглядывающим из-под шубы белым халатом и с
металлическим чемоданчиком в руке, поозиравшись, уверенно показал на стоящий в
отдалении бревенчатый домик с вывеской "Поселковый медпункт" и тронулся по
рыхлому снегу, утаптывая наст для бредущего следом высокого старика.
В таком порядке добрались они до домика, вошли в предбанник, так и не встретив
никого. Не раздавалось ни звука.
- Наверняка спит. А Лариса Ивановна с медсестрой в поселковую лавку ушли, -
предположил врач и тихонечко приоткрыл дверь в комнату, оборудованную для
больного.
Хотел было тут же прикрыть, но не успел. Старик уже навис над его плечом,
стремительно багровея.
На кровати спали двое. Коломнин раскинулся на спине, слегка похрапывая. А поверх
одеяла, в накинутом на голое тело халатике, посапывала, уткнувшись носиком в его
шею, Лариса.
Мелкий сухой кашель разорвал тишину: то ли не мог старик больше сдерживать
подступившие спазмы, то ли - не в силах был выносить представшую картину.
Лариса спросонья приоткрыла глаза и - пулей взметнулась.
- Салман Курбадович, вы? - растерянно пролепетала она.
- Ну-с, посмотрим, - врач, чувствующий невольную вину за неловкую ситуацию, с
деланной бодростью потер руки и подошел к настороженно затихшему Коломнину. -
Как себя выходец с того света чувствует? А что думали? И впрямь ведь - извлекли.
Еще чуть-чуть...Так, приподняли рубашку.
Он извлек из чемоданчика фонендоскоп и погрузился в прослушивание, торопясь
отгородиться от повисшего тягостного молчания.
Фархадов вновь закашлялся.
- Может, сочку? - искательно предложила Лариса. Но вопрос ее он проигнорировал,
сосредоточившись на изможденном Коломнине.
- Исхудал, гляжу.
- Есть малек, - понурился Коломнин так, будто в этом была его вина. - Но вообщето,
чувствую, силы восстанавливаются.
- Вижу, - не удержался Фархадов.
- Могу выходить на работу.
- А вот это ни боже мой! - врач, простукивавший грудь пальцами, поднялся. - Не
только что на работу. Но и транспортировать пока нежелательно. Дыхание жесткое.
Малейшее дуновение и - рецидив.
- Да вы что? Там такие дела, а я здесь валяюсь упакованный, - Коломнин отбросил
одеяло.
- Ничего. Обойдемся. У нас незаменимых нет, - Фархадов жестом узловатого своего
пальца уложил бунтаря на место. - Врач сказал, надо слушать. Зря не скажет.
Через три дня заберем.
Он сделал знак врачу собираться.
- Вообще-то я проведать прилетал. Не умер ли. И - отметить хочу: удачно ты в
целом с "железкой" сработал. Так что - поправляйся. Ждем.
Натолкнувшись на умоляющий взгляд поднявшейся невестки, насупился.
- Я сейчас соберусь. Пять минуточек, - пролепетала Лариса.
- Чего уж? Дежурь.
- Так есть сиделка.
- А ему теперь не сиделка; лежалка нужна.
В окно было видно, как в том же порядке, укрывшись от порывов ветра, движутся
они к вертолету.
- М-да, несколько своеобразный у заслуженного нефтяника юмор, - прервал молчание
Коломнин. - Но главное, у нас с тобой теперь три дня друг для друга.
Представляешь, только мы вдвоем. По-моему, все славно образовалось.
- Да уж, славно, - заторможенно согласилась Лариса. Вид ее Коломнина огорчил: с
жгучей досадой следила она за поднимающимся вертолетом. Мыслями Лариса снова
была в компании.
- Не расстраивайся, Ларочка, - успокоил ее Коломнин. - Главное-то мы сделали.
Теперь само собой потечет. Только отгребай.
Но само собой не потекло: через несколько недель руководству "железки" поступило
жесткое предписание от налоговой инспекции - под угрозой безакцептного списания
и ареста подвижного состава в трехдневный срок погасить задолженность перед
бюджетом.
Главное - только три дня назад все текущие долги оплатили! - бесновался обычно
выдержанный Богаченков. - Я копнул - за два года чечены налогов, считай, вообще
не платили. И все тип-топ. А тут - только работать начали и - по сусалам. Что на
это скажете, Сергей Викторович?
Ничего на это Коломнин не сказал. Поджав губы, поднялся и отправился в областной
РУБОП. Так и вошел в кабинет Рогового - с подрагивающим от ярости лицом.
- Вы что ж это делаете? - с порога залепил он. - Разве мы не договорились?
- В чем дело? - осадил его хмурый, невыбритый Роговой. - Ночь не спал. Поэтому
потрудись говорить внятно.
- На нашу "железку" наехали налоговики.
- В самом деле? - Роговой поднялся, подошел к двери, открыл, прочитал табличку
снаружи, как бы желая убедиться, что место службы его не переменилось,
недоуменно пожал плечами. - Вообще-то я налоговиками не командую. Эк как тебя
болезнь по всем плоскостям скрутила. Мало - что с лица спал. Так еще и нервный,
как погляжу, стал!
- Тут не нервным станешь. В психушку попадешь. Ты вслушайся! "Железка" два года
не платила налогов. И ничего! Как будто и нет такой. На днях впервые за два года
мы полностью оплатили текущие долги в бюджет. И вот - полюбуйся гостинчиком! Нас
тут же парализуют за неуплату прошлых налогов. Но должна же быть хоть какая-то
логика!
Он кинул перед Роговым копию предписания. Тот с интересом ознакомился. Хмыкнул:
- А говоришь, нет логики!
С холодным, отрезвляющим интересом оглядел возбужденного посетителя.
- Я ведь тебя предупреждал: любую акцию надо готовить. И тщательно. Вот не дал
мне времени корни перерубить. И схлопотал.
- Да мы в любом суде раздраконим эту фитюльку! - Коломнин в сердцах разорвал
копию. - У меня экономист экстра-класса: каждый рубль защитить может. Но ведь
сколько убытков за это время понесем!
- Дерьмо у тебя экономист, - не поверил Роговой. - Потому что самого главного в
рыночной экономике не постиг.
- Чего такого он не постиг?
- Не знает, когда в какой кабинет чемодан занести надо.
- С чем это?!.. Ты думаешь?
- Я думаю, перегрелся ты, Сергей Викторович. Прогуляться надо, - Роговой
намекающе крутнул пальцем вдоль стен. - Пойдем провожу по старой памяти.
Они спустились с крыльца и с чавканьем ступили в тающий снег: весна все
требовательней заявляла свои права.
- Значит, чеченцев не трогали, потому что платили администрации?
- Только сейчас дошло? Я ж тебе говорил - переплетение экономических интересов.
А ты, гляжу, простых вещей не понимаешь. Налоги, конечно, налогами. Но - ты
канал перекрыл. Левого нала. А этого не прощают. - И сколько чечены отстегивали?
- Понятия не имею! - быстро отреагировал Роговой. Так что Коломнину стало ясно:
и знает, и не скажет.
- А как насчет корней? Не пришло время рубануть? - с тайной надеждой
поинтересовался Коломнин.
- Увы! - огорчил его Роговой. - Теперь, наоборот, самого бы не рубанули.
Поторопился я. Пошел у тебя на поводу. Вот и подставился. Здесь как снайперская
игра в Чечне: кто себя первым обнаружил, тот и мишень. Но ты-то рано испугался.
Вам пока всего-навсего флажок вывесили.
- К-какой флажок?
- По-другому, - стрелку назначили. Приглашение к разговору.
- В смысле, сколько отстегивать?! И ты, начальник РУБОПа мне советуешь?..
- Само собой. Договорись. Если действительно хочешь, чтоб компания поднялась.
Коломнин покрутил головой: что-то не сходилось в этом лучшем из миров.
- Конечно, можно предложить и другой вариант, - легко угадал его мысли
Роговой. - Пометим деньги, подготовим разработку, да и возьмем на взятке! Мне
как раз на руку. Сразу крупный сорняк выкорчую. Но только "Нафте" твоей после
этого в нашей области не выжить. Понял?
- Чего не понять? Не себе одному берет.
- Вот и умница. Вижу, постигаешь азы рыночной экономики. Мать ее!
И Роговой, снисходительно-насмешливый циник Роговой, остервенело выругался.
- И к кому - на стрелку?
- Это уж ты сам соображай. Кто у нас в администрации налоговиков курирует? Туда
и направляй стопы. Вижу, кстати, что ты так и не внял моему предостережению!
Он кивнул на ожидающий хозяина темный пустой джип.
- Так чего теперь? Ты всех пересажал.
- Во-первых, не всех! А во-вторых, не всех удастся за решеткой оставить! -
неприязненно отчеканил он. - Между прочим, насчет покушения на тебя, - личность
киллера до сих пор не установили. Не местный - это точно. Его никто не знает. -
Смешно бы было.
- Его и чечены не знают!
- То есть?
- А вот как хочешь. Лупим по всем площадям. И на допросах, и оперативные
разработки. Не тебе говорить. На таком просеве хоть кто-то да проколется. А тут
- ни один. Ни намеком. Ни фактиком. Как будто и впрямь не они.
- Но - Тимур тогда. Теперь - я. Что еще может связать?
- Это ты думай. У меня другие проблемы. Не знаю, кстати, что с Рейнером делать.
По оперативной информации, Бари передал на волю убить его. И резонно, - Рейнер
теперь главный свидетель. А он уперся, рвется к себе в Крутик вернуться.
Полагает дурачок, что если за два года не нашли, так и теперь не найдут.
- Так, может, и впрямь обойдется. Ведь, кроме меня, Резуненко, Шараевой да твоих
подчиненных, никто не знает.
- Но мои-то знают, - с тоской процедил Роговой и, протянув Коломнину замерзшую
ладонь, вернулся в здание.
Налоговые органы курировал вице-губернатор области Юрий Павлович Баландин
[персонаж романа "Банк".М., 2000г, "Вагриус"], когда-то секретарь ЦК ВЛКСМ,
затем - вице-президент банка "Светоч", где они с Коломниным и познакомились.
Именно к нему Коломнин собирался обратиться за помощью в борьбе против чечен, -
если бы визит в РУБОП оказался неудачным. По счастью, не обратился.
Прав все-таки знаток ниточных лабиринтов Роговой: если хочешь добиться
результата в бизнесе, приходится кропотливо разматывать клубок человеческих
хитросплетений и, развязывая перепутавшиеся узелки, выяснять осторожно, куда
какая нитка тянется. Ты можешь не знать азов финансового менеджмента, быть вовсе
дремучим в юриспруденции, начисто презирать всяческое налогообложение и все
равно имеешь шанс выжить. Но, не разобравшись, кто из властей из чьего кошта
кормится, - обречен. Наверное, в этом и заключается главное отличие капитализма
европейского от российского - дико государственного.
Позвонив в приемную вице-губернатора, Коломнин назвал себя секретарю, уверенный,
что Баландин, и прежде-то не упускавший случая поставить нижестоящего на место,
заставит его пару раз перезвонить. Но, вопреки ожиданиям, через несколько секунд
в трубке послышался знакомый благодушный бас:
- Здорово, Коломнин. Снизошел-таки. По моим сведениям, месяца два как на моей
территории пиратствуешь, и - даже не вспомнил про старого боевого командира. И
это, по-твоему, по-товарищески?
- Виноват, замотался, аки пес, - в тон ему повинился Коломнин. - Да и неловко
было без дела: ты ведь у нас теперь большой человек.
- А я и раньше большой был, - отрезал Баландин. - Стало быть, дело, говоришь?
- И притом взаимолюбопытное. Когда могу заехать?
- Опять двадцать пять. Заехать! Да меня в этом кабинете без тебя заездили! -
Баландин коротко, от души снецензурничал. - Думал, повидаемся, повспоминаем.
Былое, так сказать, и думы.
- Где и когда? - уточнил Коломнин.
- Вот это по-нашему. По рабоче-крестьянски. Четко и без фальши. Давай через пару
часов в ресторанчике "Арзу". Уютненький такой подвальчик. Тихонькой.
Подвальчик и впрямь оказался тихоньким: охрана Баландина попросту перекрыла его
для посетителей.
Сам Баландин, когда Коломнин вошел, пребывал в тягостном раздумии: с занесенной
вилкой колебался меж семгой и осетриной.
- Ждать заставляешь, - незлобливо упрекнул он, пожимая руку вошедшего.
Рукопожатие его было по-прежнему крепкое. "Партийное", - почему-то подумалось
Коломнину. И тут же Баландин, будто и сам припомнил о прежних ритуалах, притянул
его к себе и троекратно облобызал. Вгляделся, придерживая за плечи. - Все такой
же.
- Да и ты тоже. Комплимент Коломнина верен был лишь отчасти: Баландин был все
так же полнокровен и краснолик. Но если прежде пигментация определялась
количеством выпитого, то теперь широкое лицо его запылало непроходящим бурым
оттенком.
- Давление скачет, - разгадал его взгляд Баландин, подтолкнул к столу. -
Стреножили казака. Так что приходится себя ограничивать.
- Но не так, чтоб вовсе, - Коломнин похлопал опорожненную на четверть бутылку
"Абсолюта".
- Мы - штыки! - послышалось в ответ. Но прежней удали в любимой Баландинской
присказке не ощущалось. - Что о наших прежних знаешь? - он разлил по рюмкам,
приподнял приглашающе. - Как там мой лепший друган Забелин поживает? - Мало что
знаю. Слышал, институт поднял. Вроде докторскую диссертацию собирается защищать.
- Всегда с дурнинкой был, - Баландин скривился. - Ну, про Второва не спрашиваю.
Наслышан. Опять какой-то банчок прикупил. Но в сущности кончился. В солидных
кругах не принимают. И скажу тебе - правильно. Люди ведь как судят? Можно ли на
тебя положиться? А как на него положишься, если в руках такое богатство держал,
да со страху обдристался и бросил? Ответственности испугался. Кому он теперь
надломленный нужен? А вот понять этой очевидной вещи не хочет. Все корчит из
себя Наполеона, шебуршит чего-то. Звонил тут мне! Мол, прилетаю, встречай в
аэропорту. Обсудим планы! А хрена не хочешь? Планов у него громадье, у карлика.
Такую кормушку развалил. Паскуда!
Баландин тоскливо выругался. Подмигнул:
- Главное, человек точно должен понять, на что годен, и определиться, кого
держаться. И тут уж, если к кому притерся, стой до конца. Не мельтеши, как бы
плохо не было. Таких ценят. Вот я человек команды. Комсомол таким воспитал.
Таким и останусь. Никогда втихаря копейки в свой карман не притер, чтоб с
командой не поделиться. Вот такой я человек!
Хлебнув боржоми, он навалился на семгу, давая возможность собеседнику
проникнуться тайным смыслом сказанного. В упреждение предстоящих переговоров
вице-губернатор давал понять, что за плечами его сосредоточилась вся
административная мощь области.
- Как там, кстати, Дашевский? - Баландин выудил застрявшую меж зубов веточку
петрушки. Вот кого уважаю. Хоть и еврей. Это не Второв. Этот что ухватил, уж не
бросит. Звонил он тут насчет тебя. Просил помочь, чем могу. Да и как не помочь?
Свои все-таки.
- Хоть и бывшие.
- Свои бывшими не бывают. Взять хоть прежних моих корешей из ЦК комсомола. Когда
еще разбежались. А друг друга держимся. И меня, едва из "Светоча" ушел, тут же
подобрали. Теперь я других подсаживаю. Тем более дело-то привычное. "Единство"
по всем районам ставим. Год-другой и - считай, та же КПСС. Недавно в
администрации президента был. Новое направление поручили: молодежные ячейки
воссоздавать. Одного боюсь: нынешних комсомолок. Такие, доложу, энтузиастки.
И, шутливо проведя вдоль ширинки, вновь потянулся к бутылке. Но Коломнин
расслышал другое: поимей в виду, не только область за мной, но и Москва. Так что
не вздумай брыкаться: не договоримся - размажу.
Что ж, вводная обозначена. Правила игры объявлены. Пришла пора сдавать карты -
переходить к делу. Коломнин опрокинул рюмку. - Проблемы у нас в "Нафте".
Одноколейку, по которой мы газоконденсат вывозим, до недавнего времени чечены
контролировали. На днях, слава Богу, всех повязали.
- Да! Какой фурункул вскрылся, - возмущенно закивал Баландин. - И ведь не месяц,
не два. Годами продолжалось! Ни хрена РУБОПовцы не делают. Под носом проморгали.
Вчера как раз обсуждали в администрации Рогового: амбиций до хрена. А работу
завалил начисто. Придется срочно укреплять руководство.
- Теперь, слава Богу, дорога у нас под контролем, - Коломнин поспешил вернуться
к главному. - Наладили поставки конденсата. И все средства планируем на
достройку "нитки".
- Все?
- Все, что возможно. Для нас эта нитка как дорога жизни. А для области!
Представляешь, на какие объемы выйдем? Одними налогами бюджет зальем.
- Прекрасно! Прекрасно! - сочувственно покивал Баландин. - Благородные мечтания.
- Да не мечтания! У нас расчеты железные. Все можем предъявить. Только время
нужно. Потерпеть немножко. А вместо этого, едва первые составы отгрузили, тут же
налоговая кислород перекрыла. Для чего, спрашивается?
- Да, есть проблемы. Недавно собирал тут налоговиков. Вздрючил, конечно, чуток.
Больно много нареканий. Но их тоже понять можно. Опять сверху такой план по
налогам спустили, что с мертвого шкуру драть приходится.
- Так в том-то и дело, что не возьмут ничего. Ты ж понимаешь, нефтепродукты -
дело тонкое. Тут без налички не обходится. Попробуют перекрыть кислород,
добьются только одного. Всю основную массу в нал уведем. Кому это нужно? И
бюджету выгоды никакой. И мы темп потеряем.
- Ну, на левый нал налоговая полиция существует, - Баландин сделал знак, чтоб
подавали второе. - Но и компанию вашу губить не хочется. Да и Салман Курбадович
в области не последний человек. Можно сказать, национальное достояние. Обидно,
если все вдруг порушится.
- Вот и я о том. Интерес у компании и администрации общий. Для вас ее значение
очевидно. Но и мы осознаем, на чьей земле существуем. И ваши усилия по улучшению
жизни в области для нас не чужды. Масштаб задач такой, что одним официальным
бюджетом не обойдешься, - Коломнин сам поразился той штамповщине, что полилась с
его языка, едва начал он лицемерить. - Другие, чуть какие проблемы на местах,
разом в Москве перерегистрируются, и - налогов как не бывало. А Фархадов
патриот. На возрождение Сибири нацелен. Поэтому готовы всемерно поучаствовать.
- То есть?
- Мы тут прикинули размеры финансовых потоков от конд
...Поділитися у соцмережах
