Жанр: Триллер
Бизнес - класс
...аршим назначил Богаченкова. И не
пожалел. В отличие от прочих сотрудников управления, двадцатидевятилетний
Богаченков не был ни бывшим милиционером, ни ФСБэшником. Зато оказался классным
финансистом, способным разобрать любые завалы. Негромкий, даже робкий в общении,
он действовал подобно бульдогу, который, ухватив жертву, уже не размыкал
челюстей, а лишь перебирал ими, все ближе подбираясь к глотке.
Судя по участившимся, истеричным жалобам руководителей пластикового бизнеса,
цель была близка. Но в этом же была опасность и для самого Богаченкова, - его
могли в любую минуту подставить.
- Ладно, Юра, иди пока. После вызову, - определился Коломнин, предложив Маковею
занять освобождающееся место. - По иногородним филиалам есть изменения? - Боюсь,
назревает проблема, - сокрушенно вздохнул Седых. - В Томильске обнаружен
"подснежник", - выползает на просрочку пять миллионов по "Нафте-М". А сама
"Нафта", по слухам, сыпется.
- Это нефтяная компания знаменитого, как его? - Лавренцов, не к месту
поспешивший блеснуть эрудицией, смущенно защелкал пальцами в сторону Седых.
- Фархадов, - охотно выручил тот. - Помнишь, наверное? Первооткрыватель
Сибирской нефти, орденоносец.
- Что-то припоминаю, - неуверенно подтвердил Коломнин. -Блин, куда ни кинь, одно
и то же: вчера орденоносцы и все из себя прожженные ленинцы, а сегодня
наперегонки растаскивают все, что еще недоразворовано. Седых, лети срочно в
командировку. По результатам будем решать. Переходим к вип-клиентам. Прежде
всего - Генеральная нефтяная компания. Что глаза отводишь, Лавренцов?
Докладывай, чего за эти пару недель наваяли. Обороты по счетам увеличили?
- Если увеличить до тридцати миллионов рублей при согласованных оборотах в
двести, значит, увеличили...
- Та-ак. А поручительство оформлено наконец?.. Я тебя спрашиваю.
- Нет.
- Что значит, нет?! - терпения Коломнина хватало ненадолго. - Почему нет? Ты с
руководством компании встречался?
- Пытался. Трижды дозванивался финансовому директору Четверику. Секретарша не
соединяет.
- Да ты!.. Что значит не соединяет? Ты кого представляешь? Банк или контору
утильсырья? Надо было добиться! Если с Четвериком договориться не умеешь,
прорывайся к самому Гилялову!
- Что ж я, с секретутками воевать должен? Я, между прочим, генерал, - огрызнулся
Лавренцов.
- Ты?! Ты давно не генерал, а банковский служащий. И получаешь, тоже между
прочим, столько, сколько генералом и во сне не видел. Твоя нынешняя должность -
за банковское добро биться. А не амбициями блистать. Лавренцов сидел с
бесстрастным, закаменевшим лицом, самым обиженным видом своим выказывая
категорическое несогласие с услышанным. В прошлом заместитель начальника штаба
МВД, Лавренцов, сохранивший многие из прежних связей, и теперь был небесполезен
для банка. Договориться о прекращении уголовного дела против нужного человека,
вернуть изъятые водительские права, зарегистрировать оружие, организовать
разрешение на охоту в заповеднике, - здесь Лавренцов был незаменим. Но чем чаще
выполнял он личные просьбы руководства, тем более пренебрегал своими прямыми
обязанностями. Но и не только поэтому: банковское дело было новым для каждого из
них. И прежде всего требовало обучения. А вот учиться заново старый генерал то
ли не захотел, то ли стеснялся. И любое хоть немного непонятное задание ловко
перекладывал на плечи исполнителей. И добро бы в мелочах. В последнее время
Лавренцов заваливал и всякое серьезное поручение. Но говорить об этом с
болезненно обидчивым генералом в присутствии свидетелей...
- Ладно, теперь сам займусь, - Коломнин сдержался. - Сколько им причитается
следующим траншем?
- Еще семь миллионов.
- Хрен они что получат, пока полностью не выполнят договорных условий! Когда там
кредитный комитет по этому вопросу? - Коломнин схватил ручку и выжидательно
навис над календарем. - Помнится, на следующей неделе?
Молчание Лавренцова ему не понравилось:
- Не понял?
- Был уже кредитный. Три дня назад, - пробормотал Лавренцов.
- То есть?!
- Ознобихин вынес досрочно.
- Что?! - Коломнин поперхнулся. - Приняли решение - выдать.
- Как?
- Да так! - в свою очередь вскрикнул Лавренцов, пытаясь тем предупредить вспышку
ярости. - А что я мог? На кредитный явился Ознобихин, притащил с собою
Четверика. Сослался на поддержку президента банка. Четверик полчаса о глобальных
нефтяных проектах витийствовал. В общем заморочили всем головы и - утвердили.
Теперь Коломнин догадался об истинной причине поспешного отъезда Ознобихина:
понял тот, что при Коломнине очередной транш ему не пробить. Как он тогда
сказал? Банк - это немножко игра? Вот и - переиграл.
- Что значит "утвердили"? А где ты был?!
- Я голосовал против, - гордо объявил Лавренцов.
- Да ты не против голосовать должен, ты других за руки хватать обязан! Вы все
обязаны в колокола бить, если угроза банку! Все!
Он требовательно обвел глазами сидящих напротив. Но те заблаговременно отводили
глаза - портить отношения с людьми, гораздо более влиятельными, никому не
хотелось. Ложиться на амбразуру - это была его, Коломнинская, функция!
Добровольно им на себя взваленная.
- Пойми, Сергей, здесь все за тебя, - почувствовал молчаливую поддержку
Лавренцов. - Но мы не можем стоять против целого банка. Сколько раз на этом
нажигались. В конце концов, если президент поддерживает Ознобихина в его
прожектах и выдергивает из баланса за здорово живешь десятки миллионов, так намто
чего? Это его деньги. Пусть у него голова и болит.
- Удобненько, гляжу, устроились, - Коломнин заметил, с каким вниманием впитывает
этот разговор Маковей, и, может, еще и поэтому не хотел, чтоб последнее слово
осталось не за ним. - Что значит его деньги? Я должен вам напоминать, сколько в
банке привлеченных средств? Сколько на частных вкладах?! Десятки тысяч людей,
тысячи предприятий принесли сюда свои средства. Вот что мы охраняем!
Дверь отворилась, и в нее протиснулась крупная, с обвисшими розовыми щеками
голова начальника отдела залогов Анатолия Панчеева.
- Едва вышел, и сразу крик на весь коридор? - влажные рыбьи губы несколько раз
жадно вдохнули воздух: подъем на третий этаж дался с трудом, - и растеклись в
улыбке.
- Заходи, заходи! Мы как раз закончили, - поспешно пригласил Коломнин. Приход
Панчеева оказался кстати еще и потому, что горячность последней его фразы была
притворной: в словах Лавренцова была хоть и неприятная, но правда.
- Да, кстати, - задержал поднявшихся сотрудников Коломнин. - Примерно два года
назад в Москве был убит такой предприниматель - Шараев. Никто случаем не
помнит?.. Вот и я что-то не припомню. В общем, Валентин, подними архивы, свяжись
с МВД - все, что есть. И сразу мне доложи...
Панчеев пропустил выходящих мимо себя, и только затем протиснулся в кабинет:
разминуться с кем-то в дверях он был физически не в состоянии. В последние годы
сорокапятилетний Панчеев стремительно разбухал. Многочисленные посредники, с
которыми начальнику отдела залогов приходилось иметь дело, узнав о его
должности, прятали насмешливые глаза: причина чрезмерной пухлости казалась им
очевидной. На самом деле Панчеев, бывший начальник контрольно-ревизионного
управления Мосгорторга, человек, безупречно честный, страдал от нарушенного
обмена веществ, с которым безуспешно пытался бороться. - Рад видеть. Чай?
Кофе? - Коломнин сделал радушный жест: общение с доброжелательным Панчеевым
доставляло удовольствие.
Панчеев с привычной осторожностью опустился на стул, поерзал, продолжая
отдуваться и отирая обильно выступающий пот огромным в крупную клетку платком.
- Ну, как там мой? - поинтересовался Коломнин, непроизвольно расслабляя лицо в
ожидании привычной похвалы в адрес сына.
Но хвалить Панчеев на этот раз почему-то не спешил. А напротив, извлек вновь из
кармана влажный платок и заново прикрыл им лицо.
- Что-то стряслось? - догадался Коломнин.
- Да нет в общем-то. С чего взял? - Панчеев притворно пожал плечом. - Нормально
работает.
- Да, знаю. Ты ему даже доверил самостоятельно провести аукцион. Не поспешил ли?
Все-таки ответственность. - Да он там не один. С ним в паре Рыбченко. Вышибу я
этого Рыбченко! - неожиданно в сердцах пообещал Панчеев. И тем прокололся.
- Говори, что случилось, - потребовал Коломнин. Кажется, сегодня был день
сюрпризов.
- Да пока ничего, - Панчеев еще раз что-то прикинул. - Я собственно с этим и
зашел. Только давай без нервов. Договорились?
- Говори!
- У меня сегодня мужик этот был. Директор базы, через которого мы торги
проводим.
- И что?
- Приехал уточнить детали. Ну, и... Понимаешь, он был уверен, что без меня-то
ничего не делается!
- Ты будешь говорить, наконец?!
- Он им, оказывается, пятнадцать тысяч долларов за аукцион этот пообещал
отстегнуть.
Коломнин, шуровавший у чайного столика, неловко сбил локтем чашку и, не обратив
внимания на осколки, ошалело опустился на ближайший стул.
- То есть ты хочешь сказать, что мой Димка договорился об "откате"?.. А может,
это все Рыбченко? А Димкой прикрылся. Вроде как на двоих?.. Или нет?
Он уже заметил отрицательный кивок Панчеева.
- Я специально расспросил: оба присутствовали. Даже вместе выторговали: чтоб по
семь с половиной на брата.
- Вот ведь...Матушкино влияние. Пробивается все-таки. Я-то думал, человеком
становится. А он вот, значит, куда? Хлебное место нащупал! Где он?! - Коломнин
вскочил.
Но еще раньше с неожиданной резвостью поднялся, перегородив собой выход,
Панчеев.
- Не пущу, пока не остынешь! Не зря, видно, сомневался, говорить ли.
- Еще и сомневался?!
- Похоже, не следовало. Тут взешенно бы надо.
- Ну-ну. Взвешивай. А я послушаю, - Коломнин отступил, и сам сообразив, что
банковские помещения с десятком любопытных ушей не место для семейных сцен.
- Вот и послушай, - к Панчееву вернулась прежняя успокаивающая
рассудительность. - И я сам себя послушаю. Потому что что-то все больше путаюсь.
Оно, конечно, внешне выглядит неблагообразно. Но - покупателя этого и впрямь
твой Димка нашел. И цена неплохая.
- Двести тысяч-то? Там долг на полмиллиона завис.
- А это не к нам вопрос. А к тем, кто залог этот на такую сумму оформил. Вот бы
с кого спросить. Лучшей цены за такое барахло все равно не найти. И если сейчас
не продадим за двести, завтра и за сто никому не впиндюрим. Так что для банка,
выходит, прямая выгода.
- К чему ты все это?! Вы и работаете, чтоб банку выгоду приносить. За то и
премии идут.
- Уж насчет премий-то! - Панчеев даже нижнюю губу оттопырил, как человек,
услышавший бестактность. - Что там у нас по положению? Один процент от возврата?
Это тысячи полторы долларов на двоих. Да и то, если Дашевский соблаговолит
подписать.
Коломнин смолчал: выбить из прижимистого президента банка обещанные премии за
возврат долга и впрямь было непростой задачей. Во всяком случае для самого
Коломнина напористость в хлопотах не раз и не два оборачивалась взысканиями.
- То-то, - оценил его молчание Панчеев. - А тут -пятнадцать. И при этом банку
никакого ущерба.
- Так не бывает!
- Ну, почти никакого! - подправился Панчеев. - Выгода все равно больше. А они,
ребята наши: что мои, что твои, - ведь знают: тот же стервец - кредитник, деньги
эти под липовое обеспечение выдавший, за это время от одних процентов получил
тысяч десять. И как я после этого Димке твоему должен объяснить, в чем здесь
социальная справедливость.
- Не знаешь?!
- Не знаю, - просто ответил Панчеев. - Вообще понимаю меньше, чем когда сюда
пришел. Ты помнишь, Дашевский поручил мне как-то на правлении подобрать фирмы,
торгующие банковским оборудованием, и предложить их управлению делами вместо
старых, зажравшихся? Я просмотрел спецификации и - подобрал: и по качеству, и по
цене раза в полтора выгоднее. Направил их к Управделами.
- И что? - вопрос собственно был риторическим.
- То самое. Они после этого еще дважды в цене падали, - так хотели за банк
зацепиться. А только я недавно перепроверил, - кто раньше впаривалил, те и
впаривают. Еще и цену задрали.
- Хочешь сказать, что управделами "наваривает" на банке?
- Без сомнений. Я, кстати, не поленился обсчитать, сколько банк на этом потерял.
Цифру с шестью нулями не хочешь?
- Так что ж не доложил?!
- Зачем? И кому? Если президент в курсе, то чего ломиться в открытую дверь? - А
если не в курсе?
- Тогда какой он президент? И тем более нечего лезть. Не мои это игры. Может,
управделами за закрытой дверью с самим Дашевским и делится? Ему ж тоже
"откатный" нал поди нужен.
- Осторожненьким, гляжу, стал.
- Битым. А стало быть, мудрым. Мне вот через пару месяцев здание на Шлюзовой
продавать придется. Объявил конкурс среди риэлторских фирм. Крутятся они сейчас
вокруг меня, как шмели. Так вот одна уже предложила: годовалый "Мерс" по
себестоимости. Это при том, что я до сих пор на "восьмерке" битой езжу. А по
предложенным условиям они, между прочим, банку так и так выгодней остальных.
- Послал подальше?
- Прежде бы послал. А сейчас не знаю. Понимаешь, расплылась эта грань. Потому и
Димке твоему сказать нечего. Может, в самом деле, пусть возьмет? Хоть заработает
чуток. Парень давно о подержанной иномарке мечтает.
Коломнин сокрушенно мотнул головой: "И ты, Брут!".
- Грань эта в нас, - заявил он. - И пока она есть, будет она и в тех, кто рядом
с нами. Я так понимаю, Толя, кто-то эту планку должен держать. А все остальное -
пыльца, чтоб глаза запорошить. Мы-то с тобой знаем: сегодня взял вроде без
убытка для дела. Завтра возьмет на любых условиях. Здесь только переступи.
Он прислушался к молчанию Панчеева. Отчужденное было это молчание.
- Короче! Дмитрия от аукциона этого немедленно отстраняй. Хочешь, сошлись на
меня. Мне все равно. Но если не отстранишь, имей в виду - сам подниму скандал.
Не посчитаюсь!..
- Гляди! Ты - отец! - Панчеев поднял себя на руках, потянулся затекшим телом.
Хотел что-то добавить. Но - мотнул только головой так, что тряхнулись щеки, и
вышел.
Коломнин проводил его взглядом, отупело помотал головой. Димка, Димка! Вроде
весь на глазах. Ведь непритворно же радовался новому делу. Учился взахлеб.
Кажется, только на одном языке заговорили! Да и сам, телок, гоголем эдаким по
банку ходил. Как же: сын, наследник. И вдруг - как из-за угла под колени. И
главное - когда он это выносил?! Ведь не с этим же в банк шел! Или - здесь
подцепил, как холеру?
Да, тягостным получилось возвращение.
Тряхнув головой, Коломнин потер виски и попробовал созвониться с Четвериком.
- Вячеслав Вячеславович до конца дня в мэрии, - после паузы сухо отреагировала
вышколенная секретарша.
Решительно набрал номер мобильного телефона Ознобихина.
- На проволоке, - послышался вальяжный голос.
- Здравствуй, Николай. Это Сергей Коломнин.
- О, тайский половой разбойник! - возликовал Ознобихин. - С возвращением. Где
увидимся?
- Может, в кабинете Дашевского. Выходит, в Тайланде не догулял, чтоб очередной
транш Гилялову пробить?
- А что было делать? - не стал отпираться Ознобихин. - С тобой, упертым,
воевать, как бы себе дороже. А дело надо делать.
- Какое, к черту?!.. - Коломнин перевел дыхание. - Пятьдесят миллионов без
надежного обеспечения. А если они рассыпятся? Представляешь, как банк тряханет!
- Кто не рискует, тот шампанского не пьет. Да и риск больше в твоей больной
голове. Не обижайся, но уж больно ты бдительностью замучен.
- Тогда и ты не обижайся, но я добьюсь встречи с Дашевским и выложу все, что об
этом думаю.
- Жаль, что мы говорим на разных языках, - голос Ознобихина и впрямь выглядел
огорченным. - Но - твое, как говорится, авторское право. Будь!
Он отсоединился.
Коломнину не пришлось просить об аудиенции. Через пятнадцать минут раздался
звонок, - из приемной президента банка. Дашевский срочно требовал вышедшего из
отпуска начальника УЭБ к себе.
Но прежде, чем Коломнин сел в машину, его перехватил Лавренцов, молча вручивший
короткую справку: какой-либо информацией об убийстве в Москве бизнесмена Шараева
правоохранительные органы не обладали.
Банк "Авангард", подступавшийся к своему десятилетнему юбилею, за прошедшие годы
проводил интенсивную и достаточно беспорядочную скупку зданий: то здесь
подворачивалось ухватить по дешевой цене, то там что-то надо было делать с
помещениями разорившегося должника. В результате банковские службы оказались
разбросаны по всей Москве. И почти всякое совещание в центральном офисе
задерживалось, потому что кто-то из основных участников безнадежно буксовал в
"пробке".
Впрочем центральный офис - это сказано чересчур громко. Помещения, в которых
расположился аппарат президента, находились в панельном девятиэтажном здании, в
котором банк арендовал пять этажей у НИИ "Нефтехимпродукт".
Здание это было не то чтобы неказистое. До девяносто пятого года оно смотрелось
даже и неплохо, хотя и тогда уже в центре Москвы вырастали тонированные
золоченые громады банков-конкурентов.
И все-таки было это убежище, скажем так, не хуже многих прочих. Пока по
соседству не вырыли огромный котлован, и стремительными, невиданными для России
темпами начал подниматься поблизости роскошный пирамидальный комплекс, все более
отгораживая запыленные банковские окна от солнечных лучей.
Не прошло и двух лет, как "островок коммунизма" увенчался могучей, издалека
обозреваемой шапкой - "Газпром". И его сотрудники на вопрос прохожих, где здесь
находится банк "Авангард", любили задумчиво припомнить: "Ах да! Это, кажется, та
самая лачуга, что у нас во дворе затерялась".
И тем не менее президент "Авангарда" Лев Борисович Дашевский упрямо продолжал
держаться за старое помещение. Так спортсмен из суеверия не меняет стоптанные
кроссовки, принесшие первые рекорды. А Лев Борисович - и про то знали все - был
суеверен.
Лишь через час "ДЭУ-нэксия" проскочила под шлагбаум. Коломнин выскочил и,
поскольку оба лифта оказались заняты, взбежал на третий этаж.
- Заходите быстренько. Дважды спрашивал, - коротко бросила секретарша
Дашевского, тем самым определив безмерную степень вины опоздавшего. И,
сжалившись, тихонько добавила. - Похоже, опередили вас.
Коломнин через двойную дверь вошел в длинный, обитый дубом кабинет президента
банка. Вошел и воочию убедился, что опоздал. Здесь, оказывается, вовсю шло
совещание.
У боковой стены с указкой в руках, среди прикрепленных схем, стоял не кто иной,
как Вячеслав Вячеславович Четверик. Подле него, положив колено на колено,
пристроился Николай Ознобихин.
Сам президент банка - худошавый пятидесятилетний человек с редеющей курчавостью
на заостренной голове - раскачивался в своем кресле. Подвижное большеносое лицо
его было наполнено вниманием.
На звук открывающейся двери обернулись все трое.
- Хо! Кого я вижу! - громко, опережая желчную фразу Коломнина, обрадовался
Ознобихин.
- Опять переиграл? - огрызнулся тот. - Смотри, Коля. Не заиграйся!
- А со мной что ж не здороваетесь? - притворно расстроился, делая к нему шаг и
протягивая ладонь, Четверик.
- Так вас как будто нет. Вы, насколько помню, сейчас в мэрии.
Четверик незлобливо рассмеялся:
- Хороший ты мужик, Сергей Викторович. Но, извини за прямоту, - без полета. Все
рассчитать хочешь от сих до сих. Под всякое движение соломки подложить. А в
большом бизнесе арифметикой иногда пренебречь надо. Тут без стратегического
предвидения не прорвешься.
- Насчет стратегического полета - это не к нему, - иронически бросил Дашевский.
- Позвольте доложить! Вышел из отпуска, - Коломнин остановился перед объемистым
столом.
- Вышел и вышел. Давай без этих своих ментовских официозов, - оборвал президент.
На самом деле он любил подобные, в военном духе доклады и представления. Но
теперь, в присутствии руководителя дружественной компании, считал, как видно,
необходимым продемонстрировать собственную демократичность и легкость в
общении. - Присоединяйся.
Четверик, дождавшись подтверждающего кивка с его стороны, вновь поднял указку.
- Мы говорим о перспективах роста Генеральной нефтяной компании, - пояснил он
для вновь пришедшего.
- Как не догадаться, - все эти схемы и графики в бесчисленном количестве
многажды наблюдал Коломнин в длиннющем, будто пенал, кабинете самого Четверика.
Реплика Коломнина получилась чрезмерно желчной. Потому Дашевский поморщился как
при бестактности и сделал успокаивающий жест докладчику продолжать.
- Итак, суммирую. На кредитные деньги нашего основного партнера, - кивок в
сторону Дашевского, - мы проводим реорганизацию завода. К сожалению, на заводе
до сих пор сильное противодействие. И хотя на сегодня мы имеем большинство в
Совете директоров, но в стратегических целях входить в открытое противодействие
пока не готовы. Почему до сих пор и не представили то поручительство, о котором
так печется Сергей Викторович, - Четверик поклонился в сторону Коломнина, как бы
продолжая последний разговор. - В связи с этим вынуждены просить у банка еще две
недели отсрочки. К тому времени мы продавим решение без какого - либо
сопротивления. А главное, без ненужной огласки.
Он дождался кивка Дашевского. Хоть и вялого, но подтверждающего.
- Теперь далее. Два дня назад мэр подписал письмо о выделении компании двухсот
миллионов долларов под проект "Кольцо".
Четверик передвинулся к следующей схеме.
- Идею вынашивали давно. Вдоль внешнего кольца вокруг Москвы проходит
бензопровод. Наша задача - отстроить систему наливных терминалов, на которых
будет осуществляться наливка всех бензовозов. А поскольку кольцо переходит в
наши руки, то таким образом мы фактически монополизируем весь московский рынок
моторного топлива.
- Продавать будете оптом? - поинтересовался Дашевский.
- Не только. Москва передает нам на баланс порядка девяноста автозаправочных
станций. Так что со временем и розницу закроем.
Президент вопросительно скосился на скептическое лицо Коломнина. И Ознобихину
это не понравилось.
- Про то, что АЗС передают, ты ведь знаешь. Решение-то я тебе показывал, -
потребовал он подтвердить от начальника экономической безопасности.
- Это да, - не стал отказываться Коломнин. И поскольку, к кому бы ни обращались
присутствующие, на самом деле убеждали они президента, Коломнин к Дашевскому и
повернулся. - Только экономика здесь не проходит. Мои хлопцы просчитывали.
Колонки эти устаревшие. И даже просто для того, чтобы запустить их, потребуются
дополнительные приличные вложения. А компания, напоминаю, и так по корму
перегружена заемными средствами.
- Вот я и говорю: трудно убеждать, когда говоришь на разных языках, - Четверик
позволил себе легкое раздражение. - Конечно, если банк, которого и мы, и мэр
видим главным своим партнером, настолько не доверяет, мы можем поднапрячься,
перекредитоваться в другом месте и вернуть вам полученные средства. Банк Москвы
давно Гилялова обхаживает. Но...
Он заметил, что переборщил: нетерпимый к любому давлению, тем более - на грани
шантажа - Дашевский нахмурился.
- А ведь Вячеслав Вячеславович не сказал еще о главном, - пришел ему на помощь
Ознобихин. Он перехватил указку, подошел к одной из схем и, демонстрируя перед
президентом полное знание деталей, уверенно ткнул в середину ее. - Правда, эта
информация, что называется, подкожная, чрезвычайно конфиденциальная. Но, я
думаю, здесь можно? То, о чем говорил Вячеслав Вячеславович, - это лишь два
создаваемых блока: производство, которое, после того как компания возьмет над
заводом полный контроль, будет выполнять роль обычного самовара. И - блок
"ритэйл". То есть - распределение нефтепродуктов. Но... - Ознобихин сделал
внушительную, вкусную паузу. - У компании - и мы это понимаем - изначальная
ущербность: отсутствие собственного ресурса. Сегодня завод загружается
"Лукойлом", "Татнефтью" и прочими. Вот потому-то втайне от конкурентов создается
третий, ключевой блок - "абстрим". Уже сейчас ведется интенсивный поиск
перспективных месторождений: в Астраханской пойме, в Сибири. И когда у компании
- ключевого игрока на московском бензиновом рынке - появится и собственная
нефть, то и "Лукойл", и "Сибнефть" поежатся. А что такая финансовая подпитка
значит для мэра, то не вам, Лев Борисович, рассказывать. Выборы-то очередные не
за горами.
- Лужок нас чуть не каждую неделю дрючит за медлительность, - поплакался
Четверик. - Доложили, теперь сами не рады.
- И представьте, Лев Борисович, - воодушевленно подхватил Ознобихин. - Что все
эти финансовые потоки замыкаются на наш банк. Я тут подготовил прогнозную
справку по доходности...
- Кстати, насчет потоков, - голос Коломнина влился, как деготь в янтарный мед. -
Что-то вы нас не больно ими балуете. Когда начинали кредитование, договаривались
о двухстах миллионах оборотов на наших счетах. А по последней справке моих
хлопцев и тридцати не наберется. Или это тоже - стратегический маневр?
- Обороты потихоньку переводим. Не так быстро, как хотелось бы. К концу этой
недели переведем еще пятнашку. Я уже подписал. Не это сейчас главное, - Четверик
отмахнулся от назойливого начальника УЭБ. - Мы хотим, чтоб банк не просто
обслуживал счета и проекты. Нам нужен мощный партнер. Подумайте, Лев Борисович,
почему бы вам не купить блокирующий пакет акций компании. С Лужковым в принципе
такой разговор был. А Гилялов, тот вообще спит и видит с вами породниться.
Представляете: наш ресурс и ваша финансовая мощь...
- Но это пока разговор на перспективу, - рассудительно перебил Ознобихин,
заметивший усилившуюся от такого напора настороженность президента. - Тут надо
двигаться поэтапно.
- Что ж. Так и будем двигаться, - Дашевский поднялся, подняв тем и остальных.
- Это?.. - Четверик показал на развешенные схемы.
- Оставьте. Поизучаю. А насчет остального: готовьте предложения и - через
Николая Витальевича. Начнем прорабатывать. Процесс сращивания - дело не одного
дня.
Он пожал руки обоим, сделав одновременно жест Коломнину остаться. Ознобихину это
не понравилось.
- Пока, ретроград, - как бы прощаясь, он снисходительно потрепал плечо
начальника УЭБ. - Твоя б воля, всех крупных клиентов разогнал.
И, почтительно поклонившись тонко прищурившемуся презид
...Поділитися у соцмережах
