Жанр: Триллер
Суеверие
...но это моя
первая собственная квартира, и я очень доволен.
Через его плечо Джоанна увидела, что девушка за прилавком уже освободилась и,
не желая заставлять маму ждать, сказала:
- Простите, мне нужно идти. Желаю вам найти то, что вы ищете.
- Спасибо, не сомневаюсь, что здесь это есть. Кстати, разрешите представиться
- Ральф Казабон.
- Джоанна Кросс, - они обменялись рукопожатием. - Казабон - это
французская фамилия?
- Мои предки были гугенотами.
Он еще раз поблагодарил ее за совет, и Джоанна поспешила к прилавку, пока ее
кто-нибудь не опередил. Подушечки были готовы, и через несколько минут Джоанне
принесли зеленый пластиковый пакет. Она уже собиралась уходить, как к ней
подошла Клэр. Они расцеловались.
- Кажется, твои родители неплохо отдохнули в Европе. Как я им завидую!
- Не ты одна - но не могут же все работать в авиакомпании.
- Обещай, что в следующий раз, когда приедешь, обязательно мне позвонишь. Я
хочу устроить званый обед.
- Обещаю. Ну, мне пора бежать - мама ждет. Кстати, тут одному симпатичному
молодому человеку нужно помочь выбрать ткань для занавесок.
- Да? Где он? - Клэр обернулась, ища взглядом того, о ком говорила Джоанна.
- Он только что был... - Джоанна удивленно закрутила головой, но Казабон как
сквозь землю провалился. - Наверное, он ушел, когда я была у прилавка. Да ты,
наверное, нас видела - он в шерстяном пиджаке с широкими лацканами,
темноволосый.
Клэр покачала головой.
- Что ты! Такая толпа - у меня все лица сливаются, - ее внимание привлекла
женщина, которая щупала серебристую парчу. - Ладно, беги. И не забудь позвонить!
- Не забуду.
Когда Джоанна пришла на стоянку, Элизабет уже укладывала покупки в багажник.
По дороге они весело болтали о всякой ерунде; вернувшись домой, Элизабет занялась
салатом, а Джоанна сварила кофе. Боб пришел из гольф-клуба и принялся
рассказывать новости о своих приятелях. После обеда Элизабет отправилась на
собрание фондового комитета, а Джоанна, оставив отца ковыряться в саду, пошла
навестить Салли Бишоп, свою бывшую одноклассницу, у которой на днях родился
третий ребенок.
Около половины восьмого вечера они поехали на ужин к Изабелле и Неду
Карлайлам, чей дом был неподалеку. Кроме них были приглашены две семейные пары,
и Джоанна оказалась без кавалера. Ей, в сущности, это было все равно, но она
заметила, что стол накрыт на десять персон, и внезапно подумала - было бы
невероятное совпадение, если бы десятым гостем оказался Ральф Казабон. Впрочем,
Джоанна сразу же отбросила эту абсурдную мысль. Да и вообще - с чего бы ей о нем
думать? Она его совсем не знает и, вероятно, больше никогда не увидит. А если и
увидит, наверняка выяснится, что это несносный тип.
С ощущением deja vu Джоанна вспомнила, что точно так же думала в свое время о
Сэме. А потом у них начался роман. Может быть, у нее каждый раз так бывает, только
она раньше не замечала? Она постаралась припомнить свои прежние увлечения, но не
смогла прийти ни к какому заключению.
Да и с чего она вообще об этом задумалась? Несмотря ни на что, она по-прежнему
любит Сэма. При мысли о нем губы Джоанны тронула легкая улыбка. Приятно
отвлечься в родительском доме от всех забот, но теперь она почувствовала, что
скучает по Сэму и хочет его видеть.
Джоанна испытала огромное облегчение, когда позвонили в дверь, и Нед
представил остальным гостям десятого приглашенного - бывшего дизайнера,
специалиста по интерьерам по имени Элджернон.
И все равно, неожиданно для себя самой Джоанна спросила Изабеллу, не знает ли
она человека по имени Ральф Казабон. Нед и Изабелла были люди общительные и
знали почти всех в округе.
- Казабон? Такое необычное имя - я бы непременно запомнила. Ты уверена, что
он живет здесь?
- Он снимает коттедж. Но давно ли, не знаю.
Изабелла с минуту подумала, потом вновь покачала головой:
- К сожалению, не слыхала.
Глава 36
Воскресное утро было таким же ярким и свежим, как накануне, только по небу
порой проплывали легкие стайки белых облаков.
Джоанна позвонила своим старым друзьям, Энни и Брюсу Мердокам, у которых
была школа верховой езды, и спросила, не дадут ли они ей лошадь на пару часов.
Разумеется, дадут. Она натянула джинсы и пару свитеров и подъехала к конюшням на
маминой машине. Спустя двадцать минут Джоанна, миновав рощу, пустила лошадь
галопом по длинному, поросшему травой склону холма, который вел к живописному
утесу, нависающему над долиной. Он носил название Орлиной Скалы.
Оглянувшись, она увидела, как на тропу выезжает другой всадник. Он помахал ей,
и Джоанна узнала Ральфа Казабона. Она дождалась его, и они бок о бок поехали
дальше, пустив лошадей рысью.
- Красивый конь, - сказала Джоанна, кивнув на гнедого жеребца под Казабоном.
- Это ваш?
- Ага! - Он потрепал гнедого по холке. - Его зовут Герцог.
- А где вы его держите?
- Он живет на соседской ферме. У него прекрасная легкая жизнь - не правда ли.
Герцог, дружище?
Конь тряхнул головой, будто бы соглашаясь.
- На какой ферме? - спросила Джоанна. - Может, я знаю хозяев?
- Сомневаюсь. Уотерфорды?
Она покачала головой.
- Знаете, вы прямо-таки человек-загадка. Вчера утром вы исчезли, едва я
собралась представить вас Клэр. Вечером я спрашиваю у Изабеллы Карлайл, не знает
ли она вас, и оказывается, что нет - а Изабелла знает всех в радиусе двадцати миль и
может рассказать вам историю каждой семьи.
Он засмеялся:
- Я же говорил вам - я просто снимаю здесь домик. И когда приезжаю сюда, ни
с кем не общаюсь.
- А что же вы делаете? Запираетесь в своем домике и сочиняете стихи?
- Почти угадали. На самом деле я пишу музыку.
- Вы композитор? Как интересно! А какую?
- В основном, оперы, которые никто не соглашается ставить, - он грустно
улыбнулся и посмотрел на Джоанну. - Не хотите ли выпить чашечку кофе?
Джоанна не успела удивиться, как он с ловкостью фокусника достал из-под
куртки термос. Они спешились у подножья Орлиной Скалы, где можно было укрыться
от ветра. У термоса была двойная крышка, и Ральф налил кофе себе и Джоанне. Кофе
оказался неплохим. Они пили его не торопясь, наслаждаясь свежим воздухом и
тишиной, нарушаемой лишь позвякиванием подков лошадей и свистом ветра.
- Итак, - сказала Джоанна, - я полагаю, что за возможность писать оперы,
которые никто не ставит, вы расплачиваетесь джинглами для телепрограмм и музыкой
к фильмам?
Казабон виновато улыбнулся:
- Вообще-то нет. Честно говоря, в некотором роде я просто потакаю своим
слабостям. Я получил небольшое наследство, успешно его приумножил и теперь
занимаюсь тем, что мне действительно нравится. Но я надеюсь, что когда-нибудь мои
труды будут оценены. А вы что можете рассказать о себе?
Джоанна вкратце объяснила ему, где и кем работает, но не стала упоминать о
своих статьях по поводу Храма Новой Звезды и эксперимента Сэма. Ральф никогда не
читал этот журнал, но обещал, что теперь будет его покупать и искать статьи за ее
подписью.
Потом они замолчали и, попивая кофе, принялись смотреть на дорогу внизу. Из
маленькой церквушки на противоположном склоне холма вышли несколько человек и
направились к своим автомобилям, оставленным за церковной оградой. Потом
появился священник, худой и высокий, в черной сутане. Он взобрался на допотопный
мотоцикл, дал газ и скоро скрылся из виду.
- Не правда ли, довольно необычно? - задумчиво проговорил Казабон.
- Священник на мотоцикле?
- Нет. Я имел в виду каменную церковь в этой глуши.
- Их действительно здесь не так много.
- А вы в ней бывали?
Джоанна покачала головой.
- Я не раз проезжала мимо, но никогда не была внутри.
- И я тоже. А интересно было бы поглядеть по ближе. Вы не возражаете?
- Нисколько.
Они снова сели на лошадей, и через десять минут оказались у церковных ворот.
Оставив лошадей пастись, они подошли к деревянным дверям. Вблизи церковь
казалась еще меньше, едва ли не просто часовенкой.
- Судя по виду, она построена в середине позапрошлого века, - сказал Ральф,
когда они вошли внутрь. - Ну точно - 1770. - Он показал на цифры, вырезанные на
внутренней стороне двери.
Пока Ральф изучал внутреннее убранство, Джоанна выбралась наружу и стала
рассматривать могилки на маленьком кладбище. Покосившиеся надгробия, стершиеся
эпитафии... Джоанне стало любопытно, к какому времени принадлежат самые
древние, и она пошла вдоль стены, стараясь разобрать цифры, выбитые на надгробиях.
Некоторые, как оказалось, были положены на могилы даже раньше, чем построена
церковь: видимо, до нее на этом месте стояла другая, без сомнения, деревянная и,
конечно же, еще меньше.
Внезапно Джоанна остановилась. Сквозь серо-зеленый мох проступали нечеткие
буквы:
ВИАТТ.
Не сводя глаз с этого слова, она медленно протянула руку и соскребла мох.
ДЖОЗЕФ ВИАТТ
1729-1794
возлюбленный супруг Клариссы
Ниже виднелась надпись, явно добавленная уже позже:
КЛАРИССА ВИАТТ
1733-1797
супруга Джозефа Виатта
Там была еще одна строчка, совсем неразборчивая под слоем грязи. Джоанна
очистила грязь и прочла:
мать Адама
Громкое ржание заставило ее оглянуться. Обе лошади вдруг забеспокоились и
забили копытами. Наверное, мимо шмыгнул кролик - но Джоанна ничего не увидела.
Она опять повернулась к могиле, и взгляд ее, словно случайно, упал на другое
надгробие. Невозможно объяснить, как она умудрилась его проглядеть. Но теперь,
когда она его заметила, оно заслонило собой все.
Это была большая каменная плита, закрывающая собой всю могилу. Голубоватосерый
зернистый камень стойко выдержал натиск времени. На нем была простая и
четкая надпись:
АДАМ ВИАТТ
1761-1870
JOIE DE VIVRE
У Джоанны подкосились ноги, и она рухнула на колени. Рука ее потянулась к
надписи, словно она не верила своим глазам и надеялась, что буквы рассыплются от
прикосновения.
И когда они не рассыпались, внутри у нее что-то сломалось. Она перестала
понимать, кто она и как попала сюда. Она не помнила даже, что было секунду назад.
Конечно, это был шок. Просто шок. Это слово звучало у нее в голове, и она
уцепилась за него, как утопающий за соломинку.
Внезапно оно осознала, что рядом с ней, тоже на коленях, стоит Ральф и с
тревогой заглядывает ей в лицо. Он о чем-то спрашивал, но смысл его слов ускользал
от нее. Мучительным усилием Джоанна сфокусировала взгляд на его лице и только
после этого смогла выдавить из себя:
- Простите...
За что она просила прощения, она сама не могла бы сказать. Она попыталась
встать, и Ральф помог ей подняться на ноги. Она машинально отряхнула одежду и
поправила волосы.
- Что-то случилось? - спросил Ральф - вероятно, уже в сотый раз. - Скажите
же мне.
Джоанна покачала головой. Это был не отказ отвечать, а скорее мольба не
спрашивать ни о чем. Она была в таком смятении, что не могла даже думать.
- Простите, - еще раз проговорила она. - Мне надо уехать. Я должна уехать
сейчас же. Простите.
- Послушайте, если я чем-то могу...
Но она уже быстро пошла прочь. Он смотрел, как она садится на лошадь,
разворачивает ее и галопом мчится вниз по склону холма. Она ни разу не оглянулась.
Ему показалось, что она боится смотреть назад.
По пути от конюшен домой Джоанна остановилась у телефонной будки. Сэма
дома не оказалось, но она оставила на автоответчике сообщение, что им срочно надо
увидеться. Она сказала, какой электричкой приедет и попросила встретить ее на
станции.
По счастью, Джоанна уже говорила родителям, что ей надо вернуться в
воскресенье, а придумать, почему она уезжает раньше обычного, было несложно. Она
сослалась на статью, которую надо успеть доделать к завтрашнему совещанию у
редактора.
Каким-то чудом за обедом она нашла в себе силы продолжать разыгрывать
представление перед родителями. Она болтала без остановки, чтобы они не успели
спросить ее что-нибудь. Все равно что. О прогулке она сказала только, что хорошо
"проветрилась", и ни словом не упомянула о встрече с Ральфом Казабоном, уповая на
то, что ни мать, ни отец не встретятся с ним по какой-нибудь извращенной иронии
судьбы. Джоанна чувствовала, что мать по-прежнему полна подозрений, но Элизабет
не стала приставать с расспросами к дочери и только на прощание с особой теплотой
и тревогой сказала:
- Береги себя, дорогая. И приезжай поскорее опять, ладно?
- Конечно, приеду. У вас так хорошо. И я рада, что вы славно отдохнули в
Европе.
Она взяла сумочку. Отец ждал в машине, чтобы отвезти Джоанну на станцию. Она
видела его через открытую дверь, но не могла выйти, потому что Скип вдруг залился
истерическим лаем и, преградив ей путь, начал скакать и вертеться у нее под ногами.
- Скип, в чем дело, что с тобой? - Джоанна хотела его погладить, и он завилял
хвостом, но не унимался и не давал ей пройти.
- Прекрати! Иди сюда! Скип!
Пес не обращал никакого внимания на окрики Элизабет.
- Скип! - засмеялась Джоанна, поставила сумку и ухватила Скипа за лапы. -
Ну что с тобой? Я скоро вернусь, честное слово.
Боб вышел из машины и открыл дверцу.
- Иди сюда. Скип, ты можешь поехать с нами. Давай, прыгай на заднее сиденье.
Но пес не хотел лезть в машину - он ничего не хотел, кроме того, чтобы Джоанна
не выходила из дома. В конце концов его безжалостно вытолкали в гостиную и
заперли. Но даже там он продолжал лаять и скрести дверь когтями.
- Это после вашего путешествия, - предположила Джоанна. - Он боится, что
мы снова уедем и оставим его с соседями.
- Глупости! - фыркнул Боб. - С Джорджем и ребятишками ему было лучше,
чем дома. В следующий раз заведу Лабрадора, терьеры все чокнутые.
Отец проводил Джоанну до платформы и на прощание сказал:
- Береги себя.
Он поцеловал ее, они обнялись, и Джоанна уехала.
Еще из окна Джоанна увидела Сэма. Едва электричка остановилась, она выскочила
из вагона и побежала к нему. Они поцеловались и пошли к машине, которой Сэм
пользовался только в пределах Манхэттена и исключительно в выходные дни.
- Итак, - сказал он, - что за история?
Джоанна вздохнула, откинулась на спинку сиденья и рассказала обо всем, что с
ней приключилось.
Сэм слушал молча, и даже когда она закончила, ничего не сказал. Он выехал на
Бикман Плэйс, выбрал подходящее место, остановился и заглушил двигатель.
- Ну? - наконец не выдержала Джоанна.
Он смотрел прямо, сквозь лобовое стекло.
- Ты снова скажешь, что я упрямец.
- Пусть это тебя не смущает, - сказала Джоанна. - Я как-нибудь переживу.
- Зайдем к тебе. Мне надо выпить.
Пять минут спустя он стоял у окна со стаканом, в котором позвякивали льдинки, и
смотрел на улицу, стараясь собраться с мыслями.
- У меня есть два объяснения. Первое: ты говоришь, что никогда не бывала на
этом кладбище. Но ты провела все детство в тех краях. Кто знает, может быть, ты всетаки
там бывала, но забыла, а твое подсознание помнит?
- Но тогда я единолично придумала бы Адама, а он наше общее изобретение, -
она откинулась на диван и покачала стакан с тоником.
- Ну, может быть, твои скрытые воспоминания телепатически передались
остальным.
Джоанна скептически подняла бровь:
- Хорошо. А второе?
- Возможно, Адам Виатт - реальный исторический персонаж, о котором все мы
когда-то слышали, но забыли, а когда нам потребовался какой-то человек, он выплыл
из подсознания.
- Но мы проверили и перепроверили по всем справочникам. Нигде не было
никаких упоминаний об Адаме Виатте.
- Только в связи с Французской революцией и Лафайетом. Может быть, мы сами
придумали эту связь.
- И теперь он повсюду шляется и без конца повторяет joie de vivre?
Сэм посмотрел в стакан, словно надеялся найти там ответ. Он потерпел
поражение, и готов был это признать.
- Ты права - я уперся, как баран.
Джоанна улыбнулась и кивком предложила ему сесть рядом. Он присел и,
наклонившись к ней, поцеловал.
- Я рад, что ты вернулась.
- Я сама рада.
Они снова поцеловались. Потом Сэм откинулся на спинку дивана и уставился в
потолок. Джоанна тихо сказала:
- Сэм?..
- Да?
- Что за чертовщину мы сотворили?
- Мы сотворили, - спокойно сказал он, - человека в прошлом, которого не
существовало, пока мы его не придумали.
Наступила тишина, словно он бросил Джоанне вызов и ждал, как она на него
ответит.
- Знаешь что? - сказала Джоанна. - Даже если это правда, я все равно не верю.
Он улыбнулся и резким толчком сел прямо.
- Ты можешь не верить мне. "Существовать - значит быть воспринимаемым".
Епископ Беркли, триста лет назад. "Природа мира - это природа разума". Слова
Артура Эддингтона по поводу квантовой физики, наше столетие. "Прошлое не имеет
иного существования, кроме отражения в настоящем". Джон Уилер, из того же
поколения физиков, что и Роджер. "Вселенная - это петля из безнадежно запутанной
веревки". Астроном Фред Хойл. Все они имели в виду одно и то же - между
сознанием и объектом его приложения есть взаимосвязь. Когда мы смотрим на что-то,
мы отчасти создаем этот предмет, - Сэм уже стоял посередине комнаты и нервно
вертел в руках бокал с коктейлем.
Джоанна приподняла бровь - как обычно, когда ее не убеждали чьи-то доводы.
- Мне кажется, это просто хитрый способ поставить человека в центр
мироздания.
Сэм издал короткий смешок.
- Беда в том, что, судя по всему, именно там его настоящее место, и с этим
ничего не поделаешь. Если бы в центре мироздания не находился бы разум, не было
бы вселенной. Не было бы ни галактик, ни солнц, ни планет, ни земли, ни
окаменелостей... ни разума, в конечном счете. Петля.
- Тогда почему так не происходит все время? Почему все, кому не лень, не
изобретают прошлое заново, не создают людей, которые никогда не существовали?
- Возможно, именно это и происходит.
Джоанна на минуту задумалась.
- Возможно, - она поднялась с дивана. - Я тоже выпью с тобой.
Она налила себе виски, бросила в бокал пару кусочков льда и, отхлебнув,
прислушалась к тому ощущению легкости, которое давал алкоголь. Она знала, что это
всего лишь иллюзия, но от этого удовольствие меньше не становилось.
- Если мы, как ты говоришь, - сказала Джоанна, вернувшись в комнату из
кухни, - создали человека, которого никогда не существовало, пока мы о нем не
подумали, - она посмотрела на Сэма со странной улыбкой, - тогда мы весьма
уместно назвали его Адамом, ты не находишь?
- Может быть, мы просто знали, что делаем.
- О нет! - Она протестующе подняла руку. - Я готова проглотить любую
ахинею, только не утверждение, будто мы знали, что делаем, - она сделала еще
глоток из бокала. - По крайней мере у нас появилось веское доказательство
существования паранормальных явлений.
Сэм посмотрел на нее с таким выражением, словно вот-вот расхохочется. Но он
только грустно улыбнулся и покачал головой.
- Боюсь, что нет.
Джоанна нахмурилась:
- Как это?
- А ты подумай. Для любого, кроме нас пятерых, Адам существовал всегда. Как
мы сумеем доказать, что это не так?
Джоанна похолодела: Сэм, несомненно, был прав.
- Именно это сказала та бешеная старуха. "Теперь ты одна". Может быть, она и
вправду наложила на меня проклятие - и вот оно действует?
- Но ведь на меня она ничего не накладывала. Или на Мэгги, или на Дрю и Барри.
Так что эта гипотеза, мне кажется, тут не подходит.
- Хорошо, - сказала Джоанна. - Приятно слышать, - она сделала еще глоток и
оказалось, что бокал уже пуст. - Уорд больше не звонил?
- Я забыл тебе сказать за этими разговорами. Завтра утром он приезжает. Мы
встречаемся в середине дня у него дома. Ты как?
- Запросто.
- Он пока не говорит, что у него есть, но голос у него взволнованный - по
крайней мере для Уорда.
Они поели в модном рыбном ресторанчике за углом. За бутылкой шабли они снова
обсуждали то, о чем говорили дома, и строили предположения насчет того, что
приготовил Уорд.
- Первое, что надо сделать с утра, - сказал Сэм, - это выяснить, кто тот Адам
Виатт, который лежит в этой могиле.
- Это я сделаю в два счета.
Джоанна взяла его за руку, и они медленно пошли обратно к ней, думая каждый о
своем. Дома они разделись и забрались в ванную, как двое людей, давно знакомых с
привычками друг друга. Только в постели, когда их тела сплелись под простынями, им
удалось забыть о событиях последних месяцев. К их взаимному удивлению и
удовольствию после ласк, длившихся, казалось, полночи, они заснули глубоким и
освежающим сном.
- Так скажи мне, - попросил Сэм после того, как они позавтракали и выпили
кофе, - ты уже решила, что делать с репортажем?
Накануне Джоанна рассказала ему об ультиматуме Тэйлора.
- Мне придется его дописать, - ответила она. - Я зашла слишком далеко, чтобы
идти на попятный, - как и все мы.
- Мне кажется, это правильно, - сказал Сэм. - Я рад. - Он взглянул на часы.
- Пора приниматься за дело. Увидимся в полдень.
Он взял плащ, поцеловал Джоанну на прощание и вышел. Из окна она видела, как
его машина отъехала от бортика и скрылась за углом. Зазвонил телефон. Джоанна
подошла к столу и взяла трубку.
- Джоанна?
- Да.
- Это Ральф Казабон.
Больше, чем сам звонок ее поразило чувство вины, которое шевельнулось в ней,
словно разговаривая с ним, она предавала Сэма.
- Алло? Вы слышите? Только не говорите, что успели меня забыть.
- Нет... Извините, просто я не... Это так неожиданно.
- Надеюсь, я не слишком рано - хотел поймать вас, пока вы не ушли на работу.
Если, конечно, пишущие люди вообще ходят в контору.
- Иногда. Но не сегодня.
Джоанна терялась в догадках, откуда Ральф знает ее телефон, но потом вспомнила,
что он есть в телефонной книге - Кросс Дж. Э. Но разве она говорила ему, что живет
на Бикмэн Плэйс?
- Я вчера немного за вас беспокоился. Вы умчались так внезапно, что я
испугался, не случилось ли что.
- Нет... Не то чтобы... Нельзя сказать, что случилось. Боюсь, я не смогу
объяснить...
Он даже не подозревает, какая это чистая правда, мелькнуло у нее в голове.
- Что ж, если у вас все в порядке...
- Да, все прекрасно.
Она была благодарна, что он не стал ничего из нее вытягивать.
- Я тут подумал... - сказал Казабон, переходя к сути дела. - Может, нам какнибудь
встретиться? Поужинать вместе? Вы свободны на этой неделе?
Джоанна заколебалась. Не потому, что не знала, принять предложение или нет, а
потому, что не имела понятия, как это сказать.
- Боюсь, что нет, - проговорила она наконец. - В настоящее время это просто
исключено.
Зачем она это сказала? В настоящее время! Цену себе набивает? Джоанна
ненавидела себя в эту минуту. Она провела ночь с Сэмом, она его любит! И все-таки
Ральф Казабон отчего-то будил в ней любопытство. Бесспорно, он симпатичен, но
дело было не в этом, а в чем - она не могла определить.
- Я понимаю.
Нет, он не понимает, сказала себе Джоанна. Да и где уж ему понять? Впрочем,
Ральф не стал ни о чем расспрашивать. Он уважал ее частную жизнь, но при этом
ненавязчиво оставлял дверь открытой:
- Разрешите, я дам вам свой телефон?..
Он продиктовал номер не дожидаясь ее ответа. И Джоанна записала его в белый
блокнот, лежащий у аппарата. Потом Ральф продиктовал свой адрес - это было
недалеко, между Парк Авеню и Лексингтон-стрит. Джоанна хорошо знала это место.
Там было много больших и жутко дорогих особняков.
- Я собирался созвать гостей, когда выберу занавески и научусь различать цвета.
Может быть, вы сможете прийти. Я пришлю вам приглашение.
- Спасибо, я... Я с удовольствием приду, если получится.
Вроде бы все в порядке? Джоанна испытывала странную неуверенность. Этот
звонок выбил ее из колеи, и дело было не в Ральфе, а в ней самой. Но что это значит?
Ей нужно было как следует все обдумать.
- Ну, не буду задерживать вас. У вас, наверное, и без меня хватает забот, -
Джоанна поняла: он почувствовал ее замешательство и не хочет больше ее смущать.
- Еще раз извините за ранний звонок. Мне действительно необходимо было
удостовериться, что с вами ничего не случилось.
- Спасибо. Честное слово, у меня все хорошо. Вы очень добры.
Повесив трубку, Джоанна постаралась выбросить этот пустой разговор из головы.
Она злилась на себя, что отвлекается на пустяки, когда так много всего надо сделать.
Она снова сняла трубку и набрала номер, который хорошо помнила. Ей ответил
сонный женский голос.
- Гизела? Кажется, я тебя разбудила?
- Я сидела за компьютером до поздней ночи. Нужно было срочно закончить
работу.
- Хорошо - я надеюсь, что теперь ты свободна и сможешь мне помочь.
Гизела Лейс была непревзойденным мастером по добыче любой информации, и
только благодаря своей ненависти к рутинной работе и отсутствию честолюбия до сих
пор ютилась в убогой квартирке и питалась так бессистемно, что то худела чуть ли не
до истощения, то превращалась в толстуху. При этом она была лучшей подругой
Джоанны и ее секретным оружием, когда возникала необходимость срочно добыть
сведения, которые нормальный человек отыскать не в силах.
- Валяй, - сказала Гизела, подавляя зевок.
- Мне известны только имя, даты рождения и смерти, а также, где находится его
могила...
Увидев апартаменты Уорда Райли, Джоанна подумала, что он, должно быть, и
впрямь очень богат. Он жил в Дакота-билдинг - неоготической громадине,
построенной в конце прошлого столетия и являющейся едва ли не самым престижным
зданием на Манхэттене. Дакота-билдинг был знаменит тем, что здесь убили Джона
Леннона и в шестидесятых годах снимали фильм "Ребенок Розмари". А для тех, кто
любит читать, этот дом был еще и местом действия чудесного романа Джека Финнея
"Время и вновь".
Слуга-китаец провел ее в светлую гостиную с высокими потолками, откуда
открывался вид на парк. Комната была обставлена в восточном стиле, и все в ней -
античная бронза, резные статуэтки, лаковые миниатюры и батики - указывало на то,
что хозяин дома умел выбирать и отличался изысканным вкусом.
Уорд и Сэм уже о чем-то беседовали. Они поднялись навстречу Джоанне; Уорд, со
свойственной ему галантностью, пожал ей руку и предложил выпить кофе или чегонибудь
другого. Джоанна вежливо отказалась и скорее почувствовала, чем увидела,
что слуга-китаец удалился, чтобы им не мешать.
- Итак, - сказала она, присев на диван спиной к свету, - я знаю, что вы ездил
...Поділитися у соцмережах
