Жанр: Триллер
Суеверие
... качестве доказательства
отснятые видеопленки и магнитофонные ленты, но при этом все равно понимала, что
многие сочтут ее обманщицей. Она повторила вслед за Роджером цитату из Дэвида
Хьюма о том, что для человека естественнее заподозрить обман и мошенничество, чем
ни с того ни с сего отвергнуть то, чему научил его весь предшествующий опыт.
Также она подчеркнула, что Роджер Фуллертон, один из самых выдающихся
физиков-теоретиков в мире, готов подтвердить достоверность ее повествования. Рядом
с этим ее "слово журналиста" звучало уже не так внушительно. Тем не менее, они с
Роджером оба предвидят, что в определенных кругах их сочтут в лучшем случае
легковерными людьми, а в худшем - мошенниками. Но такие обвинения, написала
она, будут только лишним доказательством необычности явлений, которые они
наблюдали.
Здесь она почувствовала, что впадает в риторику и перечеркнула последний абзац
за исключением цитаты из Хьюма.
Джоанна велела себе придерживаться пяти основных заповедей репортера: писать
только кто, что, где, когда и почему. Статья тогда производит наибольшее
впечатление, когда выглядит как простая констатация фактов.
Зазвонил телефон; это был Сэм.
- Боюсь, у меня ужасные новости. Дрю и Барри погибли в автокатастрофе. Это
случилось сегодня утром примерно в половине девятого. Они ехали в Шуйкилл, и
машина, потеряв управление, врезалась в мост. Смерть была мгновенной.
Джоанной овладело странное оцепенение - не столько от этих слов, сколько от
вопросов и подозрений, которые они в ней пробудили. Она никак не могла собраться с
мыслями.
- Джоанна, ты здесь?
- Да, здесь, - пробормотала она. - О Боже!
- Мне очень жаль. Конечно, для тебя это большое потрясение.
- Ты не знаешь, куда конкретно они направлялись? - спросила Джоанна.
- Я не спрашивал. Мне только что позвонила секретарша Барри. Она обзванивает
всех, чьи имена были у него в ежедневнике.
- Она оставила телефон?
- Конечно. Подожди секунду... Вряд ли она тебе скажет больше, чем я... - он
нашел номер и продиктовал Джоанне. - А зачем тебе знать, куда они ехали?
- Пока не могу сказать, я сама-то толком не знаю.
Джоанна повесила трубку и закрыла лицо руками. Через несколько мгновений она
почувствовала на себе чей-то взгляд и убрала руки. В дверях кабинета стоял Тэйлор
Фристоун.
- Что-то случилось? - спросил он.
Она кивнула, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.
- Двое из нашей группы, Барри и Дрю, погибли в аварии.
- Господи! - Тэйлор вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. - Мне очень
жаль. Правда. Очень жаль, - он помолчал и спросил: - Это значит, что вам придется
прервать эксперимент?
Джоанне захотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, но она сдержалась.
- Не знаю. Сейчас не время об этом думать. Прости меня, Тэйлор, но мне нужно
кое-куда позвонить.
- Разумеется. Это ужасно. Просто ужасно.
Он вышел; сделав глубокий вдох, Джоанна достала из ящика стола салфетку и
вытерла глаза и нос.
Потом потянулась к телефону.
Глава 31
Они собрались у Сэма после шести. В лабораторию никого не тянуло, на улице
было ветрено и холодно, поэтому они предпочли приехать на Риверсайд Драйв. Сэм
предложил гостям кофе, но все отказались. Без долгих вступлений он сказал:
- Джоанна хотела сообщить нам, что ей удалось выяснить об этом несчастном
случае.
Джоанна сидела на подоконнике, на котором они с Сэмом ели йогурт в ту первую
ночь их любви. Она вспомнила, как, глядя в окно на темные воды Гудзона, Сэм
высказал идею привлечь к эксперименту Роджера Фуллертона. Это было всего
несколько месяцев назад, но, казалось, с тех пор прошли годы. Теперь же Роджер
Фуллертон сидел в кресле напротив Джоанны и, наверное, мечтал о том, чтобы ему
никогда в жизни не довелось видеть ни ее, ни Сэма. Уорд и Пит устроились на диване,
Сэм присел рядом на подлокотник.
- Я разговаривала с полицейскими, которые первыми прибыли на место
происшествия, - начала Джоанна, заглянув в блокнот. - Они не могут объяснить
причину аварии. Машину вел Барри, а за ним никогда не числилось никаких
нарушений. Тесты на алкоголь и наркотики в крови дали отрицательный результат.
Вскрытие не выявило никаких проблем со здоровьем, вроде сердечного приступа или
удара. Дорога была сухая, видимость хорошая. Машину не занесло, шина не лопнула.
Автомобиль был новый, а эта модель отличается особой надежностью. Трое
свидетелей происшествия рассказывают одно и то же. Машина шла со скоростью
около шестидесяти миль в час и вдруг резко свернула и врезалась прямо в бетонную
опору моста. Она словно шла к намеченной цели, поэтому существует версия, что это
самоубийство. - Джоанна отложила свои записи и продолжала, глядя в пространство:
- Я не думаю, что это было самоубийство. По многим причинам. Во-первых, я просто
в это не верю. Во-вторых, я выяснила, что, когда это произошло, они направлялись к
священнику. Его зовут отец Каплан. Он был приходским священником Дрю, пока три
года назад она не переехала. После гибели дочери Дрю очень сблизилась с отцом
Капланом. Я говорила с ним по телефону, и он сказал, что Дрю звонила ему около
семи Утра и спрашивала, нельзя ли им с Барри к нему приехать. Она сказала, что это
срочно. У него создалось впечатление, что они оба чем-то напуганы, но по телефону
Дрю не захотела говорить, в чем дело. - Джоанна замолчала и обвела взглядом лица
четверых мужчин. - Вот все, что мне удалось узнать.
Сэм встал и, выйдя на середину комнаты, спросил:
- Кто хочет что-нибудь сказать?
Роджер погладил усы и уставился в пол. Пит засунул руки между колен. Уорд
Райли сидел, закинув ногу на ногу и скрестив на груди руки. Взгляд его блуждал по
потолку. Наконец он решился прервать молчание:
- Я полагаю, нам нужно определиться - будем мы что-то предпринимать или
нет.
- Что, например? - спросил Сэм.
- Должны ли мы рассказать обо всем родственникам Дрю и Барри? Или
полиции? Или, наконец, этому священнику? Обо всем, что произошло в группе.
Снова воцарилась тишина. Потом Сэм сказал:
- Мы не можем знать наверняка, была ли эта поездка к отцу Каплану связана с
тем, что произошло в группе.
Роджер фыркнул:
- А почему нельзя просто допустить, что была?
- Хорошо, - сказал Сэм. - Будем считать, что мы все знаем, зачем они хотели
встретиться со священником. Но мы не можем сделать ничего, чтобы изменить
положение вещей или пролить свет на это дело - в том смысле, в каком большинство
людей понимает свет.
- Можно, я скажу? - подал голос Пит. - Я никак не могу выкинуть это из
головы. Я должен сказать, - он поднял глаза. - Извини, Сэм.
- Говори все, что хочешь. Пит. Мы здесь для того и собрались.
- Несколько лет назад я встретил одну женщину; у нас с ней ничего не было,
просто одна моя знакомая. Она говорила, что в юности была ведьмой, а потом бросила
это занятие. Так вот, она говорила, что не надо недооценивать силу колдовства. Для
колдуна, чтобы убить человека, достаточно просто посмотреть на него. Никто ничего
не заподозрит, потому что это всегда выглядит как несчастный случай. Человек падает
с лестницы. Или лошадь понесет. Или машина вдруг ни с того ни с сего сойдет с
дороги. А просто они делают так, что ты видишь то, чего нет на самом деле. Ты едешь
по дороге, и тебе кажется, что путь свободен - а на самом деле перед тобой обрыв
или стена. Или еще что-нибудь. Вот как это происходит.
Он замолчал, нахохлившись, словно школьник, который понимает, что не
миновать головомойки. Сэм обошел диван сзади и положил руки на плечи Питу.
- Не переживай. Мы все чувствуем то же самое.
- И даже ты? - вырвался у Джоанны вопрос, прозвучавший почти как
обвинение.
Сэм посмотрел на нее с легким удивлением, но не обиделся.
- По-моему, если бы мы об этом не думали, мы не были бы людьми. Это
естественно, что мы хотим выяснить причины гибели Дрю и Барри. И смерти Мэгги. И
разумеется, в свете всего что произошло, мы ищем причины в том месте, которое на
виду. По-моему, это неизбежно. Но мне кажется, это ошибка.
- Ты думаешь, их смерть была несчастным случаем? - спросил Роджер. Вопрос
был задан для того, чтобы дать Сэму возможность продемонстрировать, до какой
степени он готов отстаивать свой рационализм после всего, что было.
- Я думаю, - сказал Сэм, - никто не сомневается, что смерть Мэгги была
вызвана естественными причинами, возможно усугубленными стрессом. Но
последовавшая за этим гибель Дрю и Барри заставляет нас видеть между этими
смертями связь. А я, честно говоря, не нахожу доказательств такой связи.
Джоанна вконец потеряла терпение:
- Господи Боже, Сэм, ты просто уперся как баран!
Сэм поглядел на нее с искренним беспокойством, и Джоанне вдруг стало стыдно,
словно она предала его.
- Нет, - сказал он. - Я просто стараюсь смотреть на подобные вещи спокойно и
разумно. Это моя работа. В этом вся суть эксперимента.
- К черту эксперимент! - не выдержала Джоанна, и тут же смутилась: -
Простите меня. В этом есть и моя вина - больше, чем других.
- Нет здесь ничьей вины, - сказал Сэм.
- Неважно. Давайте просто согласимся на том, что эксперимент пора кончать.
- Я всегда говорил, что никого не держу насильно. Я лично по-прежнему намерен
продолжать - с вами или с другими группами добровольцев. На мой взгляд, нам
удалось достичь невероятных результатов, и просто так бросать начатое мне не
хочется.
- Вряд ли мы сможем просто так бросить начатое, - тихо сказал Роджер.
- Но ты собираешься бросить? - теперь уже Сэм хотел, чтобы Роджер показал,
насколько тверды его позиции.
Фуллертон встал с кресла и подошел к окну, где сидела Джоанна. Дождь лил как
из ведра, и запотевшее стекло казалось затянутым серебристой пленкой. Роджер
посмотрел на размытые огоньки вдоль берега.
- Помнишь, что я говорил во время нашего последнего спора? - спросил он не
оборачиваясь. - Я сказал, что, независимо от того, что за явление мы создали,
лучшее, что мы можем сделать, это покончить с ним, - он обернулся: - И теперь я
как никогда в этом уверен.
- Разве тебе не интересно, каким образом этот феномен действует? - спросил
Сэм.
- По правде сказать, нет. Я принял участие в этом эксперименте по ряду причин
- отчасти, пустяковых, отчасти более серьезных, - он подошел к столику и налил
себе выпить. - Ты, вероятно, решил, что моей главной целью было доказать твою
неправоту и поглумиться над тобой, когда тебе не удастся создать никакого
сверхъестественного явления. Так вот, как раз наоборот, я был почти уверен, что тебе
это удастся. И точно так же я был уверен, что это не имеет смысла, поскольку мы
никогда не узнаем, как мы его создали. Это полностью соответствует моему взгляду
на основополагающие законы природы - точнее, на их отсутствие. Потому что я не
верю, будто существуют какие-то основополагающие законы или всеобъемлющие
теории. Я думаю, что единственный закон, который приложим ко всему, звучит так:
мы сами влияем на природу тем, под каким углом мы ее рассматриваем.
- Вселенная-соучастница, - проговорил Сэм, окинув своего старого профессора
ироничным взглядом. - Мы сами творим ее каждым своим шагом.
Роджер глубокомысленно кивнул:
- Немного резковато, но по сути верно. Да, на мой взгляд есть основания
предполагать, что центральная роль во вселенной отводится сознанию.
- Все это очень интересно, но в данных обстоятельствах чересчур отвлеченно, -
в голосе Джоанны был лед. Этот академический диспут ее безумно раздражал, и она
даже не пыталась это скрывать. - Сейчас нам нужна не абстрактная теория о жизни,
смерти и вселенной - сейчас нам надо выяснить, причастно ли "явление", которое мы
создали или вызвали, к этим смертям.
Пит кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание, и сказал:
- А почему бы вам не спросить у него самого?
Джоанна посмотрела на него с изумлением:
- Ты серьезно?
- Ну, если у кого-нибудь есть идея лучше...
Но идеи ни у кого не было.
- Одна загвоздка, - сказал Роджер. - Как узнать, правду оно нам скажет или
нет?
Пит пожал плечами, признавая, что не может ответить на этот вопрос.
- Пусть это будет просто отправной точкой наших рассуждений. Я только хотел
спросить у Адама - причастен ли ты к смерти наших товарищей?
Откуда-то со стороны книжных шкафов донесся громкий звук, похожий на удар
молотком. Пит вскочил на ноги и начал озираться по сторонам. Все остальные
смотрели в одном направлении, но ничего не видели - да и не могли увидеть.
Несколько мгновений они стояли неподвижно, затаив дыхание. Потом Пит чуть
слышно произнес:
- Один стук - "да".
Сэм тут же накинулся на него:
- Пит, Бога ради, тебе-то уж просто стыдно принимать всерьез всю эту чепуху.
Это не более чем отражение наших же страхов.
Уорд поднял руку:
- Нет, давайте продолжим.
- Неужели вы действительно надеетесь таким образом что-то выяснить? -
поразился Сэм. Он всегда считал Райли самым здравомыслящим из группы.
- Возможно.
Сэм, поколебавшись, сдался:
- Ну ладно, раз вы все так хотите...
Джоанна повернулась к книжным шкафам и задала вопрос:
- Кто ты? Калиостро? Раздалось два резких удара.
- Значит, ты Адам?
Один удар.
Сэм отвернулся, всем своим видом давая понять, что считает этот спектакль
просто глупым.
- Адам, - спросила Джоанна, не обращая на это внимания. - Это ты вызвал
гибель Барри и Дрю?
Один стук - четкий и уверенный. Решив идти до конца, Джоанна спросила:
- Зачем?
Сообразив, что на этот вопрос нельзя ответить "да" или "нет", она стала думать,
как его переформулировать, но Пит уже достал с полки листы бумаги.
- Нам нужен алфавит, - сказал он. - Я напишу буквы, и мы устроим
импровизированный сеанс. Но, может, у Сэма есть готовая доска в запасе?
- Ничего у меня нет, - резко ответил Сэм, но, заметив, что Пит смутился,
добавил: - Нет-нет, продолжай. Давайте сами сделаем буквы.
- Мне кажется, это не потребуется.
Роджер произнес эти слова с такой странной интонацией, что все обернулись и
уставились на него. Он смотрел на окно, к которому только что подходил. Джоанна
вскочила с подоконника и отошла к остальным. На запотевшем стекле были выведены
три слова и восклицательный знак:
JOIE DE VIVRE!
Первым порывом Джоанны было бежать прочь от этого места и от этих
насмешливых и одновременно зловещих слов. Но расстояние не спасло бы ее, она это
понимала. В физике существует понятие искривленного пространственно-временного
континуума, но до сих пор оно оставалось абстрактным. Внезапно оказалось, что это
точное описание той сюрреалистической ловушки, в которую угодили Джоанна и те,
кто был рядом с ней.
Пит, белый как полотно, держался за живот. Казалось, он зажимает руками рану и
вот-вот упадет лицом вниз. Уорд Райли стоял неестественно прямо и неподвижно, не
сводя глаз со зловещей надписи. Роджер Фуллертон втянул голову в плечи, словно
признавая свое полное бессилие перед случившимся. Один Сэм проявил то, что при
нормальных обстоятельствах можно было бы назвать смекалкой: он схватил
фотоаппарат и начал с пулеметной скоростью щелкать кадр за кадром, словно
папарацци, застигнувший свою жертву в дверях ресторана.
Джоанна вновь разозлилась на него. Ей хотелось заорать на Сэма и обвинить его в
том, в чем она уже его обвиняла, - только на этот раз хлестче, потому что теперь все
было гораздо хуже.
Адам здесь, в одной с ними комнате, он переворачивает их жизнь и все, во что они
верили, с ног на голову, а этот знай себе щелкает фотоаппаратом, как какой-то
придурок на пляже!
Кто-то ласково коснулся ее плеча. Фуллертон стоял рядом с ней, и в глазах его
было участие. Джоанна подумала - как это странно: всего несколько минут назад она
смотрела на него с тем же выражением. Она открыла рот, чтобы сказать ему чтонибудь
или пошутить, но из горла ее вырвались рыдания. Роджер заботливо усадил ее
на диван, и она благодарно кивнула ему. Он протянул руку и отвел ей со лба
выбившуюся прядку таким нежным движением, что глаза Джоанны наполнились
слезами. Сэм опустился перед ней на колени и, с тревогой глядя в ее лицо, взял ее за
руку.
- Ты как?
- Все хорошо.
Слова выходили легко и гладко. Звук собственного голоса заполнил пустоту, от
которой Джоанна боялась взорваться.
Самое худшее миновало. Реальность - или нечто похожее - начала
возвращаться.
Джоанна скользнула взглядом по фотоаппарату на шее у Сэма. Сэм улыбнулся
застенчиво и виновато:
- Я должен был это заснять. Такое не каждый день увидишь.
Джоанна хотела засмеяться, но боялась, что вместо смеха у нее вырвется чтонибудь
другое. Поэтому она просто помотала головой и чуть крепче сжала его руку.
- Не бойся, - сказал Сэм. - Оно не может причинить нам вреда.
Этого ему не следовало говорить. Джоанна отняла у него руку, и ею снова овладел
гнев.
- Как ты можешь так говорить! Оно уже убило Мэгги, Барри и Дрю.
- Этого мы не знаем. Мы этого не знаем, и я в это не верю.
Остальные смотрели на них, но Джоанна не чувствовала ни капли смущения. Это
касалось всех и то, что говорил один, имели право услышать другие.
- Тогда во что же ты веришь, Сэм? Не расскажешь ли нам, что же, по-твоему,
здесь происходит?
- Все это мы делаем сами. Мэгги умерла от сердечного приступа, Дрю и Барри
погибли в аварии. Мы ищем объяснения, - он показал на окно, - и это тоже мы
написали.
Джоанна устало откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Она была слишком
разбита, чтобы спорить, и слишком не уверена в своей правоте. Кроме того, какая
разница? Случилось то, что случилось, - и даже если понять, почему, ничего уже не
изменится.
Долгое время в комнате была тишина. Потом Райли нарушил молчание.
- Joie de vivre, - пробормотал он. - Это расхожее французское выражение,
которому нет эквивалента в английском языке. Мы не говорим "радость бытия", а
употребляем его.
Пит посмотрел на окно, где еще не до конца исчезла пугающая надпись.
- Надо быть полным психом, чтобы объяснять свою тягу к убийствам joie de
vivre.
Сэм снова взял аппарат и сделал еще несколько снимков, только со вспышкой.
- Разве что, - сказала Джоанна в ответ на замечание Пита, - радость его бытия
каким-то образом не совместима с радостью бытия его жертв.
Пит взглянул на нее.
- С чего бы это?
- Разные миры, - сказал Роджер скорее самому себе, чем в ответ на вопрос Пита.
- Простите? - переспросила Джоанна.
Роджер сидел в кресле и сосредоточенно рассматривал свои руки. Услышав
Джоанну, он выпрямился и ответил:
- Мир, в котором существовал Адам, не может включать в себя будущее, где
живут создавшие его люди. Как правильно сказала Джоанна, это вопрос
совместимости.
Сэм вынул из фотоаппарата отснятую катушку.
- Тебе не кажется, что все это чересчур умозрительно, Роджер? Даже для того,
что ты когда-то называл "либеральными стандартами исследования
паранормального"?
- Я просто выдвинул гипотезу, - тонко улыбнулся Роджер.
- Которая звучит до обидного правдоподобно, - заметил Уорд. - Тем больше у
нас основании уничтожить эту штуку.
- Но что, по-вашему, "эта штука" собой представляет? - спросил Сэм.
- В принципе я разделяю ваш взгляд на вещи, - сказал Уорд. - Адам - наше
творение, овеществленная мысль. Имеет ли он отношение к этим смертям, я не знаю.
В любом случае доказать ничего нельзя. Но я знаю, что он или оно - короче говоря,
эта сила - больше нас не слушается и, боюсь, нам придется прибегнуть к
посторонней помощи.
Сэм посмотрел на него с подозрением:
- Какую именно помощь вы имеете в виду?
Уорд уклонился от ответа. Рассеянно покачав головой, он сказал:
- Я хотел бы кое с кем поговорить.
- Можно поинтересоваться, кто эти люди?
Вопрос Сэма прозвучал агрессивно, однако услышать ответ не прочь были все.
Уорд это понял и ответил охотно:
- На самом деле это один человек. Вы, вероятно, назвали бы его "гуру" или еще
как-нибудь в этом роде, хотя я не знаю, какие тут еще есть рода. Мы с ним знакомы
двадцать лет. Он не исповедует никакой религии, и у него нет общины - по крайней
мере такой, где все члены друг друга знают. Я встречался с двумя людьми, которые у
него учились, и один из них свел меня с ним. Я не знаю, откуда он родом и где он
живет. Он постоянно в пути, но в нужный момент ему всегда можно позвонить по
телефону.
- А что он умеет на бис? Петь дуэтом с самим собой? Или танцевать с дождем?
- с неожиданным сарказмом спросил Роджер.
Однако Уорд не обиделся.
- Учитывая, что нам пришлось увидеть за последнее время, я не собираюсь
оправдываться за свои слова, пусть даже они звучат как самое кондовое суеверие.
Честно говоря, я думал, мы все уже перестали этого стесняться, - он поглядел на
запотевшее стекло, где еще сохранялась надпись, только теперь ее перечеркивали
стекающие капли. - Нравится вам это или не нравится, - продолжал он, - что-то
пустило в нашу жизнь корни. Пусть это бред с нормальной точки зрения, но мы все
знаем, что произошло именно это. Я не знаю, оно ли убило Мэгги, Барри и Дрю, и не
знаю, хочет ли оно убить нас всех... Но я хочу рассказать о нем этому человеку,
потому что он единственный из тех, кого я знаю, способен в этом разобраться, - он
снял со спинки свой плащ. Пока Райли одевался, остальные сидели молча. - Кстати
говоря, - добавил он в качестве послесловия, - этот человек двенадцать лет назад
вылечил меня от рака. Причем исключительно с помощью диеты и медитаций.
Разумеется, доктора говорят, что это была спонтанная ремиссия, которая произошла
бы сама по себе, как это бывает, хотя и очень редко, - он пожал плечами. - Кто
может сказать? Я-то знаю, чему я верю, - он направился к двери, но снова обернулся
и сказал Сэму: - Я с вами свяжусь через два дня. Максимум - через три.
Роджер пошел за ним:
- Я с вами. Мы можем взять одно такси, - он попрощался с Джоанной,
поцеловал ее в щеку и пошел за Уордом: - Послушайте, я вовсе не хотел принизить
вашу идею, наоборот - при нынешнем состоянии дел в физике, я не удивлюсь, если
кто-нибудь откроет новую частицу под названием "суеверие"...
Пит ушел с ними. Пока Сэм провожал их до лифта, Джоанна стояла и смотрела на
три насмешливых слова. Следы от капель вдруг показались ей потеками крови.
Наконец, чтобы разрушить чары, она шагнула вперед и протерла стекло рукавом.
Когда Сэм вернулся, она собирала вещи.
- Ты уходишь?
Джоанна молча кивнула. Он заметил, что окно вытерто, но не стал об этом
говорить.
- Пожалуйста, останься.
- Мне правда нужно побыть одной.
Сэм, казалось, хотел возразить, но поборол себя и уступил ей дорогу.
- Между прочим, - сказал он, - мне сегодня звонил твой редактор.
Джоанна остановилась:
- Тэйлор Фристоун? Зачем?
- Чтобы предложить денежную помощь нашему отделению. Или просто щедрое
пожертвование. Я все хотел тебя поблагодарить, но не было подходящего времени.
- Тебе не за что меня благодарить. Я об этом впервые слышу.
- Он объяснил, что ты рассказала ему про Барри и Дрю. Он хотел выразить свои
соболезнования и заодно удостовериться, что мы не бросим это дело. Наверное, ему
сильно нравится, что ты пишешь.
- Надо думать, нравится, - она снова двинулась к выходу.
- Я не уперся. Ты ошибаешься, - Сэму пришлось повернуться, поскольку
Джоанна уже прошла мимо него, но он не стал ее догонять. - Меня так же, как тебя
все это беспокоит.
Она снова остановилась и обернулась к нему:
- Но тебе ведь не страшно? Ты спокоен и рассудителен. Вот это меня
немножечко задевает.
- Я просто не спешу с выводами. Сожалею, если тебя это огорчает.
Джоанна потеряла терпение:
- Если эта штука убила наших товарищей, то это наша вина! Почему же тебя это
ничуть не волнует? Ты это спокойно признаешь, и единственный вопрос, который у
тебя возникает, это, как она работает?
- Единственный вопрос, который у меня возникает, это, какие у нас
доказательства?..
- Нет у нас никаких доказательств! - Джоанна с трудом держала себя в руках.
- Ты сам позавчера вечером это говорил! Мы не в суде, и мы не повторяем
эксперимент для того, чтобы подтвердить результат! Мы оказались в ловушке, из
которой никому не выбраться. И я боюсь, Сэм. Можешь ты это понять?
- Разумеется, - примирительным тоном ответил Сэм. - Я тоже боюсь. Не надо
ссориться. Для этого нет никаких причин, - он шагнул к ней, но она отстранилась.
- Нет, не надо... Не сейчас...
Было видно, что Сэм очень огорчен, но Джоанна ничего не могла с собой
поделать. Неожиданно для нее оказалось, что он совсем не такой, как она
представляла. Под видом борца с предубежденностью в нем жил самый дотошный
скептик, который копается в каждой мелочи, пока главное не исчезнет в облаке
сомнений и двусмысленности. Она от этого уже устала.
- Возможно, Роджер прав, - сказала она. - Неважно, во что мы верим. Нет
всеобъемлющих теорий.
- Это не значит, что неважно, во что мы верим.
- Скажи мне, Сэм, во что веришь ты?
- Верю? - он даже слегка удивился такому вопросу. - Ты хочешь услышать
теорию о жизни, смерти и вселенной.
Джоанна пропустила его сарказм мимо ушей и ждала ответа.
- Скорее всего, - сказал он наконец, - я, как Сократ, верю в то, что
неисследованный мир не стоит того, чтобы в нем жить.
- А как насчет добра и зла? В них ты веришь?
- Как в противоположности, вечно воюющие между собой? - он покачал
головой. - Нет.
Джоанна раздраженно кивнула.
- Знаешь, о чем я никак не могу забыть? - спросила она. - О том, что Пит
говорил о ведьмах, - она помолчала. - Но ты бы просто назвал это суеверием, не так
ли?
Сэм пожал плечами и виновато улыбнулся:
- Так, - несколько секунд они глядели друг другу в глаза. - Останься со мной,
- попросил Сэм.
Это была мольба, трогательная в своей простоте, но Джоанна покачала головой:
- Не сегодня. Я хочу выпить таблетку и проспать восемь часов, чтобы завтра
чувствовать себя человеком.
Они торопливо поцеловались у лифта. Джоанна не позволила Сэму провожать ее
до выхода: дождь кончился, и на улицах сейчас наверняка полно такси. Не то чтобы
она стремилась побыстрее избавиться от Сэма - просто ей необходимо было остаться
наедине со своими мыслями. Или наоборот - не думать вовсе. Чужое присутствие,
чье бы оно ни было, сейчас слишком сильно било по ее обнаженным нервам.
"Боже, - думала
...Поділитися у соцмережах
