Жанр: Триллер
Черное дело
... испытывая некоторую неловкость, стал изучать
редакционное удостоверение.
- Осипов?! - произнес он, точно пытаясь что-то вспомнить. - Ах, Осипов!
Тот самый! Да вы проходите!
Недовольно фыркнув, старуха удалилась.
Иван привык, что его узнавали, поэтому восклицание парня польстило ему
совсем чуть-чуть. Но тем не менее... Народ знает своих героев.
Обиталище молодого человека, просторная комната с эркером и высоченными
потолками, выглядело настолько стандартно, что Осипов невольно усмехнулся.
Приняв улыбку журналиста за признак одобрения, атлетический юнец довольно
ощерился и, кивнув на кресло, сообщил:
- Мое логово.
Осипов еще раз окинул взглядом убранство "логова". Два ярких плаката на
стене - ансамбли "Битлз" и "Роллинг Стоунз", импортный магнитофон на
полированной тумбочке, кассеты, лежащие повсюду, а также огромная неубранная
тахта, Кроме плакатов, на стене висели черная икона и какие-то ржавые
вериги. На полке громоздилась батарея пустых бутылок из-под заграничного
спиртного. Все подобные жилища выглядели, по мнению
Осипова, одинаково, с той лишь разницей, что вместо бутылок могла
присутствовать коллекция сигаретных пачек, упаковок с жевательной резинкой
или спортивных моделей и кубков.
- Музычку поставить? - предложил шустрый юнец. - Есть последние записи
Джимми Хендрикса.
- Пока не надо, - осторожно сказал Осипов.
- Чай, кофе?..
- Если можно, кофе.
- Эй, Марфа! - прокричал парень в глубины квартиры. - Кофе вари и
пожрать чего-нибудь приготовь! Так что же вас привело в наш дом? - с
интересом спросил он.
- Писать о вас хочу, - сообщил Осипов.
- Обо мне? - Юнец удивленно и радостно осклабился. - Да, кстати, меня
зовут Ростислав, - запоздало представился он.
- Я знаю. А меня Иван. И давай лучше на "ты".
- Отлично, - просиял Ростислав. - Так о чем же вы, то есть ты, хочешь
писать? О моих спортивных достижениях? Я ядро толкаю. Тяжелый атлет, так
сказать. Но ведь ты вроде о спорте не пишешь?
- Не пишу, - подтвердил Осипов. - Я о другом... -Ну-у?..
- О Сокольском...
- О Валентине? - Радостная улыбка сползла с лица тяжелого атлета как бы
кусочками. Губы его еще продолжали улыбаться, но глаза сделались холодными и
настороженными. Он вскочил с тахты и забегал по комнате.
- Но его же убили?! - слегка успокоившись, произнес Ростислав.
- Вот-вот...
- Ага. Ты же по криминальной части... Судебные очерки... Как же?..
"Выстрел на окраине"... "Жареные" фактики выискиваете. - Он снова
заметался. - Знаете что, товарищ корреспондент, на эту тему я беседовать с
вами не желаю, уж извините!
- Ты вроде испугался?
- Вроде?! А чего мне пугаться? Меня уже пугали и так и сяк. В
ментовке... Все признания добивались. Откуда я знаю, кто его убил?
Только-только отстали. А теперь вот ты! Кто тебя послал? Менты?
- Да нет, я же говорю, что хочу написать судебный очерк. Произошло
зверское убийство, а преступник так и не пойман.
- Тебя, наверное, мамаша Валькина подговорила. Или купила? - Парень
пытливо взглянул на журналиста. - Скорее всего второе. Ну признайся, тогда,
может быть, чего и скажу.
- Мать Сокольского действительно встречалась со мной, - осторожно
сказал Осипов, - но дело тут не в деньгах... Просто я специализируюсь на
этой тематике...
- Тематике, - усмехнулся Ростислав. - Забашляли тебя, вот и вся
тематика. Ладно, почему не поговорить.
Он нажал клавишу магнитофона. Из динамика полились жуткие, скрежещущие
звуки, словно лесопилка пыталась в спешном порядке перевыполнить план.
- Классно! - убежденно сказал Ростислав, кивнув на магнитофон. - Джимми
Хендрикс, "Электрик леди ленд", во чувак заливает. Ты знаешь, он самый
клевый гитарист в мире. Круче нет. Играет не только руками, но и локтями, и
даже зубами.
- А членом он не умеет?
- Членом? - Ростислав хихикнул. - Может, и членом умеет, а яйцами ритм
отбивает... Вот-вот! Слышишь?! А? Классный рифф! А ты, я вижу, шутник. Хотя
в роке, конечно, не сечешь... Этот придурок Валентин тоже не врубался. Ему
все Том Джонс, Эйгельберт Хемпер-динк, Элвис... "Битлов", правда, слушал, но
до "Роллин-гов" не допер. Ясное дело - "голубенький". Ты знаешь, что он был
"голубым"?
Осипов кивнул.
- Мамочка его, что ли, просветила?
- Да нет, нашлись другие источники.
- Ну ясно, в ментовке сообщили! Впрочем, какая мне разница. Поговорить
о Вальке я с тобой могу, хотя прекрасно понимаю, что ты ничего про него не
напишешь. А если и попытаешься, то все равно материал не пройдет. Не пишут у
нас об этом. Если только где на Западе опубликуют. Хотя сомнительно, ты же
не враг себе. Скорее всего ты хочешь попытаться распутать это дело.
Заплатили тебе, ты и отрабатываешь. Ладно, подкину информацию, но, если
найдешь убийцу, с тебя ящик коньяка. Договорились? И еще одно условие. Нигде
о том, что толковал со мной, не свисти. Я, конечно, ничего нового тебе не
скажу, из меня в конторе все вытянули, но тем не менее моего имени упоминать
не надо. А если... - Он не договорил и согнул руку, продемонстрировав
могучие бицепсы. - Не посмотрю, что ты известный журналист. Можешь
спрашивать.
- Ты был с ним в приятельских отношениях?
- Да не то чтобы очень. Только в последнее время. Он, ты понимаешь...
меня хотел. Ну как мужчину. - Ростислав усмехнулся. - Прямо, гад, домогался.
Развращен он был до мозга костей. Я, конечно, тоже не ангел, но с педиками
не якшался. По мне девочки лучше. Хотя у каждого свой вкус. Так вот. Валька
в меня влюбился. Мне, конечно, смешно, а он... Ну, ладно, у него башлей -
выше крыши, я, конечно, тоже не бедный, а он вообще. Крез! И нежадный. По
кабакам любил шататься, ну и меня с собой. Вроде как похвалиться перед
своими хотел. Падла такая... ты, наверное, даже не представляешь, сколько их
в Москве. Но! - Ростислав поднял палец. - Конспирация у них будь здоров! Как
у большевиков в период проклятого царизма. Вообще-то, конечно, я хватил...
Никакой особой конспирации нет. Кентуются почти открыто. Но большие фигуры,
кто этим делом балуется, те, конечно, стараются не светиться. Валька мне
много чего порассказал. О некоторых и вовсе не подумаешь. На вид орел орлом.
Героев в театре и кино играет, настоящих челове-ков, а в натуре - пидор! Вот
она какая - наша творческая интеллигенция. - Он хохотнул и замолк. Потом
внимательно посмотрел на Осипова. - А ты вроде с бодуна? Что-то глаза больно
красные. А, журналист? Вы вроде это дело любите. Давай похмелю, и разговор
поживее пойдет. Эй, старая! - заорал он. - Ты где застряла? Тащи закуску.
Хочу с хорошим человеком выпить.
Через пару минут старуха внесла поднос, на котором стояли две чашки
дымящегося кофе и вазочка с печеньем.
- Колбасы принеси, - распорядился Ростислав, - и хлеба.
- Сутра нажираешься, - заканючила старуха, - и вы, - она с укором
посмотрела на Осипова, - а еще в газете работаете.
- Вали, вали, - беззлобно прикрикнул на нее хозяин. Он достал из
тумбочки бутылку "Айгешата". - Давай по портвешку пройдемся.
Я тебе вот что скажу, - произнес он немного погодя и вытер мокрые губы
тыльной стороной ладони, - марочные вина не уважаю, больно сладкие. То ли
дело обычный портвейн, ну, скажем, "13" или "66", а уж "Три семерки"... - Он
закатил глаза. - Ну что, пресса, захоро-шело?
Осипов действительно почувствовал себя получше.
- А Валька любил именно такие напитки, - сообщил Ростислав, -
собственно, это его "Айгешат". Он мне как-то целый ящик приволок, мы с тобой
остатки допиваем. Я всегда, между прочим, удивлялся, почему он не родился
девчонкой. Что уж такое сотворила его мамаша, а может, съела чего не то...
Вот и вырос... вместо дырки. Красивый мальчик был... Хотя определение
"мальчик" к нему не подходит. Но в целом ничего, безвредный. В тот день,
когда его грохнули... Помню, был конец апреля, до майских праздников
оставалась неделя, стояла отличная погода. Почти лето. Солнечно, даже жарко.
Он меня уговаривал на дачу к нему поехать. Видно, расчеты какие-то имел. Я
тоже, знаешь, кое-чего планировал, А планировал я развлечься с одной
классной кадрой - Наташкой (она тоже проходит по этому делу), и не
где-нибудь, а на даче у нашего красавчика. Но главное, чтобы он ничего не
знал, а то скандал, ревность и все такое прочее. Я Наташке сказал, что
поедем с ночевкой к одному моему другу на дачу Министерства обороны.
Роскошная хата, телефон, центральное отопление, мебель из красного дерева...
Запудрил, одним словом, мозги. Но, говорю, мы вроде отправляемся готовиться
к сессии. Приятель мой, толкую, отличник, очень правильный студент, гулянок
не любит. Но ничего страшного. Выпьет чуток и развеселится. Ты, главное, не
должна показывать, что моя девушка. До поры до времени, конечно. Пока он к
тебе не привыкнет. А для этого я возьму с собой нашего одногруппника Вовку
Кутузова, ты должна изображать, что ты - его подружка. Наташка сначала
начала упираться, мол, что это ты придумал... Три парня, а я одна. Хором,
мол, хотите... Я поклялся всеми клятвами, что все будет тип-топ. Никакого
насилия, никакого криминала... И вот ведь сглазил! Мы приехали на дачу,
выпивка, закуска... Музыка играет, танцы-шманцы затеяли. Все идет нормально.
Вовка с Наташкой, а вокруг меня Валька увивается. А у него все ужимки
бабские. Он даже, идиот, накрасился... Она, конечно, ничего понять не может,
и глаза у нее становятся все круглее. Потом смотрю, они с Вовкой исчезли. Я,
понимаешь, разозлился. Как же так, думаю. Ведь мы договорились и с ней, и с
ним. Зачем же друга кидать? Минут через двадцать они появляются... Я на
Наташку смотрю, вижу, ее смех распирает. Так и есть, думаю, уже... Но вроде
не потные и одежда в порядке. А этот сукин сын ей все рассказал. Про Вальку
то есть. Открыл глаза, ты понимаешь! Эта змея и решила развлечься за мой
счет. Мы, значит, танцы устроили. Вовка с ней танцует, а в меня педик
вцепился. Я, честно говоря, изнемогаю. Наконец меняем партнеров. Валька
сидит, а мы с Наташкой. И тут она молча расстегивает штаны и сует туда руку.
Ты понял! Педик сидел-сидел и заплакал. Эта дура хохочет как сумасшедшая.
Тогда наш благодетель впадает в истерику и закатывает такой скандал,
которого я, честно говоря, от него и не ожидал. Набросился на девку,
вцепился ей в волосы, меня исцарапал. Откуда что и взялось. Я плюнул - и в
дверь, а Наташка и Вовка за мной.
Прихожу на другой день на занятия. Вальки нет. Я не придал особого
значения. Он вообще к учебе относился с прохладцей. На другой день опять его
нет. Я решил: выдерживает характер. Потом его мать прибежала: где,
спрашивает, Валентин? А я откуда знаю. Был, объясняю, вместе с нами на даче.
Мы уехали, а он остался. Потом его находят в лесополосе. Первые
подозреваемые, конечно, мы. Нас повезли на опознание. Ты себе не
представляешь, как он выглядел. Наташка в обморок грохнулась. Вовка давай
блевать, да и я... Менты, как я понимаю, хотели нас на испуг взять. Мол,
посмотрите, что вы натворили, и колитесь скорее. Но нам виниться не в чем. К
тому же нашлись свидетели - соседи по даче, которые видели, как мы уезжали в
город, и время запомнили, а уж после этого, на следующий день, утром
встретили Вальку живым и здоровым. То есть он еще минимум часов двенадцать
был жив. А вот что потом случилось? - Ростислав замолчал, налил себе вина и
залпом выпил. - Эта история всем нам много крови испортила. Мало того, что в
деканате меня и Вовку шпыняли, словно Белку и Стрелку. Дошло до ректора...
Запахло отчислением. Хорошо, у меня предок - человек влиятельный.
Заступился. У Наташки дома тоже скандал. Словом, влипли. Тут еще разные
сплетни но институту пошли... "Голубой", не "голубой"... Бодяга!
- А как ты сам думаешь, кто его убил? У тебя на этот счет, наверное,
есть собственное мнение?
Ростислав почесал затылок, облизнул губы и разлил остатки "Айгешата" по
стаканам.
- Знаешь что, старичок, - насмешливо произнес он, - ты уж извини, но я
не Шерлок Холмс. Мне это все ос...ло, ты не представляешь. Только из
уважения к популярной молодежной газете, где ты пашешь, я с тобой сейчас
говорю. И все-таки... - он замолчал и сделал важное лицо, - и все-таки,
мистер Мейсон, я открою вам страшную тайну. - Он засмеялся. - Чейза читал?
Хотя ты, наверное, по-английски ни бум-бум. Так вот. Я думаю, что его убили
свои. Так называемые гомосексуалисты. Из ревности.
- Это я уже слышал, - равнодушно сказал Осипов.
- Послушай еще раз. Ты понимаешь, в этой среде господствуют такие
страсти, куда там Отелло. Пришибли его свои. Может быть, даже из-за меня.
Приревновали.
- А почему тебя не пришибли?
- Типун тебе на язык! Что за глупости! Я-то тут при чем? Клянусь, у нас
ничего не было. Впрочем, у меня есть еще одна версия. О ней я никому еще не
говорил, ни единой душе.
- Ну и?..
- Какой скорый. Тут без второго пузыря не разобраться.
Осипов вздохнул и покорно кивнул.
- Прости, друг Валюха! - шутовски заголосил Ростислав, доставая из
тумбочки очередной "Айгешат". - Ты мертв, а твое вино пока еще в бутылке.
Потом он принял позу вдохновенного поэта и, подняв над головой руку с
бутылкой, торжественно прочел:
Упиться торопись вином: за шестьдесят Тебе удастся ли перевалить?
Навряд -
Покуда череп твой в кувшин не превратили,
Ты с кувшином вина не расставайся, брат.
Этому нас учит славный Омар Хайям. Так-то вот, пресса! Мы тоже не лаптем
щи хлебаем. Он разлил вино по стаканам.
- Давай помянем раба Божьего Валентина. Хоть и непутевый был гражданин
Страны Советов, но уж пусть ему земля будет пухом. - Он задумался и потом
внимательно посмотрел на Осипова: - А ты правда хочешь влезть в это дело?
Иван пожал плечами:
- Уже влез.
- Сколько же она тебе пообещала?
- "Волгу".
- Ого! Не хило! Правда, ты не видел Вальку, лежащего на столе в морге,
а я видел. И честно тебе скажу, даже за "Кадиллак" не стал бы связываться.
Впрочем, не хочу навязывать своего мнения. Ладно, скажу все до конца. Как-то
у меня с покойным зашел разговор о специфических нравах так называемых
сексуальных меньшинств. Он, конечно, начал хвастаться своими знакомствами.
Разболтался, как попугай, а потом и говорит: "Есть такая разновидность
сексуальных маньяков, которая получает удовлетворение от истязания и
убийства гомосексуалистов". Я пропустил его сообщение мимо ушей. Тогда он
продолжает: "Именно такой маньяк появился в Москве. На его счету уже две
жертвы. Одного человека убили в августе прошлого года, другого в январе
нынешнего - 71-го!" А что же, спрашиваю, милиция? "Да ничего, - отвечает, -
им до нас дела нет. Впрочем, возможно, они в курсе и даже знают, кто этот
человек. Скорее всего очень большая фигура. Величина! Ты понимаешь, этот
нелюдь, - он так и сказал - нелюдь, - в данном случае выполняет вроде бы
санитарную миссию. Знаешь, как хищники: волки, медведи там - слабых и
больных животных добивают. Обычные люди нас не любят, сторонятся,
издеваются, а некоторые просто ненавидят. А этот вроде бы оздоровляет
общество. Ну и удовольствие получает, балдеет... Что из того, что мы не
такие, ведь мы никого не совращаем..." Ну-ну, подумал я, не совращаете, но
промолчал. Вот и сейчас, возможно, крадется по чьему-то следу, - неожиданно
сказал Ростислав. - Разговор этот состоялся у нас в конце зимы, а через два
месяца... Ладно. Выпьем, брат!
- А в милиции ты об этом не рассказывал? Ростислав покачал головой.
- Кому? Этим?.. Они меня в первый день в капэзухе закрыли, потом
избивать попробовали.
- Отбился? Конечно, с твоей мускулатурой...
- Мускулатурой!.. Они и слона уложат. Вдесятером-то. Просто я напомнил
им, кто мой папа.
Стружка, выползавшая из-под рубанка, напоминала завитки сливочного масла
и выглядела настолько аппетитно, что ее хотелось попробовать на вкус.
- Все-таки сосна - отличное дерево, - заявил Безменов, методично водя
по доске рубанком.
- Дерево-то ничего, мягкое, красивое, - согласился Осипов, - непрочное
только.
- Ну не скажи. - Безменов остановился и провел ладонью по струганой
поверхности, проверяя ее на гладкость. - Из сосны корабельные мачты делали,
такелаж там всякий, рангоуты...
- Такелаж - это не дерево, а снасти.
- Ну извини! Какая разница... Главное - мачты. А мачта, сам понимаешь,
противостоит ветрам и ураганам. Ее из всякой дряни делать не станут. - Он
усмехнулся. - А мне вовсе не мачту нужно... Обошью баньку сосновым шпоном,
представляешь - аромат бора.
Воскресный день только начинался, но июльское солнце припекало не на
шутку. "Денек, судя по всему, будет знойным", - подумал Осипов и покосился
на Илью.
- Пива бы сейчас...
- Пивка? - Безменов отложил в сторону доску и посмотрел на товарища. -
А не рано ли?
Осипов хмыкнул.
- Пиво никогда не оказывается рано или поздно. Во всяком случае, для
меня.
- Даша! - крикнул Безменов. - Принеси банку из погреба! Я, ты
понимаешь, не сельский человек, - сообщил он, - но вот дача, она как-то
сближает меня с природой. Как-то вдохновляет на трудовые подвиги, вот,
скажем, эта доска...
- Послушай, Илья, - перебил его Осипов, - я все-таки хотел бы узнать
твое мнение о том, что я тебе рассказал.
- Если бы ты не связывался с разными глупостями, а каждый выходной
исправно помогал мне возводить сей бельведер, пользы было бы больше, -
заметил Безменов, - трудотерапия, свежий воздух, купание в речке. Плюс пиво,
разумеется, за мой счет. Неужели не привлекает?
- Почему же, привлекает. Даже искушает. Но все же? - С Ильей Безменовым
Осипов был знаком с семилетнего возраста, с того момента, как их обоих
посадили в первом классе за одну парту. Детская дружба переросла в
юношескую, и, хотя их жизненные пути разошлись, многолетняя привязанность с
годами не ослабевала. Илья Безменов подался в правоохранительные органы, и
не без его помощи Осипов писал свои знаменитые криминальные статьи. Уже
несколько лет Илья возводил дом в одном из подмосковных дачных кооперативов,
а Осипов от случая к случаю оказывал посильную помощь, сводившуюся зачастую
к потреблению огромного количества пива. Сегодня он без приглашения явился
на участок с единственной целью: посоветоваться, а возможно, и узнать нечто
новое по делу, которым его вынудили заниматься.
Даша, дочь Безменова, принесла запотевшую банку, и приятели, усевшись в
тени за домом, наполнили стаканы.
- Ты знаешь, - задумчиво сказал Илья, - я совсем недавно выяснил, что
вон в той убогой речушке водятся гигантские раки. Ты представляешь?! Кто бы
мог подумать? Не организовать ли нам после обеда экспедицию в ее глубины?
Раки и пиво! Это фантастика!
- Я не против, и все-таки, может быть, скажешь несколько слово по делу?
- По делу... Ну что ж. Я считаю, что ты по уши в дерьме. Говорю это
совершенно серьезно, безо всяких подначек... Тебя, очевидно, хотят
подставить. Не знаю уж, с какой целью, но подставка явная.
- Поконкретней, пожалуйста.
- Ради бога. Дело это, как тебе правильно объяснили, дохлое. Никому
связываться неохота. Вот оно и повисло. Но даже если бы за него взялись
всерьез, результат, я думаю, был бы скорее всего нулевой. Причин тут
несколько. Во-первых, как я понял, у следствия слишком мало улик. Ведь так?
Ты же внимательно просмотрел материалы. Труп найден в лесополосе. Никаких
следов. Нанесенные увечья даже не дают возможности точно идентифицировать
орудие убийства. Но, самое главное, убитый принадлежал к тому специфическому
кругу людей, с которым предпочитают не связываться.
- Почему? Безменов поморщился.
- Тебе же объяснили. Развлечения этой публики подпадают под статью
Уголовного кодекса. Но, как правило, осужденных по ней бывает крайне мало.
Доказать что-нибудь невозможно. Поэтому и не связываются. И не потому, что
брезгуют. Никто ничего рассказывать не станет. Они всегда молчат. Еще один
нюанс. Среди этих... "голубых" встречаются очень влиятельные лица, что тоже
играет свою роль. На Петровке, очевидно, зашли в тупик, а мамочка убитого и
те, кто за ней стоит, требуют результатов, вот поэтому нашли тебя, дурака...
Что-нибудь отыщешь - хорошо, не отыщешь - с тебя и спросу нет. Что касается
журналистской стороны... Ведь у нас не Америка. О таком не пишут: строжайшее
табу. Серийные убийства, маньяки - это все на Западе. А у нас этого нет, как
нет и организованной преступности. Последний раз о серийных убийцах писали в
прессе, наверное, в двадцатых годах, когда идеи Фрейда еще не были под
запретом. Да, именно в начале двадцатых, дело извозчика Комарова в
частности. Очень нашумевшее преступление. А потом - все! У Шейнина в
"Записках следователя" тоже кое-что имеется на эту тему, но Шейнин подводит
под все подобные преступления социальные и политические мотивы, классовую
борьбу, а отнюдь не подсознание.
- Что это за извозчик?
- Комаров? А ты неужели не слыхал? Как же, кровавый убийца. Человек
тридцать угробил. Жил, помнится, где-то на Шаболовке. Приезжал, понимаешь,
на базар, вроде бы желал продать лошадь, заманивал покупателей и... молотком
по темени. А дальше - в рогожный куль и бросал где-нибудь в развалинах.
Деньги, естественно, забирал себе. Жена его была в курсе и даже помогала...
Самое интересное: на суде он заявил, что убивал вовсе не из-за денег, а "не
любил людей". Причем сообщил это совершенно серьезно. Словом, патология.
Говорили даже, что он кормил свиней внутренностями убитых, но не
подтвердилось. Словом, мрак...
- И какой же приговор вынес суд?
- Расстреляли вместе с женой.
- Помнится, несколько лет назад в "Неделе" имелась публикация о
каком-то мерзавце, который ходил по квартирам, представлялся работником
"Мосгаза", убивал детей, женщин?..
- Да, да, был такой. Но там просматривались исключительно корыстные
побуждения. Никакой патологии.
Я тебе говорю, патология только на Западе. Некий тип залезает на башню
университетского городка в Техасе, по-моему, в городе Остин, и открывает
стрельбу по мирным гражданам... Там же, в Соединенных Штатах, моряк, заметь,
безработный, убивает нескольких студенток в общежитии. Да мало ли еще
примеров... В наших газетах пишут о подобных преступлениях там, "у них",
чуть ли не каждый день. Конечно, все это пропаганда, но лично я считаю - и
правильно не сообщают об аналогичных фактах, имеющихся в нашей стране.
Нечего рекламировать! А то может получиться цепная реакция. Один идиот
прочитал о мерзостях, которые творит другой идиот. И сам захочет проделать
нечто подобное.
- Ну ты даешь! - Осипов недовольно поморщился. - Нельзя говорить об
этом, нельзя писать о том... Зачем же тогда пресса? Воспевать и восхвалять?
- Такова моя точка зрения. Я не пытаюсь, как ты видишь, отстаивать свою
правоту. Но тем не менее на том стою.
- А вообще есть ли факты о преступлениях на сексуальной почве,
связанных с извращениями?
- Да сколько угодно! - усмехнулся Илья.
- Почему же они происходят, если, как ты говоришь, маньякам неоткуда
черпать примеры?
- Беспредметный разговор. Ты лучше спрашивай по делу.
- Хорошо. Приятель убитого утверждает, что милиция, возможно, знает,
кто преступник.
- Маловероятно. Хотя... Словом, ничего конкретного по этому поводу
сказать не имею.
- А не мог бы ты узнать, действительно ли в последнее время случилось
несколько убийств гомосексуалистов?
- Разглашение служебной информации... Попробую, но не обещаю наверняка.
А почему бы тебе не обратиться к этому, как там его фамилия? Голованову.
Ведь он обещал тебе помочь. Вот через него и действуй.
- Ты что же, боишься? Безменов засмеялся:
- Не надо меня доставать. Я же сказал, попробую что-нибудь узнать. Но
тебе же будет интереснее, если информация поступит из разных источников.
Копай, ты же журналист. К тому же тебе обещано крупное вознаграждение.
Ладно, пойдем строгать доски, а потом - за раками.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
1939 год. Югорск
Отец вернулся из города перед самым Новым годом, ровно через десять
дней. Именно на такой срок он и рассчитывал. За все время его отсутствия
мать, казалось, не проявляла особого беспокойства, и все же почти весь
последний, десятый, день они провели на открытом воздухе, высматривая отца.
Падал снег, хмурый безветренный денек подходил к концу. Начинало
смеркаться. В этот момент где-то за деревьями послышались посторонние звуки,
и на опушку вышел отец, ведя под уздцы тяжело нагруженного Костю.
Мать и дети бросились навстречу.
Вечером после бани все собрались за столом перед керосиновой лампой.
Ждали новостей. Чувствовалось, что отца распирает от сообщений, однако до
поры до времени он помалкивал, рассказывая о том, как добрался, что видел по
дороге, перечисляя свои приобретения. Привез он в общем-то самые обычные
вещи: керосин, кое-что из одежды, чай, сахар и конфеты, запас пороха, дроби
и пуль, несколько волчьих капканов, книги, бинокль, иголки и нитки...
И куклу сестре...
Сергей почему-то отчетливо запомнил эту куклу, далеко не новую, из
папье-маше, с грубо раскрашенным лицом и облупленным носом. Куклу-монстра.
Почему-то она показалась мальчику отталкивающей. А сестре? Ей было уже почти
пятнадцать... Девушка. Зачем ей кукла? Но Женя так обрадовалась, словно
встретилась со своей лучшей подругой, которую не видела много дней. Она
прижала к себе несчастную уродину
...Закладка в соц.сетях
