Жанр: Триллер
Бизнес - класс
...толпой отправились к
выходу провожать засобиравшегося Фархадова.
- Ну, зачем? Зачем ты меня нашел? Ведь просила!
- Не могу с тобой танцевать. Еще секунда и - сгребу при всех в охапку, -
Коломнин взял ее ладошку и тихонько провел по своему лбу, с которого можно было
собирать росу. Ладошка впрочем тоже оказалась влажной. - Ларка! Лоричка моя.
- Пойдем, - Лариса быстро огляделась и решительно потянула его в боковой проход,
прикрытый одним из фуршетных столов. Объеденный, заляпанный винами и объедками
стол был пуст.
По пожарной лестнице поднялись они на второй, затемненный сейчас этаж. Лариса
толкнула одну из дверей, оказавшуюся незапертой. И они оказались в едва
освещенном уличным фонарем учебном классе.
- Как ты здесь оказался? - Лариса попыталась придать голосу строгость. Но
Коломнин, не в силах говорить, попросту обхватил ее, смяв.
- Сережа! Сереженька! Уймись же, - слабо отбиваясь, бормотала она. - Могут
войти. Ты сумасшедший.
Но, как выяснилось, сумасшедших здесь было двое. По счастью, и не вошли.
- Если б ты знал, как я на самом деле мечтала, что ты меня найдешь, -
откинувшаяся на парте Лариса утомленно улыбнулась в полутьме. - Днем сама себе
объясняла, что этого не может быть, да и не нужно. А ночью... Стыдно признаться,
но едва до мастурбации не доходила. Потом даже стало сниться, что я прихожу в
офис. И вдруг входишь ты.
Коломнин благодарно потерся лицом о ее руку.
- И вот на тебе: прихожу...
- И вдруг я.
- Но ты тоже хорош с этими дешевыми эффектами! А если бы я не сдержалась?
Знаешь, что бы было? Дурашка ты!
Обхватила согнутую покаянно шею, прижалась:
- Но как же нашел-то? Неужели и впрямь так хотелось?
- Да я... - Коломнин смешался. - Почти случайно. Ознобихин подсказал... Но теперь
все это неважно.
- Неважно?
- Конечно. Потому что ты уедешь со мной, в Москву.
- С тобой?! - она напружинилась. - Сильно сказано. И куда?
- Не знаю. Пока в никуда. Главное - чтоб вместе.
- Давно решил? - ирония ее не задалась: подрагивали губы.
- Может, тогда же, в Поттайе, когда тебя проводил. Может, в Москве. А может,
сейчас, как увидел. Так что... у меня командировка на две недели. Времени
собраться, уволиться хватит.
Все это время он старался смотреть мимо нее, чтобы не сбиться с решительного
тона.
Но теперь глянул требовательно и увидел: напор не подействовал.
- Я не могу уехать, Сережа, - произнесла она. - Ты не понимаешь, что это будет
для Фархадова.
- А почему я собственно должен думать о Фархадове?! Я ведь не с ним жить
собираюсь, - едва произнеся вырвавшуюся фразу, он пожалел: в глазах Ларисы,
высвечивающихся в полутьме, появилась отчужденность.
- Стало быть, ты не хочешь понять. Я и Настя для него сейчас как бы продолжение
Тимура. Он смотрит на нас, и ему кажется, что в любую минуту в дверь войдет
Тимур. То есть он нормален и понимает, что не войдет. Но раз мы рядом, как бы
может войти. Без этого его мир рухнет. Он очень любит меня и ответить на это...
- Любит! Наверняка. Смешно бы было иначе. Но хотел бы я знать, во что обернется
эта любовь, едва он узнает, что у тебя кто-то появился.
- Не знаю, - с опаской призналась Лариса. - Наверное, будет плохо. Но - кому
хуже? Он ведь инфаркт перенес. Я и так стараюсь его лишний раз не огорчать. И
без того хватает нашептывателей. Жив-то он всего двумя вещами: своей мечтой
"запустить" месторождение и нами с дочкой. Правда, есть еще два внука от дочери
- Зульфии. Но у них трагедия: Зуля по настоянию мужа аборт неудачный сделала.
Так что больше иметь детей не сможет. Вот он ей этот аборт простить и не может.
И потом, Сережа, есть еще одно, что объединяет нас: Салман Курбадович до сих пор
пытается найти убийцу Тимура... - Пытаться не вредно. Но ты-то, Лара, должна
понимать: если за два года ничего не вскрылось, то шансов...
- И все равно. Я тоже верю, что найдем. До сих пор хожу по улицам и всматриваюсь
в лица.
- Что значит?.. Для чего?
- Как для чего? Я же киллера этого в лицо видела. Разве не говорила?
Коломнин помотал головой:
- То есть тогда и он видел, что ты видела?!.. Ларочка, но ведь тем более, - раз
ты можешь опознать, ты опасна. Уезжать вам надо!
- Ни-ког-да! - губки ее сложились в знакомую ему упрямую складку. - Во всяком
случае, пока не раскроют убийство. И не уговаривай. Это не прихоть. Просто для
меня это будет, как отпущение. Да и не забывай, Настя в школу пошла. Не могу же
я ее вытаскивать посреди учебного года.
- Значит, нет? - потерянно пробормотал Коломнин.
- Значит, подождем, - она мягко приобняла его. - С ума сойти. Еще какие-то
полчаса назад все обыденно, беспросветно. И вдруг - ты! Сережка мой!
От этого "мой" Коломнина захватила волна нежности. Он задохнулся.
- Господи! Да мы уже почти час как удрали, - увидевшая циферблат его часов
Лариса подскочила, спешно достала помаду. - Внизу наверняка спохватились! Вот
что: я сейчас же выйду к служебному подъезду и - домой, а ты минут через десять
спустишься к гостям. Понял?
- Я другого не понял: когда увидимся? - буркнул раздосадованный внезапным
преображением Коломнин.
- Не знаю. Мне надо подумать. Сама позвоню, - она подхватила косметичку. - Всевсе!
Без поцелуев. Я губы намазала.
Какое-то время слушал он приглушенные шаги по коридору: Лариса шла на цыпочках.
Затем спустился в банкетный зал.
Вечер был в ущербе. Многие разошлись. Оставшиеся выглядели вялыми. Опьянение в
них все больше вытеснялось усталостью. Лишь Казбек Мамедов, забравшись на
эстраду, о чем-то горячо договаривался с утомленной певицей - прямо на глазах
сидящей безучастно поодаль Зульфии.
Ни ухода, ни возвращения Коломнина, похоже, никто не заметил. Единственно -
Мясоедов, энергично жестикулировавший перед полусонным Хачатряном, зыркнул в его
сторону и, к немалому облегчению Симана, устремился к московскому гостю.
- Ты куда это пропал?! - возмутился он, как бы само собой перейдя на ты.
- Да так, прогулялся, - замялся не готовый к натиску Коломнин. Но по счастью
причина его отсутствия Мясоедова на самом деле не интересовала.
- Прогулялся он, понимаешь. А я тут нервничай!
- С чего бы?
- Потому что по жизни ответственный и перед Фархадовым за тебя отвечаю. Ты всетаки
наш гость.
- Гость?! - искренне удивился Коломнин. - Я вообще-то сюда по работе приехал.
- Вообще-то! - с чувством передразнил Мясоедов. - Тоже удивил - работать он
приехал. А мы здесь интересно что делаем? Так вот я тебе скажу: работа - это как
раз "в частности". А если говорить о "вообще", так тут главный смысл - "жить".
Полнокровное лицо его озарилось вдохновением.
- А что есть наша жизнь? Я тебе скажу: путешествие из "ничто" в "никуда". Вот и
нужно проводить время в пути с комфортом.
- Да вы, погляжу, философ.
- А ты думал - сибирский валенок? - рослый тучный Мясоедов приблизился вплотную
и словно ненароком припер Коломнина к стенке. - Тоже, знаешь, кой-чего
заканчивали. И потом скажу: на моей должности не быть философом - это сбрендишь.
Знаешь сколько вопросов в компании на мне завязано? Ого! Утром начни, к ночи не
кончишь. А ответственность? Салман Курбадыч, он с виду добренький. А чуть
проколешься и - спишет. Вот и нахожусь в перманентном напряжении. А у тебя что,
не так?
- Бывает, - нехотя признал Коломнин.
- То-то что! Я в тебе сразу родственную душу определил. И в нашем с тобой режиме
любая возможность расслабиться - особое благо, - Мясоедов, проверяясь, крутнул
вокруг головой. Доверительно навалился сверху, обдав горячим перегаром
"Киндзмараули" с луком. -Потому и предложение имею: прямо сейчас ныряем в одно
местечко. Очень достопримечательное. Сауна, то-се. Девочки штучные. Если насчет
конфиданса опасаешься, то даже в голову не принимай - обеспечен. Как тебе мысль?
- Мысль понятна. А потому спасибо, - Коломнин, больше не скрываясь, с усилием
освободился.
- Спасибо - да?
- Вообще спасибо. По жизни. А в частности, отоспаться хотелось бы, - Коломнин
нашарил глазами Хачатряна. - Симан, не уходи! Подбросишь до гостиницы.
- Я к тебе со всей своей открытой сибирской душой. А ты вон как по мне. Ну-ну, -
Мясоедов непритворно обиделся. Даже полные губы задергались.
И на прощальный поклон Коломнина ограничился ироническим кивком головы.
Через полчаса Хачатрян подвез Коломнина к центральной местной гостинице с
гордыми неоновыми буквищами на крыше - "Roiale palase otel". Понять, какими
корнями переплелась сибирская глубинка - вековое пересечение каторжных этапов -
с какой-либо из королевских династий, было бы затруднительно. Должно быть,
название стало плодом коллективных размышлений. Собрались, прикинули, чего не
видели в этом ушлом, повидавшем все и всех городе и пришли к выводу, что не было
здесь, пожалуй, разве что королей да дворцов. Тут же пробел и восполнили.
Зато отстроили гостиницу на совесть - не поскупились нефтяные компании,
скидываясь на место для приема вип-гостей. Так чтоб не стыдно было и перед
королем, если все-таки паче чаяния заглянет. Во всяком случае над фасадом
призывно сияли пять звездочек - надраенные, будто солдатская пряжка.
Да и внутреннее убранство гостиницы соответствовало высшим стандартам. Отсюда,
спустившись по мраморной лестнице, естественно было бы ступить на мостовую
Женевы или на Елисейские Поля. Но не в Томильскую жижу. Впрочем ничего этого
падающий от усталости Коломнин не заметил. Добравшись до зарезервированного
полулюкса, он попытался тут же завалиться в постель, но в дверь энергично
постучали, и в номер ворвался непривычно возбужденный Богаченков.
- Вас поджидаю, Сергей Викторович. Ишь какие хоромы! - он пробежался блуждающим
глазом. Приподнял и поставил ночной светильник в форме пузатой фарфоровой
вазы. - Слушайте, я тут расценки увидел. Знаете, на сколько мой одноместный
тянет?
Он сделал предвкушающую паузу:
- Сто пятьдесят долларов в сутки. Так-то. А уж ваш-то!.. Как расплачиваться
будем? У меня всего командировочных... Нас что, подкупают?! Может, съедем, пока не
поздно.
- Уймись, Юра. Пребывание наше оплачивает не "Нафта", а филиал. И это нормальный
уровень приема, предусмотренный банковскими нормативами. Если б сюда приехал
Дашевский, его б разместили в трехкомнатном люксе за тысячу долларов. Слышал
пословицу: "По одежке встречают"?
- Да слышал, - привыкший селиться в небольших гостиницах со стоимостью номеров
четыреста-пятьсот рублей, Богаченков все не мог успокоиться. - А мини-бар! Там
ведь чего только не понапихано. Тоже оплачено?
- Тоже, тоже, - Коломнина тянуло в сон. - Все! Не принимай в голову. Завтра в
десять нам предстоит встреча с Фархадовым. Так что выспись - мне твоя свежая
голова понадобится.
- Это что получается? У нас в банке тридцать управлений. Даже если взять по пять
командировок в месяц на управление. Да плюс вице-президенты. Это ж никакого
бюджета не хватит, - неодобрительно качая головой, Богаченков вышел. Но едва
принялся Коломнин погружаться в сон, как в номер вновь забарабанили. И это вновь
оказался Богаченков. На этот раз босой, обмотанный банным полотенцем Богаченков.
Потрясенный вид его заставил Коломнина сдержать раздражение:
- Что еще приключилось?
- Там это, - Юра склонился. - Горничная пришла. Спрашивает, готов ли я, чтоб она
разобрала постель. И улыбается эдак. Должно быть, подослали?
- Хорошенькая?
- Да ничего. Как раз сейчас постель расстилает.
- Тогда все в порядке. Входит в стоимость номера.
- Как это? - Так это. Иди - и владей!
- Вон какая, оказывается, бывает жизнь, - ошеломленно пробормотал Богаченков,
выталкиваемый из номера. - Но я все-таки так не могу. Даже не знакомы.
- Тогда не отдавайся, - Коломнин откровенно зевнул.
Наутро за завтраком Богаченков был мрачен.
- Могли бы и без шуточек.
Оказалось, что наивный парень, вернувшись, объяснил подосланной
"соблазнительнице", что он бы и непрочь. Но только недавно переболел триппером и
пока не до конца уверен. Впрочем, если она настаивает...
Ошарашенная горничная вылетела из номера впереди собственного визга.
С расстройства Богаченков принялся методично уничтожать содержимое халявного
минибара, начав, само собой, с джина и виски - с орешками. Когда добрался до
второго ряда - с бутылочками пива, - обнаружил меж них вложенный прейскурант с
расценками. Нехитрый расчет показал, что только что он уничтожил собственные
командировочные за три дня. В полном расстройстве Богаченков выпил остальное, и
лишь к утру забылся тяжелым, рвущимся в клочья сном.
- Ладно. Расходы пополам, - такого эффекта от незатейливой своей шутки Коломнин
не ждал. - С тебя за отсутствие юмора, с меня - за избыток. А сейчас
сгруппируйся. Потому что, чувствую печенью, разговор нам предстоит не из легких.
Предчувствие не обмануло Коломнина. Все трое представителей банка давно сидели
бок о бок за овальным столом в кабинете Фархадова, куда запустила их еще полчаса
назад радушная сегодня Калерия Михайловна. А хозяина все не было.
И лишь когда время приблизилось крепко к одиннадцати, послышались голоса. И
Салман Курбадович Фархадов своей нарочито неспешной походкой, призванной скрыть
неуверенность движений, появился в кабинете. Теснясь позади, вошли
невыспавшийся, потрепанный за ночь Казбек Мамедов и Мясоедов, от двери
заговорщицки подмигнувший Коломнину. В неприступном лице самого Фархадова, когда
кивком поздоровался он с Коломниным, не было и намека на возникшую на вчерашнем
банкете тень доверительности. А глубокий поклон Богаченкова и вовсе
проигнорировал: боги не замечают топчущихся у их подножий. Жестом предложил всем
рассаживаться, обернулся к выжидающей в дверях секретарше.
- А почему нет Ларисы Ивановны? Пусть заходит. У нас экономический разговор
будет. И... - Принести вам смородинового чаю? - Калерия Михайловна дождалась
снисходительного кивка.
- Я бы, если честно, тоже чая выпил, - попросил Коломнин и - осекся. Судя по
озадаченному молчанию, он сморозил какую-то очередную бестактность.
Во всяком случае Калерия Михайловна разом закаменела лицом и вышла, не удостоив
визитера даже поворота головы.
- Считайте, нажили врага, - шепнул Хачатрян. -Смородиновый чай по собственной
рецептуре - это священнодействие, предназначенное исключительно для патриарха.
Уж лучше бы вы сразу предложили ей почистить обувь.
Фархадов прокашлялся:
- Так что, готов уважаемый банк "Авангард" ссудить нам для окончания работ пять
- семь миллионов? Думаю, этой мелочи хватит. Или нам придется в другом месте
брать? Подобно тому, как вчера не сдержал изумления Коломнин, сегодня едва не
поперхнулся Богаченков. Коломнин сделал незаметный жест успокоиться.
- Глубокоуважаемый Салман Курбадович, - обратился он. - Разговор у нас, похоже,
долгий и...
- На долгие разговоры нет времени! Работать надо, - нетерпеливо перебил
Фархадов.
- Мы затем и приехали. Поэтому позвольте мне начать все-таки немножно с другой
стороны. Через два месяца подходит срок возврата вами пятимиллионного кредита,
взятого у банка два года назад. И как раз, помнится, на завершение работ.
Отсюда, простите за занудство, вопрос...
Прервавшись, Коломнин, и вместе с ним остальные, за исключением Фархадова,
поднялись, - в кабинет вошла Лариса. Сегодня она была в официозе: с зачесанными
за уши волосами, в строгом сером костюме и с приветливой строгостью на лице.
Следом в кабинет протиснулась Калерия Михайловна.
- Шараева. Экономист, - представилась Лариса, усаживаясь на отодвинутый
Фархадовым стул.
- Главный экономист, - подправил учтивый Мясоедов.
Фархадов неуловимым движением выказал Мясоедову свое одобрение. - Что у вас,
Калерия Михайловна?
- Там, извините, Салман Курбадович, Витя Резуненко дожидается.
- И это повод, чтоб прерывать совещание?
- Наверняка клянчить пришел, - объявил Мясоедов. - Гоните вы его в шею, Калерия
Михайловна.
- Он в третий раз на прием записывается, - напомнила Фархадову секретарша,
демонстративно проигнорировав указание финансового директора.
- Да, да. Что ж, пусть зайдет, - поспешная реплика Мясоедова произвела на
Фархадова обратное действие, - малейшая попытка давления заставляла президента
"Нафты" поступать с точностью до наоборот.
- Это ненадолго, - успокоил гостей Мамедов.
В кабинет меж тем ввалился человек, с которым Коломнин познакомился накануне. На
этот раз был он в джемпере, окольцовывавшем мощную шею. Пройдя на середину
кабинета, оглядел собравшихся, как бы прикидывая, требуют ли правила приличия
пожать руку каждому в отдельности или достаточно общего кивка.
- Что у тебя, Виктор? - поторопил Фархадов.
- Так, Салман Курбадович, сами знаете, - после того как "Нафта" отказалась от
заказов на трубы, у меня резко упал оборот. Главное, была сделана предоплата. А
на нее пришлось живые деньги занимать.
- Опять знакомые песни, - протянул Мясоедов.
- А у тебя все знакомое, - огрызнулся Резуненко. - Салман Курбадович, поверьте,
если б не крайняя нужда...
- Что ты хочешь?
- Пусть этот, - он ткнул через плечо в Мясоедова, - хоть треть... четверть даже
долга вернет! Иначе - задохнусь.
Фархадов перевел взгляд на Мясоедова. И во взгляде этом была просьба.
- Да где возьму-то?! - Мясоедов расстроенно всплеснул руками. - Все ведь до
копейки давно расскирдовано. Сами знаете.
В подтверждение сказанного он даже карманы вывернул и эдак оттопырил. Чтоб и
сомнений не оставалось, - именно до копейки.
- Силен ты, погляжу, чужие денежки скирдовать! - насколько учтив и пиететен был
Резуненко с Фархадовым, настолько же непримирим и резок - с его заместителем.
- Что ты этим собственно хочешь сказать? За такие намеки, знаешь!.. - Мясоедов
даже сделал движение подняться. Но Резуненко, будто только того и ждал, шагнул к
нему. Рядом с массивным, но рыхлым Мясоедовым атлет Резуненко выглядел обломком
скалы возле большой песчаной кучи.
- Ну, будет вам, - лениво оборвал склоку Фархадов. Он все видел и все оценил. -
Иди, Виктор, я подумаю.
- Салман Курбадович, поймите. Если уж в такие дни к вам пришел, то... - Резуненко
полоснул себя ладонью у горла и выдавился наружу.
- Изыщи, - коротко произнес Фархадов.
- Да Салман Курбадович! Если мы каждому просителю!..
- Он не каждый. Он друг Тимура был, - процедил Фархадов, заставив Мясоедова
проглотить собственный всплеск. - Потому - изыскать!
- Попробую, конечно.
- Вот и пробуй, - разрешил Фархадов. - Так что за вопрос был у гостей?
- Да, вопрос, - Коломнин с трудом заставлял себя не смотреть на Ларису. - Так
вот, почему из предполагавшихся двадцати километров трассы за два года проложено
лишь пятнадцать, а деньги меж тем иссякли? В чем причина?
- О чем это он? - Фархадов неприязненно уставился на заерзавшего Хачатряна. Тот
в свою очередь зыркнул на Коломнина:
- Я ведь объяснял. У компании имеются трудности.
- Я не твоих комментариев жду, Симан Ашотович. Ты мне отдельно отчитаешься, -
осадил его Коломнин. Так что обидчивый Хачатрян стремительно переменился в
лице. - Сейчас меня интересуют объяснения руководства "Нафты".
- А докладную написать не надо? - неприязненно съехидничал Мамедов. - Может,
лично Салман Курбадовичу на ваше имя?
- Здесь нет поводов для обид, - Коломнин, даже не приступивший еще к расспросам,
чувствовал себя несколько обескураженным от совершенно непонятного отпора. От
более резкого ответа его удерживала даже не рука Симана, умоляюще сжавшая под
столом ладонь, а более - нежелание преждевременно испортить отношения с
Фархадовым. - Уважаемый Салман Курбадович, я никак не хотел и не хочу обидеть
вас лично. Но согласитесь: мы ждем отчета об использовании своих денег. Это
нормально для кредитора. С этим я послан. А вместо этого вы требуете выдать еще.
Разве нам не о чем поговорить? Ведь если бы я, предположим, попросил лично у вас
взаймы крупную сумму, вы бы наверняка поинтересовались, смогу ли отдать. И разве
имел бы я после этого право обижаться?..
Это был неудачный пример. Надо все-таки соображать, когда имеешь дело с
кавказцем.
- Возьми, сколько надо! - прежде чем Коломнин закончил фразу, бумажник Фархадова
лег перед ним. Следом шлепнулось портмоне Мамедова. Едва заметно поколебавшись,
придвинул свою барсетку и Мясоедов. Впрочем, таким образом, чтоб можно было
незаметно утянуть ее назад.
С благодарным поклоном Коломнин отодвинул все это к центру стола:
- Спасибо. Буду знать, к кому в трудную минуту обратиться. Предлагаю все-таки
поговорить о цифрах. Вчера, пока мы отдыхали, Юрий Богаченков изучил кредитное
дело. Доложи, Юра!
- Да, собственно, информации чересчур мало. Совсем никакой. Видно, что компания
сильно перегружена долгами. И не только перед нашим банком. Но разобраться в
представленных балансах без расшифровки совершенно невозможно. Я тут подготовил
список необходимых документов...
- Кто это? - ледяным тоном поинтересовался Фархадов.
- Богаченков. Наш экономист, - вторично представил Коломнин.
- Не знаю такого. Пусть ступает к экономистам и с ними общается. Кто сюда
пустил? Я - Фархадов! Понимаете ли вы? Я дело для страны делаю. А вы мне тут...
- Салман Курбадович, вам нельзя волноваться, - напомнил Мясоедов.
- Да и стоит ли нервничать из-за всяких... - Мамедов значительно не договорил.
Коломнин помрачнел.
- Проверять они меня, понимаешь, приехали! - Фархадов возбужденно отодвинул
поглаживающую ладошку Ларисы. - Да что такое ваши жалкие пять миллионов? Тьфу! У
меня капитализация компании под сто миллионов! А завтра, когда в трубу врежусь,
возрастет десятикратно. Да я прямо сейчас трубку сниму, кого хошь. Хошь того же
Аликперова, хошь Вяхирева. И - получу сколько надо кредит. Надо - десять? Будет
десять. Надо больше, дадут больше. Потому что я Фархадов!
- Наверное, дадут, - поверил Коломнин. - Любопытно только, что они за это
запросят.
И по смутившимся лицам увидел: попал в точку. Уже просили. Уже и условия
выставлены. Судя по всему, - неприемлемые.
- Особенно если узнают, что над "Нафтой" завис банковский долг. Ведь скоро три
месяца как компания не выплачивает проценты. Если б Симан Ашотович вас не
покрывал, мы бы приехали сюда гораздо раньше. И вместо того, чтоб помочь
разобраться в причине задержки, вы с милой непосредственностью требуете еще
столько же и обижаетесь, что мы позволяем себе задавать неудобные вопросы.
Помогите разобраться и - попробуем вместе найти решение.
- Разобраться?! - подскочил Мамедов. - Тогда езжайте в тайгу. Посмотрите
буровые. Там работа! Там результат! Там все ответы! А в тепле сидеть да
вопросики большому человеку задавать - чего проще?.. Я верно говорю, дядя
Салман?
Фархадов тяжело поднялся, подняв тем остальных:
- Да. Хочешь посмотреть, езжай. Я организую вертолет. - Так я сам и покажу, -
вызвался было Мамедов. Но под недовольным взглядом Фархадова отступил, как бы
извиняясь за неуместную инициативу.
- Ты мне здесь нужен, - объявил Фархадов. И Мамедов приятно заалел. - Резуненко
найдите. Пусть он провезет. Может, тогда поймешь, чего нефть стоит.
- Может быть, - принял вызов Коломнин. - Раз нужно для дела, поеду. Но при
условии.
Фархадов поморщился от новой дерзости.
- Банковским экономистам за это время должны быть представлены необходимые
документы. Главное - вся кредиторская и дебиторская задолженность. Поймите же -
мы обязаны разобраться в ситуации. Такая задача поставлена президентом банка.
Фархадов поколебался, будто определяясь, не нанесена ли ему новая обида - на
этот раз недоверием Дашевского. - Ладно. Разрешаю. Это все с ним, - он ткнул в
Мясоедова и неприязненным кивком распрощался с гостями.
Хачатрян и Коломнин, оставив Богаченкова разбираться с улыбчивым, но удивительно
обтекаемым финдиректором компании, в неприязненном молчании вышли из офиса на
мороз. Здесь Коломнин круто развернулся.
- Так что происходит, Симан?
- Может, в банке поговорим? Там чай, кофе.
- Впору водки выпить. Я спрашиваю, что за головоломки?! Всему есть мера. Наши
должники вместо того, чтоб обсуждать возврат долга, требуют еще. И при этом
впадают в истерику, когда им начинают задавать самые простые вопросы - куда дели
то, что взяли. Так что сие значит?
- Это значит, что... - Симан поколебался. - Э! Чего уж там? Они сейчас в
тяжелейшей финансовой яме, и если мы им не поможем выкарабкаться, то и денег
своих не вернем.
- Что значит не вернем? - сощурился Коломнин. - По документам одного имущества в
залоге на восемь миллионов. Продадим и покроем убытки. Или?..
Симан кивнул.
- Залоги липовые, - уныло признался он. - Там цены раз в пять завышены. Если б я
их не кредитовал, другие бы перехватили. На них тогда спрос был. Можно сказать,
финишную ленту грудью рвали. Казалось, еще годик и - в трубу врежутся. А без
залогов разве Центральный офис разрешил бы такой кредит выдать?
Он тряхнул большой своей головой с такой силой, что она замоталась на тонкой
шее, будто крупная родинка, едва держащаяся на тонком стебельке.
- Там же все четко просчитывалось! Как только врезались в трубу, сразу шел
возврат и - бешеные прибыли. Ведь разумный был риск! Кто ж мог подумать, что
Тимура убьют? После его смерти компания перестала быть для нас прозрачной. - А
Мясоедов? Мамедов?
- Мясоедов, он еще при Тимуре появился. Тот его на контракты с поставщиками и
покупателями посадил. Где чего скомбинировать - это он силен. Не отнимешь. А вот
тащить на себе после смерти Тимура компанию, - слабак оказался. Но признать не
хочет. Амбиций-то вагон! Тем более что и Фархадов за него держится. Для него -
раз сын привел, стало быть, навечно. А финансовые потоки меж тем резко
иссякли. - Но Мамедов! Этот-то из своих! Должен видеть!
- А что Мамедов? Цепной пес при Фархадове! Что Салман сказал, то ему и истина. И
всякого, кто против, сметает. Я пытался выяснить, куда деньги идут. Но...Мясоедов
чуть что слюной брызжет. А Фархадов... Вы ж с ним виделись. Знаете, каково
общаться.
- Почему тогда не поставил в известность нас?
- Да потому!.. Надеялся, что образуется. Я ведь как рассуждал? Фархадову труба
нужна позарез. Мужик он сильный, в авторитете. Значит, своего все равно
добьется. Кто ж мог думать, что смерть сына его так подкосит?
И, избегая дальнейших неую
...Поділитися у соцмережах
