Жанр: Триллер
Если останемся живы
...ань
приличия, и смущенно отвернулась.
- Я пойду переоденусь. - Она выскочила из комнаты и зашлепала по
лестнице вниз. Шалимов почему-то ощутил облегчение, когда остался один.
Он машинально перебирал бумаги на столе Саманты, но поймал себя на том,
что влезает в ее частную жизнь, и виновато разложил листы в прежнем
порядке. Снизу доносился деревянный стук - очевидно, Саманта открывала
дверцы шкафов. Шалимов включил настроенный на ультракороткие волны
радиоприемник. Программы местных станций не привлекали его, он передвинул
рычажок в диапазон коротких волн и покрутил верньер в порыве неосознанного
острого желания услышать что-нибудь по-русски. Вместо этого он наткнулся
на программу "Всемирной службы "Радио Европа" из Парижа.
Шалимов не настолько хорошо знал французский, чтобы понять смысл
передачи, но повторяющиеся слова "Атлантис", "космос", "НАСА" и фамилии
астронавтов недвусмысленно указывали, о чем идет речь. О Господи, да о чем
же еще?! Шалимов протянул руку к верньеру, но она повисла в воздухе на
полпути. Что-то мешало ему изменить настройку.
Голос. Далекий голос в эфире мучительно напомнил Шалимову что-то,
связанное с его юностью.
Это придавленное валунами подсознания воспоминание относилось
одновременно к щемяще счастливому и трагическому, и если первое тянуло его
за уши на поверхность, второе топило в рутине запутанных ассоциаций.
Передача закончилась.
- Вы слушали комментарий Сергея Корина на волнах "Радио Европа". На
очереди программа "События недели", которую ведет наш постоянный...
Корин! Это имя фотовспышкой осветило закоулки памяти Шалимова. Все
стало ясным, как июльский полдень. Счастливая часть касалась двоюродного
брата Шалимова, которого он любил больше, чем иные любят братьев родных.
Впрочем, как и трагическая... Корин был другом Дмитрия - брата Шалимова.
Перед глазами Андрея как воочию встал дождливый день в Москве много-много
лет назад... когда же? Кажется, еще при жизни Брежнева... Или позже?
Футбольный матч двух любительских команд. Шалимов в воротах - совсем еще
юнец. Корин - центр нападения противника (в этой же команде полузащитником
играл Дима). Заваруха в штрафной площадке, Шалимов пропускает обидный
гол... Корин ободряюще хлопает его по плечу. Ничего, мол, дружище, это
просто игра.
И еще дважды Андрей видел его мимоходом, а один раз они втроем даже
посидели в ресторане. За столом Корин просто очаровал блистательным,
легким и смешным рассказом... О чем? Этого Шалимов не помнил, но помнил
приятный, располагающий голос Корина, он лился свободно и раскованно,
цепляя, уводя за собой - вот как сейчас, в передаче "Радио Европа". Тот же
голос и те же интонации, воскресившие мертвое прошлое.
Это был единственный раз, когда Шалимов встречался с другом брата
лично. Он знал, что Дима обязан Корину жизнью. В какой-то ситуации тот
спас брата, чуть ли не подставив свою голову вместо него. Дмитрий и раньше
говорил о друге много хорошего, а теперь буквально молился на него.
Но вскоре Корин исчез с горизонта - видимо, уехал из Москвы А Дима,
офицер военной контрразведки, погиб в Афганистане... Да, все это было в
брежневскую эпоху, в конце семидесятых - начале восьмидесятых Дима погиб
летом 1981 года...
Саманта застала Шалимова погруженным в глубокую задумчивость. Он даже
не обратил внимания на то, как прелестно она выглядит в лиловом шелковом
костюме и белых открытых туфельках.
- Что с тобой? - обеспокоенно спросила девушка.
Шалимов выключил приемник.
- Знаешь, я, кажется, нашел.
- Что? - Саманта выгнула брови.
- Журналиста, которому можно будет доверять Правда, он в Париже.
Обозреватель "Радио Европа"
Сергей Корин.
- Ты что, знаком с ним?
- Да как сказать.. - Шалимов подошел к окну, окинул взглядом пустынную
дорогу к Грин-Бэуо. - Виделся однажды давным-давно.
- Ничего себе рекомендация, - фыркнула девушка.
- С ним был знаком мой брат, - пояснил Шалимов. - А брат верил Корину,
как себе Я не знаю, как Корин оказался в Париже, но такие люди не меняются.
Саманта присела на складной стульчик.
- Но ведь все это было невесть когда... Ты говоришь, этот Корин -
обозреватель французского радио. Значит, человек устроенный, обеспеченный.
Захочет ли он ввязываться черт-те во что?
- Если он настоящий журналист, захочет А такой человек, как Корин, не
стал бы заниматься тем, к чему у него нет призвания. И особенно удачно,
что он русский. Возможно, у него сохранились связи в России... - глаза
Шалимова потускнели. - Но это светский треп, Саманта. Мы не можем купить
билет и улететь в Париж.
- Да... А если позвонить на радиостанцию?
- Чтобы нас сразу вычислили? Да и что я ему скажу..
- А что ты ему скажешь при встрече?
- Быть может, ничего... Но это другое дело.
Там я буду видеть перед собой человека, чувствовать его флюиды. Доверие
- вопрос личного контакта, Саманта.
Саманта Л. Ларрена молчала. Шалимов догадывался по ее сосредоточенному
лицу, что она о чемто напряженно думает, вернее, взвешивает со всех сторон
известные факты перед принятием решения.
- Я думаю, мы можем попытаться попасть в Париж, - сказала она наконец.
- Тем более что в США нам сейчас находиться опаснее чем где-либо.
- Как? - безнадежно усмехнулся Шалимов. - На воздушном шаре?
- На "Боинге". И нам не понадобится покупать билет, но потребуется
много денег.
Шалимов исподлобья посмотрел на нее.
- Если ты задумала подкупить летчиков или что-то в таком роде, брось
эту затею Я знаю эту публику, она во всем мире одинаковая. Твоя авантюра
закончится в полиции.
- Нет. Это не то, что ты думаешь.
- Тогда объясни, пожалуйста, - слегка раздраженно сказал Андрей
Саманта приступила к объяснениям, и по ходу ее речи скептицизм Шалимова
постепенно улетучивался.
- Пожалуй, это может сработать, - согласился он. - Но если нет...
- Если нет, мы просто остаемся там, где сейчас.
- Или нас расстреляют в парижском аэропорту, в лучшем случае арестуют,
что, как ты понимаешь, всего лишь короткая отсрочка смерти... Это опасно,
Саманта.
- Здесь еще опаснее.
Старенький "Додж" миссис Ларрены припыхтел назад через два с половиной
часа после отбытия, что в общем соответствовало расчетам Саманты.
Шалимов облачился в джинсы и серую водолазку.
Привезенные миссис Ларреной кожаные туфли оказались тесноватыми, и
хромота из-за раны еще больше усилилась.
Миссис Ларрена передала дочери толстые пачки денег - семьдесят пять
тысяч долларов.
- В банке не удивились, мам? - Саманта уложила деньги в сумку.
- Да нет, там все сочувствуют... Я сказала, что хочу переехать, потому
что этот дом полон болезненных воспоминаний.
- Ты молодец, ма. - Саманта обняла миссис Ларрену и поцеловала в щеку.
- Мы возьмем старину "Доджа", ладно? А когда вернемся, пригоним обратно.
- Когда вернетесь... - миссис Ларрена заплакала в объятиях дочери. -
Храни вас Господь, дочка.. Но неужели мне совсем-совсем, чуть-чуть нельзя
узнать, куда вы едете?
- Мама, - Саманта с нежностью погладила ее волосы. - 5Гбы многое
отдала, чтобы предложить тебе поехать с нами. Но мы - не самая безопасная
компания. И этот дом небезопасен. Тебе лучше покинуть его на время...
- Да, да, - закивала миссис Ларрена. - Я пойду к Роудсам, это всего
полчаса берегом... Провожу вас и уйду.
Она никуда не уйдет. Это ее дом, и в своем доме миссис Ларрена никого
не боится.
Саманта смущенно вытянула из сумочки десятитысячную упаковку банкнот,
протянула миссис Ларрене, но та оттолкнула деньги.
- Вам нужнее... Той суммы, что переводит компания на пенсионный счет,
вполне достаточно...
Подождите, я соберу вам поесть на дорогу.--
- Не надо, мама. Тут недалеко.
Втроем они вышли на крыльцо. Шалимов сел за руль трудяги "Доджа".
Саманта устроилась рядом.
Машина тронулась. Саманта смотрела назад до тех пор, пока машущая рукой
фигура миссис Ларрены не скрылась за поворотом. Они ехали вдоль побережья
озера Мичиган, триста миль через пыльные окраины Фон-дю-Лака и Расина мимо
Милуоки по берегу реки Фоке, заправляясь на безлюдных бензоколонках
сонного, разморенного жарой штата. Они ехали в Чикаго к человеку по имени
Барни Флойд.
Миссис Ларрена все стояла на крыльце, хотя и пыльного шлейфа "Доджа"
уже было не видно. Потом она повернулась и вошла в дом.
- Ненадолго, - повторяла она, - ненадолго...
Сегодня они виделись в последний раз. Им никогда больше не суждено было
встретиться.
Дорен опоздал всего на полчаса.
15
Люди Дорена (вернее, люди Рона Ричардса, временно переданные под
команду Дорена) взялись за дело с ураганной энергией. У них было
неоспоримое преимущество перед правительственными службами: они наверняка
знали, что астронавты живы, и имели ясную цель. Под видом агентов ФБР они
быстро вышли на лесничего Тома Хантера, без труда вытрясли из него
информацию о краже и конфисковали записку Шалимова. Сам Дорен объезжал
окрестные мотели. В "Суитуотере" он нашел брошенный джип лесничего, а
портье (даром что был пьян)
припомнил визит темнокожей женщины в мужской одежде, испарившейся
вместе с "Порше-турбо"
мистера Айронсайда. Машину с выбитым стеклом и отключенным бортовым
компьютером обнаружили у вертолетной стоянки в Джексоне - там работать
было труднее, так как полиция уже проведала о происшествиях, но сторож
Джек все равно ничего вразумительного сообщить не мог. Пропали восемь
канистр с горючим; исходя из прожорливости вертолетов типа "Дрэгонфлай"
Дорен очертил на карте круг, в пределах которого лежало предполагаемое
место назначения. В этот круг попал и Грин-Бэй, штат Висконсин. Раньше
Дорен не верил, что беглецы направятся в дом Саманты, ибо считал это
глупым и самоубийственным с их стороны. Теперь он понял, что его
перехитрили.
Две скоростные машины одна за другой, влетели на поляну перед
коттеджем. Из первой выпрыгнули Дорен и парень с автоматом, из второй
появились трое с бельгийскими штурмовыми винтовками.
Дорен не исключал возможности, что в доме засели правительственные
агенты, но проверить это не мог и был полон решимости в случае наличия
таковых искрошить их в лапшу.
Они ворвались одновременно через дверь, террасу и окна спальни. Один из
боевиков помчался наверх, второй выволок из кухни заплаканную миссис
Ларрену.
- Здесь никого, сэр, - доложил парень сверху.
Никого? - Дорен пнул накрытый на двоих стол, с которого миссис Ларрена
не успела убрать тарелки и полупустую бутылку "Метаксы", заглянул в
ванную, где была сложена одежда Тома Хантера. - Ага, вот тряпье,
украденное у старика... Придется побеседовать с этой черной обезьяной.
Привяжите-ка ее к стулу покрепче...
- Итак, - Дорен встал перед женщиной, широко расставив ноги. - Как вы
догадываетесь, мадам, вопрос у меня один. Где они?
- Кто? - миссис Ларрена почти не открывала рта, и Дорен скорее увидел
этот короткий ответ-вопрос, нежели услышал.
- Кто? - переспросил он. - Не Чип и Дэйл, разумеется. Где Шалимов и
Ларрена?
- Вы кощунствуете, - разлепила сухие губы миссис Ларрена. - Вам отлично
известно, что они разбились при посадке.
Дорен резко повернулся, отдал приказ боевикам:
- Не стойте столбами! Может, они в сарае, подвале... Обыщите все!
Двое вышли во двор, а двое оставшихся начали обшаривать комнаты,
расшвыривая1 и ломая все, что попадалось под руку. Миссис Ларрена ахнула,
когда добрались до "кабинета" Саманты.
- Зачем вы все ломаете? Там вещи моей дочери... Вы что, не видите, что
там негде спрятаться?
- Ну, согласно вашим же утверждениям, вещи ей уже не понадобятся, -
скривил губы Дорен. - Так где же наши герои?
- Мистер Дорен, - в комнату вошел один из хозяйничавших во дворе
бандитов. - Я нашел для этой черномазой прекрасную сыворотку правдивости,
- он взмахнул паяльной лампой. - Попробуем?
С ней любая заговорит.
Дорен, подумав, кивнул головой. Ухмыляющийся подонок достал зажигалку.
Из жерла паяльной лампы вырвался язык гудящего пламени. Бандит
отрегулировал его так, чтобы длина огненного клина составляла около десяти
сантиметров и наклонился над миссис Ларреной, держа лампу в отставленной
руке.
- Я последний раз спрашиваю вежливо, - процедил сквозь зубы стоящий
напротив Дорен. - Куда они уехали? Марка и номер машины?
Миссис Ларрена молчала, с ужасом глядя на бледный огонь.
- Итак?
Горячее пламя приблизилось к руке пожилой негритянки. Шелк ее выходного
платья задымился.
Она надела его на радостях, даже не подумав о том, что скажут в городе,
увидев ее в праздничном наряде после известия о смерти дочери. В банке
действительно решили, что миссис Ларрена немного свихнулась от горя.
Теперь, превозмогая усиливающуюся боль, в ее мозгу колотилась
неуместная растерянная мысль:
платье, жалко платье... Никаких героических подвигов, никаких стенаний
о том, что если она не выдержит, эти люди убьют Саманту и человека,
которого любит ее дочь, - да, да, миссис Ларрена не сомневалась в этом,
пусть сама девушка еще не догадывалась!
Острие клина пламени вонзилось в предплечье миссис Ларрены. Запахло
паленым мясом. Она не закричала, она не могла кричать. Воздух входил в ее
легкие через открытый рот и не находил выхода.
Жестокие черты лица Дорена вдруг расплылись в ее глазах, она ощутила
боль, другую, НАСТОЯЩУЮ боль, расколовшую ее грудь пополам и разрывавшую
левую половину на части. Миссис Ларрена больше не видела ничего Ее
измученное мужественное сердце остановилось, оставив Дорена в неописуемой
ярости.
- Черт! - заорал он в неистовстве, не найдя пульса на шее негритянки. -
Она подохла! Болтон!
Гарри Болтон подбежал к шефу.
- Бери Майка, садитесь в машину и двигайте по дороге. Попробуйте их
настигнуть, они не могли далеко уйти.
- По какой дороге, сэр? Здесь их десятки. На Сент-Пол, Миннеаполис,
Мэдисон, Чикаго, ДеМайн...
- Хватит! - рявкнул Дорен в бессильной ярости. - По какой хотите...
Делайте что-нибудь!
Болтон выскочил на крыльцо. Хлопнули дверцы автомобиля, машина
растворилась в клубах пыли.
- Чарли, - позвал Дорен значительно спокойнее. - Надо здесь
внимательнее все осмотреть. Гдето должны быть документы на их машину.
Поиски ничего не дали, да и не могли дать: документы были потеряны в
незапамятные времена.
Дорен устало сел в кресло в гостиной, схватил бутылку с остатками
"Метаксы", отпил из горлышка.
- Ладно, поехали в Грин-Бэй, - распорядился он. - Там наверняка
кто-нибудь знает, какая у них была машина.
- А что делать с этим, сэр? - Чарли обвел комнату жестом циркового
иллюзиониста, демонстрировавшего публике гвоздь программы.
- Это... - Дорен заколебался. - Сожгите!
Пламя с ревом вгрызлось в сухое дерево коттеджа.
- Пошли, - сказал Дорен. - Хорошо горит, чисто. Мне нравится, когда все
чисто...
Они не торопясь забрались в машину. Дорен включил зажигание и развернул
автомобиль к ГринБэю. Убийцы не оглядывались на взметнувшийся до небес
ослепительный факел, ставший погребальным костром миссис Ларрены.
В Вашингтоне, на берегу реки Потомак, у мрачного, подавляющего угрюмым
величием здания Пентагона, безразлично поблескивающего рядами одинаковых
окон, затормозила желтая потрепанная "Симка". На бетон набережной ступил
довольно молодой, ничем не примечательной внешности человек, одетый в
костюм типичного банковского клерка. В руках он держал коричневую папку с
никелированными застежками. Похоже, в этот солнечный день у молодого
человека было неплохое настроение, он даже что-то негромко насвистывал. Не
заперев дверцу машины, он пересек улицу, поднялся по каменистым ступеням и
открыл высокую дверь входа в военное ведомство США, причем предназначенную
не для посетителей, а для сотрудников.
Часовой за столом выжидательно глядел на молодого человека. Тот как
будто не принадлежал к числу служащих Пентагона, но здесь работали тысячи
людей, от генералов до уборщиков, и знать в лицо каждого было просто
невозможно. Часовой ждал, что вошедший предъявит пропуск, но тот развязно
облокотился на стол и подмигнул.
- Классная погода сегодня, а?
- Подходящая, - подтвердил часовой. - Ищете кого-нибудь?
- Да как посмотреть... Вообще-то ищу. Того, кто у вас поглавнее.
- Министра обороны, что ли? - улыбнулся парень. Его начал забавлять
разговор с шутником.
- Можно и его, - миролюбиво согласился молодой человек. - Позвони-ка
сейчас своему начальству и скажи, что тут пришли из конторы, которая
украла "Элиминейтор".
- А... Пластинку "ZZ ТОР"? [Один из альбомов американской рок-группы
"ZZ ТОР" называется "Элименейтор"]
- Вроде того.
- Так ты ошибся адресом, дружище. Если хочешь сделать заявление, иди в
полицию. Телефонто помнишь?
Веселые огоньки погасли в глазах человека с коричневой папкой.
Происшедшая в нем перемена шокировала часового. Перед ним стоял кто-то
совсем непохожий на недавнего хохмача - властный, жесткий и даже будто
выше ростом.
- Звони, - негромко приказал пришедший. - Дело серьезное, и за
легкомыслие тебя по голове не погладят.
Часовой поднял трубку внутреннего телефона и вызвал майора
Хилтон-Томаса.
- Сэр, тут пришел человек, который хочет признаться в краже какого-то
"Элиминейтора" ... Послать его к черту? Да я послал, но он утверждает, что
дело серьезное... Пусть запишется на прием обычным порядком? Слушаюсь,
сэр...
- Погоди-ка, - пришедший взял трубку из рук опешившего парня. -
Слушайте меня внимательно, майор. Если не хотите завтра же... Нет, сегодня
же поехать охранять мир и демократию в бывшую Югославию, немедленно
доложите генералу Таггерту или бригадному генералу Уилсону. Я жду здесь,
внизу. Не орать! Ключевое слово - "Элиминейтор". Все понятно?
Посетитель водрузил трубку на аппарат и показал часовому ряд белых, без
единого изъяна зубов.
- Вот так, приятель. Я уж посижу здесь на стульчике. Не обижайся, ладно?
Как ни в чем не бывало он сел и снова принялся насвистывать привязчивый
мотивчик.
Доклад майора Хилтон-Томаса добирался до генерала Джона Таггерта по
неразворотливым каналам официального Пентагона ровно сорок пять минут.
Зато последующие события развернулись со скоростью пущенной на перемотку
видеоленты.
Вскоре в плотном кольце морских пехотинцевохранников гость проследовал
в лифт, оттуда в кабинет Таггерта. Там он сразу сел на стул, держа папку
(в ней были только бумаги с расчетами) на коленях. Генерал вперился в него
немигающим взглядом.
- Ну?
- Что "ну"? - передразнил визитер. - Не могу же я разговаривать в
присутствии этих болванов. И вы тоже.
Генерал после недолгого колебания сделал отсылающий жест.
- Оставьте нас вдвоем.
Большой сумеречный кабинет (в Пентагоне уютных и светлых помещений не
существовало вовсе) опустел. Таггерт повторил сакраментальное "ну".
- Мне кажется, уровень диалога недостаточно высок, - небрежно заметил
гость.
- Вам известно, кто я?
- Конечно. Вы - командующий силами противоракетной обороны США генерал
Джон Таггерт.
А я - представитель организации, владеющей ядерной мощью
"Элиминейтора". Поэтому удобно ли нам беседовать один на один?
Генерал с полминуты подумал.
- Кандидатура председателя Объединенного комитета начальников штабов
вам подойдет?
- Вполне. И еще хотелось бы видеть Эндрю Уилсона.
Таггерт нажал клавишу селектора и приказал секретарю передать Колбрайту
и Уилсону просьбу прийти к нему в кабинет, мотивируя обстоятельствами
чрезвычайной важности и срочности. Генералы явились через пятнадцать
минут, заполненных напряженным молчанием.
- В чем дело, Джон? - осведомился Колбрайт с порога. - Решил пропустить
стаканчик в нашей компании? Не рановато ли?
Таггерт кратко отрекомендовал посетителя. Колбрайт помрачнел.
- Вот как... - Он уселся за стол для совещаний напротив гостя. - Что ж,
слушаем вас, мистер...
- Хойл, - помог пришедший, - Стивен Хойл.
Зовите меня Стив, хотя это псевдоним, как вы догадываетесь... Надеюсь,
видео- и аудиозапись нашей беседы ведется?
- Нет, нет, - солгал Таггерт.
- Жаль. Президенту было бы любопытно взглянуть... Впрочем, как хотите.
Итак, наши требования - десять миллиардов долларов.
- В противном случае? - спросил Колбрайт.
- Увы, картина незавидная. Ядерные боезаряды будут взорваны в городах
Нью-Йорке, Чикаго, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. Оставшийся плутоний в
виде коллоидной взвеси будет растворен у истоков рек Миссисипи, Миссури,
Колорадо и Рио-Гранде, а также в акватории Великих Озер, что лишит Америку
питьевых и промышленных водных ресурсов по меньшей мере лет на двести.
Взгляните сами, - он подтолкнул папку к Уильяму Колбрайту. - Здесь
принципиальные схемы и монтажные чертежи. Подробно показано, как мы
использовали плутоний "Элиминейтора" для изготовления атомных бомб.
Покажите вашим экспертам, они подтвердят, что это не блеф. Вы понимаете,
что решение будет приниматься не нами троими, - констатировал Колбрайт, не
раскрывая папки. - Сколько у нас времени?
- Сорок восемь часов, начиная с этого момента. Кстати, мы вполне
одобряем вашу идею засекретить дельце с "Шаттлом". Излишний шум нам тоже
не на руку...
- Да, да, - Колбрайт нетерпеливо посмотрел на часы. - Продолжайте.
Форма, место, время оплаты?
- Записывайте, - посоветовал Хойл. Уилсон вооружился блокнотом и
авторучкой. - Большая часть - золото в слитках. Не Пробуйте пометить его
радиоактивными изотопами или как-то иначе, мы обнаружим подвох. Первая
партия на миллиард долларов должна быть сброшена на парашюте с вертолета
над Атлантическим океаном в точке пересечения тридцатой параллели и
семьдесят пятого меридиана завтра в четыре часа утра по Вашингтону.
Как сделать, чтобы груз не утонул, придумаете сами. Любая попытка вести
наблюдение немедленно - помните, немедленно, в ту же секунду, когда мы
засечем ее, - погубит Нью-Йорк. Боезаряд уже установлен. После того, как
мы проведем химический и радиологический анализ золота, вам будут даны
дальнейшие указания. Остаток суммы в мелких бриллиантах. Напоминаю, на всю
операцию отводится сорок восемь часов.
- Все? - резко прозвучал голос Колбрайта.
- Почти. - Хойл закинул ногу за ногу и закурил. - Остались мелочи.
Например, слежка за мной. Я лишь посредник, я только позвоню по телефону,
и слежка сама по себе бессмысленна. Но если я через двадцать минут не
позвоню, дядюшке Сэму придется туго... А теперь, подпишите мне пропуск на
выход...
Покрасневший от гнева Колбрайт начал выписывать пропуск.
- Стойте! - закричал вдруг Таггерт. - Не выпускайте его, Уилсон...
Наверняка есть способ заставить его сделать этот проклятый звонок!
Уилсон загородил собой дверь.
Председатель Объединенного комитета начальников штабов негромко
проговорил:
- Мы не можем рисковать, Джон. Пусть идет.
- У вас осталось... - улыбнувшийся Хойл бросил взгляд на циферблат
наручных часов, - шестнадцать с половиной минут. Так что лучше позвольте
откланяться...
Он взял со стола подписанный Колбрайтом пропуск и вышел. Никто не
удерживал его. На набережной Хойл забрался в желтую "Симку" и минут десять
кружил по улицам, хотя и без того был убежден в отсутствии слежки. На
Пенсильвания-авеню он зашел в телефонную будку, бросил в щель аппарата две
монетки, набрал номер и дождался ответа.
- Это Хойл, - произнес он в трубку. - Финальный отсчет.
Еще через час "Барс" под командованием Рона Ричардса покинул подземную
базу, выбрался в Мексиканский залив, взял курс мимо Ки-Уэста на просторы
Атлантики.
Группа экспертов секретного научного отдела АНБ не покладая рук
трудилась над содержимым папки Хойла. Они пристальнейшим образом, чуть ли
не на вкус пробуя, изучали схемы, составленные и вычерченные профессором
Филлингемом. Мнения разделились поровну. Трое увенчанных лаврами ученых
считали, что документы - чистейший блеф и что за столь короткий срок
невозможно с применением описанной в них установки создать атомные бомбы
на основе плутония-238. Трое других, не менее увенчанных, утверждали прямо
противоположное, а профессор Смит даже заявил, что
будь у него представленное на чертежах оборудование и десяток толковых
ассистентов, он соорудил бы килотонный боезаряд за пару часов.
Теоретический спор грозил затянуться до бесконечности, а Президент
требовал незамедлительных рекомендаций. Сошлись на том, что если у
террористов и нет атомных бомб, то отравить плутонием реки им ничто не
помешает.
Вторая группа специалистов - сборная команда ЦРУ и ФБР - занялась
личностью Стивена Хойла.
Они просматривали видео, слушали аудиозапись, анализировали голос,
сличали отпечатки пальцев.
Это ничего не дало.
В 20.45 вашингтонского времени Президент подписал распоряжение об
отправке под усиленной охраной золота на миллиард долларов из порта Нокс
на военно-морскую базу Саванна Пойнт в штате Джорджия.
В перечисленных Хойлом городах работали специальные бригады военной
полиции со счетчиками Гейгера. Они сообщали в АНБ о любом незначительном
превышении естественного радиационного фона, подозрительные места
тщательно проверялись.
Ровно в четыре часа утра цинковые ящики с золотом, помещенные в длинные
серые металлические емкости с ручками для переноски, обвязанные
пенопластовыми блоками для придания плавучести, были сброшены с вертолета
в указанной Хойлом точке. Повинуясь инструкции террористов, вертолет сразу
же повернул назад, на базу Саванна Пойнт.
В 4 часа 10 минут "Барс" всплыл на поверхность океана.
Гидроакустическая аппаратура не отметила наличия судов в непосредственной
близости. Нулевой результат показало и радиолокационное зондирование
воздушного пространства. Рон Ричарде выбрался на палубу по мостику,
проложенному внутри рубки, где ранее находилась всплывающая спасательная
камера. Ее отсутствие позволяло грузить золото без помех.
Лучи прожектора обшаривали черные волны.
На первый контейнер они наткнулись сразу, второй и третий нашли чуть
позже, а на поиски четвертого, отнесенного ветром к северу, ушло полчаса.
- Вот оно, - сказал Ричарде Шеллеру. С палубы они наблюдали за
погрузкой с чувством сдержанного трепета - Первый миллиард дяди Сэма.
- Да, - буркнул Шеллер с завистью. - Хотел бы я знать, для чего мистеру
Брауну такая куча денег.
Как и Ричардсу, ему было известно, что лишь один миллиард долларов из
полученной от правител
...Поділитися у соцмережах
