Жанр: Триллер
Бизнес - класс
...енсата. Конечно, каждый
рубль на счету. Но кое-что для нужд области выкроить сумеем. Если, конечно,
рьяные налоговики мешать не будут. Примерно это выглядит так...
Но прежде, чем Коломнин назвал цифру, Баландин кинул ему салфетку и сам же
припечатал ее паркеровским пером. Увиденная цифра расстроила его чрезвычайно.
- Это просто явное недопонимание масштабов задач, стоящих перед
администрацией, - упрекнул он Коломнина. Потянулся к ручке. - Как минимум...
Теперь уже голова закружилась у Коломнина.
- Побойся Бога, Юрий Павлович, - стараясь выдержать шутливый тон, взмолился
он. - А имя Фархадова чего-то стоит?
- А это как раз с учетом заслуг Салман Курбадовича.
Собеседники склонились над столом, то и дело перехватывая друг у друга ручку.
- А учет политического фактора? А экономическая составляющая? - доносилось до
восхищенных официанток, - даже на отдыхе вице-губернатор радел о пользе
вверенного его заботам населения.
Через полчаса собеседники распрощались у выхода из подвальчика.
- Не журись, Серега, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, - подтолкнул
Коломнина разыгравшийся, изрядно нагрузившийся Баландин, - прежняя крепость
незаменимого тамады дала утечку. - С этой минуты считай, что переходите под
полное покровительство властей. И тут уж можете на меня положиться, - всегда и
во всем! И на меня. И на тех, кого подпираю.
Коломнин сдержанно пожал протянутую руку, - матерый переговорщик Баландин
затащил-таки его на запредельную цену.
Усаживаясь в джип, припомнил Коломнин про корни, что не успел дорубить Роговой.
"Удачи тебе, милый", - искренне пожелал он.
При виде входящего Коломнина Лариса вскинула сияющие глаза. - Сереженька! У меня
новость.
- У меня тоже, - крайне удрученный, он молча положил перед ней заляпанную
бумажную салфетку.
- Итак вижу, что из ресторана, - Лариса двумя пальчиками недоуменно приподняла
ее.
Коломнин, спохватившись, перевернул салфетку другой стороной, ткнув в выведенную
посредине цифру.
- Что это?
- Цена вопроса. Завтра с утра "железка" будет разблокирована.
- То есть это?..
- И причем налом.
- Они что, совсем охренели?! - Лариса подскочила.
- И много больше, чем ты думаешь. Речь идет о ежеквартальных платежах, - он
приобнял ее за плечи, пытаясь слегка остудить неизбежный всплеск эмоций. Но
всплеска не последовало. Поджав губы, Лариса осела на прежнее место.
- И ты согласился?
- Согласился, - ненавидя себя, подтвердил Коломнин. - И ты согласишься, когда
пересчитаешь убытки от войны с налоговиками. Да и некогда нам разборками
заниматься. Не забывай - через два месяца срок по кредиту.
- Вот ведь суки, - с некоторого времени, к огорчению Коломнина, Лариса перестала
ограничивать себя нормативной лексикой.
- Ничего не поделаешь. Привыкай к извивам российской рыночной экономики. Тебе
как будущему генеральному директору крупнейшей нефтяной компании без этого
нельзя.
Хотя Коломнин вроде бы пошутил, Лариса зарделась, словно уличенная в потайных
мыслях. - Ничего, дай срок! Когда на ноги встанем, со всеми разберемся, - она
скрежетнула зубками. Перехватила удивленный взгляд Коломнина. - А ты как думал?
Так и будем каждому крохобору кланяться? Черта с два! Это они сюда приползать
должны. А мы - решать: кого и на какое место расставить.
Коломнин почувствовал себя озадаченным. Потому что перед ним была не прежняя
Лариса. Безмятежная и мятущаяся одновременно. Стесняющаяся необходимости
командовать другими и страдающая от неизбежных конфликтов. В голосе ЭТОЙ
рассерженной женщины проглядывали интонации человека, осознавшего свою
нарастающую мощь. И готового обрушить ее на непокорных.
Казалось, и сама Лариса удивилась внезапному выплеску. Во всяком случае
улыбнулась искательно. И просияла, вернувшись к тому, что занимало ее до прихода
Коломнина:
- Все это пустое по сравнению с главным: теперь мы можем быть вместе. Все время.
- Что ты хочешь сказать? - после выздоровления Коломнина виделись они, как и
прежде, исключительно на работе.
- У меня был разговор с Салман Курбадовичем. Ты знаешь, оказывается, он к тебе
очень проникся, - глаза Ларисы сияли.
- Рад слышать. Мне старик тоже симпатичен.
- Он сам заговорил. Молчал, молчал. А потом вдруг рыкнул, долго, мол, с
женитьбой тянуть думаете. Сережка, он нас благословил!.. Ты даже не
представляешь, что это для него.
- Ларка, милая моя! - растроганный Коломнин подхватил Ларису и закружил. - Уж и
надеяться перестал - Потому что дурашка и спешишь о людях плохо подумать. Больше
того, настаивает, чтоб жили у него в доме, - Лариса почувствовала невольное его
движение отодвинуться. Поспешно обхватила. - Надо согласиться, Сереженька. Ведь
для него с внучкой расстаться - и думать не хочет.
- Примаком, что ли?
- Ну, почему примаком?! Что за нелепые сравнения, право? - расслышав звук
открывающейся двери, Лариса инстинктивно отпрянула и обернулась раздраженно. -
Кто разрешил без стука?!
- Извините, я позже, - появившийся в проеме бледный Богаченков кивнул неловко и
закрыл за собой дверь.
- Ну вот, из-за тебя человека ни за что обидела, - посетовала Лариса. - Почему
примаком?! Ты совсем Фархадова не ценишь. Чтоб он собственную невестку выдал
замуж без состояния!
Она помолчала, интригуя.
- Ладно, скажу, чурбан! Он тебе в качестве свадебного подарка собирается
передать несколько процентов акций компании.
Отступила с видом доброй феи, только что укомплектовавшей Золушку для бала. Но
Золушка оказалась неблагодарной.
- Я, между прочим, на тебе жениться хочу, а не на акциях. Мне чужого не надо.
- Зато мне надо! Чтоб мы жили, ни в чем себе не отказывая. Что в этом
преступного, моралист хренов?
- Ларочка! Я не хотел обидеть, - промямлил Коломнин. - Но чего доброго решат,
что вообще из-за денег!
- Пусть только попробуют вякнуть! Живо рты позатыкаем! - от полноты чувств она
притопнула каблучком. Чуть смутилась. - Что нам до других, Сережа? Если сами про
себя все знаем.
- Не могу. ТАК не могу.
- То есть принять подарок от человека, искренне к нам расположенного, ты не
можешь, - губы Ларисы обиженно поджались. - А жениться, не имея средств на
По счастью объясняться Коломнину не пришлось. И это спасло их от ссоры, - в
дверь постучались - намеренно-громко.
- Да, да, войдите, - на этот раз Лариса обернулась неспешно, демонстративно не
выпуская руки Коломнина из маленькой своей ладошки.
На пороге появился Хачатрян в сопровождении Богаченкова.
- Прошу прощения, что помешали, - плохо скрывая удивление, Хачатрян с трудом
оторвал взгляд от переплетенных рук. - Но у меня очень срочное. Сергей
Викторович, позвонили от Янко. Передали, что компания "Хорнисс холдинг" ("Это на
которой акции "Руссойла", - пояснил он для Ларисы), - полностью переоформлена на
вас. И кипрский адвокат ждет вашего приезда, чтоб вручить сертификат. - Вот
теперь и долгами займемся вплотную, - азартно пообешал Коломнин. - Что у нас с
иском к "Руссойлу"?
- Увы, - Богаченков удрученно помотал головой. - Как раз вчера уточнял. Иск к
"Руссойлу" от имени "Нафты" находится в Гамбургском суде. Но дата слушания до
сих пор не назначена. Юристы боятся, что дело сильно затянется. - И плевать.
Главное теперь, что у нас в руках контрольный пакет "Руссойла". Сегодня же
отправляем требование о созыве внеочередного собрания. И ручаюсь, двух суток не
пройдет, как Бурлюк сам объявится. Потому что если заартачится...
- Уже объявился, - Богаченков протянул телефонограмму. - В Москву на три дня
прилетает президент компании "Руссойл" господин Бурлюк. Просит вас о встрече. -
Чего ж молчал-то?! - Почему молчал? Заходил с этим, - с некоторой желчностью
отреагировал Богаченков.
- Засуетились голубчики! - Коломнин прихлопнул ладони. - Сколько нам не хватает,
чтоб быстренько "нитку" дотянуть? Я не я буду, если два-три миллиона не выну из
него прямо сейчас.
- Может, не стоит так сразу соглашаться на встречу? - прикинул Хачатрян. -
Теперь он на крючке. Пускай побегает за вами, помучится. Легче потом на
переговорах ломать будет.
- Не силен я в этих тонкостях, - Коломнин неприязненно припомнил, как запросто
поставил его на колени Баландин. - Сейчас главное темп. Чтоб деньги пошли! Так
что завтра же с утра вылетаю в Москву. Не хочется, конечно. Но интересы дела
прежде всего. Так ведь?
Последние слова были обращены к притихшей Ларисе.
- Езжай, конечно. И - жду с удачей, - в тоне ее переплелись огорчение и
нетерпеливое предвкушение успеха. Остальные деликатно отвели взгляд. Тайное было
объявлено явным: впервые Лариса Шараева прилюдно обратилась к Коломнину на "ты".
Присутствие посторонних помешало Коломнину сообщить Ларисе и другую новость -
лететь в Москву ему бы пришлось так и так. Накануне позвонила жена и в своей
манере, эдак между прочим, сообщила, что на завтрашний день в народном суде
назначен их бракоразводный процесс.
"Хотя это та новость, о которой куда приятней сообщать как о свершившемся
факте".
Москва. Утонченные люди
Весна, что в Томильске едва угадывалась по первой слякоти, в Москве бушевала
вовсю.
Конец апреля выдался на удивление нежным. И даже пряный воздух был столь густо
настоян на ароматах пробуждающейся листвы, что Коломнину казалось: не дышит он,
а глотает густой нектар. И - сладко пьянеет. - Да, хороша весна, - произнес
вышагивавший рядом Иван Гаврилович Бурлюк. - Еще спасибо скажете, что сюда
вытащил. Это вам не в затхлом кабинетишке друг другу нервы трепать.
- Как Островой? Взяли к себе? - полюбопытствовал Коломнин.
- Само собой. Вникает. Связи старые подтягивает. Попробовал, правда, поначалу
смахинаторствовать, но у меня не забалуешь. Быстро по лапам загребущим
схлопотал.
Беседуя неспешно обо всем на свете и легонько пикируясь, как разминающиеся
теннисисты перед матчем, они шли мимо Дома художника по влажным, недавно
освободившимся от снега аллеям Парка искусств. Мимо бесчисленных, на все вкусы
скульптур.
Возле одной из них Бурлюк озадаченно остановился.
- Чего только не напридумывают, - он неприязненно оглядел пухлую гранитную
глыбу, из которой торчали четыре металлических прутика, если приглядеться -
ручки-ножки, с пробитыми гвоздями ладошками и ступнями. А сверху на тонкой,
будто булавочной шейке, удивленно таращилась на окружающий мир махонькая
лупоглазая голова Иисуса Христа. Казалось, его не распяли, а запекли в тесте. -
Вот это по-нашему, по - рассейски. Чуть упразднили контроль, и - пошла писать
губерния. Кто во что горазд! И ведь сколько материала задарма перевели.
- А мне нравится, - заявил Коломнин. И не потому, что в самом деле так уж
понравилась странная скульптура. А потому что гонористый, изливающий вокруг себя
желчь Бурлюк за какие-то десять минут, что прошли с момента их встречи, так
ухитрился настроить против себя, что поневоле хотелось противоречить во всем.
Бурлюк насупился, собираясь пройтись по поводу сомнительного художественного
вкуса собеседника, но тут взгляд его упал в сторону и сделался каким-то
восторженно-очумелым.
- Так вот вас куда попрятали, - пробормотал он.
Над спутниками навис высоченный памятник Дзержинскому с полустертой надписью на
постаменте. Чуть далее вдоль аллеи разместились трое Лениных. Причем двое как бы
ненароком отвернулись от третьего - сумрачного узкоглазого деда с грузной
фигурой мордовского крестьянина. Было похоже, что они им заметно тяготятся. Как
тяготятся безграмотным родичем из провинции, навязавшимся в компанию. С
противоположной стороны аллеи щурился Михал Иванович Калинин. Но вожди напрасно
комплексовали: осторожненькая насмешка всесоюзного старосты была обращена не на
них, а на расположившийся в глубине бюст Брежнева. Добротный, белого мрамора
пиджак Леонида Ильича был утыкан бесчисленными орденами.
Несколько в отдалении набычился безносый Сталин. Росточком скульптура выдалась
помельче соседа - Якова Свердлова. И это травмировало самолюбивого "отца
народов".
Задвинутая в запасники старая гвардия выглядела внушительно, в полной готовности
вернуться на магистральный путь истории.
Впрочем нельзя было не отдать должного мрачному юмору устроителей экспозиции.
Точнехонько за Сталиным расположили чугунную решетку, с притиснутыми изнутри
булыжниками - страдающими человеческими лицами: жертвами репрессий.
И над всем этим полыхал притороченный к фонарному столбу массивный герб Союза
Советских Социалистических республик.
- М-да, полный паноптикум, - оценил Коломнин.
- Какую державу развалили, сволочи, - выдохнул Бурлюк. Как оказалось, оба они
глядели на одно и то же. Но каждый увидел свое.
С удивлением заметил Коломнин, что глаза старого аппаратчика увлажнились:
человек, обязанный своим нечаянным богатством развалу прежнего государства,
искренне о нем скорбел.
Перехватив озадаченный взгляд Коломнина, Бурлюк отчего-то рассердился:
- В глаз попало. Да вот как будто и пришли. Лучшее, говорят, на Москве
переговорное место.
Метрах в семидесяти, на аллее, упирающейся в набережную Москвы-реки,
располагалась уютненькая "стекляшка" с пристроенной беседкой - в форме теремка.
Кафе только открылось, и посетители еще не появились.
Бурлюк прошествовал в беседку, а Коломнин в поисках официанта заглянул в
павильончик. У входа, что было совершенно удивительно для обычной пивной,
оказался втиснут черный рояль с разложенными на пюпитре нотами.
У барной стойки, спиной к входной двери, беседовали двое: пожилой кавказец
наставлял молоденькую сексапильную официантку.
- Ты мой принцип помнишь, да? Вежливость и еще раз что?
- Вежливость. Чего не понять? - нетерпеливо взбрыкнула девушка.
- Ты не дерзи, а проникнись. Это тебе не твоя столовка. Здесь - культура, - он
показал на набережную, вдоль которой вплоть до Крымского моста протянулась
выставка картин. Плотоядно провел вдоль ее бедра. - А у тебя грубость бывает.
Имей в виду, личное личным, но еще замечание и - опять будешь в столовке на тыщу
рэ околачиваться. Поняла, нет?
- Да поняла. Там вон посетитель нервничает, - через окошко был виден
расположившийся в беседке Бурлюк. С недовольной гримасой водил он пальцем по
поверхности дубового стола.
Беседка была почти пуста. Лишь за крайним столом безучастно склонился над
бокалом пива сутулый коротковолосый мужчина, углубленный в себя.
Коломнин поспешил присоединиться к Бурлюку.
- Я эту пивнуху в прошлый приезд случайно наколол, - сообщил Бурлюк. - Лучшего
места для неспешного разговора не найти. К тому же кормят прилично. И цены, что
важно, невысокие.
Коломнин спрятал невольную гримасу: человек, оборачивающий десятки миллионов
долларов, экономил на рублевой закуске.
Припорхнула с выражением любезной готовности официанточка:
- Что будем заказывать?
- Что вы будете заказывать, я не знаю, - желчно поставил ее на место Бурлюк. - А
мы вот с товарищем хотели бы по кружечке "Старопраменского".
- Извините, у нас сегодня только "Невское".
- Это ваша проблема. В меню вижу "Старопраменское". И мы желаем именно
"Старопрамен"! Сходите и найдите где-нибудь.
- Если только у Петруши занять, - усмехнулась она, кивнув через плечо на
громоздящийся на стрелке памятник Петру Первому.
- Вы не огрызайтесь, а выполняйте, что велено, - пресек прения Бурлюк.
- Да где ж я в самом деле?!.. - девушка беспомощно посмотрела на Коломнина.
- Несите что есть, - разрешил тот, остановив новый всплеск возмущения соседа. -
Ничего, "Невское" хорошее пиво. К тому же в отечестве надо пить отечественное.
Бурлюк смолчал. Но строгим взглядом занес эту уступку официантке в большой
минус.
- А есть что будете? - девушка приготовила блокнотик - Было бы что есть, -
Бурлюк неприязненно отбросил меню. - Значит, так. Мне овощной салатик. Только
чтоб без всякого масла, сыру положить немножко. Мацареллы. Да вы записывайте.
- Я запомню.
- Нет, запишите. Все говорят: "Запомню", - а потом жрать невозможно! Значит,
перчику красного ломтиками, луку репчатого, крупным кружком. Да, маслин ни в
коем случае, только оливки. Теперь насчет рыбы. Передайте повару, как нужно
отварить...
Он еще долго, обстоятельно шелушил свой заказ, а официантка, поджав губы, хмуро
записывала, умиляясь собственной кротости.
Заказ Коломнина оказался предельно краток: селедка с картошкой и шашлык.
- Набирают кого ни попадя. Лишь бы ляжками дрыгала. Никакого представления о
сервисе, - посетовал Бурлюк, даже не дождавшись, пока официантка отойдет от
стола.
А Коломнин и без того уже понял, что нынешний разговор выйдет очень непростым.
Буквально через минуту официантка с лицом, сведенным в приветливую улыбку,
поставила две кружки пива и порхнула было дальше. Но тут же была остановлена
возмущенным Бурлюком:
- Это что?
- Пиво.
Логичный ответ почему-то заново вывел Бурлюка из себя.
- Это - ледяное пиво! - уточнил он, будто в преступлении уличил. - У нас на
дворе весна. Еще май не наступил. А вы подаете лед.
- Так что вы хотите? - девушка растерялась.
- Подогрейте. Есть у вас микроволновка?
- Как скажете, - официантка, убрав злые глаза, потянула на себя кружку. - До
какой прикажете температуры?
- Да это любая обслуга в Мюнхене знает. До комнатной! Не выше. Подогреть надо
чуть-чуть. Слышите?! Лишний градус и все испортите! - крикнул он в спину
удаляющейся поспешно девушки.
Пока не принесли пиво, Бурлюк постукивал по столику, непрерывно что-то бурча:
кажется, он был всерьез расстроен нерасторопностью обслуги. Коломнин
отмалчивался: в Мюнхене бывать ему до сих пор не доводилось. Но официантов за
границей повидал всяких. А потому мысленно был на стороне девочки, которой
сегодня крепко не повезло с первыми посетителями.
Вскоре подогретое пиво вернулось на стол.
- Надеюсь, на этот раз угодила? Градусника, извините, под рукой не оказалось.
Бурлюк кончиком языка проткнул пену и медленно коснулася напитка.
- Ну, это чуть лучше, - барским движением кисти отпустил обслугу. - Ты чего
думаешь, я привередничаю? Почечная кома была, - пожаловался неожиданно он.
Очевидно, неприязнь Коломнина проявилась вовне. - Так что приходится все
дозировать. Врачи говорят, иначе - тут же каюк.
Он шутливо оттопырил нижнюю губу. Но шутка не получилась. Больные, с
желтушечными белками глаза против воли хозяина наполнились тоской.
- Так что, за наше зарождающееся сотрудничество? - он потянулся к кружке
Коломнина. И хоть тост со стороны человека, с которым они собирались судиться и
даже снимать его с должности, показался Коломнину несколько сомнительным, он в
свою очередь приподнял кружку.
- Напрасно колеблетесь, - нерешительность его Бурлюк подметил. - Я потому и
встречи искал, что хочу договориться об условиях дружбы.
- Так условие простое. Давайте рассчитаемся с долгами и начнем крепко дружить.
"Нафта" вот-вот на промышленные объемы выйдет. И свой трейдер за рубежом нам не
помешает.
- Вам - это кому? Насколько помню, вы - сотрудник банка "Авангард".
- А интересы банка сегодня тесно переплетены с интересами "Нафты". Между нами
договор о сотрудничестве. Или вы не знали?
- Я много чего знаю. А вот времени имею мало. Сегодня, например, после нашей
встречи должен еще в Минэнергетики успеть - повидаться с Гиляловым.
- Почему именно в Минэнергетики?
Под ироничным взглядом Бурлюка Коломнин как-то смешался.
- Я что, сморозил какую-то бестактность?
- Нет, просто вижу, что с информацией проблемы как раз у вас. Такие ключевые
вещи знать надо, молодой человек. Позавчера Леонард Гилялович Гилялов назначен
министром энергетики России!
С таким же пафосом Левитан объявлял о разгроме намецко-фашистских войск под
Москвой.
- Достойный человек на достойное место, - Бурлюк значительно оглядел
собеседника. - И раньше тесно сотрудничали. А теперь-то надо оговорить новые
условия с Генеральной нефтяной компанией.
- Так если он стал министром, причем тут сотрудничество с ГНК? - невинно
поинтересовался Коломнин. - Это скорее к Четверику.
Всем своим видом невыдержанный Бурлюк изобразил крайнее разочарование:
собеседник оказался еще глупее, чем он предполагал.
- Теперь-то как раз самое сотрудничество и начнется. И, насколько в курсе, акции
"Руссойла", которыми вы по поручению банка управляете, будут переданы в
распоряжение Леонарда Гиляловича.
- Должно быть, так, - Коломнин поймал снисходительный взгляд Бурлюка. - Но не
прежде, чем "Руссойл" разойдется с "Нафтой-М". В этом нынче состоит интерес
банка. Так что рассчитаться, хоть вам этого и не хочется, придется.
Бурлюк, на кончике языка которого просто-таки плескалась ядовитая реплика, всетаки
сдержался, - сглотнул.
- И как же вы, интересно знать, видите этот, с позволения сказать, расчет?
- Во-первых, выплачиваются дивиденды.
- И только-то?
- Это святое. Тут даже обсуждать нечего.
- Не слишком ли вы резвы, юноша?
Проходившие мимо беседки две тинейджерки при слове "юноша" заинтересованно
обернулись, но обнаружили лишь двух старперов, один из которых, чуть менее
дряхлый, развел руки: "мол, извините, но это я".
- Совсем у дедков крыша пошла, - громко объяснила одна другой, и обе удалились.
- Во-вторых, надо обсудить условия возврата двадцати пяти миллионов, что вы
недоплатили компании за нефть, - продолжил Коломнин.
- Вот так просто. Пришел и забрал. Еще в Женеве увидел, какой ты ухарь. А не
подумал, где я их откопаю? - Там же, где зарыли.
Бурлюк налился нездоровой краснотой.
Подошедшая официантка водрузила на стол два горячих блюда.
- А где салаты? - внимание Бурлюка переключилось. - Нам до сих пор не подали
холодное.
- Не подали, потому что не готовы. Как сделают, так принесу. А чем вы собственно
недовольны? Вы же не предупредили, что надо сначала холодное.
На этот раз она, надо признать, удивила и Коломнина.
- А когда ты дома по утрам одеваешься, ты трусы поверх джинсов не натягиваешь? -
ехидности Бурлюку природа отпустила полной мерой. - А ну забрать и...
- Куда ж я их дену-то?! Остынет.
- Да хоть... - Бурлюку очень хотелось объяснить бестолковой девахе, куда следует
сунуть горячее, чтоб не остыло. - Куда хотите.
Фыркнув возмущенно, она подхватила блюда и отошла.
- Все-таки совок, он всегда совок, - удовлетворенно прошипел Бурлюк. Так, чтобы
собеседнику стало ясно: речь идет не только об официантке. - Гляжу, в нашем
нефтяном деле ты полный лох. Это надо: явился грозный аника-воин, раскопал
несколько миллионов долларов недостачи и - вони поднял.
- Двадцать пять. И не недостачи, а чистой кражи. Извините, конечно, за
несущественную поправку.
- А тебе, умник, не приходило в голову поинтересоваться, с чего бы это "Нафта"
за столько лет не удосужилась истребовать свои "бабки"?
Коломнин насторожился: именно эта мысль его чрезвычайно занимала, и ответа на
нее не нашел до сих пор.
- Так я тебе скажу: никогда не считай себя умней других. Нет там давно никаких
двадцати пяти. Ты что, всерьез полагаешь, что если кто-то дает крупный кредит?...
- Беспроцентный.
- Тем более - беспроцентный. И делает это за здорово живешь?
- Не за здорово живешь, а за имя господина Фархадова.
- Положим, если б не имя, кредита бы и вовсе не было. Но - не за просто же так!
На стол были поставлены закуски.
- Теперь, надеюсь, все в порядке? - съехидничала официантка.
- Несвежее. Вишь как заветрено, - Бурлюк приподнял листик салата, оглядел с
подозрением и брезгливо опустил на тарелку. - Не отравиться бы. Официантку как
сдуло.
- Короче, чтоб знал, - десять миллионов долларов из этого кредита еще в
девяносто восьмом году раздербанили на три части.
- Треть вам, - подсказал Коломнин.
- Может быть. Но это как раз не важно.
- Треть - угадаю - организатору кредита от "Паркойла". А им тогда был -
позвольте припомнить - господин Гилялов!
- Не будем всуе поминать громкие имена, - Бурлюк оглянулся беспокойно. - Тем
паче, ничего подобного я не подтверждал. Впрочем, и это не важно. Принципиально,
кому ушла последняя треть.
- Вы хотите сказать, что...Салман Курбадовичу?!
- Нет. Этого я утверждать не могу. Старикан досканально знает, как и куда
пробуриться, чтобы зафантанировало. А как и через какие скважины фонтанируют
деньги, - это не к нему. Все вопросы были решены с фактическим руководителем -
сыном его Тимуром.
И, будто сказал вещь самую обыденную, взял кончиками пальцев дольку красного
перца и, поморщившись, опустил в рот.
Коломнин почувствовал себя оглушенным. Тем более увидел - Бурлюк не врет.
- Но Тимур...Он же все силы клал на это месторождение.
- Как же, как же. Премного наслышан про стахановские его усилия. Но и о себе,
как видишь, не забывал. Тем более как раз в августе девяносто восьмого после
обвала так все зашаталось, что неизвестно было, чем закончится. А деньги в
кармане, они всегда греют.
- И - Салман Курбадович... что, знал?
- Не думаю. Все было в руках Тимура. К чему старика посвящать? Тем паче - Салман
всегда, между нами, был чуток от другого мира. Он больше по части о геополитике
порассуждать. Мог не понять.
- То есть Тимур, по-вашему, получается элементарный вор, который обокрал и
собственного отца, и собственную компанию.
- Почему "по-моему"? Так и было. Только не надо спешить о людях думать хуже, чем
они есть. Тем более о Тимуре. Видел он, что у отца деньги не задерживаются. Вот
и подумал за обоих. Да и о компании побольше нашего с вами радел. Просто, в
отличие от папаши, считать умел и анализировать, как другие состояния делают: не
умыкнешь, не проживешь. Трубу можно было довести оставшейся пятнашкой. А уж
потом, как хлынуло бы потоком, - все разом перекрылось.
- Так что ж оставшуюся пятнашку после его смерти не вернули? - Коломнин с трудом
переваривал услышанное.
- А потому что самого Тимура вскорости убили.
- Вы?! - вырвалось у Коломнина.
- Что я? "Заказал" его, что ли? - Бурлюк так поразился предположению, что даже
не обиделся. - Мне-то он зачем мертвым?
- А хотя бы, чтоб "трешку" эту самую не платить.
- Лох ты все-таки. "Трешку" свою он честно получил. На все документальные
подтверждения имею. Да и по поставкам "левого" конденсата у нас с ним полный
консенсус наметился. А "пятнашку" зажал, потому что не дурак. Тимур убит.
Фархадов вовсе
...Поділитися у соцмережах
