Жанр: Триллер
Суеверие
...том быстро
повернул выключатель.
Комната была пуста; ничего не было опрокинуто или сдвинуто с места. Он обошел
гостиную, чтобы удостовериться, что никто не скрывается за креслами или диваном.
Никого.
Ральф выпрямился и в раздумье потер переносицу. Внезапно он почувствовал
какое-то движение сзади. Он обернулся, одновременно замахиваясь битой, - и только
испуганный крик Джоанны удержал его от удара. Уронив биту, Ральф обнял жену.
- Ради Бога, Джо, я чуть тебя не убил! Я же велел тебе оставаться в спальне.
- Я боялась.
Он чувствовал, как она дрожит.
- Все хорошо, Джо... Здесь никого нет...
- Как вешалка очутилась там?
- Не знаю.
- Ральф, наверное, все-таки в доме есть кто-то.
Казабон не ответил; он не знал, что сказать. Вдруг он почувствовал, как
напряглась Джоанна, почувствовал ее крик прежде, чем она закричала. Она увидела
что-то через его плечо.
Ральф обернулся вовремя, чтобы увидеть, как большое венецианское зеркало,
которое висело над каминной полкой, сорвалось с места и полетело через комнату,
словно игральная карта, брошенная невидимой гигантской рукой. Оно задело углом
диван - послышался звук рвущейся ткани - и разбилось о старинный письменный
стол у противоположной стены.
Повисла какая-то неестественная тишина; Ральф и Джоанна слышали только звук
собственного дыхания и биение сердца. Они ухватились друг за друга, и мысли их
были об одном: то, чему они мгновение назад стали свидетелями - невозможно.
- Я видела человека, - прошептала Джоанна. Ее голос дрожал.
- Где?
- В зеркале. Перед тем, как оно сорвалось со стены. Это была женщина; она
стояла там и смотрела на нас.
Они оба поглядели в направлении, которое указала Джоанна. Никого.
- Ты можешь ее описать? - спросил Казабон.
- Я видела ее не больше секунды. Примерно моего возраста, темные волосы,
легкое пальто. Взгляд дикий, будто она наполовину сумасшедшая.
- Это та женщина, которая к нам приходила.
Джоанна покосилась на него:
- Ральф, это какой-то бред. Я боюсь.
- Мы уходим отсюда - сейчас же.
- Два часа утра, Ральф. Куда нам идти?
- Все равно куда. Позвони туда, где остановились твои родители: там нас хотя бы
знают.
- Хорошо.
- Только будем звонить сверху...
Он взял ее за руку и, настороженно озираясь, повел к лестнице. В спальне они
оделись и собрали самые необходимые вещи. Они старались молчать - за
исключением того, что Джоанна позвонила в гостиницу, заказала номер и сказала, что
они приедут через пятнадцать минут.
Громкий грохот донесся откуда-то с нижнего этажа. Они замерли и посмотрели
друг на друга. Джоанна почувствовала, что Ральф хочет пойти выяснить что там.
- Не надо! - сказала она.
Он направился к двери.
- Это в музыкальном кабинете.
- Ральф, не ходи!
Он оглянулся на нее через плечо:
- Заканчивай собирать вещи. Я через минуту вернусь.
Джоанна смотрела, как он начал спускаться по лестнице; она хотела позвать его,
остановить, но не сказала ни слова. Вместо этого она взяла сумку и вошла в ванную.
Она положила в сумку зубную щетку, гребенку, кое-какую косметику... и вдруг
услышала, как дверь за ее спиной мягко щелкнула, закрываясь.
Ее первой мыслью было, что об этом вообще не стоит задумываться. В двери,
которая закрывается сама собой, нет ничего сверхъестественного: сквозняк, или она
задела ручку, входя, и дверь медленно закрывалась. Даже после того, что случилось
внизу, в этом нет причин беспокоиться. Надо просто пойти и открыть ее снова.
Дверь не пошевелилась. Ручка повернулась, но когда Джоанна потянула ее на себя,
дверь не открылась. Она не была заперта - ее удерживала какая-то сила, которая не
хотела, чтобы Джоанна ушла.
Она стукнула по двери ладонью и позвала Ральфа. Никто не ответил; никто не
спешил ей на помощь. Она подождала, потом опять ударила в дверь - на этот раз
кулаком. Потом двумя кулаками. Снова позвала, громче. Она молотила в дверь
кулаками и отчаянно звала Ральфа, пока не исцарапала руки и не сорвала горло.
Страх подкрадывался к ней постепенно, словно удар в замедленной съемке.
Бороться с ним было бесполезно, она это понимала. Страх, как и боль, рано или
поздно всегда сокрушит человека. Это неизбежно - и остается только найти, за что
зацепиться, пока он не пройдет, даже если это всего лишь мысль о том, что в конце
концов он все же исчезнет.
Но если он не исчезнет? Если страх останется навсегда, будет непреходящим,
превратится в вечный, мучительный вопль безысходности?
Нет! Это просто паника, он когда-нибудь кончится. Только первая волна... волна,
волна... Волна по определению не может длиться всегда... Раздался звук, словно где-то
в стене взорвалась маленькая бомбочка. Джоанна повернулась, задыхаясь от страха.
Она попыталась определить, откуда именно он донесся, но в это время звук
повторился - только уже в каком-то другом месте. Казалось он рождается где-то за
плиткой и зеркалами, в толще самих стен. Такого звука Джоанна никогда не слыхала
- острый, опасный, проникающий буквально повсюду. В том, как он повторялся,
было что-то гипнотическое; с каждым разом Джоанне становилось не только все
труднее определить его источник, но и убедить себя в том, что этот звук - не
порождение ее собственного мозга.
Но потом случилось кое-что, и она перестала думать, будто воображает его себе.
Все началось с другого звука, отвратительного царапанья, словно когти скребли по
стеклу. От него у Джоанны сводило зубы - зато на сей раз она смогла определить,
откуда он слышится, а потом ее словно непонятной магнетической силой потянуло к
зеркалу. Она видела в нем свое отражение и обстановку ванной комнаты - но не на
этом было сосредоточено ее внимание, а на самой зеркальной поверхности.
Она почувствовала, что там происходит что-то - и едва она это почувствовала,
как на стекле начали появляться буквы - рваные, неровные линии, нацарапанные на
серебристой блестящей поверхности с той стороны стекла; их словно выводила чья-то
рука - но в таком месте, куда ничья рука не могла бы добраться.
Первой возникла буква "П" - но прежде чем она была завершена, начали
появляться другие, почти одновременно, будто каждая отдельно гравировалась по
линиям, которые висели в пространстве в какой-то неуловимой точке между
Джоанной и ее отражением.
Она зачарованно смотрела, как строится слово. Сначала она не поняла его смысла,
и на какую-то долю секунды подумала, что слова написаны на непонятном языке.
Потом она сообразила, что это английские буквы, только она видит их задом наперед,
как с другой стороны:
ПОМОГИТЕ
У Джоанны закружилась голова; она почувствовала, что падает, но как-то странно,
словно валится в саму себя, теряя форму и плоть. Она уцепилась за что-то и на
мгновение успокоилась: все хорошо, она немного повисит так, и все пройдет.
Толстый резиновый коврик на полу остановил ее падение. Она ударилась коленом,
потом - локтем и кистью. Оттолкнувшись от пола, Джоанна поднялась на ноги. Она
была невредима, но теперь понимала - от того, что случилось, нельзя ускользнуть
даже в беспамятство.
ПОМОГИТЕ!
- Помогите! Ральф, помоги мне!
Она бросилась к двери и начала отчаянно дергать ручку. Неожиданно дверь
открылась - словно по собственной воле, а не подчиняясь ее усилиям. Не щелкнули
ни замок, ни щеколда; дверь просто открылась и выпустила ее.
Ральф входил в комнату в дальней стороне коридора, когда Джоанна, бледная от
пережитого ужаса, выскочила из ванной. Он подбежал к ней.
- Джо, что случилось?
- Разве ты не слышал меня?
- Я вообще ничего не слышал. С тобой все в порядке?
- Просто давай уедем - прямо сейчас, пожалуйста.
Глава 57
Было всего только семь тридцать утра, когда телефон Сэма зазвонил. Сэм уже
допивал второй кофейник и оборвал извинения Ральфа за столь ранний звонок.
- Что случилось? - спросил он, чувствуя тревогу в голосе Казабона.
- Та женщина, которую вы искали вчера вечером. После вашего ухода она
нанесла нам визит. И кажется, не только нам, но и родителям Джоанны.
- И?
Ральф заколебался.
- Я думаю, нам было бы лучше поговорить лицом к лицу. Мы с Джоанной сейчас
в гостинице, но я могу приехать домой через двадцать минут. Вы можете встретить
меня там?
Когда Сэм вышел из такси, Ральф Казабон ждал на ступеньках дома номер 139. Он
выглядел утомленным, встревоженным, и очень отличался от того самоуверенного и
твердого человека, который накануне вечером открыл Сэму дверь.
- Спасибо, что приехали, доктор Таун, - Казабон вынул из кармана брелок с
ключами и, отпирая дверь, примирительно рассмеялся. - Я говорил себе, что
подожду вас снаружи, чтобы вы могли увидеть все в точности так, как было вчера
вечером. Но правда заключается в том, что я просто боюсь войти в собственный дом.
- Любой трезвомыслящий человек на вашем месте тоже побаивался, - сказал
Сэм, стараясь скрыть нетерпение.
Казалось, дверь чем-то завалена с той стороны, потому что Ральф не мог открыть
ее полностью. Войдя вслед за ним, Сэм увидел одежную вешалку на полу.
- Это было первое, что случилось. Грохот от ее падения разбудил нас.
Сэм кивнул с таким видом, будто такие детали его мало интересовали.
- Расскажите мне об этой женщине, - сказал он. - Опишите ее. - Ральф
выполнил просьбу, и Сэм мрачно слушал его. Когда Казабон замолчал, он снова
кивнул. - Это она. Джоанна тоже ее видела, так?
Ральф покачал головой.
- Не тогда. Когда Джоанна вошла в гостиную, женщины там уже не было. Мы
подумали, что она только что убежала. Но потом, когда все это началось... - он
искоса посмотрел на Сэма, словно не был способен или стыдился взглянуть ему прямо
в глаза. - Она - призрак, не так ли?
- Если бы я знал точно, я бы сказал вам. Но я не знаю.
Ральф снова посмотрел на него, на сей раз более прямо, будто пытался решить,
говорит ли Сэм правду. Впрочем, к какому бы решению он ни пришел, он оставил его
при себе.
- Проходите сюда, - сказал он, и зашагал к гостиной. - Вам стоит на это
взглянуть.
На пороге Казабон замер и, бормоча ругательства, уставился на то, что открылось
его взгляду.
Сэм заглянул мимо него в комнату и увидел картину полного разорения. Стулья и
столы были опрокинуты, лампы, вырванные из гнезд, висели на проводах; все вазы и
статуэтки были разбиты, рама картины - разбита. Даже ковер и покрытие пола были
разорваны в нескольких местах, и выглядывали голые половицы.
- Когда мы уехали, все было не так, - сказал Ральф. - Разбилось только
большое зеркало, которое висело над камином. Мы видели, как оно поднялось в
воздух и полетело через всю комнату. - Он показал рукой. - Вот здесь оно упало. Но
все остальное... - Он развел руками в беспомощном непонимании.
- Вы сказали "не тогда", когда я спросил, видела ли Джоанна эту женщину, -
напомнил Сэм. - Это значит, что она видела ее позже?
- Она видела что-то в зеркале. Она вошла в комнату и через мое плечо увидела
там отражение женщины. Я повернулся, но было поздно, зеркало уже летело через
гостиную.
- Она описала вам женщину?
Ральф кивнул.
- Это была та же самая женщина, которой я открыл дверь. - Он ждал, что Сэм
что-нибудь скажет, но тот был погружен в свои мысли и промолчал. - Наверху тоже
есть кое-что, на что вам надо бы посмотреть, - он повел Сэма к лестнице, по дороге
рассказывая: - Мы вернулись в спальню, чтобы собрать вещи и вместе уехать. Я
услышал грохот в моем кабинете и спустился вниз посмотреть. Мой стол был
перевернут, все бумаги разбросаны. Я не хотел надолго оставлять Джоанну одну и
вернулся буквально через пару минут. Когда я поднялся, она выходила из ванной. Она
шаталась и была до смерти перепугана. Она сказала, что ее заперли в ванной, и что-то
стучало и царапало по стенам. А потом появилась эта надпись, и если она еще там...
Сэм обратил внимание, что все лампы горят - свидетельство паники, охватившей
в те ранние часы Казабона и его жену. Он прошел вслед за Ральфом в ванную и увидел
неровную надпись на зеркале.
Сэм подошел ближе и коснулся пальцами стеклянной поверхности.
- Надпись сделана сзади, на амальгаме, - произнес Ральф. - Только это
невозможно сделать.
Сэм принялся ощупывать края зеркала.
- Не старайтесь, не открывается, - пояснил Ральф. - Позади ничего нет.
Зеркало вделано в стену.
Сэм повернулся к нему:
- Ваша жена не пострадала, когда это произошло?
Вопрос вызвал у Ральфа горький смешок:
- Если из понятия "пострадала" вы исключаете испуг, то нет, она не получила
вреда. Но моя жена беременна, доктор Таун. Я не знаю, как это отразится на ней и
ребенке. Одно могу сказать - она ни при каких условиях не желает больше входить в
этот дом.
Сэм осмотрел все углы и предметы в ванной, словно искал что-то, чего до сих пор
не заметил.
Ральф наблюдал за ним какое-то время, а потом с оттенком раздражения
поинтересовался:
- Послушайте, Таун, вы собираетесь сказать мне, что происходит? Кто эта
женщина?
Сэм поглядел на него так, словно забыл о его присутствии, и прошел мимо него
назад в спальню.
- Во имя всего святого, что происходит? - настойчиво спросил Ральф, идя за
ним следом. - И что, черт возьми, означает это "ПОМОГИТЕ"? - Они встали
напротив друг друга: Сэм с руками в карманах, ссутуливший плечи - и Ральф,
ждущий ответа. - Она - что-то вроде призрака, так? И она... - он споткнулся на
слове, будто сам не мог поверить в то, что говорит, - преследует нас!
Сэм по-прежнему молчал.
- Скажите хоть что-нибудь, ради Христа!
- Я полагаю, - медленно произнес Сэм, - что призрак - столь же подходящее
слово, как любое другое.
- Какая связь между этим призраком и Джоанной? Почему он - то есть, она -
взяла себе имя моей жены?
Сэм снова посмотрел на него долгим взглядом и слегка пожал плечами.
- Я не могу этого объяснить.
- А вы попробуйте, - Ральф шагнул вперед. Гнев, который был спутником его
страха, начинал проявляться не только в голосе Казабона, но и в движениях. Он был,
возможно, бессознательно, готов начать драку. - Мне кажется, вы задолжали мне
объяснение. Все это началось с вашего вчерашнего прихода ко мне...
Сэм покачал головой:
- Нет, это началось не там...
- Тогда, где, черт возьми?
- Если бы я мог сказать вам, я бы сказал. Но я не могу.
- Не можете? Или не хотите? - Ральф разглядывал Сэма с открытой
враждебностью. - У меня большое впечатление, что вы что-то скрываете, и меня это
уже порядком утомило.
Сэм вынул руку из кармана и выставил ее перед собой ладонью вперед. Он видел,
что Ральф на грани срыва, и хотел успокоить его.
- Я могу только сказать, что не меньше вашего хотел бы во всем разобраться.
Он увидел, как сузились глаза Ральфа, - Казабон, возможно, хотел поверить ему,
но еще не был способен.
- Это, случайно, не имеет какого-то отношения к Адаму Виатту? - спросил
Ральф. - К тому, о котором вы спрашивали вчера вечером?
Сэм кивнул:
- Да, это имеет отношение к Адаму Виатту.
- Какое?
- Видите ли... Все, что я скажу, прозвучит как бред сумасшедшего. Вы просто
должны с этим смириться и постараться поверить. Не будет никакого смысла в моей
попытке что-то вам объяснить, если в ответ на это вы скажете только, что я лгун или
шизофреник.
- А вы рискните.
Глубоко вздохнув, Сэм опустился в кожаное кресло у стены и, положив на колени
руки, устремил на Ральфа снизу вверх пристальный взгляд.
- Я не собираюсь приводить никаких объяснении тому, что сейчас скажу. Не
потому, что их нет - наоборот, их слишком много, но ни одно, в сущности, ничего не
объясняет, а только порождает новые и новые вопросы.
- Ладно, - сказал Ральф и сложил руки на груди. - Это была преамбула; теперь
говорите речь.
Сэм опустил взгляд на ковер, решая, с чего начать. Потом он положил руки на
подлокотники и, наконец, заговорил:
- Около года назад наша группа, включая Джоанну - Джоанну, которая была
здесь вчера вечером, - придумала призрака по имени Адам Виатт. Это был
эксперимент в области психокинетики - власть разума над материей. Мы создали
его, создали историю всей его жизни. Мы изучили уйму книг, чтобы удостовериться,
что он не существовал исторически, и не нашли никакого следа реального человека с
таким именем и такой судьбой. Цель эксперимента заключалась в том, чтобы
выяснить - удастся ли нам создать призрака, который, будучи полностью
выдуманным, тем или иным образом свяжется с нами во время спиритического сеанса.
Он помолчал, не глядя на Ральфа; на лице Казабона не дрогнул ни один мускул.
- Что ж, мы осуществили, как вы могли бы сказать, наши самые безумные мечты.
Адама Виатта никогда не было... Но он откликнулся на наш вызов. И теперь он,
кажется, существует - или существовал. И этот факт имел удивительные
последствия. Вот, например, вы. Вас не было бы, если бы Адам Виатт никогда не жил
на земле. Ведь вы - его прямой потомок.
Ральф уставился на Сэма, и руки его начали медленно, очень медленно,
опускаться - в этом движении проявилось недоверие, смешанное со страхом перед
тем, что он услышал.
- Что, черт побери, вы пытаетесь мне всучить?.. - Сэм поднял руку,
останавливая его возмущение:
- Я же предупредил вас, что это покажется вам бессмысленным.
- Но вы утверждаете, что создали меня! - Сэм сделал рукой примирительный
жест, но ничего не сказал. - И моих родителей, - продолжал Ральф; голос его
повышался все больше. - А также их родителей, и родителей тех...
- Я знаю, - перебил Сэм. - Я знаю, как это звучит для вас.
- Это такая же невероятная теория, как та, будто Бог создал мир вчера и спрятал в
земле окаменелости, чтобы нас одурачить!
- Другим последствием возникновения Адама, - продолжал Сэм, пропустив
мимо ушей его замечание, - заключается в том, что те, кто его создал, перестают
существовать.
Ральф схватился за голову с таким видом, словно это было еще одно оскорбление.
- Что, черт возьми, это означает - перестают существовать?
- К настоящему времени все, кто участвовал в создании Адама, умерли. За
исключением меня самого и Джоанны - Джоанны, с которой вы встретились вчера
вечером. И только Богу известно, что случилось с ней.
Ральф непроизвольно повернулся и поглядел в сторону ванной. С того места, где
он стоял, было хорошо видно слово "ПОМОГИТЕ", выцарапанное на амальгаме.
- Я не сошел с ума, Ральф, - сказал Сэм. - Я знаю, что я не безумен. Как и вы
знаете, что вы - не плод моего воображения. Но факт остается фактом - мы оба
здорово влипли.
Ральф уставился на него и начал качать головой, сначала медленно, потом все
быстрее:
- Нет... нет, нет, нет, нет, нет. Это сумасшествие... Этого просто не может быть.
В эту минуту Сэм испытывал к нему глубокое сочувствие, понимая, как каждая
клеточка его тела сопротивляется тому, что он услышал.
- Самое страшное, - спокойно сказал Сэм, слегка наклонившись вперед, -
заключается в том, что в мире может быть все. Когда я опрокидываю чернильницу,
существует вероятность, что все молекулы соберутся вместе и затекут по скатерти
обратно. Она исчезающе мала, эта вероятность, но она есть. Если сто раз подбросить
монету, возможно, что пятьдесят раз выпадет орел, а пятьдесят - решка; но также
возможно, что все сто раз выпадет что-то одно.
Это в меньшей степени зависит от законов природы, чем от везения игрока.
Ральф, набычась, наклонился к нему:
- Я не ученый, но знаю, что Эйнштейн говорил: "Бог не играет в кости". Вы
хотите сказать, что он ошибался?
- Это утверждение основывалось на вере, а не науке. Многочисленные
эксперименты подтвердили теорию игр, и теперь она широко используется. Что
означает - мы не можем притворяться, будто что-то не происходит, говоря "это
невозможно". Потому что невозможного нет!
Слова Сэма повисли в воздухе; Ральф жестом человека, разрывающего невидимые
цепи развел скрещенные руки и заявил:
- Нет! Я этого не принимаю! Я просто не принимаю этого. Нет ни
подтверждений, ни доказательств - нет хотя бы свидетельств других людей,
имеющих отношение к этому так называемому эксперименту.
Голос Сэма остался спокойным и ровным:
- Нет никаких доказательств и никаких свидетельств. Те мои коллеги, которые
знали об эксперименте, но не принимали участия в нем, теперь ничего не помнят.
Исчезли любые следы. Этого никогда не было.
- То есть, вы хотите, чтобы я верил только вашему слову?
- Моему слову - и факту, что вчера вечером кто-то исчез в этом доме. Кто-то,
кого вы видели, с кем говорили, кто-то, кто даже прошел мимо вас, входя в дверь. Вы
же не будете притворяться, будто ничего этого не было?
Ральф открыл рот, чтобы что-то сказать, но, казалось, совсем упал духом и только
медленно опустился на край кровати, обхватив руками голову.
- Вы знаете, что на самом деле необъяснимо? Это безумие, но это не дает мне
покоя с тех пор... - он поднял голову и посмотрел на Сэма, оттянув книзу веки
кончиками пальцев. - Вчера, когда я открывал дверь той женщине, мне - лишь на
мгновение - почудилось, что я ее знаю. Это было как дежа вю - совершенно
необъяснимое чувство. Что-то во мне говорило, что я откуда-то знаю эту женщину.
Потом я сказал себе, что все это я придумал - очевидно, потому что услышал о ней от
вас, а потом - от отца Джоанны, по телефону. - Он помолчал и насупил брови. - Я
не мог раньше видеть ее, не так ли? Разве это возможно?
Сэм задумался, говорить ли то, что было у него на уме, и решил, что они зашли
слишком далеко, чтобы о чем-то умалчивать.
- Джоанна - моя Джоанна - утверждает, что вы с ней встречались. По ее
словам, это было очень похоже на вашу встречу с вашей Джоанной - тоже прогулка
верхом, кладбище, могила Адама. Только в ее случае это произошло три дня назад -
то есть, уже четыре. В вашем случае это было в прошлом году. - Он сделал паузу и
добавил: - И, судя по ее рассказу, было трудно представить, что вы с ней поженитесь.
- Он снова откинулся в кресле. - Вот так, Ральф. Это все, что я могу вам рассказать.
Что вы об этом думаете - ваше дело.
Ральф, сгорбившись, долго сидел на неубранной кровати, приложив к губам
сложенные ладони. Наконец он медленно поднялся.
- Куда мы пойдем отсюда? - спросил он неуверенным голосом.
- Я думаю, вам стоит вернуться к вашей жене. Вы должны о ней заботиться.
- Она просила, чтобы я привел вас. Я сказал, что приведу. Она хочет знать ваше
мнение обо всем этом.
Сэм тоже встал.
- Буду рад пойти с вами.
Казабон бросил на него суровый взгляд:
- Лучше держитесь от нее подальше.
Сэм пожал плечами.
- Как пожелаете. Но она обязательно спросит, почему я не захотел разговаривать
с ней. Или почему вы мне запретили. И если ей не понравится ваше объяснение, она
спросит меня, и ничто ее не остановит. И что я ей должен буду сказать?
Ральф задумался. Это была правда: его жена не та женщина, от которой можно
отделаться отговорками.
- Слушайте, Таун... - начал он.
- Сэм. По-моему, будет проще, если мы перейдем на имена, как вы считаете?
- Слушайте, Сэм. Если вы скажете ей хоть слово из того, что рассказали мне... Я
вам шею сверну, вы поняли?
Сэм посмотрел на него. Ральф был крепок, хорошо сложен и, вероятно, достаточно
силен, чтобы привести в исполнение свою угрозу. И испуган в достаточной степени,
чтобы попробовать.
- Не волнуйтесь, я не собираюсь расстраивать вашу жену. Мне это не нужно. Я
предлагаю вам сделку.
Ральф насмешливо сдвинул брови:
- Сделку?
- Я поеду с вами и расскажу ей нечто - нечто вполне разумное. - Он издал
короткий, сухой смешок. - Не правду, конечно, потому правда не такова. Я чтонибудь
придумаю - а потом скажу, что вы разрешили мне остаться в доме на
некоторое время, чтобы вести наблюдение. Как вам мое предложение?
Ральф с недоверием уставился на него:
- Вы хотите остаться здесь? Один?
- Именно этого я хочу.
Ральф посмотрел на него несколько дольше. Затем его лицо озарилось неким
пониманием:
- Ну да, конечно. Вы и... та женщина... Я должен был догадаться по тому, как вы
о ней говорили.
- Так я могу остаться?
Ральф кивнул:
- Можете.
Пока Ральф паковал чемоданы со своими вещами и вещами жены, Сэм обошел
оставшуюся часть дома. Родители Джоанны, после того, как она перед завтраком
позвонила им и рассказала о том, что случилось, настояли, чтобы она переехала к ним.
Она собиралась пожить у них несколько дней; за это время Ральф нашел бы квартиру
на Манхэттене и в выходные приехал за ней.
Ничего особенно нового Сэм не обнаружил. В подвальной кухне все ящики были
вынуты, их содержимое раскидано по полу, а с полок сброшены кастрюли и
сковородки. Здесь ущерб был не так велик, как наверху, но все равно складывалось
впечатление, будто по кухне пронесся небольшой ураган.
На лестнице послышались шаги Ральфа - спускается, отметил Сэм, немного
поспешно. Казабон упрямо утверждал, что не боится на несколько минут остаться
один. "Что может случиться средь бела дня?" - говорил он. - Это происходит только
по ночам, ведь так?
Сэм не стал его разуверять, хотя на самом деле тут не было никаких правил.
Феномен - если использовать это бесплодный стерильный термин, который Сэм уже
начинал ненавидеть, - мог произойти в любое время и в любом месте, в темноте или
при ясном свете, под землей или высоко в небе.
- Ну вот, можно и отправляться, - сказал Ральф, когда Сэм догнал его в
коридоре.
- Давайте я помогу, - Сэм взял у него один из чемоданов.
Они вышли из дома, остановили такси и через двадцать минут уже входили в холл
небольшой гостиницы. Портье сказал Ральфу, что они уже приехали и поднялись с
Джоанной наверх.
Когда Сэм вошел в лифт, у него опять засосало под ложечкой - так же, как перед
тем, как Ральф открыл ему дверь. Он был уверен, что Боб и Элизабет Кросс его не
узнают, но все же предстоящая встреча рождала в нем мрачные предчувствия. Ничто,
повторил он себе, не может считаться само собой разумеющимся. Логика говорила
ему, что родители Джоанны, как и сама эта Джоанна, которую он скоро увидит снова,
принадлежали тому измененному миру, в котором Адам Виатт не являлся
порождением фантазии группы ученых, а появился на свет как все обычные люди.
Но вместе с тем - и Сэму это было отлично известно - не логика управляет
вселенной. А если и управляет, то не так, как это представляется разуму человек
...Поділитися у соцмережах
