Жанр: Триллер
Невезение (Майкл тоцци 3)
...Валери, но зато выйти из игры прежде, чем Сэл успеет пустить ему пулю в лоб. По
крайней мере, у него есть выбор. Вот только выбор этот никак не устраивал Тоцци.
Он не хотел выбирать. Он хотел подловить Нэша и Иммордино на их
таинственных делишках. Хотел, чтобы эта хитрая стерва Сидни получила свое. Хотел,
чтобы его труды увенчались громким успехом, чтобы Иверс перестал наконец глядеть
на него как на трудного подростка. Он хотел, чтобы Валери осталась с ним.
Он оглянулся через плечо на большой серый дом с треугольными окнами на
третьем этаже. Нельзя желать всего сразу. Он остановился и посмотрел на окно
комнаты, в которой спала Вэл. Может быть, вернуться, разбудить ее, насладиться
последними недолгими часами? Как наслаждается последними минутами жизни
приговоренный к казни.
Он немного помедлил, потом отвернулся и зашагал к маяку. Дай ей поспать,
сказал он себе. Она в самом деле устала. Ведь она не исчезает навеки с заходом
солнца. Еще не конец света.
Ну и умник этот Томаззо. Оставил незапертой стеклянную раздвижную дверь.
Когда так поступают обычные люди, это понятно. Но агентам ФБР полагается вести
себя более осмотрительно.
Сэл вошел в комнату и оглядел ее. Не просто большая, огромная. В одном конце
камин, повсюду диваны и мягкие кресла, посредине длинный черный полированный
стол со стульями, окна от пола до потолка с вертикальными жалюзи. И лиловый ковер
во весь пол. Чувствовалась работа Сидни. Такими он всегда представлял себе жилища
настоящих плейбоев. Здесь вполне мог бы устраивать свои безумные вечеринки Хеф.
Это в духе его телешоу. Хеф в купальном халате в окружении красоток с
потрясающими сиськами. Все вполне в его стиле. Кроме лилового ковра. Хеф
предпочел бы красный.
Сэл осторожно прикрыл дверь, оставив лишь узкую щелку. Шум океана стал
глуше, и он услышал тихую музыку. Она доносилась сверху. Саксофон, похоже на
Чарли Паркера. Сэл стянул с плеча лямку и нашарил под одеждой 9-миллиметровый
пистолет. С трудом вытащил его и отпустил предохранитель. С пистолетом в руке он
медленно пошел на звуки музыки к лестнице из светлого дерева в другом конце
комнаты. Бархатный лиловый ковер заглушал звук резиновых сапог. Сэлу это
нравилось.
Тоцци смотрел на океан, пытаясь разглядеть вдали плавник акулы или хвост
большого кита, ожидая их появления с надеждой, страхом и нетерпением, так же как
делал это в детстве, когда он еще был уверен, что стоит только сильно захотеть и
огромное чудище из романа Жюля Верна вдруг всплывет из глубины с диким ревом,
подняв из воды уродливую голову, готовое уничтожить все вокруг. Тоцци
всматривался вдаль, но ничего не видел.
Валери ни на кого не похожа, подумал он. Даже Гиббонсу она нравится.
Он погрузил пальцы ног в теплый сухой песок, размышляя над печальной
историей своих любовных связей. Бывшая жена, хозяйка лавчонки на Род-Айленд.
Наследная принцесса мафии в строгих элегантных костюмах. Рыжая полуангличанка,
глава агентства по найму нянь. Инспекторша из Отдела по борьбе с сексуальными
преступлениями. Замужняя дама... Одни были с характером, другие вовсе без оного,
настолько, что он даже не мог представить себе такого. Но ни одна не могла
сравниться с Валери. Ни одна в подметки ей не годилась.
Ветер с океана свистел в ушах. Что она подумает о нем, если он вдруг ни с того ни
с сего исчезнет и объявится только через месяц? Решит, что он последний подонок. Он
словно слышал ее язвительные реплики: агент ФБР? Ну конечно. Лучше ничего не
придумал? Надо рассказать ей все прямо сегодня, пока он еще не смылся отсюда. По
крайней мере, у них будет шанс продолжить их отношения, несмотря на значительный
перерыв. Правда, рассказав ей, кто он на самом деле, сейчас, когда он работает на
нелегальном положении, он нарушит самый суровый запрет, существующий в Бюро, и
Иверс непременно даст ему пинка под зад, если только пронюхает об этом. Его
вытурят из Бюро раз и навсегда.
Он пошевелил пальцами, пробуя ногой теплый песок, и поглядел на волны. Океан
был пуст, чудище так и не всплыло из пучины морской. К черту все запреты. Валери
стоила того, чтобы рискнуть. Кроме того, он был уверен, что Валери никому не
проговорится, если он попросит. Она умела держать язык за зубами. Именно это и
делало ее непохожей на остальных. Именно поэтому она стоила любого риска.
Тоцци смотрел на океан, ветер обдувал лицо. Так он и сделает. Он все расскажет
Вэл. Она слишком хороша, чтобы потерять ее. Он круто развернулся и зашагал
обратно к дому.
"Оставь этот вздор. Трам-та-та, та-та-та, та-та..." И так всю ночь. Хотя саксофон
Чарли Паркера звучал все громче и громче, по мере того как Сэл поднимался по
лестнице, он никак не мог отделаться от этого дурацкого мотивчика. Его напевала
Сидни всю ночь напролет, когда приводила его сюда. Даже уже кончая, Господи Боже
мой, она продолжала мурлыкать его. Чертова потаскушка. Наверно, приводила сюда и
Томаззо. Та же спальня и все прочее, тот же лиловый бассейн с ванной. И пела ему
"Оставь этот вздор". Сумасшедшая стерва.
Сапоги громко стучали по деревянному паркету в коридоре, но саксофон
надрывался так, что едва ли кто-то мог слышать его шаги. Он заглянул в спальню.
Смятые простыни, одежда Томаззо висит на стуле, на полу лифчик и трусики. Может,
это Сидни плещется с ним в ванной. Тогда он пристрелит обоих. Недурная мысль, но
он знал, что Сидни всю неделю развлекается в Нью-Йорке на своей лиловой яхте.
Наверно, приволок сюда какую-нибудь шлюшку, чтобы не скучать, отсиживаясь тут.
Очень некстати. Придется пришить и ее.
Он снял предохранитель с затвора и вошел в комнату, осторожно ступая по ковру с
таким рисунком, будто кто-то вылил на него целый галлон краски. Остановился, когда
музыка неожиданно смолкла. Слышалось только громкое бульканье воды в бассейне.
Он решил переждать, пока не зазвучит следующая мелодия. Нацелил дуло пистолета
на дверь ванной на случай, если кто-то вдруг выйдет оттуда. Музыка снова зазвучала.
Он знал эту пьесу. Она была у него на пластинке. Это были "Ночи в Тунисе".
Он подкрался к двери ванной и заглянул туда. Ритмичные звуки трубы
резонировали, отражаясь от лиловых стен. Вода бурлила и булькала. За пенящимися
брызгами он не мог разглядеть тело. Он видел только дурацкую серую шляпу на
голове Томаззо, опирающейся о борт бассейна. Идиот проклятый. Сидит в воде,
напялив шляпу. Чего ради? Чтобы покрасоваться перед своей девкой? Сэл снова
оглядел спальню. А где же девка? Потом пожал плечами. Да пошла она к черту. Для
начала надо разобраться с Томаззо.
Он нацелил дуло пистолета прямо на шляпу а-ля Дик Трейси.
- Эй, Томаззо!
Ему пришлось прокричать еще раз погромче, музыка заглушала все.
- Томаззо! Проснись!
Голова повернулась, и он увидел лицо под широкими полями. Черт! Это был не
Томаззо. Это была блондинка, которую он видел тем вечером в квартире Томаззо. Вот
дерьмо.
- Какого черта вы... - начала она и вдруг увидела пистолет. Глаза ее перебегали
с дула пистолета на его лицо и обратно.
- Отвернись! - заорал он.
Но она не отвернулась. Словно окаменев, она таращилась на пистолет. Потом
уставилась на него, и он увидел по ее глазам, что она припоминает, узнает его. Он
вспомнил, как Томаззо знакомил их, говоря, что это его друг Клайд, Клайд
Иммордино.
- Отвернись, говорят тебе!
Она не шелохнулась, и тут пистолет выстрелил словно сам по себе. Он даже не
думал об этом, просто сделал то, что нужно было сделать. Выстрел прозвучал в
ванной, как пушечный гром. Тело девушки дернулось вперед, потом ее голая спина
показалась над водой. Он заметил сквозную рану справа, между шеей и плечом, ближе
к позвоночнику. Не раздумывая, он выстрелил еще два раза. Тело дернулось,
опустилось под воду и снова всплыло, точно айсберг, покачиваясь в ритм соло на
трубе. "Ночи в Тунисе", Диззи Гиллеспи.
Томаззо. Куда, на хрен, он подевался? Сэл повернулся и вошел в спальню с
пистолетом в руке, ожидая, что Томаззо вот-вот ворвется сюда. Но никого не было.
Куда же он, на хрен...
И вдруг он услышал звук трубы, но это был не Диззи Гиллеспи. Труба ревела,
подобно морской сирене. Ту-у! Ту-у! Ту-у! Скорей! Скорей! Скорей! Он взглянул в
окно напротив кровати. Ту-у! Ту-у! Ту-у! Скорей, поспеши! Он увидел шхуну, потом
увидел вертолет сотнях в трех ярдов от берега. Береговая инспекция. Вертолет
приближался, чтобы отогнать шхуну подальше от берега. Или задержать ее для
проверки на наркотики. Суки! Где этот хренов Томаззо, дерьмо собачье?
Он выбежал из спальни - сапоги бухали по паркету, - бросился вниз по
лестнице, все еще надеясь, что увидит наглую рожу Томаззо и размажет его мозги по
стене. Он больше не слышал ни Чарли Паркера, ни Диззи Гиллеспи. Только сирена
ревела со шхуны. Ту-у! Ту-у! Ту-у! Скорей! Не теряй ни секунды!
Тоцци был еще довольно далеко от дома, когда вертолет подлетел сзади и прошел
прямо у него над головой. Прищурившись, он следил за ним, шагая по глубокому
песку. Он увидел, как вертолет завис над рыбацкой шхуной. Шхуна стояла очень
близко от берега. Что там у них такое? - подумал он.
Он поглядел на дом и понял, что вертолет и шхуна находятся прямо напротив него.
Они разбудят Вэл, подумал он. Затем он заметил парня, что было мочи мчащегося к
воде. Огромный парень скакал по воде, точно конь, направляясь к шхуне. На нем были
длинные резиновые сапоги с отворотами до подмышек. Тоцци услышал, как с
вертолета что-то кричат шхуне, но не смог разобрать что именно. Береговая
инспекция, верно, материла их за стоянку слишком близко у берега. Валери, должно
быть, глядит в окно, не понимая, что случилось...
Скачет по воде, точно понесший конь... Сердце Тоцци бешено заколотилось.
Чертов Иммордино. Вэл! Ноги увязали в песке, замедляя бег. Он должен быть там -
прямо сейчас, но ему никак не удавалось бежать быстрее. Он начал проклинать себя,
еще даже не зная, что произошло. Вэл!
Он продолжал продвигаться к дому, но ноги по-прежнему увязали в сухом песке.
Тогда он спустился пониже, где песок был мокрым, и прибавил скорость, но, когда он
наконец домчался до дома, вертолет уже улетел, шхуна была далеко в море. Он вбежал
в открытую настежь раздвижную дверь. Уходя прогуляться, он закрыл ее за собой.
- Вэл!
Он ринулся вверх по лестнице, пролет, еще несколько ступенек, второй этаж, еще
ступени, другой пролет, еще ступени на третий этаж, босые ноги шлепали по дереву.
Соло на саксофоне, булькающая вода.
- Вэл! Где ты?
Ворвавшись в ванную, он поскользнулся на мокром полу, чертовски больно
ударившись коленом о плитку. Он зажмурился от боли и схватился за колено, прижав
его к груди. А когда открыл глаза, увидел Вэл. Боли он больше не чувствовал. Она
лежала на животе, наполовину в воде, похожая на дельфина, выброшенного на берег.
Он склонился над нею, провел рукой по мокрым волосам, нащупывая пульс на шее,
приложил ухо к спине и наконец услышал еле уловимое дыхание. Тонкие струйки
крови текли по ее спине. Вэл! Он вскочил, снова поскользнувшись, упал, но успел
дотянуться до телефона в спальне. Глядя на Валери, он набрал 911. Один гудок,
второй. Ну же, черт вас возьми!
- Лонг-Бич-Айленд, служба 911, - ответил наконец женский голос. Черт побери,
какой спокойный голос!
- Срочно пришлите санитарную машину. Семьдесят четвертая улица, на берегу.
Дом Рассела Нэша. Тяжело ранена женщина. Вы поняли? Семьдесят четвертая улица.
Большой серый дом на берегу. Верхний этаж. Вы слышите?
- Да, сэр. Они выезжают немедленно. - Тем же ровным тоном.
- Поскорее, поторопитесь. Она тяжело ранена! - Эта дамочка отвечала слишком
спокойно. Наверно, не поняла, в чем тут дело. - Пожалуйста, поскорее!
- Вы тоже ранены?
- Я? - Он заметил, что потирает ушибленное колено, и отвел руку. - Нет-нет, я
не ранен.
- Тогда спуститесь вниз и ждите машину, чтобы провести их к раненой.
- Хорошо. Я понял.
Тоцци поставил телефон на пол. Схватил одеяло, побежал в ванную и накрыл им
Вэл. Снова пощупал пульс. Он не может потерять ее. Он погладил ее по волосам,
прижался щекой к полу и заглянул в остекленевшие глаза.
- Они уже едут, Вэл. Они скоро приедут.
Услышав сирену медицинской машины, он вскочил, готовый бежать вниз, но
остановился на секунду, чтобы приглушить орущую музыку. Поворачивая
выключатель на стене ванной, он выглянул в окно. Рыбацкая шхуна казалась уже
крошечной точкой на горизонте.
Ублюдок Иммордино. Клянусь Богом, я убью этого мерзавца. Смешаю с дерьмом,
разорву на куски голыми руками.
Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Грудь словно пронзило огромным
гарпуном. Он оттолкнулся от стены и помчался вниз встречать санитаров.
Они приехали, Вэл. Они уже тут. Продержись еще немного. Пожалуйста,
продержись!
"...Продолжаем выпуск новостей. Сегодня во время утреннего рейда в район
Краун-Хайтс в Бруклине полиция арестовала семерых иммигрантов с Ямайки,
которые, согласно выдвинутому обвинению, принадлежат к вооруженной банде,
занимающейся распространением и продажей марихуаны. Представитель полиции по
связям с прессой сообщил, что полтонны марихуаны было обнаружено в квартире, где
они занимались упаковкой наркотика для уличной продажи..."
На экране телевизора семеро чернокожих парней в наручниках шагали один за
другим в полицейский участок, мрачные, с пустыми глазами. Картинка
переключилась на грязную квартиру, полицейские показывали найденное - два
джутовых тюка, один развязан, чтобы продемонстрировать травку. Сотни аккуратно
упакованных в полиэтилен и туго перевязанных пакетиков, готовых для сбыта.
Огромная корзина для белья, полная денег. Конфискованное оружие: АК-47, три
автоматических пистолета 9-миллиметрового калибра, "Магнум-357". Камера быстро
переключилась на другое, но Гиббонс успел разглядеть, что это почти наверняка был
"кольт-питон" с шестидюймовым стволом. Самое подходящее оружие для Дикого
Запада. Ничего не скажешь - славные ребятишки.
На экране появился один из офицеров, проводивших арест, полицейский на
нелегальном положении. Его снимали в полутемном офисе, не показывая лица, чтобы
исключить его опознание. Репортер спросил, как осуществлялся арест.
"Подозреваемые находились под наблюдением полиции уже несколько недель.
Трое из арестованных были замечены во время переправки основной партии товара
вчера вечером в..."
- Я говорила тебе, что разговаривала сегодня с женой Иверса? - спросила
Лоррейн. - Она сказала, что очень сожалеет, но они не смогут присутствовать на
нашей свадьбе.
Гиббонс мрачно поглядел на Лоррейн, сидящую на другом конце дивана и
листающую какой-то очередной дурацкий журнал. Он снова повернулся к экрану, но
полицейского уже не было. Черт побери. Он хотел услышать, откуда ямайцы получали
свою марихуану.
- Миссис Иверс очень извинялась, но они уже договорились с родителями, что
поедут на уик-энд в Кротон. Там учится Брент-младший. Ее супруг едет скорее всего
вместе с ней. Он очень дружен с бывшими сокурсниками.
- Очень жаль.
Он уставился на журнал у нее на коленях, один из тех, где юные девицы
демонстрируют платья для женщин за сорок, отчего бабы просто сходят с ума: ведь,
напялив на ребя эти шмотки, они не становятся похожими на молоденьких фото мод
елей, однако никак не желают поверить, что дело вовсе не в шмотках, а в том, что им
уже за сорок. Гиббонс снова начал смотреть новости.
За спиной диктора появилось фото Ричи Варги. Гиббонс наклонился вперед.
"Адвокаты мафиози Ричи Варги, осужденного за убийство в 1987 году, подали
протест прокурору, обвиняя ФБР в несоблюдении установленных законом правил
задержания осужденного. Варга, который в настоящее время отбывает пожизненное
заключение в федеральной исправительной тюрьме Рей-Брук неподалеку от НьюЙорка,
был признан виновным в том, что он руководил деятельностью "Коза ностра",
будучи в то же время под опекой Программы по обеспечению безопасности
свидетелей. Добиваясь отмены приговора по обвинению в убийстве, адвокаты
выражают надежду, что их подопечного пока переведут с особого режима на строгий.
В своем ходатайстве адвокаты Варги обвиняют ФБР в использовании незаконных..."
- На твоем пиджаке есть петлица для цветка? - спросила Лоррейн.
- Погоди!
"...Которые привели к аресту его клиента. Следующие новости..."
Черт побери, подумал Гиббонс. Что там еще у нее?
- Что?
- Как ты полагаешь, они отменят приговор?
- Не исключено.
- Ты столько занимался этим делом. Тебя чуть не убили. Слава Богу, что Майклу
удалось вовремя найти тот склад, куда они упрятали тебя.
Да... мне повезло.
На экране пошла реклама. Гиббонс прикусил язык, сгорая от желания выругаться.
Но что можно сказать Лоррейн? Как сказать женщине, которую любишь, что она
превратилась в полную кретинку? Чтобы она лучше вообще не открывала рта?
- Так у тебя есть она?
- Что? О чем ты?
- Есть у тебя петличка для бутоньерки?
Гиббонс еле сдерживался, готовый взорваться.
- Не знаю. А в чем дело?
- Вот в чем. Ты не сможешь прикрепить бутоньерку к пиджаку, если на лацкане
нет петлички.
- Если нет дырки, прикреплю булавкой.
- Да, разумеется. Я почему-то не подумала об этом.
Она протянула ему журнал.
- Мне кажется, к твоему серому костюму прекрасно подойдет желтый тюльпан.
Видишь девушку внизу страницы? Правда, тюльпан очень ей...
- Ты не могла бы попридержать эту важную информацию, пока не закончатся
новости?
Пока я не вышвырнул тебя в окно.
- Ах... извини, пожалуйста.
Реклама кукурузных хлопьев подошла к концу, и снова появился ведущий
новостей.
"А теперь Лу Мозес с новостями спорта..."
Камера показала Лу Мозеса, самого лохматого ведущего на телевидении. Похож
на дохлого пса на обочине дороги. Он работает ведущим спортивных новостей уже лет
десять, получает четыре-пять сотен тысяч баксов в год и не может купить себе
приличный парик? Еще одна загадка Вселенной. Такая же, как с женщинами.
Лу начал рассказывать о соревнованиях по баскетболу. Гиббонс поглядел на
Лоррейн. Она вжалась в угол дивана, словно желая стать совсем маленькой. У нее был
обиженно-плаксивый вид. Это что-то новенькое. О Господи, если бы только понять,
что с ней происходит. Им нужно поговорить. Как только закончатся новости.
"...Обнаружились некие загадочные обстоятельства, связанные с "Битвой на
побережье", поединком боксеров тяжелого веса, чемпиона Двейна Уокера по кличке
Костолом и экс-чемпиона Чарльза Эппса, который должен состояться в эту субботу в
Атлантик-Сити. Судя по всему, многолетний тренер Уокера был тайно
госпитализирован в начале недели в больницу Милосердной Девы Марии в Ридинге, в
Пенсильвании. Репортер нашей дочерней телестанции в Филадельфии Грейг Вуд
находится сейчас в госпитале Милосердной Девы Марии в Ридинге..."
- Прости, что прерываю...
- Подожди, не сейчас!
На экране появился огромного роста парень в клетчатом пиджаке с микрофоном в
одной руке и блокнотом в другой. Он стоял у входа в госпиталь.
"Генри Гонсалес, тренер чемпиона - и, как все говорят, единственный, кто имеет
влияние на Уокера, - был помещен в прошлое воскресенье ночью в госпиталь
Милосердной Девы Марии под именем Гектор Диас. Медицинская сестра,
отказавшаяся назвать свое имя, сегодня сказала, что Гонсалес, который по-прежнему
пребывает в критическом состоянии, находился без сознания с момента поступления в
госпиталь до вечера понедельника, что у него сильные повреждения на лице, сломаны
челюсть и два ребра. Позднее были диагностированы многочисленные удары в голову,
и подозревают тяжелое сотрясение мозга. Медицинская сестра говорит, что
повреждения, нанесенные Генри Гонсалесу, свидетельствуют о том, что тот был очень
сильно избит.
Уокер отказался комментировать случившееся, когда я сегодня позвонил ему. Его
команда заявила, что они даже не знали о том, что Гонсалес находится в госпитале.
Администрация госпиталя также отказалась давать какие-либо объяснения, ссылаясь
на врачебную этику по отношению к находящимся на их попечении пациентам.
Бывшая жена Уокера, фотомодель Бонни Килмер, сегодня сказала мне, что характер
чемпиона совершенно непредсказуем и что он вполне способен отдубасить любого,
включая и тех, кого любит. В то же время она выразила сомнение, что Уокер мог
поднять руку на Гонсалеса, которого сама она обвиняет в том, что он разрушил их
брак. Но все же до конца не исключает такой возможности.
Очень странная история как раз накануне боксерского поединка. Мы надеемся
сообщить вам новую информацию о состоянии Генри Гонсалеса в выпуске новостей в
девять вечера. Репортаж из госпиталя Милосердной Девы Марии вел Грейг Вуд.
Передаю слово тебе, Лу".
Милосердная Дева Мария, госпиталь Милосердной Девы Марии... знакомое
название.
- Лоррейн, ты помнишь...
Он поглядел на нее. Она сидела в уголке дивана и плакала. О Боже.
- Что случилось?
Она высморкалась в бумажную салфетку.
- Иди к черту.
- В чем дело?
- Ни в чем, - прорыдала она.
- Скажи, что с тобой.
Она снова высморкалась.
- Оставь меня в покое.
Салфетка превратилась в мокрый комок, но она еще раз попыталась
воспользоваться ею. Он вынул из заднего кармана носовой платок и протянул ей.
- Пошел к черту.
Она развернула смятую салфетку, выискивая на ней сухое место.
- Скажешь ты наконец, в чем дело? Знаешь, мне уже осточертела эта чепуха.
- Тебе осточертела? - вдруг заорала она, сверкая глазами. - Это мне
осточертело!
От удивления он лишился дара речи. Он боялся поверить собственным глазам.
Перед ним была прежняя Лоррейн.
- Я так старалась раздобыть билеты на этот чертов матч. Самые лучшие места.
Хотела преподнести тебе сюрприз. Теперь пошли они к черту, эти билеты. - Она
опять схватила мокрую салфетку. - Эгоист! Проклятый сукин сын, вот ты кто!
- Ты шутишь? Ты же ненавидишь бокс.
- Да, ненавижу! Я делала это ради тебя. Теперь забудь про это. Мне надоело
лезть из кожи, лишь бы угодить тебе.
- Что? Кто тебя просил угождать мне? Раньше и так все было прекрасно. Но как
только мы решили пожениться, все изменилось. Я ничего не понимаю.
Она метнула в него бешеный взгляд.
- Я хотела сделать все как лучше, чтобы тебе было приятно думать о нашей
свадьбе. Я прекрасно знаю, ты до сих пор сомневаешься.
- Что значит "приятно"? - взбесился Гиббонс. - Что, черт побери, это должно
означать? Почему ты не можешь честно сказать все как есть? Ты боишься, что я дам
деру? Не так ли? Ты боишься именно этого. Потому и ведешь себя как последняя
идиотка.
- Я веду себя как последняя идиотка? Только потому, что я спросила тебя о чемто?
- Когда я хотел посмотреть новости. - Он показал рукой на телевизор. - Коечто
из этого касается моей работы.
На экране сотрудник метеослужбы указывал на погодную карту.
- Я только задала тебе вопрос.
- Я слушал новости, а ты принялась рассказывать о том, что наш милейший
Брент Иверс не сможет присутствовать у нас на свадьбе потому, что он, видите ли,
встречается с бывшими сокурсниками. Какое, к черту, мне дело до того, чем
занимается Иверс...
И тут его вдруг осенило. Иверс! Именно Иверс говорил ему про госпиталь
Милосердной Девы Марии. В Ридинге, в Пенсильвании. В этом госпитале якобы
проходил лечение Сэл Иммордино после сотрясения мозга, там ему и был поставлен
диагноз: кулачный мозговой синдром, недееспособность. Госпиталь Милосердной
Девы Марии, оттуда был врач, который под присягой свидетельствовал на суде об
ограниченных умственных способностях Сэла, уснащая свои слова всевозможными
дерьмовыми терминами. Наглая ложь. Но спортивный зал Гонсалеса находился в
Филадельфии - почему его не отвезли в тамошний госпиталь? Какого черта они
потащили Гонсалеса в Ридинг? Случайное совпадение? Едва ли. Совет Сэла
Иммордино? Но откуда Гонсалес знает Иммордино? Откуда кто-либо из окружения
Уокера знает Сэла Иммордино? Если только сам Иммордино не организовал доставку
Гонсалеса в госпиталь, чтобы замять дело. Потому что он избил Гонсалеса? Так же,
как поступил с Лоусоном, когда еще выступал на ринге? Но зачем? Он поглядел на
компьютерную погодную карту на экране: над Средним Западом ползли зеленые
облачка. Может, из-за того, что тренер имел слишком большое влияние на чемпиона,
как сказала бывшая жена Уокера? Иммордино хотел, чтобы Гонсалес заставил
чемпиона сделать что-то, тот отказался, и Сэл размозжил ему голову...
О Господи, как все просто, даже не верится. Иммордино хочет предрешить исход
поединка, сделав соответствующие ставки. Мафия перестала заниматься этим лет
сорок, а то и пятьдесят назад. Вот почему такая возможность не, приходила ему в
голову. Но что с того, что они не делали этого лет пятьдесят? Преступления не
устаревают. Он поглядел на экран: улыбающееся солнышко. Завтра будет хорошая
погода. Он вскочил и направился в кухню.
- Куда ты пошел?
Он остановился и посмотрел на Лоррейн. Казалось, она готова укусить его.
- Хочу позвонить Тоцци.
- Его нет дома. Я звонила ему совсем недавно.
Он подошел к шкафу, вынул из обувной коробки на верхней полке револьвер и
сунул его за пояс. Он купил его в 1955 году, когда мафия еще сплошь и рядом
вмешивалась в исход поединков и делала деньги, играя на ставках. "Кольт-кобра" 38го
калибра. Он надел пиджак и взял шляпу.
- Куда это ты собрался? - закричала Лоррейн. - Ты не можешь вот так взять и
уйти. Вернись. Нам надо поговорить.
Настоящая фурия. Фантастика. Просто великолепно. Наконец она стала сама
собой.
- Прости, мне нужно разыскать Тоцци. Это очень важно. Мы поговорим потом.
- Отлично! А это, выходит, не важно?
- Не передергивай. - Он положил руку на ручку двери. - Я этого не говорил.
- Мог и не говорить. Все равно ты так думаешь.
Он отпустил дверную ручку, вернулся в комнату и поцеловал ее в щеку.
- Я люблю тебя. Мы еще успеем закончить нашу схватку. А сейчас мне нужно
найти Тоцци.
- Если ты только выйдешь за дверь, Гиббонс, наша свадьба отменяется.
Глядя на дверь. Гиббонс ухмыльнулся, оскалив зубы. Боже Всемогущий! Она
наконец-то сообразила, как надо действовать. Теперь уже она не желает выходить
замуж.
- Я не шучу. Если ты сейчас оставишь меня одну, я отменю все приглашения.
Он повернул ручку, е
...Закладка в соц.сетях
