Жанр: Триллер
когда бессилен закон
...огромной и тихой. Я подождал, не хочет ли Лоис сказать мне что-то еще. Когда она
снова взяла свое вязание, я отправился к бару.
- Дэвид звонил мне, - сказала Лоис, когда я повернулся к ней спиной. - Мне не
показалось, что он очень доволен адвокатом, которого ты для него выбрал.
- Я уверен, что адвокат мог бы вернуть ему этот комплимент. Если Дэвид считает,
что может найти защитника, который рассыплется в благодарностях за
предоставленную возможность защищать эту его...
- Я сказала ему, что это неважно, потому что дело никогда не дойдет до суда.
В течение минуты я смотрел на нее изучающим взглядом. Лоис моего возраста, ей
сорок пять, она стройна и все еще привлекательна той красотой, какая бывает
свойственна так называемым деловым женщинам. Иногда - и это был один из таких
моментов - я пытался понять, почему же мы не развелись с нею уже много лет назад.
Затем я вспомнил про Дину. Наше "соглашение" было не столько данью старомодной
традиции, сколько совместным проживанием ради нашего ребенка. Дело было
попросту в том, что ни один из нас не хотел жить отдельно от Дины. И к тому же не
существовало какой-то веской причины на это. Мы с Лоис были товарищами по
общежитию, почти всегда приятными друг для друга. Когда мы пытались стать чем-то
большим, это огорчало нас обоих, напоминая о тех временах, когда на это не
требовалось усилий. Однажды мы с нею - и это несомненно - разведемся: я не мог
представить нас стареющими вместе после ухода Дины. Эта мысль тоже огорчала
меня.
Пока я стоял задумавшись, Лоис отложила в сторону вязание и смотрела на меня. В
те дни это стало обычным способом нашего общения, когда в том возникала
необходимость, - изучение друг друга в поисках признаков внутренней жизни.
- Разве это не так? - спросила Лоис.
- Да. Дело никогда не дойдет до суда.
- Марк, не думаешь ли ты... Мне хочется знать, не приходило ли тебе на ум, что
Дэвид, возможно, лжет?
- Нет! Конечно же, я ему верю!
- Не огрызайся. Это серьезный вопрос. Потому что, если бы ты думал, что он
действительно сделал это, ты не проявлял бы столько агрессии в вопросе о разрушении
планов обвинения. Скажи мне...
- Нет. И на секунду не задумывайся над этим. Все это даже не имеет значения.
Лоис отвернулась и переменила тему.
- Я все думаю, что, может быть, мы беремся за дело не с того конца? Может быть,
еще прежде чем что-нибудь случится, ты мог бы встретиться с этой женщиной...
- Ее не могут найти.
- Не могут?
- Нет. Похоже, она уехала из города. И не найдено ничего, что мы могли бы
против нее использовать. К судебной ответственности она никогда не привлекалась.
Живет в бедном квартале, что естественно для уборщицы. Генри сегодня высказал
одну мысль...
Я рассказал Лоис о замечании адвоката насчет возможности шантажа.
- Если она лжет, то, должно быть, побоится показываться в суде. Если же нам
повезет с судьей, а она пропустит два предварительных слушанья, дело будет закрыто.
Хотя я не очень рассчитываю на это. Может быть, нашему следователю удастся на чтото
наткнуться.
- Я рада, что ты тоже думаешь об этом.
- Приходится прощупывать каждую возможную линию в надежде на то, что
какая-нибудь да сработает.
- Одна из них должна сработать, Марк. Должна. Ты говоришь, что сделаешь для
этого все, что потребуется, а я готова сделать все. Понимаешь? Вообще все. Но у меня
нет такой власти. У меня нет соответствующего положения. А у тебя они есть...
Ее рука вытянулась в мою сторону, пальцы выгнулись и застыли, а жилы на руке
напряглись до самого плеча.
- Если ты их не используешь, то я...
- Лоис! Не сходи с ума! Я тоже сделаю все, что будет нужно. Сделаю!
- Даже если ты считаешь его виновным?
- Лоис, прекрати этот разговор!
Плечи ее обвисли. Она откинула голову назад. На какое-то мгновение мне
показалось, что с нею случился удар.
- Хорошо, - тихо сказала она. - Все! Чего бы это ни потребовало. Обещай мне.
- Я обещаю.
Лоис подняла голову и улыбнулась мне слабой улыбкой одобрения.
- Это все, что я хотела от тебя услышать.
Глава 4
Линда высказала это предположение еще раньше, даже прежде, чем я встретился в
офисе Келера с Дэвидом наутро после его ареста.
- Ты, конечно, и сам думал о такой возможности. Может быть, все это имело
политическую подоплеку.
- Да, но мне не показалось, что в этом мог быть какой-то смысл. Зачем наносить
мне политический ущерб теперь, месяцы спустя после выборов и за несколько лет до
следующих?
Я возглавлял окружную прокуратуру уже три с половиной месяца. Пытаться сейчас
дискредитировать меня через Дэвида было просто бессмысленно.
- О чем ты говоришь, Линда? О чьей-то болезненной жажде мести?
Использовании Дэвида против меня?
- Может быть, это было просто не вовремя сделано, - настаивала Линда.
Она увлеклась этой идеей, начала вышагивать перед моим столом и вдруг
обернулась, чтобы сделать предположение:
- Может быть, истинные игроки не понимали значения того, что делают. Они не
понимали, что сделать это следовало перед выборами. Они только сейчас набрались
смелости.
- Линда...
- Такое вполне возможно, Марк. Ты теперь политик. Раньше ты никогда им не
был. Теперь ты обязан мыслить иными категориями.
Сама она этого не делала. Линда не вошла в свою новую роль: она играла ту, к
которой по-прежнему была привязана, - роль адвоката. Ее лицо помрачнело, когда я
перечислил ей факты той версии случившегося, которую дал Дэвид. Линда смотрела в
противоположный конец комнаты, не в силах поднять на меня глаза и стараясь
поверить сказанному. Теперь же ее лицо снова было ясным, и она склонилась ко мне
через стол, буравя меня глазами. Линда отыскала путь поверить Дэвиду.
- И что же дает нам эта теория? - спросил я у нее так, будто она пыталась
убедить меня, но знала для этого способ и получше.
- Это позволяет нам действовать. Если она делала это ради денег, то, значит, она
восприимчива к давлению. И к тому же здесь должна существовать связь, которую мы
можем найти.
Линда остановилась, словно эта мысль увела ее в новом направлении, и на какое-то
мгновение я тоже задумался о важности того, что она говорила. Только один человек
мог иметь выгоду от осуществления плана, предполагаемого Линдой.
- А он выбирает специальных обвинителей, - сказала Линда, прочитав мои
мысли. - Может быть, это не просто месть. Кто будет реабилитирован благодаря
этому - не только аресту Дэвида, но и твоим неизбежным интригам для освобождения
сына? Человек, который заявил, что ты вращался в среде коррумпированной
администрации и потому, скорее всего, так же нечист на руку, как и бывший окружной
прокурор. А это означает, что он наблюдал за тобой, ожидая, когда ты совершишь
какой-нибудь неэтичный поступок.
Нет. Это было нелепо. Но Линда отыскала способ сделать историю Дэвида
правдоподобной. Я прокрутил все это в голове, размышляя, прошло бы такое в суде
или нет.
- Я скажу тебе и еще кое-что, о чем ты не подумал, - продолжила Линда.
Это проходило уже после моей пресс-конференции, где я объявил о своем
намерении пригласить Хью для выбора специальных обвинителей. У Линды было
новое возражение:
- Есть и другой путь, которым Хью Рейнолдс может обвинить тебя в
мошенничестве. Назначить специальными обвинителями двух некомпетентных людей.
- А что бы это ему дало?..
- Каждому, по-видимому, известно, что ты заключил с ним сделку. И ты выглядел
бы жульничающим и коррумпированным.
- Но тогда и он выглядел бы точно так же.
- А ему-то что? Он уже не у дел. Он никогда больше не будет баллотироваться на
этот пост. Для него это последний хороший шанс дискредитировать человека, который
вышиб его с работы.
Я буквально отмахнулся от сказанного Линдой. Но я сидел, размышляя над ее
словами. Линда обладала оригинальной способностью подбрасывать какую-нибудь
внешне смехотворную идею с таящимся в ней острым шипом, который прямо-таки
впивался вам в мозг.
Она увидела, что я над этим задумался.
- Ты по-прежнему остаешься адвокатом, - сказал я. - Но Хью не станет делать
такого. И что из того, если даже и сделает? Назначит обвинителями Эбота и Костелло?
Это я смогу пережить.
Хью этого не сделал. В сравнении с его пресс-конференцией, которая состоялась
двумя днями позже, моя стала выглядеть чем-то вроде любительского шоу. Каким-то
образом его адвокатский офис имел более официальный и деловой вид, чем наш. За
письменным столом Хью висел даже американский флаг. Можно было подумать, что
Рейнолдс по-прежнему оставался окружным прокурором. Он ухитрился создать
впечатление, будто находится в курсе всех дел.
В полдень эта пресс-конференция транслировалась по телевидению. Я сидел в
своем кабинете и смотрел ее. За четыре года работы окружным прокурором Хью
поседел и стал фунтов на двадцать тяжелее. Он произвел на меня впечатление СантаКлауса,
готовящегося к выходу.
Хью не стал особенно раздумывать, отлично понимая, что может лишиться
горячего репортажа, если с этим затянет. В нескольких предложениях он обозначил,
почему именно его призвали для осуществления этого выбора, давая понять, что
произошло это скорее из-за его репутации честного человека, чем из-за нашего былого
противостояния. Меня он чаще называл по имени, чем по званию, а о Дэвиде не сказал
вовсе. Камера отъехала назад, как только Хью Рейнолдс объявил о своем выборе
специальных обвинителей. Они сидели справа от знаков власти, за одним столом с
Хью.
Я предполагал, что меня из вежливости проинформируют заранее. Если бы я
подумал подольше, то и сам мог бы догадаться. Когда я увидел их сидящими там, то
мне показалось, что такой выбор был предопределен. Хью не пошел по
предложенному Линдой пути и не стал выбирать некомпетентных обвинителей. Он
назначил двух лучших адвокатов из своей администрации.
Джавьер Эскаланте был наиболее очевидной кандидатурой, и я обрадовался,
увидев его. Он был первым помощником Хью. Неудивительно, что теперь он снова
сидел рядом со своим бывшим боссом.
- Да, - сказал я, обращаясь к телевизору. - Да, да, да.
Как юрист Джавьер был безупречен. Абсолютно респектабельный, но
систематичный человек, мастер командной игры. Совсем не обязательно Джавьеру
должны были объяснять всю ситуацию.
Другой выбор Хью был удивителен, хотя удивляться, собственно говоря, было
нечему. Нора Браун проработала в окружной прокуратуре почти пятнадцать лет. Она
пришла туда за два-три года до моего ухода. Мы даже провели вместе с нею пару
процессов, когда она была третьим судебным обвинителем, а я главным. Нора
поднималась по служебной лестнице раза в два быстрее, чем обычно, по одной не
совсем обычной причине - она была способнее, чем все остальные. Чаще всего такое
стремительное восхождение приписывают либо склонности к наушничеству, либо
особым услугам, оказываемым по вечерам шефу уголовного отдела, но Нора достигла
этого исключительно благодаря своему профессионализму. Она была лучшей из всех,
кого я когда-либо видел.
Был один процесс, в котором я участвовал вместе с Норой. Это было дело об
убийстве - и совершенно безнадежное. Я сразу так ей и сказал. Я весьма сожалел о
необходимости закрывать его, однако Нора отказалась даже признать очевидность
фактов.
- Но ведь мы знаем, что обвиняемый сделал это, - заявила она, словно упрямый
ребенок.
Нора тогда была еще новым человеком в уголовном отделе. Может быть, она и
росла так быстро, чтобы постичь реальность.
- Одного нашего знания еще недостаточно. Ты должна доказать.
- Но ведь он это сделал.
- Но мы-не-можем этого доказать. У нас есть лишь показания соучастника
преступления и больше ничего. Закон гласит, что мы обязаны иметь подтверждение
свидетельских показаний соучастников, а у нас для такого подтверждения ни черта
нет.
- Но присяжные...
В конце концов в качестве наглядного урока я позволил ей взяться за обвинение по
этому делу. Нора была просто ослепительна. Хотя ей можно было так и не стараться.
Присяжных, разумеется, проинструктировали насчет правил о свидетеляхсоучастниках,
но они отказались этим правилам следовать и признали подсудимого
виновным. Его адвокат был буквально в шоке от такого решения. Он надеялся на свое
ходатайство о необходимости объяснить присяжным, почему его подзащитный
заслуживает оправдательного вердикта, но судья не стал этого делать. Судья видел то
же, что и все в зале суда, а потому отказался исполнить свою роль - отказался снять
общее напряжение, понимая, что тем самым он отпустил бы на свободу явно виновного
человека. Пусть это сделает апелляционный суд, очевидно, решил он.
Они сделали это год спустя, аннулировав приговор за недостаточностью улик, и
это означало, что подсудимый все же оказался на свободе. Можно сказать, что мое
мнение было подтверждено решением апелляционного суда, но к тому времени я уже
ушел из прокуратуры и особой радости от отмены того приговора не почувствовал. Ни
я, ни Нора об этом случае никогда не вспоминали. Она тогда уже стала звездой офиса,
по-прежнему имея репутацию человека, который испытывал настоящую боль, если
приходилось закрывать какое-нибудь дело, пусть даже самое безнадежное.
Я все еще пытался понять, почему Нора ушла из окружной прокуратуры, когда я
был избран прокурором. Я сделал бы ее шефом уголовного отдела, если бы она
осталась, дал бы ей должность, которой она никогда не смогла бы получить, хотя
заслуживала ее по меньшей мере уже в течение пяти последних лет. Она не оставила
мне такой возможности. Ушла за месяц до того, как я был приведен к присяге.
Нора спокойно сидела перед камерами, пока ее босс на все лады превозносил ее
опытность. Ее темные волосы были зачесаны назад, отчего глаза стали намного
выразительней. Мне показалось, что Нора сквозь экран смотрит прямо на меня. У нее
было для меня какое-то сообщение. Просто я не мог его прочитать. Это был ее шанс
показать мне... но что? - что-то такое, чего я не мог разобрать.
Да, Хью выставил дьявольскую команду против моего сына. Джавьер и Нора
раньше объединялись только для ведения особо важных дел. В очереди смертников
числились два человека, получившие их благословение, а третий уже отправился в
долину слез. Эти два обвинителя были более чем хороши: не только тем, что
добивались обвинительных приговоров (такое мог сделать любой из работающих
первый год юристов), но и тем, что дела обвиненных ими находились под почти
бесконечным разбирательством в апелляционном суде.
Я обернулся к Линде.
- Как ты думаешь, сможет ли кто-нибудь обвинить Хью в том, что он мне
подыгрывает?
Линда ничего не ответила. Она и не обязана была отвечать. Но, взглянув на своего
первого помощника, я столкнулся с новой загадкой. Что же это было за странное
выражение, на мгновение появившееся на лице Линды, когда она пристально смотрела
на Нору Браун?
- Вот мой рапорт о Менди Джексон, - сказал следователь, которого нанял Генри.
- Она так чиста, что от нее можно откусывать.
Я не знал этого парня, хотя был уверен, что знаю их всех. И он мне не понравился.
- Это не конкурс, на котором вы демонстрируете вместимость вашего желудка.
Расскажите нам, что вы выяснили.
- Не волнуйтесь, папаша. Правда иногда причиняет боль. А правда тут такова: на
эту девчонку, которая говорит, что ваш сын ее изнасиловал, ничего нет.
В третьем классе она получила грамоту за хорошую учебу, - продолжил он,
заглянув в своей письменный отчет.
Я иронически хмыкнул.
- Это очень существенно, - добавил следователь, - потому что большинство ее
сверстниц, равных ей по положению, обычно именно в этом классе уже вылетают из
школы. Она выходец из бандитского района, эта миссис Джексон.
- Миссис? - Да, это еще одно обстоятельство, отличающее ее от соседок. Она
была замужем, когда завела своих детишек. Мальчику сейчас двенадцать, девочке -
шесть. Тоже довольно милые ребятишки.
Меня от него начало подташнивать.
- И отец, конечно, ушел? - спросил я.
- По самой далекой из всех дорог. Три года назад его зарезали в аллее позади
бара. Совершенно очевидно, что он не являлся опорой семьи, даже когда был жив. Я не
стал бы удивляться, если теперь все они чувствуют себя намного счастливее.
- Вы хотите сказать, что это сделала она? Или наняла кого-то для этой цели?
- Нет, похоже, это был простой обмен розничным товаром, когда страсти
чересчур накалились. Ваш предшественник вынес обвинительный приговор по этому
делу, но парень получил всего лишь двенадцать лет. Это все, чего, по общему мнению,
заслуживала смерть мистера Джексона. Я думаю, что убивший его парень уже на
свободе.
- Скажите, а Менди Джексон...
- Давала ли она свидетельские показания? Нет. Даже не появлялась в зале суда,
насколько мне удалось выяснить. Она будет свежа, как вишенка, когда придет
свидетельствовать против вашего сына.
- Кто этот молодчик, Генри? Какой-нибудь ваш тугоумный кузен, которого вы
считаете своим долгом держать на зарплате?
Следователь безмятежно улыбнулся, как будто полученное оскорбление было
именно тем, чего он добивался. Возможно, он не стал обижаться еще и из-за моей
должности. Он был где-то тридцати с небольшим лет, лысоват, с большими руками и
огромным животом. Выглядел он так, будто все еще был студентом-тяжелоатлетом и
по-прежнему обладал аппетитом девятнадцатилетнего.
Генри Келер спросил у него:
- Какая у нее репутация в той компании, где она работает?
- Они относятся к ней прекрасно, кузен. Она у них уже три года и ни разу не
опоздала без того, чтобы потом не наверстать упущенное. Кстати, именно этим она и
занималась в тот вечер. Обычно она работает два раза в сутки по полсмены, приходя
туда очень рано и уходя до девяти часов утра, затем она возвращается уже днем и
остается до шести. Но в тот день она пришла на работу с опозданием и задержалась
подольше. В любом случае в такую поздноту она не должна была находиться в офисе.
Он посмотрел на меня лукавым, оценивающим взглядом.
- Почему такое странно расписание? - спросил я.
Он улыбнулся. Он надеялся, что я обязательно спрошу об этом.
- Потому что по утрам она посещает университет. Она изучает... подождите-ка...
экономику в этом, как его, - в Тринити. Как только закончит, должна будет
выплатить около пяти миллионов в студенческую кассу. Студентка она тоже хорошая.
Не тупица.
Студенческая касса? Долги? И покойный муж, который занимался наркотиками.
Это был очень короткий хвостик, и как это могло бы помочь защитить Дэвида от
обвинения в изнасиловании, я не знал.
- Какие правонарушения числятся за нею? - спросил Генри.
- Однажды она на пять дней просрочила свое водительское удостоверение. При
этом в список особо опасных преступников штата она, естественно, умудрилась не
попасть. Все остальное - просто чепуха! В тюрьме она побывала всего лишь
несколько раз, когда дважды или трижды вносила залог за своего мужа. Только два или
три первых раза. Впоследствии она просто оставляла его сидеть дальше.
- А он туда за что попадал?
- Пьянство в общественных местах, неуплата штрафов за превышение скорости.
И всякая того же сорта гадость. Однажды его арестовали по подозрению в хранении
наркотиков, но обыск квартиры ничего не дал.
Мне не нравились манеры этого сыщика, но если он не жульничал, то был совсем
неплох. Эта мелочь насчет просроченного на пять дней удостоверения не могла быть
записана в обычном полицейском протоколе. Ему, по-видимому, пришлось покопаться,
чтобы найти это. Значит, он раскопал все до последней мелочи, и то, чего добился,
можно было считать подлинным фактом.
- Мне, пожалуй, стоит потом вернуться сюда, - поприсутствовать на процессе,
- все с той же ухмылкой сказал он. - Уж очень хочется поглядеть, как вы будете
обвинять ее во всей этой ерунде.
- Насколько я могу заключить, вы достаточно грамотны, чтобы записать все это.
Почему бы вам попросту не подать письменный отчет и не воздержаться от оставшейся
части ваших устных комментариев? Мы сами сумеем интерпретировать полученные
факты.
Генри сказал:
- Спасибо, Деймиан. Ты захватил счет? Оставь его у Айлин, хорошо?
Когда следователь ушел, я спросил у Генри:
- Где ты нашел этого парня?
- В Хьюстоне.
Я в удивлении поднял брови.
- Мы теперь большой город, Генри, и у нас есть собственные сыщики.
Генри встал, чтобы вернуться на свое место за столом. Деймиан докладывал о
проделанной работе с диванчика, на котором сидел удобно развалившись, а мы с Генри
пододвинули кресла ближе к нему.
- Возможно, Линда права, - сказал Генри. - Может быть, это дело имеет
политическую подоплеку. Если это так, то я не знаю здесь никого, кому можно
доверять. Это город политиков. Все здесь так или иначе связаны друг с другом. Мне
хотелось иметь следователя со стороны.
- Ладно, я по крайней мере знаю одного, кому доверять можно. Позволь мне
снять копию с этого рапорта. Мне хочется самому все проверить.
Деймиан оставил два экземпляра своего отчета. Когда Генри передал мне один из
них, я спросил:
- Как скоро ты собираешься снова встретиться с Дэвидом?
- Я встречаюсь с ним сегодня днем.
Я молча смотрел на него, пока секундная стрелка часов не пробежала несколько
делений.
- Без меня?
Генри пожал плечами, но слишком легко, чтобы это могло показаться случайным.
- Тебе вовсе не за чем быть здесь. Это касается фактов, а не общей стратегии.
Сопутствующие обстоятельства, которые тебе уже известны. Кому из свидетелей мы
должны позвонить по поводу его репутации и все такое прочее.
Я кивнул и поднял бумаги, держа их в руке.
- Сюда включен отчет медицинского эксперта?
- Да.
- Хорошо, это может нам помочь, - сказал я, поскольку этот отчет уже видел. -
Тут нет никакого медицинского доказательства в подтверждение ее истории.
- Это должно помочь, - согласился Генри. - Но ты понимаешь, что Нора легко
расправится с этим. В половине случаев по фактам изнасилования медицинских
доказательств не оказывается. Было бы замечательно, если бы у нас вдобавок имелся
мотив, по которому пострадавшая могла солгать.
Я снова указал на отчет следователя, которого у нас до сих пор не было.
Генри сказал:
- Это не оправдало моих ожиданий, должен тебе признаться. Эта женщина не из
тех истиц, которую я выбрал бы, имей я такую возможность.
- То, что она никогда раньше не привлекалась к ответственности, вовсе не
означает, что она теперь не могла что-то совершить. Здесь есть некий потенциальный
мотив. Тяжелая жизнь, большие долги. У нее могли быть честолюбивые планы насчет
детей. А это требует денег.
Неожиданно Генри устало посмотрел на меня и коротко невесело улыбнулся.
- Ты хочешь сказать, что поверил моей дурацкой идее насчет возможности
шантажа?
Я не стал отвечать на его улыбку.
- Если я не буду в это верить, Генри, то что же тогда у меня останется?
Прошла неделя или немногим больше, когда Пэтти спросила:
- Скажите, босс, я хорошая секретарша? Вы довольны мной?
- Ты лучшая из всех, что здесь имеются, почему я и терплю тебя. Какую еще
ужасную вещь ты хочешь от меня потребовать?
- Перезвоните Гасу Холлингзуэрту. Он звонил вам раз пятнадцать и уже начал на
меня покрикивать. Он заявил, что будет отравлять мне жизнь до тех пор, пока не
получит вашего звонка.
- Поэтому ты, в свою очередь, решила отравить жизнь мне?
- Лично я никуда не баллотировалась. Почему я должна его терпеть?
- Я позвоню ему.
- Спасибо, - сказала Пэтти и с шутливо-высокомерной гримасой вышла.
Я издал театральный вздох, который совершенно зря пропал в моем пустом
кабинете. Гас Холлингзуэрт был политическим советником, одним из членов той
самой партии, от имени которой он первым обратился ко мне с предложением
баллотироваться на должность окружного прокурора. Я снова вздохнул, выбрал одну
бумажку из дюжины розовых бумажных полосок, которые Пэтти высыпала на мой
стол, и набрал номер.
Он, конечно же, заставил меня подождать. Я должен был быть наказан.
- Привет, Гас. Все хорошо, да, - сам понимаешь, в таких обстоятельствах...
Спасибо. Я ценю это. У него все нормально, он держится. Хорошо, Гас, не знаю, что я
могу здесь сделать. С тех пор, как арестовали Дэвида, было лишь множество... - Я
сидел и слушал. Молчание мое было недружелюбным, но он не мог этого чувствовать.
Он думал, что мы теперь на его беговой дорожке.
- Я понимаю, как тяжело тебе придется, - говорил он, будто и впрямь был
способен понимать человеческие чувства и хоть раз думал о чем-нибудь, кроме
политики, - но ты должен оставаться в стороне от всего этого. Искушение вмешаться
в дело у тебя, вероятно, будет весьма велико, но это не принесет твоему сыну никакой
пользы и может уничтожить тебя. Если вместо этого все увидят, что ты держишься
абсолютно безупречно, демонстрируя свое доверие правовой системе, - вот это
действительно может тебе помочь. Мне нелегко говорить это, но...
Я старался решить, прервать ли мне разговор сразу или просто положить трубку на
стол, но в конце концов заставил себя перебить собеседника:
- Послушай, Гас, неужели ты всерьез думаешь, что я так переживаю о том, чтобы
удержаться на этом посту? Если бы я мог использовать свое положение для того, чтобы
спасти Дэвида, я сделал бы это так быстро, что никто даже и не услышал бы о его деле.
Если я и сейчас сумею найти такой путь, то, не задумываясь, пойду на это. Пусть даже
этот путь будет выглядеть нечестным, незаконным. Политические соображения
занимают здесь так мало места, что у меня нет времени даже думать над этим.
Я скорчил гримасу на его ответ и в сторону Линды, которая вошла как раз в тот
момент.
- Взгляни на ситуацию с этой точки зрения, Гас, и радуйся тому, что это
случилось в самом начале моего избирательного срока. Это дает тебе кучу времени на
то, чтобы успеть подготовить кого-нибудь на мое место.
Я положил трубку и сказал Линде:
- Где я приобрел себе "политических советников", ей-богу, не знаю. Я,
разумеется, их не разыскивал. Мне думается, они просто сами налипли на меня, как
ракушки на корабль.
- Или как мухи на дерьмо, - сказала Линда без тени шутки.
- Ты пришла сюда только для того, чтобы оскорблять меня, или у теб
...Поділитися у соцмережах
