Жанр: Триллер
когда бессилен закон
... отдернула руку, когда он меня напугал, но он снова взял меня за локоть.
- Ты опять вырвалась?
- Я отступила назад, но и он отошел вместе со мной. Он по-прежнему стоял очень
близко.
- Говорил ли он еще что-нибудь?
- Он сказал, что мне нужно немного посидеть с ним. Сказал, что я, должно быть,
устала. Я ответила, что действительно чувствую себя уставшей, поэтому и хочу
побыстрее закончить работу и пойти домой. Он сказал... я подумала, что это очень
странно, но я не поняла, что он имел в виду... Он спросил меня: "Ты всегда идешь
домой в конце дня?"
Лоис по-прежнему держала мою руку. Я не замечал, что она сжимает ее все
сильнее, пока внезапно она не встала рядом со мной. Я поднял на нее глаза, на
мгновение испугавшись, что она собирается устроить сцену. Но Лоис на меня даже не
взглянула. Она взяла за руку Дину, и они вместе направились по проходу между
рядами к двери. Когда они торопливо удалялись, Дина все оглядывалась назад,
стараясь услышать еще что-нибудь. Шляпка на ее голове съехала набок.
После их ухода я оказался рядом с Викторией. Она не подвинулась, чтобы
сократить расстояние между нами, я тоже не стал этого делать. Я взглянул на ее
профиль. Красивая девушка, эта Виктория. Дэвид встречался с нею еще со школы, но
мне так и не довелось как следует узнать ее. Я понятия не имел, что происходило под
этим чистым и упругим лбом. Виктория смотрела на свидетельницу. Единственным
выражением, которое, как мне подумалось, я сумел прочитать на ее лице, было
презрение, но и это так походило на обычное выражение Виктории, что я вовсе не был
уверен в том, к чему оно относилось.
Я пропустил пару фраз из показаний свидетельницы и увидел как Дэвид медленно
покачивает головой из стороны в сторону. Генри снова коснулся его колена, и Дэвид
успокоился.
- Он встал за моей спиной и положил руки мне на плечи у самой шеи. Он начал
сжимать свои пальцы. Сказал, что делает мне массаж. Предложил пойти с ним в его
кабинет, где есть кушетка.
- К тому времени, - спросила Нора, - появились у тебя какие-то догадки насчет
того, что происходит?
Пока я все еще пытался решить, не заслуживает ли этот вопрос опротестования,
Генри уже выступил с протестом:
- Ее возможные предположения о том, что происходит, не имеют отношения к
делу.
- Безусловно, это относится к делу, ваша честь. Она находилась там. Ее
впечатления - единственное, с помощью чего мы обязаны показать присутствие слабо
выраженной угрозы...
- Впечатления не являются доказательством, - возразил Генри.
- Я поддерживаю протест, - сказал судья.
Оба сели на свои места. Менди Джексон начала:
- Я знала, что он...
Прежде чем Генри успел остановить ее, это сделала сама Нора:
- Нет, Менди, судья постановил, что ты не можешь отвечать на тот вопрос.
Вместо него я задам тебе другой. Ты что-нибудь сказала в ответ на предложение
обвиняемого сделать тебе массаж?
- Я вывернулась из его рук и встала по другую сторону тележки. Начала
откатывать ее назад. Я сказала ему, что вернусь убирать его офис попозже.
- Ты была напугана в тот момент?
- Не то чтобы до смерти. Я просто подумала, что будет лучше, если я уйду.
- И что сделал он?
- Он рассмеялся. Сказал: "О, не волнуйся!" - и еще, что он больше не станет
меня беспокоить. И ушел. Мне тоже тогда надо было уйти.
Генри начал делать соответствующую запись. Нора опередила его.
- В таком случае, почему же ты не ушла, Менди?
- Я решила, что все это закончилось. Подумала, что он позабавился и теперь
оставит меня в покое. Кроме того, мне нужно было закончить уборку. Я не хотела,
чтобы он или еще кто-то на меня жаловались.
- Ну, ладно, и что же ты сделала?
- Я вытряхнула мусорные корзины и включила пылесос. Мистера Блэквелла я
больше не видела. Я заключила, что он опять вернулся в свой кабинет. Я побыстрее
убрала в двух других кабинетах и пыталась решить, стоит ли мне идти в его. Зачем
напрашиваться на неприятности? Но затем я увидела, что он сам вытащил свою
мусорную корзину из-под стола, так что теперь она стояла прямо за открытой дверью.
Я подумала, что таким способом он предлагает мне перемирие, намекая, что я могу
просто высыпать мусор и быть свободной. Поэтому я вошла, чтобы взять ту корзину.
Она вздохнула. Нора остановила ее прямо на этом месте, сделав небольшую паузу
на случай, если кто-то из присяжных еще не успел вникнуть в рассказ Менди. Когда
все они замерли в ожидании следующего вопроса, Нора задала его:
- Где был обвиняемый?
- Он стоял прямо за дверью. Как только я вошла, он схватил меня. Сказал: "Ну
что, передумала, а?"
- Как он тебя схватил?
- Точно так же, сзади, вцепившись руками в мои плечи возле шеи. Я опять
попыталась вывернуться, но он держал меня слишком крепко. Я подняла руки и
попробовала разжать его пальцы, но и это мне не удалось. Он держал меня так до тех
пор, пока я не перестала вырываться, затем навалился на меня прямо сзади.
- Прижавшись своим телом к твоему?
- Да, он обхватил меня руками и дышал мне в ухо. Я могла чувствовать.
- Чувствовать что? - спросила Нора.
Это был критический момент, та точка, где судебные дела разваливаются из-за
того, что показания свидетельницы оказывается несостоятельным. Она должна была
воспроизвести эмоциональное напряжение сцены и описать ее в деталях. Она не могла
сказать об этом в общем, не могла попросту заявить: "Он изнасиловал меня". Она
обязана была дать детали, разбить этот акт на его составляющие. До этого момента
Менди не проявляла каких-либо эмоций. Она говорила немного быстрее, но все же
держа себя под контролем. Ее стиснутые кулаки лежали перед нею на перекладине
барьера.
- Все его тело, прижатое к моей спине. И к моему... моим ягодицам.
- Сказал ли он еще что-нибудь?
- Он сказал: "Разве этот задний массаж тебе не приятен?" И он сунул руку за пояс
моей юбки. Я попыталась вытащить его руку и одновременно повернулась. Он резко
дернул за юбку, и как раз тогда на ней сломалась молния.
- Что же произошло дальше?
- Он меня отпустил. В прямом смысле этого слова. Я едва не упала, попятившись
назад. Я повернулась кругом, так что теперь смотрела на него и отступала, держа юбку,
чтобы она с меня не слетела. На секунду он, казалось, действительно обеспокоился,
словно испугавшись того, что он сделал, и сказал: "Позволь, я тебе помогу?" - и когда
он потянулся ко мне, я ударила его по руке.
- Какова была его реакция?
- Мне это показалось странным. Он улыбнулся. Как будто я дала ему понять, что
прощаю его. Он сказал: "Нет, я все-таки помогу тебе". Я прижалась к стене, а он
приблизился, схватился обеими руками за мою блузку и распахнул ее.
Я кричала, чтобы он остановился, но все было бесполезно. Я нырнула под его руку
и побежала, но он уцепился за подол моей юбки и наполовину стянул ее, так что я уже
не могла бежать, а затем он снова крепко схватил меня сзади. Он пытался сорвать с
меня лифчик и, когда я хотела помешать ему, сильно оцарапал мне грудь. Я опять
закричала, но он знал...
- Ваша честь, я возражаю против того, чтобы показания давались в форме
рассказа, - заявил Генри. - Кое-что из этого заслуживает опротестования, но я не
имею возможности это сделать.
- Да, - согласился судья. - Опрашивайте вашу свидетельницу, адвокат, -
сказал он Норе.
Менди Джексон была остановлена внезапно, она тяжело дышала, но в остальном
была все так же непоколебима. Я увидел в ней нечто такое, чего никогда не замечал во
время дюжины подобных процессов, на которых сам был обвинителем. Всегда в таких
случаях жертва либо полностью теряет самообладание, либо держит себя под таким
контролем, что присяжные находят ее рассказ неправдоподобным. Миссис Джексон
была из тех, что умеют себя контролировать, но в ней я сумел увидеть то напряжение, с
каким ей это давалось. Она не расплакалась и не повысила голоса, но казалось, она
едва удерживается от того, чтобы не вскочить с кресла. Напряжение, с которым она
подавляла в себе эмоции, было таким же сильным, как, вероятно, и сами эти эмоции. Я
осознал, что слушаю ее так, будто наконец-то узнаю правду о том, что случилось в тот
вечер. Ее показания вылились в такой поток памятных деталей, что, пока она
рассказывала, сомнение даже не приходило мне в голову.
Нора дала ей возможность немного передохнуть. Менди Джексон смотрела перед
собой, моргая глазами. Она начала было поворачивать голову в сторону присяжных, но
затем остановилась. Не думаю, что она также видела и публику.
Нора попросила у судьи разрешения подойти к свидетельнице и передать ей
фотографию.
- Ты сказала, Менди, что он оцарапал тебя. Можешь ты идентифицировать
вещественное доказательство обвинения номер двенадцать, которое я только что
передала тебе?
- Это моя фотография, которую сделал один из полицейских той ночью в
госпитале.
- Что этот снимок показывает?
- Царапины на моей груди.
- Как ты получила эти царапины?
- Они оставлены ногтями мистера Блэквелла, когда я пыталась от него вырваться.
- "От него" означает от обвиняемого?
- Да.
Нора резюмировала установление факта, не передав фотогфра-фию присяжным.
Этот снимок, как и почти два десятка других предметов, уже был признан судом в
качестве вещественного доказательства, но ни одну из этих улик Нора пока не
передала им на изучение.
- Что случилось потом, Менди?
- Он держал меня, стоя сзади. Одна его рука сжимала мое горло так, что я не
могла дышать. Я изо всех сил тянула эту руку вниз, пытаясь отцепить ее, и, пока я это
делала, он опустил вторую руку и совсем стащил с меня юбку. Затем он ухватился за
мои трусики и разорвал их.
- Ты пыталась остановить его?
- Я просто хотела дышать. Мне казалось, что я умираю. Я попробовала опустить
руку, но тогда его пальцы сильнее сжались вокруг моей шеи, и я снова схватилась за
них.
- Что произошло дальше?
- Он чуть ослабил хватку, так чтобы я могла дышать. И я почувствовала, что он
начал делать какие-то движения позади меня. Я услышала, как расстегнулась молния
на его брюках, и еще раздался такой... шарящий звук.
- Ты могла догадываться о том, что именно он делал?
- О да. О да, я поняла. Он схватил меня, приподнял над полом и толкнул вперед.
Передо мной стояла кушетка, и он просто как бы опустил меня на нее, однако он при
этом продолжал держать мои ноги, поэтому я упала на руки и попыталась подняться. И
тогда он протиснулся между моими ногами.
- Кого ты имеешь в виду? Что было между твоими ногами?.. Извини, Менди, но
ты должна отвечать громко; я не думаю, что кто-нибудь расслышал тебя.
- Его пенис. Он поместил свой пенис между моих ног.
- Менди, я сожалею, что тебе приходится это делать, но ты должна говорить
более определенно. Куда обвиняемый поместил свой пенис?
Менди смотрела вниз, на руки.
- В мое влагалище, - тихо сказала она.
- Его половой орган проник внутрь твоего?
- Протест, ваша честь! Это наводящий вопрос.
- Поддерживается.
Нора не стала возвращаться к этому. Она, разумеется, получила уже достаточно для
присяжных.
- Не пыталась ли ты остановить его? - спросила Нора взамен.
- Как? - сказала Менди Джексон, отрывая взгляд от своих рук. - Скажите мне,
как? Я думала и думала потом. Ноги мои не касались пола. Когда я попыталась
дотянуться рукой, я не смогла достать до него и упала лицом вниз. Как я могла
остановить его?
- И что же ты делала?
- Я кричала. И что-то говорила ему. "Пожалуйста, не надо", - вероятно. "Прошу
вас! Пожалуйста!"
Нора через стол взглянула на Дэвида.
- Обвиняемый говорил что-нибудь?
- Он говорил: "Не вопи, не вопи. Я тебе понравлюсь". И один раз он сказал: "Я
дам тебе денег".
Генри сделал запись в блокноте. Нора дала присяжным несколько минут подумать.
- Что случилось потом? - спросила она.
- Он опустил меня вниз и, должно быть, встал позади меня на колени, потому что
он все еще продолжал. Он...
- Что продолжал?
- Проникать. В меня. Но казалось, будто он не мог...
- Я буду опротестовывать любую попытку делать предположения, - сказал
Генри.
Уотлин поддержал его.
- Он эякулировал? - спросила Нора.
- Нет.
- Что было дальше?
- Он это вытащил и повернул меня кругом, так что я оказалась сидящей на
кушетке. И он сказал: "Давай".
- Что он подразумевал под этим? Тебе это было ясно? - спросила Нора,
предупреждая возражение со стороны Генри.
- Он хотел, чтобы я положила это себе в рот.
- Что ты имеешь в виду...
- Его пенис, - сказала Менди Джексон.
Она казалась слишком уставшей, чтобы сердиться. Она смотрела только на Нору.
- Он хотел поместить свой пенис в мой рот.
- И он сделал это?
Менди Джексон опустила глаза. Больше не осталось никого, чей взгляд она была в
состоянии выдержать.
- Да.
- Почему ты не остановила его?
- Я испугалась.
- Чего ты испугалась?
- Я подумала, что он собирается убить меня. Мне каждую секунду казалось, что
он вот-вот начнет меня избивать. Я подумала, что, если он сделает то, что хочет, мне,
может быть, удастся уйти.
Нора кивнула. То же самое сделала одна из женщин-присяжных.
- Сколько времени это, последнее, длилось? - спросила Нора.
- Я не знаю.
- Минуту? Пять минут?
Скорее всего, минуту. Затем он что-то услышал.
- Протест, ваша честь! Опять предположение.
- Я сама тогда услышала, - сказала Менди, обращаясь к Генри.
Он сел на место.
- Я услышала гул лифта.
- Как далеко находится лифт от того помещения? - спросила Нора.
Остальная часть истории была рассказана быстро. Дэвид спешно привел себя в
порядок и, когда подошел охранник, был уже в другой комнате. Миссис Джексон
рухнула на пол и попыталась чем-нибудь прикрыться. В конце концов туда прибыла
полиция и доставила ее в госпиталь. Менди описала, как ее там подвергли
клиническим обследованиям и осмотрам. Рассказала о том, как она плакала дома.
Голос ее звучал все тише и тише, а голова клонилась книзу, пока эта женщина не стала
выглядеть как несомненная жертва преступления.
Нора передала свидетельницу защите.
Однако, прежде чем сделать это, Нора попросила у судьи разрешения
"обнародовать" для присяжных предметы, признанные судом в качестве вещественных
доказательств. Когда такое разрешение было получено, она передала сверток крайнему
из присяжных: одежду, фотографии, заключение медицинской экспертизы. Первый
присяжный все это просмотрел и отдал другому. Остальные наклонились вперед,
чтобы получить свою долю.
Генри не попался в ловушку и не стал начинать перекрестного допроса, пока
присяжные были отвлечены таким занятием. Он сидел на месте и что-то записывал до
тех пор, пока последняя из вещей не перешла к последнему из присяжных. Менди
Джексон смотрела по сторонам, словно впервые увидев этот судебный зал. Ее взгляд
скользнул по мне не задержавшись. В конце концов Уотлин сказал Генри:
- Приступайте.
Генри кончил делать заметки, перелистнул назад несколько страничек своего
адвокатского блокнота, прочитал запись, затем уселся, глядя на свидетельницу, пока
она не встретилась с ним глазами.
- Миссис Джексон, меня зовут Генри Келер. Я представляю здесь интересы
Дэвида Блэквелла. Сейчас я задам вам несколько вопросов, хорошо?
Она кивнула.
- Это звучит грубо, но я обязан спросить. Как вам удается материально содержать
двоих детей, себя и еще посещать университет, получая лишь жалованье уборщицы и
не имея каких-либо дополнительных пособий?
Этот вопрос, вероятно, мог быть опротестован, однако Нора позволила задать его,
потому что благодаря этому истица выглядела более несчастной и стойкой. Еще и
потому, возможно, что у Менди Джексон имелся ответ на него.
- Мы получаем пособие, - сказала она.
- Помощь семьям, имеющим детей-иждивенцев?
- Да. И еще с нами живет моя мама, которая получает социальное пособие.
- Кто присматривал за вашими детьми в тот вечер тринадцатого апреля?
- Мама.
- Между вами было условлено, что вам, как вы знали, придется задержаться на
работе?
- Да.
Когда она ответила на этот вопрос, кто-то прошел мимо меня по проходу. Это была
Линда. Она, вероятно, сидела где-то в задних рядах. Линда была в костюме, и вид у нее
был официально-адвокатский. Присяжные вряд ли знали, кто она, но кое-кому в зале
Линда наверняка была известна. Репортерам, например. Ее явно не волновало, какое
впечатление она производит. Линда прошла за судебный барьер, и Генри, услышав
скрип перил, оглянулся. Линда передала ему какую-то записку и пошла назад. Я,
кажется, уже сказал, что ее не беспокоило производимое ею впечатление? Но она не
взглянула и на меня, сидевшего рядом со своей невесткой.
Генри бросил взгляд на записку Линды, затем отложил ее в сторону, но, похоже,
решил резюмировать свою линию опроса.
- Почему вы работали так поздно в тот вечер?
- В тот день у меня был экзамен. Утром я ушла с работы пораньше, чтобы
подготовиться к его сдаче.
- Это был экзамен по какому предмету?
- Курс европейской истории.
Присяжные глядели на Генри, ломая голову, какое и к чему это могло иметь
отношение, но Менди Джексон смотрела прямо перед собой, куда-то в конец зала. Я
обернулся назад и увидел выходившую из дверей Линду. Когда я снова посмотрел на
свидетельницу, мне показалось, что она выглядела как-то смущенно. Линда не
вернулась. Генри время от времени снова заглядывал в ее записку.
Существуют различные стратегии перекрестного допроса. Некоторые адвокаты
стараются по-дружески разговаривать со свидетельницей, ведя ее до тех пор, пока не
представится возможность обрушить на нее свой удар. Это срабатывает крайне редко,
не многие жертвы готовы к дружбе с адвокатом. Бывают защитники, которые
начинают атаку свидетельницы с первого же вопроса. Иные стараются говорить с нею
загадочно. Большинство же адвокатов не используют какой-то особой тактики, они
попросту идут на ощупь сквозь свидетельские показания, заставляя свидетельницу
повторить все сначала и надеясь натолкнуться на противоречия. Тон Генри был
абсолютно нейтральным. Он задавал вопросы, словно ученый.
- Сколько времени, вы говорите, вы знакомы с Дэвидом Блэквеллом?
- Я думаю, около двух лет.
- Вы когда-нибудь виделись с ним вне офиса?
- Нет.
- Никогда не встречали его, прогуливаясь по аллее или еще где-то?
- Ох, может быть, один или два раза в аллее.
- А жены его случайно не было с ним?
- Я не помню.
Это было неважно. Генри нашел возможность упомянуть, что Дэвид женат и по
меньшей мере двое из присяжных посмотрели на Викторию, сидевшую позади
обвиняемого, невозмутимую, преданную и красивую.
- Но вы никогда не встречались с ним вне работы специально, чтобы вместе
немного выпить или для чего-то еще?
- Нет.
В голосе ее прозвучало заметное отвращение, очевидно, при одной только мысли о
подобном предположении. Генри кивнул и сделал запись в блокноте.
- То есть вы не могли бы сказать, что были с ним в дружеских отношениях?
- Нет. Ни в малейшей степени.
- Следовательно, несмотря на то, что в течение целых двух лет вам было
известно, кто он, по-настоящему вы друг друга не знали?
- Нет.
- А что именно вам известно о Дэвиде Блэквелле? Знаете вы, например, кто его
отец?
- Я помню, как люди говорили об этом на работе, когда его избрали.
Я сидел чрезвычайно спокойный, чувствуя, что на меня смотрят. Мне было
непонятно, зачем Генри поднял этот вопрос, и хотелось, чтобы он быстрее сменил
тему. Он это сделал.
- Давайте поговорим о том вечере в офисе. После всех этих дел в приемной, когда
Дэвид массировал вам шею и все такое прочее, он неожиданно оставил вас в покое и
ушел в свой кабинет, скрывшись из вашего поля зрения?
- Да.
- Однако вы не воспользовались этой возможностью покинуть офис?
- Нет. Я тогда думала, что все закончилось, мне казалось, что он насовсем отстал
от меня.
- Зачем же было искушать судьбу?
- Как я уже говорила раньше, мне нужно было закончить уборку. Я не могла
позволить себе потерять эту работу, мистер, у меня дети.
- А вы не думаете, что вполне могли бы объяснить вашему начальнику, если бы
он - или она - спросили вас, почему вы не закончили? Сказать, что, мол, один
мужчина там несколько излишне разрезвился и вам пришлось уйти? Не думаете вы,
что их удовлетворило бы такое объяснение?
- Я не хотела рисковать.
- А прежде с вами когда-нибудь случались подобные неприятности?
- Иногда. Но ничего настолько дурного.
- С этим мужчиной, с Дэвидом Блэквеллом? Он что же и раньше вас беспокоил?
- Ничего похожего на это не было, - снова повторила она.
- А что-то еще? Развязный разговор, прикосновения? Миссис Джексон
заколебалась, но вид у нее был не такой, будто она что-то перебирает в памяти, а,
скорее, будто она пытается решить, как лучше ответить. Разумеется, это было лишь
мое обнадеживающее, но субъективное впечатление.
- Ничего такого, что бы мне запомнилось.
- Значит, если бы ваш начальник не поверил вашему объяснению, почему уборка
того помещения оказалась незавершенной, в этом не было бы ничего удивительного?
- Протест! - сказала Нора.
Она была на ногах, прежде чем Генри закончил вопрос.
- Это призыв к высказыванию предположения.
Уотлин поддержал ее и вполне справедливо, но мне подумалось, стоило ли ей
протестовать? Вопрос повис в воздухе без ответа.
- После того, как вы закончили уборку других помещений, вы вошли даже внутрь
его личного кабинета, верно я говорю?
- Чтобы забрать мусорную корзину, как я сказала.
- Вы не думали, что он может находиться там?
- Я не знаю: он ведь вполне мог выйти, пока я пылесосила полы в других
комнатах.
- Но существовала вероятность, что он все еще там, потому что кто-то же
выставил корзину с мусором?
- Да, я полагаю.
- А полагали вы это в тот вечер? Думали вы о том, что он может быть в кабинете?
- Да, я об этом догадывалась.
- И все же вы туда вошли. Следовательно, в тот момент вы его не боялись, не так
ли?
- У меня оставалось некоторое подозрение.
- Но, тем не менее, вы вошли за мусорной корзиной. Значит, вы не очень боялись,
так ведь?
Генри пришлось попросит ее ответить громко.
- Думаю, что не очень, - снова сказала она.
Генри кивнул, сделал запись, перелистнул страницу в своем блокноте. Не отрывая
глаз от блокнота, он спросил:
- Как был одет Дэвид, когда вы вошли в его кабинет?
Свидетельница снова сделала паузу. С каждым ответом она становилась все менее
решительной, хотя говорила достаточно смело.
- Так же, как я сказала раньше, - он был в белой рубашке и костюмных брюках.
- Он был в галстуке?
- Думаю, что да. Подождите... Да, в галстуке.
- По-прежнему. То есть, когда вы вошли в кабинет, на Дэвиде еще был галстук?
- Да, с ослабленным узлом, но он был на нем.
Генри, казалось, удивился и сделал очередную запись в блокноте. Менди, глядя на
него, вдруг сказала: "Я могу и ошибиться насчет этого", - и опустила глаза вниз, на
свои руки. Генри кивнул.
- А что вы скажете насчет туфель? Он все еще был в туфлях?
- Я не смотрела на его ноги.
- Ладно, ну а по вашему мнению?
- Протест, ваша честь. Вопрос был задан, и ответ на него получен.
Генри подождал, пока судья поддержит протест обвинения, и пошел напролом.
- Подумайте, когда вы услышали шум лифта и Дэвид спешно начал одеваться,
пришлось ли ему надевать носки и туфли?
Менди Джексон подняла глаза вверх, и взгляд ее забегал по потолку.
- Нет. Они на нем уже были.
Генри сделал вид, что все идет отлично. Он удовлетворенно покачал головой.
- Следующий момент. Помните... когда вы боролись с Дэвидом?
Свидетельница кивнула.
- Помнится, вы сказали, что он вас оцарапал. А вы его не царапали?
- Я не знаю.
- Могу я подойти к свидетельнице, ваша честь?
Менди Джексон смотрела на приближающегося Генри так, словно он сам
собирался ее ударить. Генри протянул секретарю суда фотографию, чтобы та сделала
на обороте соответствующую отметку.
- Это зарегистрированное вещественное доказательство защиты номер один, -
сказал он Менди. - Вы узнаете изображенную здесь персону?
- Это мистер... обвиняемый.
- Он именно так выглядел в тот вечер после прибытия полиции?
- Да, я думаю.
Менди больше ничего не собиралась ему сообщать.
- Что вы видите на его лице?
- Это похоже на царапины.
Генри взял у нее фотографию и отнес назад к своему столу. Сев на место, он
спросил:
- Следовательно, вы все же оцарапали его?
- Я полагаю, что сделала это. Вы хотите, чтобы я перед ним извинилась?
- Нет, - спокойно сказал Генри. - Всякая женщина сделала бы это.
Нора привстала, но было видно, что она не знала, чем ей могло повредить это
постороннее замечание. Нора снова села.
- Значит, вы действительно боролись с ним, - сказал Генри.
- Да. Как только могла.
- Когда он сорвал с вас одежду, вы тоже боролись?
- Да.
- Когда он схватил вас сзади, вы боролись за то, чтобы освободиться?
- Да. Конечно, я делала это.
Генри кивнул.
- И когда он опрокинул вас на кушетку, вы продолжали борьбу?
- Да, - ответила она, хотя и без особого пыла.
Менди не могла сообразить, куда все эти вопросы ведут, но знала, что ответ на них
должен быть утвердительным.
- И когда он уже проник в вас, вы все равно боролись за свою свободу?
- Да, насколько позволяло мое положение. У меня было не очень много
возможностей для сопротивления.
- Однако вы сопротивлялись?
- Да.
- Не было ли все это каким-то образом волнующим для вас? Не показалось ли
приятным?
Она посмотрела на него так, будто он предложил ей снять одежду и сложить ее на
свидетельский помост.
- Нет.
- Вы были сексуально возбуждены?
- Ваша честь! - закричала Нора, перекрывая ропот, поднявшийся среди публики.
- Это насмешка, это поддразнивание, это не имеет отношения к делу. Это
оскорбительно, наконец! Свидетельница не обязана защищать себя...
- Можем мы подойти к вам, ваша честь? - спросил, Генри, и они с Норой
подошли к судейскому столу.
Когда Генри и Нора стояли там перед судьей, они находились, вероятно, футах в
десяти от свидетельницы. Миссис Джексон следила за Генри, пока он не прошел
половину пути, затем опустила голову и больше уже не подняла глаз.
Генри вытянулся над столом и - явно для того, чтобы свидетельница не
услышала, - тихо заговорил. Нора, которая была пониже ростом, оказалась при этом в
невыгодном положении, однако
...Поділитися у соцмережах
