Жанр: Триллер
Бизнес - класс
...что
услуги адвокатов с "левых" счетов щедро оплачивал. Я думаю, там тоже немало
наворованного. Но из Бутырки управлять зарубежным счетом тебе будет проблемно, я
так рассуждаю. А, стало быть, адвокаты твои разбегутся. И процесс быстренько
пойдет к завершению. Улавливаешь логику?
Островой все улавливал: в пронизывающе злом взгляде его углядел Коломнин
надломленность.
- Так что, звонить?
- Совсем за глотку схватили! - прохрипел, вскакивая, Островой. - Давайте хоть на
пяти, на шести даже сойдемся. Жить-то я на что-то должен!
- Но-но-но! Только без плача Ярославны на Путивле. На жизнь ты как раз
нажировал.
- Хоть семь! Для чего-то я сюда приехал.
- Вот за этим ты приехал! - Коломнин достал из портфеля и помахал пачкой
документов. - За собственной свободой. И это ее цена. Девять! Или - звоню.
- Тогда звони! - отчаянно выкрикнул Островой. Но рука Коломнина столь
стремительно метнулась к телефону, что он понял - это не блеф. Странный
банковский безопасник на самом деле только и ждет повода, чтобы сдать его
Интерполу.
- Ладно, ладно! - быстро произнес он. - Согласен! Он развернулся к Янко, все это
время пытавшегося привлечь его внимание, с чувством рубанул ладонью по сгибу
другой руки:
- А тебе во!
Янко стремительно побледнел.
- Стало быть, все девять? - с плохо скрытым сожалением уточнил Коломнин.
- Сказал же! - Островой поднялся, схватил со стола мобильник, барсетку, смяв ее
пальцами. - Банкуйте, суки! Завтра оформим.
- Немедленно! - остановил его голос Коломнина. - Вызывайте своих адвокатов. Мы -
своих. И прямо сегодня составим мировое соглашение.
- Но прямо сейчас стремно, - Янко под испепеляющим взглядом Острового замялся. -
Адвокаты могут быть заняты. Мы не предполагали, что так скоро... Это - Европа.
Здесь не привыкли решать столь стремительно.
- Раз я здесь - будут привыкать. Янко! - Коломнину все это изрядно начало
надоедать. - Ты с швейцарскими адвокатами банковскими денежками рассчитываешься.
Вот и изволь заставить отработать.
- Но даже если соберем немедленно, - Островой угрюмо покачал головой. - Пока
утрясут, отредактируют, - тут работы даже не на часы. Может, на сутки.
- А ничего, не соскучимся, - успокоил его Коломнин. - Вы в преф играете?
- В преферанс? Играл студентом.
- Во! Стало быть, будет, чем ночь занять. Люблю я, знаете ли, ловленного мизера
половить. Ну, что застыли, добры молодцы? Работаем, работаем!
Островой и Янко изумленно переглянулись, - в человеке, только что добившемся
своей, казавшейся недостижимой цели, явственно проступало необъяснимое
раздражение. Островой еще раз внимательно присмотрелся, пытаясь отгадать причину
непонятной ему личной озлобленности. Но напрасно Василий Островой судорожно
перебирал в памяти "кинутых" им людей. Озлобленность Коломнина была обращена
против другого - против самого себя. Озлобленность, в которой перемешались
гадливость и отвращение. Потому что в эту минуту разошлись интересы банка и
государства: исполнив волю Дашевского, он предал Волевого. Следователя и бывшего
коллегу, который два года неустанно, отказываясь от отпуска, жертвуя выходными,
преследовал преступника, охваченный единственным желанием: посадить его на
скамью подсудимых и тем доказать, что в России пришло время возмездия ворам.
Этой же страстью был прежде охвачен и сам Коломнин. И вот теперь он возвращает
преступнику улики и - избавляет от тюрьмы. Он предал не только Волевого, но и
свое прошлое. Себя в себе. Что-то надорвалось внутри Коломнина.
Еще в Женевском аэропорту Коломнину дозвонились из секретариата Дашевского и
предупредили, чтобы по прилете в Шереметьево он прошел в vip-зал и там дождался
Льва Борисовича. Президент вместе с Ознобихиным улетает на банковский симпозиум
в Лондон, но перед отъездом хочет обязательно переговорить.
И теперь утомленный Коломнин попивал шереметьевскую минералку перед огромным
телевизором, прикидывая рейс, на котором сегодня же успеет вылететь в Томильск.
- Гигант! Просто гигант! - послышалось от двери. Коломнин едва успел подняться,
как его обхватил и принялся охлопывать стремительно, по своему обыкновению,
вошедший Дашевский. Сзади груженный дорожным портфелем поспевал один из
помощников. - Всех поразил! Это, я тебе скажу, - vip-результат. Хоть, знаю,
прошел по краю. Не боялся, что все вообще обломится? Или... на принцип пошел?
Проницательный Дашевский испытующе вгляделся, определил что-то, отчего зрачки
несколько потемнели.
- Ну, и черт с тобой! Победителя не судят. Немедленно дам команду, пусть готовят
на тебя премию... в пятнадцать тысяч долларов. Заслужил!
- Не надо мне премии, - Коломнин с трудом сдержал усмешку: Андрюша Янко,
предсказывая ему "жалких" пятьдесят тысяч с барского плеча, явно погорячился.
- Что значит "не надо"? Намекаешь, что мало?!
Впрочем он и сам прекрасно понимал, что мало. Слишком мало, чтоб по банку не
пошли новые пересуды о его скупости.
- Ладно! Черт с тобой, вымогатель. Пользуйся моей добротой. Получишь... сорок
тысяч. Этого, надеюсь, тебе довольно или прикажешь весь банк к ногам положить?
Этого бы хватило. Во всяком случае, чтобы купить небольшую квартирку: после
ухода из дома Коломнин до сих пор не имел жилья в Москве.
- Вообще не надо за это никаких денег. Вы попросили - я сделал.
- Брезгуешь, стало быть? - чутко догадался Дашевский. И недобро прищурился.
Отказ от премии оскорбил его куда сильнее попытки поторговаться. - Что ж,
вольному воля. Куда теперь?
- Прямо сейчас возвращаюсь в Томильск. За мной ведь "Нафта".
- Да, да. Конечно. Назад особенно не торопись.
- А как же аттестация?
- Это даже в голову не принимай. Защитишься по возвращении. Да и то
формальность. Ты у нас теперь герой. Ну! - он вымучил дружескую улыбку и, давая
понять, что аудиенция закончена, негодующе развернулся к топчущемуся
помощнику. - Где наконец Ознобихин? На посадку пора.
- Вот-вот будет, - тот поспешно оторвал от уха мобильник. - Въехал в зону
Шереметьево.
- Я пошел в самолет. Пусть догоняет. Бардак! Президент их ждать должен, - и,
забыв на прощание кивнуть Коломнину, шагнул к вышколенно улыбающейся у стойки
регистраторше.
У выхода из vip-зала Коломнин едва не столкнулся с катящим чемодан
Ознобихиным. - Какие люди!- обрадовался встрече Коля. - Поздравляю. Весь банк
гудит, как ты этого Острового уделал. На полную!
В поздравлении и особенно в словечке "на полную" ощущался некий второй план -
будто он и поздравлял и недоумевал одновременно.
- Да, кстати, я тут тебе порадел чуток, - припомнил Ознобихин. - Мне, пока тебя
не было, супружница твоя звонила, - все-таки настырная она, извини, бабенка, -
просила помочь сына куда получше пристроить.
- Что?!
- А чего? Не чужие. Как раз у Янко в "Авангардфинанс" местечко освободилось. Ну,
я и - порекомендовал на стажировку. И то дело! Пусть парень чуток в загранке
освоится. Правда, на тебя Янко жутко, знаю, разобиделся.
- С чего бы?
- Если ты такой недогадливый, так откуда мне знать? - хмыкнул Ознобихин. -
Поначалу, как твою фамилию услышал, даже уперся. Но я настоял. Должок у него
передо мной неотработанный. А теперь и у тебя! Шутю! Ну, давай, выкладывай слова
жуткой благодарности.
- Пожалуйста. Там Дашевский нервничает.
- Подождет! А, кстати, насчет Маковея прав ты был. Признаю. Очень непростой
оказался. Такой стремный кредит мы с ним закрыли, пальчики оближешь. Вот так бы
всегда, в одной упряжке! А то только ругаешься, нехороший ты человек, - и,
приветливо кивнув, Ознобихин подхватил ручку чемодана, тем более, что
выскочивший из vip-зала помощник принялся строить страшные глаза.
Томильск. Время принятия решения
Из Женевы Коломнин созвонился с Богаченковым, который сообщил, что
документальную проверку закончил и готов отчитаться. Потому, несмотря на
накопившуюся усталость, прямо из Томильского аэропорта он отправился в
банковский филиал.
Небритый, с запавшими глазами и обострившимися скулами, - в таком виде вошел
Коломнин в кабинет Хачатряна.
- Ну и видок! Будто не из Европы. А прямо-таки чистый буровик, только что снятый
с вахты, - невесело пошутил Хачатрян.
Судя по блеклому его виду и по нетерпеливому оживлению сидящего здесь же, в
сторонке, Богаченкова, необходимые сведения были добыты и - оказались не из
радостных.
- Неужто и впрямь снизошли до того, что поделились информацией?
- Только самой общей, - умерил Коломнинские надежды Хачатрян. - Да и то спасибо
Ларисе Ивановне, невестке Фархадова, - настояла. А то б и этого не дали.
Богаченков вытащил из нетерпеливо оглаживаемой папочки несколько распечаток.
- Гораздо хуже, чем можно было предположить, - опередил его Хачатрян. - Все
ожидал, но чтоб такое!
Он удрученно поцокал языком.
Коломнин кивнул Богаченкову.
- Ситуация и впрямь не из приятных, - подтвердил тот. - Бешеные долги. По
банкам, правда, кроме как нас, все чисто. Но зато общая задолженность! Не
падайте: свыше двадцати миллионов долларов.
- Сколько?!
- И это только просрочка. На подходе еще с десяток миллионов. Почти все долги
перед поставщиками оборудования, бурильщиками и подрядчиками. В основном
накопились за последние два года.
- М-да, майский день, именины сердца, - пробормотал Коломнин, с открытой
неприязнью оглядев осунувшегося за эти дни Хачатряна. - И как же это ты, Симан,
ухитрился под своим носом ничего не видеть? Это надо было вообще глаза закрыть.
На все!
- Да вы что?! - в свою очередь вскипел управляющий филиалом. - Вы что полагаете,
что я с них чего-то имею?!.. Да я все силы, чтоб филиал здесь развить, кладу!
Свинцовое молчание Коломнина несколько сбило Хачатряна с взятого им обиженного
тона:
- Ну, конечно, было беспокойство. И большое. Пытался даже поговорить с
Фархадовым. Но - у того всегда одно: я все за всех знаю. А ваше дело сидеть и
ждать результата. Мясоедов, тот вообще водопад - на все отговорки: тут возросла
цена на оборудование, там увеличились расценки. Вот и - ждали. - А ты что
мыслишь, стратег? - Коломнин повернулся к Богаченкову.
- Возможны как бы два варианта. Первый - обычное разгильдяйство. Второй - кто-то
сознательно наращивает долги компании.
- Думаешь, готовится экспансия? - живо подхватил Коломнин. - Очень может быть.
Почему бы в самом деле на халяву не отхватить лакомый кусок? Тем более вся
черновая работа, считай, сделана. Но тогда кто этот умник?
- Без ревизии не понять, - вид у Богаченкова был сконфужен, будто тем самым
вскрылась его собственная несостоятельность. - Но обнаружилась еще одна,
нечаянная радость: помимо долгов "Нафта" имеет и двадцать пять миллионов
дебитовки. И тоже просроченной.
- Что?! - похоже, сегодня Коломнину подготовили вечер сюрпризов. - То есть
задолженность других компаний перед "Нафтой" перекрывает ее собственные долги? Я
так понял?
- Да не компаний, - перехватил инициативу Хачатрян. - Почти вся задолженность у
одной фирмы - некто "Руссойл". Я об этом долге давно знаю.
- Давно он знает. И молчит. Тоже мне партизан!
- Потому и молчу, что говорить не о чем! Помните, может быть, "Паркойл" года три
назад организовал для "Нафты -М" кредит? Еще в газетах писали...
- Да, это сразу резко увеличило ее цену, - припомнил Коломнин. - И деньги эти не
возвращены?
- Здесь-то как раз время терпит: давались они на десять лет. Тут другая фишка, -
Хачатрян потрепал свой увесистый нос. - Живых денег "Нафта" не получила.
"Паркойл" пожертвовал в ее пользу нефти на сорок миллионов долларов. Эту нефть
надлежало продать, а деньги пустить на обустройство месторождения.
- Тоже помню.
- Так вот в договоре было забито условие, что продаваться нефть будет не
напрямую "Нафтой", а по ее поручению торговать ею станет некая компания
"Руссойл". Схема простая: компания-посредник продает на сторону, а деньги, за
вычетом маржи, передает "Нафте".
- А маржа оседает в собственных карманах?
- Само собой, - удивился вопросу Хачатрян. - Такой бизнес. - Та же схема, что у
"Газпрома" с "Итерой", - напомнил о себе Богаченков. - Но, между прочим,
поначалу "Руссойл" эти обязательства вроде выполнял. Худо-бедно, но пятнадцать
миллионов долларов в компанию поставил.
- А последующие двадцать пять?
- Как отрубило.
- Может быть, "Паркойл" перестал отпускать нефть?
- Да нет, - Богаченков извлек какую-то новую справку. Сверился. - Судя по
переписке, "Руссойлу" как раз было отпущено все сполна. А вот он уже деньги за
проданную нефть заиграл. - И что? Никаких исков не подавалось?
- Ни малейших следов. Как будто так и надо, - Богаченков принялся укладывать
документы в папочку. - Кстати, до истечения срока исковой давности по долгам
"Руссойла" осталось меньше трех месяцев. Если "Нафта" за это время не заявит
иска, считайте, долг списан. Что называется, пустячок, а приятно.
- А как бы сейчас эти двадцать пять миллионов решили проблему, - мечтательно
промурлыкал Хачатрян.
- Не с кем решать, - вернул его на землю Коломнин. - "Руссойл" этот наверняка -
обычная "бумажная" однодневка, специально созданная, чтоб откачать на сторону
денег. Скачали и - рассыпались. Похоже, и сам Фархадов поучаствовал.
- Нэт! - с внезапной горячностью возразил Хачатрян. - Фархадов не мог!
- Почему собственно?
- Я говорил, у него идея фикс: запустить месторождение. Я потому на него и
поставил! Мамой клянусь, не мог!
- Тогда почему не взыскивает?!.. То-то. Или о сроках не помнит?
- Может, и не помнит.
- А если не помнит, так и вовсе ставить не на кого.
Решительным жестом пресек попытку возразить:
- Аут, господа хорошие, обсуждать, вижу, больше нечего. Придется немедленно
начинать взыскание долгов. Будем описывать все, что только можно распродать.
- Но вы же понимаете, что продать это за реальную цену невозможно! - безысходно
вскричал Хачатрян. - Не разбирать же буровые!
- Если понадобится, так и разберем. Передо мной четкая задача - вернуть банку
его деньги. А там - хоть трубы на металлом!
- Вы вообще соображаете?! - Хачатрян аж икнул. - Буровую на металлом?
- Это ты мне?! - разозлился Коломнин, и без того чувствовавший себя неуютно. -
Это я, что ли, довел ситуацию до полного развала? Это я, выдав за здорово живешь
пять банковских миллионов, не удосужился обеспечить контроль?! Надо же - ему,
видите ли, неловко было у должника спросить, как тот распорядился полученными
денежками? Нефтяников, душевно ранимых, обидеть боялся?! Это я на прямую
фальсификацию пошел, фиктивные залоги приписав?
Тяжелая голова Хачатряна склонилась к груди, будто бутон на надломившемся
стебле.
- Заигрался ты, Симан. Вот результат. А теперь выбирать не из чего. Если мы
сегодня первыми не начнем взыскивать, завтра нас опередят остальные кредиторы.
Особенно, если за всем этим в самом деле стоит чей-то интерес! Конечно, своего
не вернем. Но в такой ситуации хоть шерсти клок. Так что обеспечь три билета на
Москву. Летишь с нами. Сразу по прилете - докладываем Дашевскому. И - готовим
исполнительные процедуры.
- Встретьтесь хотя бы с Фархадовым перед отлетом! Долг вежливости.
- Зачем?! Рассказать ему в милой беседе, что мы собираемся его уничтожить? Если
это и вежливость, то очень по-восточному. А мне наоборот важно, чтоб о принятом
решении до последнего момента никто не догадывался. Так что с утра сам ему
позвонишь, скажешь: улетаем в Москву совещаться. И прочие ля-ля. Да гляди, чтоб
никакой утечки информации! - он глаза в глаза жестко встретил негодующий взгляд
Хачатряна. - Эх, Симан, Симан! Вот что бывает, когда хочется много и сразу.
Сколько людей вокруг проекта этого кормится. Сколько планов, сколько семей
отстроилось. И все теперь псу под хвост пустить придется. Пошли, Юра!
И они вышли, даже не попрощавшись с понурым хозяином кабинета: судьба его
виделась предрешенной.
Едва Коломнин и Богаченков вошли в холл гостиницы, как из кресла в глубине
вестибюля поднялась женщина в распахнутой собольей шубе и свободной походкой
направилась к вошедшим. С томлением Коломнин узнал в ней Ларису.
- Здравствуйте, Лариса Ивановна, - Богаченков запунцовел. - Вы ко мне? Наверное,
что-то срочное?
- И очень, - она подошла к Коломнину, с проскользнувшим озорством провела рукой
по небритому подбородку. - Нам надо поговорить.
Коломнин беспокойно огляделся, обнаружил заинтересованный взгляд портье.
- Прошу вас, - подчеркнуто официально он протянул руку, пропуская ее вперед, к
лифту. По правде с трудом скрывая изумление от внезапного превращения пугливой
невестки в эту решительную женщину.
- Я тогда, если что, у себя, - пролепетал Богаченков.
По закону подлости, едва выйдя из лифта, натолкнулись они на молоденькую
горничную, которая как раз оправляла прическу перед зеркалом. Завидев их, она,
не оборачиваясь, внимательно, припоминающе оглядела Ларису.
В номере Лариса небрежно сбросила шубку на тумбочку, шагнула к нему:
- Господи! Что за вид?
- С чего бы такое превращение? Или все-таки... - Коломнин задохнулся. - Лоричка,
ты решилась?!
- Соскучилась.
- А... еще?
- Еще тоже есть. Но это подождет, - прижавшись, пробормотала она. - Если,
конечно, ты не настаиваешь.
Он не настаивал.
За окном завывало. Коломнин с томлением и грустью смотрел на вернувшуюся из
ванной посвежевшую женщину.
- Значит, нет? - еще раз переспросил он, ни на что не надеясь.
- Не могу. Его сейчас бросить, как предать.
"А меня?" Коломнин представил такую же вьюгу где-нибудь на окраине Москвы и
себя, одного, неприкаянно слоняющегося по снимаемой, куце обставленной
квартирке, - ее поиском по просьбе Коломнина занимался Седых.
- Стало быть, зашла попрощаться? Спасибо, хоть этого не побоялась.
- Кушайте на здоровье, - она прикрылась иронией. - Нам надо поговорить, Сережа.
Я о компании.
- Компания у нас и впрямь хоть куда подобралась. Я, ты и старик Фархадов. Помоему,
это что-то новое в любовном треугольнике.
- Тогда квадрат. Еще моя дочь. Пожалуйста, не надо, Сережа. Быть злым тебе не
идет.
Коломнин почувствовал справедливость упрека. В своем стремлении выдернуть ее из
привычного, комфортного мира он стал чрезмерно нетерпелив и нетерпим. Почему-то
уверенный, что с ним ей будет заведомо лучше. Между тем перед ним сидела
холеная, привыкшая к роскоши женщина. Одеваемая, будто кукла Барби. Правда, и
предназначенная, подобно Барби, сидеть дома на почетном месте. Но, очевидно, и в
этом можно найти свою, затягивающую прелесть. А что взамен предлагал он?
- Я не о том, дурачок, - она без труда разгадала его мысли. - Я уже просила:
пожалуйста, не торопи, мне действительно очень трудно. Я, если хочешь, сильно
увлечена тобой. Но - полюбила ли? То ли это? Прости, но мне часто вспоминается
Тимур. И тогда - я не знаю. А здесь вокруг - все им дышит.
- Да, как на кладбище.
- Ты все-таки стал недобрым, - она, стараясь сделать это незаметно, скосилась на
часики. Расстроенный Коломнин понятливо поднялся. - Нет-нет, Сережа, мы
обязательно должны переговорить о "Нафте". Что вы решили?
- Хоть ты-то не мучай! Ведь сама видела цифры. Компания перегружена долгами.
Строительство трубы по существу приостановлено. Банковские деньги, извини за
сленг, раздрючены. И при этом самой "Нафте" задолжала примерно те же деньги
какая-то пустышка, с которой и получить нечего. Это ж надо было ухитриться!..
- Не пустышка, Сережа! Я собственно с этим и приехала. Вот! - она извлекла из
сумочки перегнутую пачку документов. - Последовала твоему совету и потребовала в
отделе ценных бумаг предоставить мне все данные о наших участиях.
- И?..
Лариса хотела что-то пояснить, но, наткнувшись на скепсис в лице Коломнина,
суховато протянула документы. - Просмотри сам. Нужное я выделила.
Коломнин подтянул первый лист, поименованный "Участие компании "Нафта-М" в
уставном капитале других структур", намереваясь пробежать полученное по
диагонали. Но в глаза бросилась отчеркнутая строчка - ООО "Руссойл" (Гамбург) -
26 %.
- Это что, тот самый должник?
- Именно, дорогой мой. Ладно, не трать время, - Лариса, перегнувшись, отобрала у
него бумаги. - Здесь ты все равно многого не увидишь. Поэтому послушай меня.
Все-таки времени даром не теряла.
Это оказалось правдой. Из того, что удалось выяснить Ларисе, стало ясно: когда
"Паркойл" принял решение предоставить "Нафте" крупный товарный кредит,
одновременно, по предложению Гилялова, в Европе была создана трейдерская
компания. Цель традиционная для компаний такого рода - реализовывать оговоренные
объемы нефти на Запад, а деньги за вычетом комиссионых передавать "Нафте-М". А
дабы Фархадов не нервничал, что деньги проходят через чужие руки, Гилялов
предложил разделить Уставный капитал "Руссойла" на четыре части: по 26 % -
"Паркойлу" и "Нафте-М" и по двадцать четыре - двум иностранным офшорным
компаниям, созданным менеджерами "Руссойла".
- Почему же тогда через два года "Руссойл" перестал платить, а Фархадов все это
"проглотил" и даже не пытается получить свои деньги, которые ему просто позарез
нужны? - задал Коломнин вопрос, ответ на который сам безуспешно пытался найти.
Лариса безысходно промолчала. - То-то что. А если бы он действительно хотел
запустить месторождение, так не прятал бы от нас эти бумажки.
- Он хочет. Я тебе клянусь, Сережа! Есть вещи, которые обычной логикой не
объяснить. Салман Курбадович, он, понимаешь ли, бешено гордый. Он просто не
может не быть первым! Не может признать, что в чем-то не разбирается.
- Другими словами, он не управляет компанией.
- Это так, - Лариса кивнула. - Потому он вынужден на кого-то ставить. Пока был
Тимур...
- Тимура нет, Лоричка. Прости, конечно. Но банковские деньги - это не мои. И
даже если бы я захотел...
- А ты захоти! Просто захоти помочь!
- Лариса, солнышко. Прости, но разговор на уровне бреда. Ведь это я могу задать
тебе встречный вопрос: почему ты, близкий Фархадову человек, - экономист, между
прочим, - сама его не подперла. И только теперь, когда ситуация стала
безвыходной, удосужилась изучить состояние дел?
- И опять ты прав. Я слишком ушла в свои проблемы. Но сейчас вопрос не в том,
кто виноват, а в том, как спасти "Нафту". Если хочешь, это вопрос и нашего с
тобой будущего. Есть две вещи, которые я хочу довести до конца...
- Выяснить, кто убил Тимура.
- И добиться, чтобы "Нафта" стала прибыльной компанией. А уехать с тобой, когда
компанию станут описывать, значит, предать и его, и...
- Память Тимура. Ларочка, я ценю твои высокие побуждения. Но все это запоздало
года на два. От нас с тобой больше ничего не зависит. Банк станет добиваться
своих денег любой ценой.
- А если бы я тебе сказала, что есть пять миллионов, которые мог бы забрать твой
банк, не уничтожая компанию, ты бы согласился?
- Если бы это были реальные деньги? Конечно. Ты что думаешь, мне самому по душе
все это гробить?
- Тогда - деньги есть! - с некоторой торжественностью произнесла Лариса,
одновременно чисто по-женски оценивая произведенный эффект. Эффект, впрочем, не
был оглушительным: Коломнин, боясь ее обидеть, отмолчался. - Не веришь, да?
Между прочим, мне это в отделе ценных бумаг сказали. Компания "Руссойл"...
- Вы хотите предложить банку самому взыскать ваш долг с мифического "Руссойла"?
- Нет! И не мифического вовсе. Перестань наконец перебивать женщину! Мне и так
непросто. Так вот, у директора "Руссойла" сохранились мощные связи, и все эти
годы он активно работал сразу с несколькими российскими экспортерами. И там
накопилось...
- Можно себе представить. Одних ваших украденных двадцати пяти миллионов
долларов...
- Не это сейчас важно. "Руссойл" по германскому законодательству обязан каждый
год подводить итоги и принимать решение о выплате акционерам дивидендов. Решение
принимается простым большинством голосов.
- И что?
- Наши девчонки из отдела ценных бумаг говорят, что дивиденды еще ни разу не
выплачивались. Им каждый год из "Руссойла" копии балансов и протоколов
присылают. Наверное, в Германии так положено. - И кто от вас участвовал в
собраниях?
- Никто. Так вот за эти пять лет, по грубым подсчетам, на наши акции накопилось
почти одиннадцать миллионов марок. Это порядка семи миллионов долларов. И - нам
пришло извещение, что через десять дней в Гамбурге как раз состоится годовое
собрание акционеров. Ты понимаешь?!
- Едва ли. Похоже, я вообще перестаю что-либо понимать. Есть компания-должник,
имеющая, как выясняется, деньги. И к тому же зарегистрированная в Германии, то
есть находящаяся под жестким государственным контролем. Есть два главных
акционера: вы и могучий "Паркойл". Так чего проще: вместе сгонять на собрание,
принять решение о выплате дивидендов, а заодно разобраться с другим сущим
пустячком - двадцатипятимиллионным долгом? А, Ларис? Или сделать это Сарман
Курбадовичу тоже гордость не позволяет? И что это за гордость такая?
- Во-первых, у "Паркойла" больше нет акций.
- Н-не понял?
- Я сегодня дозвонилась к ним. Говорят, кому-то продали.
- Миленькое дельце. А сами-то вы почему в собраниях этих не участвуете? У вас же
блокирующий пакет.
Лариса смутилась:
- Салман Курбадович запретил. У него плохие отношения с Бурлюком.
- Фантастика! - Коломнин аж головой замотал. - У Фархадова не сложились
отношения с каким-то Бурлюком. И поэтому "Нафта" позволяет себя за здорово
живешь обкрадывать...Погоди, с кем?!
- С Бурлюком, президентом "Руссойла". Я разве не говорила? В советское время
работал в минтопе. Сейчас живет в Гамбурге. Что с тобой, Сережа? Вы что,
знакомы?
- Иван Гаврилович?
- Иван?.. - Лариса быстро сверилась с текстом присланного приглашения. - Да,
наверное, - стоит "И.Г.".
- Вот уж подлинно тесна Европа. Трем русским разминуться негде, - пробормотал
ошарашенный Коломнин. - Да, так ты, помнится, что-то хотела предложить?
- Попросить. Узнай через свои каналы, кому "Паркойл" продал акции "Руссойла". Мы
бы могли с теми, кто купил, договориться по поводу голосования. Наверное, семь
миллионов долларов им тоже не лишние.
- Наверняка.
- Так ты смог бы их найти?
- Пожалуй, - подтвердил Коломнин. - И даже гораздо быстрее, чем ты думаешь.
Он доподлинно припомнил разговор о голосовании между Янко и Бурлюком. Что ж,
бывают сюрпризы
...Поділитися у соцмережах
