Жанр: Триллер
джек ричер 3. Убедительный довод
... - Я мог бы выстрелить в Бека.
- А у тебя были такие мысли?
- Нет, но он человек осторожный. Он не стал бы рисковать.
- Я держал тебя под прицелом.
- Я мог бы сначала прикончить тебя. А затем воспользоваться твоей пушкой.
Дьюк напрягся, но ничего не сказал. Я буквально почувствовал его мысль: "Этого
типа следует остерегаться". Дьюк мне не нравился. По моим оценкам, ему в самом
ближайшее временя предстояло пополнить списки потерь.
- Держи, - сказал Дьюк.
Достав из кармана патрон, он протянул его мне.
- Жди здесь.
Встав из-за стола, он вышел с кухни. Я поставил патрон перед собой, как это делал
Бек. Доел ужин. Десерта не было. Кофе тоже. Вернулся Дьюк, покручивая на
указательном пальце одну из моих "Анаконд". Пройдя мимо меня к двери черного
входа, он кивком предложил мне присоединиться. Взяв патрон, я зажал его в кулаке.
Вышел следом за Дьюком. Когда мы проходили в дверь, она пискнула. Еще один
металлодетектор, аккуратно встроенный в косяк. Но охранной сигнализации не было.
Безопасность определялась морем, стеной и колючей проволокой.
За дверью оказалось холодное сырое крыльцо, а за ним калитка, ведущая во
дворик, представлявший собой лишь кончик скалистого пальца. Шириной ярдов сто,
он раскинулся полукругом перед нами. Дворик был темным, и лишь отсвет из окон
особняка выхватывал серый гранит. Ветер усилился, и в море белели барашки.
Грохотал прибой. Сквозь низкие, быстро несущиеся тучи проглядывала луна.
Бесконечный горизонт был черным. Похолодало. Обернувшись, я различил наверху
окно своей комнаты.
- Патрон, - приказал Дьюк.
Повернувшись, я отдал ему патрон.
- Смотри.
Он вставил патрон в "кольт". Дернул рукой, закрывая барабан. Прищурился, глядя
на серый лунный свет, и повернул барабан так, чтобы гнездо с патроном оказалось на
десяти часах.
- Смотри, - повторил Дьюк.
Выпрямив руку, он навел револьвер чуть ниже горизонта на плоские гранитные
глыбы, спускающиеся к морю. Нажал на спусковой крючок. Барабан повернулся, курок
упал. Сверкнула вспышка, раздался грохот. Револьвер дернулся. Среди каменных глыб
блеснула искра, и тотчас же донесся безошибочный металлический лязг рикошета,
растворившийся в тишине. Пуля, наверное, отлетела ярдов на сто в Атлантику. Быть
может, убила рыбу.
- Это был не муляж, - сказал Дьюк. - Я действую достаточно быстро.
- Ладно, - сказал я.
Открыв барабан, он вытряс стреляную гильзу. Она со звоном упала на камни ему
под ноги.
- Ты осел, - сказал Дьюк. - Осел, убивший полицейского.
- Ты служил в полиции?
Он кивнул.
- Было время.
- Дьюк - это твое имя или фамилия?
- Фамилия.
- Зачем торговцу коврами нужна вооруженная охрана?
- Как тебе уже объяснили, это очень жесткий бизнес. В нем крутится много денег.
- Ты действительно хочешь, чтобы я здесь остался?
Дьюк пожал плечами.
- Возможно. Если действительно будет туго, нам понадобится пушечное мясо.
Пусть лучше это будешь ты, чем я.
- Я спас мальчишку.
- И что с того? Уйми свою прыть. Мы все в свое время вытаскивали мальчишку
из беды. Как и миссис Бек, и самого мистера Бека.
- Сколько у вас человек?
- Недостаточно, - буркнул Дьюк. - Если на нас действительно напали.
- Это что, война?
Он ничего не ответил. Просто молча прошел мимо меня в дом. Повернувшись
спиной к беспокойному океану, я последовал за ним.
На кухне делать было нечего. Механик исчез, а кухарка и горничная убирали со
стола. Они укладывали посуду в большую посудомоечную машину, которая пришлась
бы к месту в крупном ресторане. Горничная была как на иголках. Она не понимала, что
происходит. Я оглянулся, ища кофе. Его по-прежнему не было. Дьюк снова сел за стол.
Никаких неотложных дел у него не было.
А я чувствовал, как утекает время. Я не слишком доверял оптимистичному
обещанию Сюзен Даффи насчет пяти дней спокойствия. Пять дней - это очень
большой срок, когда приходится держать взаперти двух здоровых мужчин, причем в
обход закона. Мне было бы приятнее, если бы Даффи сказала про три дня. В этом
случае ее реализм произвел бы на меня большее впечатление.
- Отправляйся спать, - распорядился Дьюк. - Тебе надо будет приступить к
службе в половине седьмого утра.
- Что я должен буду делать?
- То, что я тебе скажу.
- Дверь моей комнаты будет заперта?
- Можешь не сомневаться, - заверил меня Дьюк. - Я отопру ее в шесть
пятнадцать. В шесть тридцать ты уже должен быть здесь.
Я лежал на кровати до тех пор, пока не услышал, как Дьюк поднялся следом за
мной и запер дверь. Затем я подождал еще, убеждаясь, что он больше не вернется.
После этого я снял ботинок и проверил, нет ли мне сообщений. Крохотный зеленый
экранчик ожил радостным уведомлением: "Для вас почта!" Сообщение было только
одно. От Сюзен Даффи. Оно состояло из единственного слова-вопроса:
"Местонахождение?" Нажав клавишу ответа, я набрал: "Эббот, штат Мэн, 20 миль к
югу от Портленда, одинокий особняк на длинном каменистом мысе". Этого будет
достаточно. Все равно почтового адреса и точных географических координат у меня
нет. Если Даффи немного повозится с крупномасштабной картой этих мест, она найдет
то что нужно. Я нажал клавишу "отправить".
Затем я уставился на крошечный экран. Я не знал, как именно работает
электронная почта. Соединение устанавливается мгновенно, как при телефонном
звонке? Или моему ответу придется ждать в каком-нибудь отстойнике, прежде чем он
попадет к Даффи? Я предположил, она ждет от меня вестей. Наверное, они с Элиотом
дежурят круглосуточно, сменяя друг друга.
Через девяносто секунд на экране снова заморгало уведомление: "Для вас почта!" Я
улыбнулся. Возможно, у нас получится. На этот раз сообщение Даффи было длиннее.
Всего двадцать пять слов, и тем не менее мне пришлось листать страницы экрана,
чтобы прочитать его полностью. "Спасибо, будем работать с картами. Отпечатки
пальцев показывают, что 2 телохранителя, задержанных нами, служили в армии. У нас
все в порядке. А ты? Есть прогресс? "
Нажав клавишу ответа, я набрал: "Возможно, нанят". Затем, задумавшись,
мысленно представил Куинна и Терезу Даниэль и добавил: "Пока больше ничего".
Затем, еще подумав, написал: "Относительно телохранителей попросите Пауэлла из
военной полиции кавычки 10-29, 10-30, 10-24, 10-36 кавычки закрываются, лично от
меня". После чего нажал клавишу "отправить". Дождавшись, когда машина доложит
"Ваше сообщение отправлено", я уставился в темноту, гадая, говорит ли поколение
Пауэлла на том же языке, на котором говорило мое. Сообщение 10-29,10-30,10-24,1036
было составлено с использованием стандартных радиокодов военной полиции,
которые сами по себе ничего не значили. Код 10-29 обозначал "слабый сигнал". Это
была стандартная жалоба на неисправное оборудование. Код 10-30 означал "прошу
помощи, ничего экстренного". Код 10-24 обозначал "подозрительная личность". Код
10-36 означал "пожалуйста, передайте дальше мое сообщение". Код 10-30 означал, что
все сообщение не привлечет ничьего внимания. Его запишут и занесут в архив, после
чего о нем забудут. Однако в целом эта цепочка на специальном жаргоне имела другое
значение. По крайней мере, так было, когда я носил форму. "Слабый сигнал" означало
"молчи и не поднимай лишнего шума". Вместе с кодом о запросе помощи получалось:
"это должно остаться между нами". Значение кода "подозрительная личность" не
требовало объяснения. Последний код означал "держи меня в курсе". Так что если
Пауэлл не забыл, что к чему, он поймет мое сообщение так: "без лишнего шума
проверь этих ребят и сообщи мне". И я очень надеялся, что Пауэлл не откажется
выполнить эту просьбу. Он был передо мной в долгу. И по-крупному. Он меня продал.
На мой взгляд, Пауэлл должен был искать способ загладить свою вину.
Я снова посмотрел на крошечный экран: "Для вас почта!" Это была Даффи.
"Хорошо, поторопись". Ответив: "Стараюсь", я выключил устройство связи и запихнул
его ногтем в каблук. Затем пошел осматривать окно.
Это была стандартная скользящая рама из двух половин. Нижняя, расположенная
снаружи, поднималась вверх. Сетки от комаров не было. Внутри краска была положена
тонким аккуратным слоем. Снаружи, где рама подвергалась воздействию непогоды и
ее приходилось постоянно перекрашивать, слой краски был толстый и неряшливый.
Окно запиралось латунным шпингалетом. Никаких современных охранных систем не
было. Сдвинув шпингалет, я попытался поднять окно вверх. Рамы разбухли, но
двигались. Приоткрыв окно дюймов на пять, я ощутил дуновение холодного морского
воздуха. Перегнувшись через подоконник, я осмотрел его, ища датчики системы
сигнализации. Их не было. Подняв окно до конца, я внимательно изучил раму.
Никаких признаков охранных систем. Но это было понятно. Окно находилось в
пятидесяти футах над скалами и океаном. А сам особняк был недоступен благодаря
высокой стене и воде.
Высунувшись в окно, я посмотрел вниз. Я нашел то место, где стояли мы с
Дьюком, когда он стрелял из револьвера. Минут пять я свешивался в окно, опираясь
локтями на подоконник, вдыхая соленый воздух и размышляя насчет того патрона. Я
нажал на спусковой крючок шесть раз. Должка была бы получиться кровавая каша.
Моя голова лопнула бы словно переспелый арбуз. Дорогие ковры на полу были бы
безнадежно испорчены, дубовая обивка расщеплена. Я зевнул. От размышлений на
свежем воздухе меня потянуло ко сну. Нырнув обратно в комнату, я опустил раму и лег
в кровать.
Я успел встать, принять душ и одеться, когда в пятнадцать минут седьмого
послышался щелчок замка, который отпер Дьюк. Начинался день номер двенадцать,
среда, день рождения Элизабет Бек. Я уже проверил электронную почту. Сообщений
для меня не было. Ни одного. Меня это ничуть не встревожило. Я провел десять
спокойных минут у окна. Прямо передо мной вставало солнце, океан был безмятежен.
Он казался серым, маслянистым и подавленным. Отлив был в самом разгаре.
Обнажились скалы. Тут и там блестели лужицы воды.
На берегу копошились птицы. Это были черные кайры. Они как раз меняли
оперение. Черное вместо серого. У них были ярко-красные ноги. Вдалеке кружили в
воздухе бакланы и чайки с черными спинами. Над самой водой носились серебристые
чайки, выискивая завтрак.
Дождавшись, когда шаги Дьюка затихнут в коридоре, я спустился вниз, прошел на
кухню и столкнулся лицом к лицу с верзилой из домика привратника. Он стоял перед
раковиной и пил воду из стакана. Вероятно, запивал ежедневную горсть стероидов.
Верзила был просто необъятный. Во мне шесть футов пять дюймов роста и мне
приходится быть осторожным, входя в стандартный дверной проем шириной тридцать
дюймов, чтобы не задеть плечами за косяк. Но этот тип был по крайней мере на шесть
дюймов выше меня и дюймов на десять шире в плечах. И весил он фунтов на двести
больше моего. А может быть, и еще больше. Меня до мозга костей проняла неприятная
дрожь, что бывает всегда, когда я сталкиваюсь с великаном, рядом с которым чувствую
себя маленьким. Казалось, весь мир чуть сместился.
- Дьюк в тренажерном зале, - сказал верзила.
- А где этот зал?
- Внизу.
У него был высокий, пронзительный голос. Должно быть, верзила годами глотал
стероиды как леденцы. У него были пустые матовые глаза и плохая кожа. Ему было лет
тридцать с небольшим. Сальные светлые волосы, футболка, сквозь которую
проступали бугры мышц, и спортивные трусы. Его руки были толще моих ног. В целом
он производил впечатление карикатуры.
- Мы занимаемся перед завтраком, - продолжал верзила.
- Замечательно, - заметил я. - Ступай в зал.
- И ты тоже.
- Я никогда не занимаюсь.
- Дьюк тебя ждет. Если ты будешь работать у нас, тебе придется заниматься
вместе со всеми.
Я взглянул на часы. Двадцать пять минут седьмого. Время неудержимо бежит.
- Как тебя зовут? - спросил я.
Верзила не ответил. Только посмотрел на меня так, словно я пытался заманить его
в ловушку. Это еще одна проблема стероидов. В большом количестве они плохо
влияют на способность соображать. А у верзилы, похоже, по этой части и отправная
точка была недалеко от нуля. Он был жестокий и глупый. Пожалуй, лучше не скажешь.
Сочетание ужасное. Это было написано у него на лице. Он мне не понравился. Пока
что мне никак не удавалось проникнуться симпатией к своим новым коллегам.
- По-моему, это не трудный вопрос, - продолжал я.
- Поли, - сказал верзила.
Я кивнул.
- Рад познакомиться, Поли. Моя фамилия Ричер.
- Знаю, - буркнул тот. - Ты служил в армии.
- Это тебя чем-то не устраивает?
- Терпеть не могу офицеров.
Я кивнул. Значит, меня проверили. Теперь они знают, какое у меня было звание. То
есть у них есть доступ к закрытым системам.
- И почему? - спросил я. - Ты не смог сдать экзамен на офицерское звание?
Поли промолчал.
- Пойдем искать Дьюка, - предложил я.
Поставив стакан, Поли провел меня по коридору через дверь до деревянной
лестницы в подвал. Под особняком находился еще целый подземный этаж. Должно
быть, его выдолбили в скале. Стены были из камня, местами залатанного и
выровненного штукатуркой. Воздух здесь был сырой и затхлый. Под самым потолком
в клетках из проволоки болтались голые лампочки, Комнат было много. Одно
помещение, выкрашенное белой краской, оказалось достаточно просторным. Пол был
застелен белым линолеумом. В помещении стоял сильный запах застарелого пота.
Вдоль стены выстроились велотренажер, беговая дорожка и силовой тренажер, а к
крюку под потолком были подвешены тяжелая боксерская груша и рядом другая груша
поменьше. На полке лежали боксерские перчатки. В стойке стояли грифы от штанг, а
на полу рядом со скамейкой возвышались круги. У тренажеров стоял Дьюк. На нем
был все тот же темный костюм. Он выглядел очень уставшим, словно ему пришлось
провести на ногах всю ночь. Утром он не успел вымыться. Его спутанные волосы
выглядели ужасно, костюм был помят, особенно пиджак сзади.
Поли сразу же начал выполнять какие-то сложные упражнения. Из-за огромной
мускулатуры движения его рук и ног были ограничены. Он не мог достать до плеч
пальцами. У него были слишком большие бицепсы. Я посмотрел на силовой тренажер.
Всевозможные рычаги, рукоятки, захваты. Мощные черные тросы тянулись через
блоки к высокой стопке свинцовых пластин. Для того чтобы сдвинуть все это с места,
надо иметь огромную силищу.
- Ты занимаешься? - спросил я у Дьюка.
- Не твое дело, - ответил тот.
- И я тоже нет.
Повернув свою слоновью шею, Поли посмотрел на меня. Затем улегся спиной на
скамейку и поерзал так, чтобы плечи оказались под штангой, лежащей на подставке.
На штангу с каждой стороны было надето по толстой пачке дисков. Покряхтев, Поли
обвил руками гриф и высунул язык, словно готовясь к чему-то очень ответственному.
Затем напряг руки и приподнял штангу с подставки. Гриф прогнулся и задрожал. Вес
дисков был такой большой, что гриф выгнулся дугой, как в старом кино про советских
штангистов на олимпиаде. Снова закряхтев, Поли выпрямил руки, поднимая штангу до
конца. Продержав ее так пару секунд, он расслабил руки, и штанга с грохотом упала на
подставку. Повернув голову, Поли пристально посмотрел на меня, как будто это
должно было произвести на меня впечатление. Он действительно произвел на меня
впечатление, но не то, на которое надеялся. Штанга была тяжелая, и у Поли была
могучая мускулатура. Но мышцы, накаченные стероидами, лишены своего главного
качества. Выглядят они потрясающе, и если применять их против статической
нагрузки, получается замечательно. Но они очень медлительные и тяжелые и утомляют
своего обладателя уже тем, что их приходится носить.
- Ты сможешь отжать в положении лежа четыреста фунтов? - спросил Поли.
От напряжения он немного запыхался и не мог отдышаться.
- Никогда не пробовал.
- Хочешь попробовать прямо сейчас?
- Нет, - сказал я.
- Эй ты, тряпка, это тебе поможет накачаться.
- Ты забыл, что я офицер, - сказал я. - Мне не нужно качать мышцы. Если мне
понадобится отжать в положении лежа четыреста фунтов, я просто найду какуюнибудь
здоровенную глупую гориллу и прикажу ей сделать это вместо меня.
Поли сверкнул глазами. Не обращая на него внимание, я посмотрел на тяжелую
грушу. Стандартное оборудование тренажерного зала. Не новая. Я толкнул грушу
ладонью, и она мягко закачалась на цепи. Дьюк внимательно следил за мной. Затем он
посмотрел на Поли. Я не понял, что означает этот обмен взглядами. В свое время мы
широко использовали такие тяжелые груши для отработки навыков рукопашного боя.
Чаще всего мы в обычной одежде отрабатывали удары ногами. Однажды много лет
назад я распорол грушу каблуком. Из дыры посыпался песок. Наверное, на Поли это
произвело бы впечатление. Но я не собирался повторять это сейчас. У меня в ботинке
было спрятано устройство электронной почты, и я не хотел его сломать. Мелькнула
абсурдная мысль сказать Даффи, чтобы в следующий раз она прятала такое устройство
в каблук левой ноги. Впрочем, Даффи левша. Возможно, она была уверена, что как раз
делает так как нужно.
- Ты мне не нравишься, - вдруг сказал Поли.
Он смотрел мне в глаза, поэтому я предположил, что он обращается ко мне. У него
были крохотные глазки. Кожа блестела. Он был ходячим складом химических
препаратов. Экзотические соединения буквально лезли у него из ушей.
- Нам надо побороться руками, - продолжал Поли.
- Что?
- Заняться армрестлингом, - объяснил он.
Поли легко и бесшумно приблизился ко мне. Рядом с ним я ощутил себя карликом.
Он практически закрыл свет. От него несло потом.
- У меня нет желания заниматься армрестлингом, - сказал я.
Я заметил, что Дьюк следит за мной. Затем я взглянул на руки Поли, сжатые в
кулаки. Они были не такими уж огромными. Стероиды не влияют на силу рук; эти
мышцы нужно разрабатывать специальными упражнениями, а большинству "качков"
это даже в голову не приходит.
- Козел, - сказал Поли.
Я молчал.
- Козел, - повторил он.
- Что получает победитель? - спросил я.
- Удовлетворение.
- Хорошо.
- Что хорошо?
- Хорошо, давай попробуем.
Похоже, Поли был удивлен, но тем не менее он быстро вернулся к скамейке со
штангой. Сняв пиджак, я бросил его на руль велотренажера. Расстегнул манжету на
правой руке и закатал рукав до плеча. По сравнению с рукой Поли моя казалась тощей.
Однако моя ладонь была даже чуть шире. И пальцы длиннее. Кроме того, тем
немногим мышцам, что были у меня, я был обязан наследственности, а не
фармацевтической промышленности.
Опустившись на колени друг напротив друга, мы поставили локти на скамью.
Лучевые кости Поли был чуть длиннее моих, то есть он должен был выгибать запястье,
что было очком в мою пользу. Сложив ладони, мы сплели пальцы. Рука Поли была
холодной и влажной. Дьюк занял место у торца скамьи, словно рефери.
- Начали! - сказал он.
Я пошел на обман с самого начала. Суть армрестлинга состоит в том, чтобы
усилием локтевого и плечевого суставов развернуть руку вниз, увлекая вместе с этим
руку соперника. У меня не было никаких шансов сделать это. Только не в
единоборстве с этим верзилой. Совсем никаких шансов. В лучшем случае мне удалось
бы просто удержать свою руку на месте. Поэтому я даже не стал стараться завалить
руку Поли. Я просто стиснул его ладонь. Миллион лет эволюции сделал большой
палец человека противостоящим остальным четырем пальцам, таким образом дав
возможность использовать руку как клещи. Обхватив костяшки пальцев Поли, я
безжалостно сжал их. А руки у меня очень сильные. Я сосредоточился на том, чтобы
удерживать свою руку в вертикальном положении. Уставился прямо в глаза Поли и
стиснул его руку с такой силой, что у него хрустнули пальцы. Потом я нажал сильнее.
Еще сильнее. Поли не сдавался. Он был невероятно силен. Он давил на меня. Я
обливался потом и учащенно дышал, стараясь изо всех сил не проиграть. Так
продолжалось около минуты. Мы молча напрягали руки, чуть дрожавшие от усилий.
Затем я нажал сильнее. Дал боли разлиться по руке Поли. Увидел, как она отразилась у
него на лице. После этого нажал еще сильнее. Это действует безотказно. Когда
противник начинает думать, что боль достигла предела, становится еще хуже. А потом
еще и еще, словно затягивается храповик. Все хуже и хуже, как будто впереди ждет
целая бесконечная вселенная мучений, нарастающих, нарастающих и нарастающих с
неумолимостью машины. Противник теперь может думать только о своих страданиях.
И у него в глазах мелькают первые признаки паники. Он понимает, что я действую
обманом, но ничего не может с этим поделать. Нельзя же просто беспомощно
воскликнуть: "Он делает мне больно! Это нечестно!" В этом случае козлом станет он, а
не я. А этого допустить нельзя. Поэтому противник глотает боль, гадая только о том,
станет ли еще хуже. А хуже становится. Обязательно. Впереди еще много боли. Не
отрывая взгляда от глаз Поли, я стискивал его руку сильнее и сильнее. От пота его
ладонь взмокла, поэтому моим пальцам было легко скользить, сжимаясь все туже и
туже. Внимание Поли не отвлекалось на зажатую кожу. Вся боль была сосредоточена в
костяшках пальцев.
- Достаточно, - крикнул Дьюк. - Ничья.
Я не разжимал руку. Поли не ослабил давление. Его рука была непоколебимой,
словно дерево.
- Я сказал, достаточно! - повторил Дьюк. - Болваны, вас ждет работа.
Я приподнял локоть, чтобы Поли не смог застать меня врасплох последним
отчаянным рывком. Он отвел взгляд, убирая руку со скамьи. Мы разжали пальцы. Рука
Поли была покрыта отчетливыми белыми и красными пятнами. Подушечка моего
большого пальца горела огнем. Поднявшись с колен, Поли выпрямился и быстро
вышел из зала. Послышались его грузные шаги по деревянной лестнице.
- Это была большая глупость, - заметил Дьюк. - Ты только что нажил себе еще
одного врага.
Я никак не мог отдышаться.
- Что, я должен был проиграть?
- Возможно, так было бы лучше.
- Я так не привык.
- Значит, ты дурак.
- Ты начальник охраны, - сказал я. - Тебе следовало бы приказать Поли
перестать играть в детство.
- Это не так-то просто.
- Тогда избавься от него.
- Это тоже не так-то просто.
Я медленно поднялся. Опустил рукав и застегнул манжету. Взглянул на часы. Уже
почти семь часов утра. Время неумолимо идет.
- Чем я буду заниматься сегодня? - спросил я.
- Водить грузовик, - сказал Дьюк. - Ты ведь умеешь водить грузовик, так?
Я кивнул, потому что отпираться было глупо. Спасая Ричарда Бека, я был за рулем
фургона.
- Мне нужно принять душ, - сказал я. - И переодеться.
- Обратись к горничной, - устало бросил Дьюк. - Я что тебе, черт побери,
лакей?
Смерив меня взглядом, он направился к лестнице, оставив меня одного. Встав, я
потянулся, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и тряхнул кистью, разминая
ее. Затем подхватил пиджак и отправился на поиски Терезы Даниэль. Теоретически
она могла содержаться взаперти где-то здесь. Но я ее не нашел. Подземный этаж
представлял собой лабиринт помещений, высеченных в скале. Назначение
большинства из них было очевидно. Я увидел котельную с гудящим котлом и
сплетением труб. Рядом была прачечная с большой стиральной машиной,
установленной на высоком деревянном столе, чтобы вода под действием силы тяжести
сливалась в трубу, уходящую в стену на уровне колена. Затем шли кладовые. Две
комнаты были заперты. Двери очень прочные. Я внимательно прислушался, но не
услышал ни звука. Я даже осторожно постучал, но ответа не было.
Поднявшись наверх, я застал в коридоре первого этажа Ричарда Бека и его мать.
Ричард вымыл голову и зачесал волосы налево, чтобы скрыть отрезанное ухо.
Приблизительно так же поступают мужчины в годах, скрывая лысину на макушке. У
него на лице по-прежнему проступала борьба противоречивых чувств. Ему было уютно
в безопасном полумраке дома, но я видел, что он ощущает себя словно в ловушке.
Казалось, Ричард был рад видеть меня. И не только потому, что я его спас; похоже, для
него я был олицетворением внешнего мира.
- С днем рождения, миссис Бек, - сказал я.
Элизабет Бек улыбнулась, польщенная тем, что я не забыл. Сегодня она выглядела
лучше, чем вчера. Она была лет на десять старше меня, но если бы мы случайно
встретились где-нибудь в баре, клубе или в поезде дальнего следования, я, наверное,
обратил бы на нее внимание.
- Какое-то время вы поживете у нас, - сказала миссис Бек.
Затем до нее дошло, почему именно я задержусь у них в гостях. Я прятался, потому
что убил полицейского. Смутившись, она отвела взгляд и быстро пошла прочь. Ричард
последовал за ней, один раз обернувшись на меня. Я снова отыскал кухню. Поли там не
было. Вместо него я застал там Захарию Бека.
- Какое у них было оружие? - без предисловий начал он. - У тех типов из
"тойоты"?
- У них были "узи", - сказал я. "Подобно всем хорошим обманщикам, надо
максимально придерживаться правды". - И граната.
- Какие именно "узи"?
- "Микро", - сказал я. - Самые маленькие.
- Магазины?
- Короткие. На двадцать патронов.
- Ты уверен?
Я кивнул.
- Ты хорошо разбираешься в оружии?
- Эти пистолеты-пулеметы были разработаны лейтенантом израильской армии, -
сказал я. - Его звали Узиэль Гал. Он был мастер на все руки. Ковырялся со старыми
пистолетами-пулеметами чехословацкого производства модель 23 и модель 25 до тех
пор, пока не получилось что-то совершенно новое. Это было еще в 1949 году. Первый
"узи" пошел в серийное производство в 1953 году. По лицензии выпускался в Бельгии
и Германии. Мне достаточно часто приходилось встречаться с ними.
- И ты абсолютно уверен, что это были модели "Микро" с короткими магазинами?
- Абсолютно.
- Хорошо, - сказал Бек таким тоном, словно это имело для него большое
значение.
Затем он вышел с кухни. Я остался стоять на месте, размышляя о той срочности, с
которой Захария Бек задал свои вопросы, и о мятом костюме Дьюка. Это сочетание
меня сильно встревожило.
Отыскав горничную, я сказал ей, что мне нужна одежда. Та ответила, что
отправляется в магазин за продуктами, и показала длинный список. Я попытался
объяснить, что вовсе не прошу ее купить мне одежду. Пусть принесет мне чью-нибудь.
Залившись краской, горничная затрясла головой и ничего не сказала. Затем откуда-то
появилась кухарка. Сжалившись надо мной, она приготов
...Закладка в соц.сетях
