Жанр: Триллер
Монстр сдох
...:
- Надо же, какие у вас, однако, родственники.
Приятно удивлен.
Буга промямлил что-то вроде того, что рад стараться.
Сейчас, за баранкой восьмицилиндровой "хонды", ввинчивающейся в заледенелое
шоссе с характерным арматурным скрипом, он продолжал дивиться забавному казусу. В
этом маленьком эпизоде Гурко очень наглядно продемонстрировал свое превосходство. Если
бы довелось выбирать Буге, то из ста любых возможных кандидатов на внедрение в банк
нелепого полудедушку-полубабушку с допотопным портфелем он наверняка выбрал бы
последним. Гурко точно угадал, на кого позарится Сумской. Непредсказуемому банкиру,
оказывается, и нужен был для каких-то, видимо, тайных затей такой недотыка с портфелем,
как Прыщев, который (по документам и рекомендациям) при всех перестроечных штормах
плавно перебирался из одной финансовой структуры в другую и добрался аж до солидного
кресла в министерстве экономики.
За спиной Буги, на заднем сиденье, расположились двое онеров: сержант Малофеев,
дюжий детина с разумом ребенка, и Коля Панкратов, бывший летун-однополчанин. Он взял
их с собой только потому, что они первые попались под руку, но и не совсем, разумеется,
наобум. Сержант Малофеев, если его хорошенько подзавести, способен лбом прошибать
стены, а Коля Панкратов, смышленый, ироничный и двужильный, хорош в любой ситуации,
кроме той, когда требовалось рискнуть головой. Свою голову он ценил даже выше любой
суммы премиальных, что большая редкость среди наемников. Вместе они составляли
отличную бойцовую пару.
Неугомонный Панкратов, как обычно, подтрунивал над безобидным в спокойном
состоянии сержантом.
- Скажи, Малофеич, если бы у тебя был миллион, что бы ты с ним сделал?
- Миллион баксов?
- К примеру?
- Как чего сделал? Деньгам всегда применение найдется, - сержант отвечал солидно и
неторопливо, хотя чувствовал подвох. Они были давние напарники.
- Верно, - согласился Панкратов. - Применение найдется. Но ты лично, что бы сделал?
Допустим, купил новую тачку, барахла всякого. Ящик водки. А потом что? Остальные куда?
- Как это куда? Деньги - они и есть деньги. Бабки, то есть.
- Это понятно. Но куда ты их денешь? В банк не положишь, какие сейчас банки.
Сегодня банк, а завтра на нем табличка: хозяева - ку-ку! В кубышке держать миллион?
Глупо, опасно. Обязательно кто-нибудь пронюхает.
- Я бы дом купил в деревне, - сказал сержант.
- А остальные?
- Отстань, чего привязался. Нету у меня миллиона.
- Но ты бы хотел его иметь?
- Кто бы не хотел, - обиделся сержант. - Дураков нет.
Коля Панкратов остался доволен результатом опроса.
- Слышь, Буга, - окликнул командира. - Я тут размышлял по дороге о нынешней
разрухе и пришел к забавному выводу. Главная причина: деньги попали в руки к тем, кто не
знает, что с ними делать. Кстати, очень интересная проблема в философском смысле.
- У тебя, надо понимать, осечки не будет?
- Мне не нужен миллион. Появись он, я тут же отдам его в приют, как этот, как Юра
Деточкин.
Сержант фыркнул.
- Ты бы отдал?! Позавчера я стольник попросил, вот так было надо, ты чего сказал? Уж
чья бы корова мычала...
- Малофеич, ведь это совсем другое. Я не даю в долг, потому что долги портят дружбу.
Не мной замечено.
- Так подарил бы, - сержант возбужденно запыхтел от собственной шутки.
- Это еще хуже, - наставительно заметил Панкратов. - Это была бы подачка.
По Щелковскому шоссе выехали на окружную. Буга решил, что пора сделать еще один
звонок, который он все оттягивал, неизвестно на что надеясь. По прямому, со специальной
защитой, номеру связался с Сумским.
- Что у вас, Буга? - спросил банкир раздраженно.
Захарчук поднес ему новость как можно мягче. Сказал, что паниковать рано.
Возможно, Кларисса отправилась на обыкновенную прогулку.
- Возможно, - согласился Сумской.
- У них на хвосте мой человек, - добавил Буга.
- Прекрасно, - прозвучало это, как "Убить тебя мало, работничек хренов!" - но чтобы
уловить этот подтекст, надо было хорошо знать Бориса Исааковича.
- Будут какие-нибудь дополнительные распоряжения? - уточнил Буга.
- Привези ее, пожалуйста, домой, - попросил банкир.
- Безусловно, - сказал Захарчук.
Не доезжая пяти километров до Звенигорода, Агата свернула в лес. Еще несколько
минут тряски по проселку, и перед ними открылся чудесный вид: дачный поселок на берегу
озера, окруженного сосновым бором.
Полтора-два десятка островерхих домов из красного кирпича, прижавшихся тесно друг
к другу, как окаменевшая мечта демократа. Россыпь алых ягод на снежной целине. Подкатив
к чугунным воротам, Агата требовательно погудела в клаксон. Ворота бесшумно, медленно
открылись. У сторожевой будки им откозырял рослый охранник в камуфляже и с автоматом.
Все мирно, привычно, буднично, но у Клариссы почему-то сдавило сердце. Подъехали к
рубленому крыльцу, повисшему на двух мраморных колоннах, как на качелях.
- Вылезай, подружка! Станция Березайка.
- Что-то мне не по себе, - пожаловалась Кларисса. - Ты уверена, что нас ждут?
- Ни в чем так не уверена, как в этом, - засмеялась Агата...
Леня Песцов проскочил поворот и притормозил на обочине. В зеркальце заднего обзора
увидел, как джип свернул за БМВ, но "волга" куда-то запропастилась, хотя он мог
поручиться, что она его не обгоняла. Скорее всего, "волга" оказалась пустышкой.
Он связался с Бугой, дал координаты. В этих местах не заблудится и младенец.
- Джип меня сфотографировал, - доложил Песцов. - Вторая машина сошла. Какая
команда, босс?
- Не называй меня боссом, сто раз просил, - буркнул Буга. Он подумал: вдруг это
ловушка, соваться туда Песцову одному чересчур опрометчиво. С другой стороны...
- Они никуда не денутся, гражданин начальник, - будто подслушал его мысли Песцов.
- Почему так считаешь?
- Я тут бывал. Там Черное озеро и дачный поселок.
Дальше дороги нету. Тупик.
- Значит так... Стой где стоишь, жди нас. Ничего не предпринимай.
- Понял... Покурю пока.
Сунув трубку в гнездо, потянулся за зажигалкой.
Прикурил. Когда снова взглянул в зеркальце, серая "волга" висела почти на бампере.
Ему даже почудилось, что пошла на таран, но это был оптический обман.
"Волга", петляя на тормозах, обогнула "девятку" метрах в десяти и лихо развернулась
боком. Из машины выскочил невероятно юркий мужичонка, как горошина из стручка,
установился поудобнее, приладил к плечу длинноствольную пушку и пальнул по "девятке".
На весь маневр ушло не больше минуты, но этого хватило, чтобы Леня Песцов, вместе со
своим Калашниковым, вывалился из машины и кубарем покатился по шоссе, благо оно было
пустое. "Девятку" лобовым ударом приподняло на дыбы, скрючило и спалило, но взрывная
волна только придала Лене добавочное ускорение и, продолжая кувыркаться, он
приземлился в кустах, по пояс зарывшись в снег. Сознание не потерял, но положение у него
было паскудное. Что-то, вероятно, стряслось с позвоночником: заткнутый в снег, как
морковка в грядку, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, хотя боли не чувствовал. Это
даже смешно, подумал Леня Песцов. Он увидел, как из "волги" выбрались еще двое бойцов,
и втроем они неспешно, пропустив грузовик с прицепом, пересекли шоссе и направились к
нему.
Один с базукой и двое с обыкновенными пистолетами в руках, они приближались к
нему с той неумолимостью, какая бывает лишь в кошмарном сне. Но день был ясный,
холодное солнце катилось по белесому небу, и сна у Лени Песцова не было ни в одном глазу.
Три кирпичные рожи нависли над ним, разглядывая его с любопытством. Между ними
пошел такой разговор.
- Надо бы его кончить, - сказал один в раздумье.
- И куда потом? - спросил второй.
- Дак закидаем снегом - и хорошо будет. Весной подберут.
- Не тащить же в машину, - поддержал третий.
- Степаныч не одобрит, - возразил первый.
- Близко очень. Неопрятно.
- Степанычу только придраться. Пусть сам дохлятину ворочает.
Они разговаривали так безмятежно, будто не проносились за их спинами машины, не
сиял зимний день с ледяными брызгами. Леня Песцов поторкался в снегу, и ему показалось,
что пальцы на правой руке шевельнулись. Ладонью ощутил теплое цевье автомата.
- Эй, сурок, - обратился к нему тот, у кого базука. - Встать сможешь?
- Вряд ли, - ответил Песцов. - Вроде спина перебита. Подсобили бы, ребятки.
- Счас подсобим, - улыбнулся бандит и выстрелил ему в грудь три раза подряд. Пули,
вонзившиеся в телесную мякоть, вернули Лене Песцову способность к движению. Валясь,
зарываясь в снеговую перину, он поднял автомат и открыл ответный огонь. Кирпичные рожи
разлетелись вдребезги, как стеклянные, но успокаиваться было рано, враг мог затаиться в
машине, и на всякий случай Леня Песцов послал через дорогу несколько очередей. Но когда
он всех убил и надумал подремать, над ним опять склонились бандиты, хотя непонятно,
откуда они взялись после такой бойни.
- Вроде загнулся, - определил голос. - Дергунчик-то наш. Понесли, что ли?
- Сделай контрольную, - отозвался второй голос. - Эти падлы живучие.
Леня Песцов размахнулся, чтобы влепить обидчику оплеуху, но железный винт в
затылке оборвал его последнее усилие. Он смирился со своей участью и уже равнодушно
наблюдал откуда-то со стороны, как его волокли за ноги через шоссе, оставляя на белом
асфальте кровяные зазубрины.
- Получи свою курочку, - Агата неожиданно подтолкнула подругу в спину, и Кларисса
чуть не повалилась на колени старику, расположившемуся в кресле возле камина. Старик
был в яркой пижамной куртке, в женских (?) шерстяных рейтузах и с черными кудельками на
загорелом черепе. На подлокотнике кресла растянулась белая персидская кошка. В камине
хмельно потрескивали поленья. Просторный холл с высоким потолком, в духе гостиной в
английском замке.
- Ты чего?! - в изумлении Кларисса обернулась. - Ты чего толкаешься, с ума сошла?!
Агата обогнула ее, как неживую, и опустилась на ковер у ног старика.
- Доволен, Сидор? Или опять будешь ворчать?
Старик погладил ее по голове, как только что гладил кошку, и гордая Агата - о ужас! -
чуть ли не замурлыкала. От этой сцены повеяло на бедную Клариссу чем-то потусторонним.
- Что это значит, Агата? - она постаралась придать голосу твердость, которой вовсе не
ощущала. Агата вторично ей не ответила, даже не взглянула, млея под стариковской лаской,
тянясь к нему улыбающейся мордахой, - это все было уже за пределами реальности.
- Может, вы мне скажете, что происходит? - обратилась Кларисса к старику.
- Не волнуйся, девочка, - сонное лицо, голос ржавый, как у напильника. - Ничего с
тобой не случится. Мне муженька твоего Бориску надобно повидать.
Мы ему позвоним, он и приедет за тобой, верно? Не оставит грешную душу на
поругание? Пожалеет, верно?
Ты вон какая пухленькая да сдобная.
От его тусклой улыбки Клариссу натурально перекосило.
- Кто вы?
- Божий человек, как все мы... Хочешь, зови дяденькой Сидором, как эта стрекоза.
- Агата, ты меня обманула? Никакой Ванды не существует?
Агата окинула ее презрительным взглядом.
- Прикуси язык, дурочка. Слушайся папочку, может, он тебя помилует.
- Ничего не понимаю, - пробормотала Кларисса.
Иссидор Гурович быстро ее вразумил. В руках у него невесть откуда появился телефон,
Агата услужливо набрала номер, - и вот он уже заговорил с ее мужем, причем какое-то
устройство транслировало разговор по всему холлу.
- Борис Исаакович?
- Слушаю вас. Кто говорит?
Кларисса потянулась к родному голосу, как к спасению, но дяденька Сидор небрежно
махнул рукой, и она послушно опустилась на стул.
- Тут к нам, Борис Исаакович, ваша дражайшая супруга заглянула на огонек. Прямо не
знаю, что делать.
Хорошая она у вас, красивая, но какая-то робкая.
- Что вы хотите от меня?
- Боренька, давно нам пора повидаться, да все было недосуг. А теперь такой случай.
Приезжайте-ка вы, голубчик. Супругу заберете, заодно обсудим наши маленькие проблемы.
Сумской молчал. Агата спихнула с кресла кошку и положила голову старику на колени.
Кларисса почувствовала, если муж заартачится, ей конец. В этом она была твердо уверена.
- Борис Исаакович, - усмешливо окликнул старик. - Не напрягайтесь, я ведь вас не
неволю. Не хотите ехать, не надо. Но что это изменит, подумайте?..
- Какие гарантии моей безопасности? - отозвался Сумской, и Кларисса живо
представила, как он шарит рукой по столу в поисках несуществующего предмета. Он всегда
так делал, когда заставали врасплох.
Дяденька Сидор захихикал, как заблеял.
- Какие гарантии, голубчик, о чем вы? Если бы я хотел вас убить, зачем такие
сложности. Это же простейшая вещь. Шевельнешь пальчиком, и человечка уже нет. В
непростое время живем, сударь, ох, в непростое.
- Тогда зачем моя жена?
- Вот это лучше обсудить при встрече. Надолго не задержу. Будьте уверены, мое время
дороже вашего. Ну так как?
- Я согласен, - буркнул Сумской, и Кларисса впервые оценила его мужество. -
Говорите адрес.
- Никаких адресов. Зачем утруждаться. Выйдете из офиса, вас встретит мой человек и
отвезет, куда надо.
- Даже так?
- Это вы, молодые, из всего делаете проблемы, а у нас все по-домашнему.
- Согласен, - повторил Сумской деревянным голосом.
- Вот и славненько, - Иссидор Гурович повесил трубку. Оборотил довольное лицо к
Клариссе.
- Видишь, какой у тебя заботливый, покладистый муж... Сейчас тебя проводят в
комнату, там подождешь.
Позову, когда понадобишься.
Нажал какую-то кнопку справа от себя, и тут же в комнате возник изящный молодой
человек смуглого кавказского обличия. Ни о чем не спрашивая, приблизился к Клариссе,
протянул к ней хищную руку.
- Пойдем, красавица, пойдем скорее.
- Эй, Ахмет, помягче, дорогой. Успеете подурачиться, - предупредил хозяин...
На передней панели тоненько пискнул зуммер. Буга вышел на прием.
- Слушаю, Борис Исаакович.
Сумской в двух словах пересказал разговор с Самариным, не называя фамилии. Буга
сказал:
- Не нужно ехать. Я там раньше буду, через.., пятнадцать минут.
- Ты не понял, - голос у банкира безразличный, как у небожителя. - Он хочет
поговорить со мной, а не с тобой.
- Это силки.
- Понимаю. Ничего не поделаешь. Оттягивать нет смысла.
- Туда уже добрался один из моих людей. Кроме того, я вызвал подкрепление.
Постараюсь организовать прикрытие.
- Постарайся, постарайся. Только все это бесполезно.
- Он сказал, чего от вас хочет?
Ничего не ответив, Сумской отключился. Буга подумал: конечно, банкир прав. Никакое
прикрытие не поможет. Противник слишком силен. Насколько Буга успел выяснить, а узнал
он достаточно, тот, кто за них взялся, планировал свои операции с таким размахом и
тщательностью, что впору вносить в военные учебники.
Буга со своими людьми, сколько бы ни пыжился, против него, что моська против слона.
На Самаринском компьютере они вроде легкой ряби помех, не более того. Буга потянулся
было позвонить Гурко, но что-то его остановило. Не самолюбие, нет. Что может сделать
Гурко такого, чего бы он сам не мог? Просто на сегодняшний день карты легли так, что все
козыри на руках у преступников. Буга не паниковал. В сущности, он давно играл в чужую
игру при абсолютно проигрышном раскладе, но, слава Богу, голова пока цела. Есть что-то
такое на свете, что выше козырей.
Ребята притихли на заднем сиденье, не мешая командиру. Понимали, он в затруднении,
хотя подробностей не знали, да и зачем им? Их дело маленькое, сопи в две дырки, а денежки
капают. Буга бросил через плечо:
- Похоже, придется пострелять, соколики.
- Ничего не поделаешь, - со вздохом отозвался Коля Панкратов.
- Стрельнем, если надо, - подтвердил сержант.
Оба слепо доверяли командиру и поэтому чувствовали себя спокойно. Под дурную
пулю не пошлет.
Искореженную, еще дымившуюся "девятку" заметили издали: приплюснуло ее к
асфальту, как коровью лепешку. Буга проскочил вперед метров двадцать, скользнул на
обочину. В шесть глаз напряженно озирали подступающий к шоссе лес, искали, откуда
грозит опасность.
- Давай ты, - приказал Буга Панкратову. Тот кивнул, выбрался из машины, не спеша
зашагал к останкам "жигулей". Мимо пробегали легковухи, важно прогрохотали два
дальнобойщика. Никто не останавливался, не сбрасывал скорость. Вот тоже удивительная
примета времени, подумал Буга. В былые годы тут бы куча народу топталась, интересно же,
что за авария, а сейчас никому вроде нет дела. Хоть бы какой занюханный гаишник
подскочил - куда там. От чужой беды держись подальше, целее будешь - одно из
заповедных правил нового устройства жизни.
Панкратов, не вынимая руки из карманов, обошел "девятку", сунулся внутрь, но не
пролез. Чего-то там понюхал - и прибежал обратно. Лицо бледное, будто подсиненное
морозцем.
- Ну? - спросил Буга.
- Пусто. Надо понимать, Леня спекся.
- Почему так думаешь?
- Кровяка на асфальте. На той стороне кусты примяты, след в снегу. Возня была, но я
толком не разглядел.
- С машиной что?
- Вроде из пушки долбанули, не иначе.
- Ага, - кивнул Буга, словно услышал то, что хотел услышать. Он сделал два звонка.
Сообщил в милицию, что на тридцать седьмом километре авария, и связался со своими
хлопцами. Две машины, восемь бойцов подтягивались по Ленинградке. Буга дал кое-какие
указания. Потом закурил, произнес задумчиво:
- Леню Песцова не так просто завалить.
- И все-таки они это сделали, - ответил Панкратов.
Двое нукеров провели Сумского в биллиардную, велели ждать. Не успел он
соскучиться, как появился стройный старик, облаченный в теплые шерстяные штаны и
пижамную куртку. Под курткой - толстый, вязаный свитер. За стариком следовал клерк в
коричневом костюме, неопределенного возраста и неопределенной внешности, с большим
кожаным кейсом. Старик не поздоровался, не протянул руки, молча опустился за
инкрустированный столик под голубым абажуром. Банкиру указал перстом, чтобы тоже сел.
Клерк держался на почтительном расстоянии, кейс положил на биллиард - и отщелкнул
замки.
Сумской спокойно наблюдал за их кривляниями, ничего другого ему не оставалось. Он
не испытывал ни страха, ни тоски, только сожаление о том, что по-глупому прокололся. Не
оценил щучьей хватки ублюдка, сидящего перед ним. Полагал, что усыпил его бдительность,
легко, по завету министра Лифшица поделившись пятью миллионами, ан не тут-то было:
щучара собиралась высосать его до дна.
Старик разглядывал его с тусклой ухмылкой.
- Надо думать, знакомиться нам ни к чему, не так ли, сынок?
- Как вам угодно, Иссидор Гурович.
- Ты, Бориска, человек разумный, сметливый, поэтому, надеюсь, наше недоразумение
мы разрешим полюбовно.
- Не знаю, в чем оно заключается, - поморщился банкир, - но слушаю внимательно.
Старик подозвал коричневого клерка, и тот начал деловито раскладывать перед
Сумским различные бумаги. Господи, чего тут только не было. На стол, бумажка за
бумажкой, легла вся жизнь молодого, преуспевающего финансиста, заключенная в копии
банковских счетов, доверенности, дарственные, купчие и даже копии личных писем, о
которых Борис Исаакович давно забыл. Кто-то выполнил трудоемкую работу, которая
вызывала восхищение. Самым любопытным в бумажной груде был документ, по которому
Сумской отказывался от всех своих имущественных и прочих прав в пользу австрийского
банка "Сионика" и некоей турецкой фирмы "Калаш-югер". В этом документе, безусловно,
крылась разгадка сегодняшней встречи. Клерк-производитель положил его отдельно и
бережно разгладил узорчатые, с фиолетовыми выпуклостями печати.
Чтобы просмотреть всю кучу, Сумскому понадобилось двадцать минут. Его не
отвлекали. Старик подошел к биллиарду и гонял "американку", восторженно вскрикивая при
каждом удачно забитом шаре. Клерк помогал Сумскому: по мере прочтения складывал
документы в аккуратную стопку. Наконец Сумской откинулся на спинку стула и закурил.
Самарин, улыбаясь, помахал ему кием.
- Не желаете партийку?
- Извините, не имею привычки, не обучен.
- Напрасно, сынок, игра полезная. Укрепляет глаз и лечит нервы, - он вернулся к
столу. - А вот этого не одобряю, - указал на сигарету, - хотя сам, грешный, балуюсь иногда.
Куда денешься. Вредные привычки, как родимые пятна - попробуй выведи... Ну-с, Боря,
какие сомнения?
Сумской загасил сигарету в угодливо подставленную клерком пепельницу, постарался
выдержать тусклый издевательский взгляд старика. Взял документ с отказом от прав,
повертел перед глазами.
- Иссидор Гурович, но ведь это же филькина грамота. Никакой суд не признает.
Старик удивленно сощурился.
- Зачем нам какие-то суды, это наши семейные, внутренние заботы. Пусть тебя это не
волнует. У нас хорошие, опытные юристы... Главное, Бориска, подмахни-ка все чохом и
закроем вопрос, так сказать, в принципе. Детали - это ерунда.
- Что будет со мной, когда подпишу?
- Ничего не будет. Начнешь новое дело. Ты молодой, здоровый. Еще себе наворуешь.
Когда-нибудь поблагодаришь старика за урок.
Сумской задал вопрос, который, скорее всего, не стоило задавать:
- Одного не пойму, почему вы именно в меня вцепились? Где я вам дорогу перебежал?
Развеселил старика, потешил.
- Бориска, милый, да кто же спрашивает волка, почему он ту овцу задрал, а не эту? Чья
очередь подошла, того и дерут. Ты разве, когда капиталец сколачивал, объяснял людям,
почему их грабишь? Кстати, хоть догадываешься, кто тебя сдал?
Разумеется, Сумской догадался. К некоторым счетам, а также к переписке доступ был
только у одного человека, которому он доверял почти как самому себе.
Если уж на то пошло, Сумского удивило другое: зачем Кривошееву понадобилось его
валить? Что он с этого мог иметь?
- Неужели? - он изобразил растерянность. - Неужели Кривошеев? На чем же вы его
взяли?
- Ты еще сосунок, Бориска, - назидательно заметил Самарин. - Как тебя не поучить,
слепеныша, для твоей же пользы? Мы с Семеном корешились, когда ты у мамки в пузе
сидел... Ох, все вы, нынешние скороспелки, на одну колодку сбиты. Вроде азарт есть, и
устремление, и порыв, а ума кот наплакал. Разве можно вам доверить державу? Пожалуй,
рановато... Впрочем, это все лирика. Подписывай бумажки, Боря, выпьем и разойдемся
добром. Дальше судьба укажет, как с тобой быть. Может, возьму под свое крылышко, если
не заартачишься. Подписывай, сынок, не тяни!
- Где Кларисса?
- В целости и сохранности, ждет тебя с нетерпением. Как же, спаситель! Кстати, дам
совет: избавься от бесплодной бабы, гирю носишь на ногах. Пустая, никчемная, с норовом.
Хочешь, отдай мне, найду применение.
Клерк положил перед ним золотой "Паркер". Борис Исаакович тяжко вздохнул,
отодвинул ручку.
- Нет, Иссидор Гурович, не подпишу. Не обижайтесь, не могу.
- Почему так?
- Не могу - и все. Это выше моих сил.
Самарин почесал неряшливо выбритый подбородок, пожевал губами.
- Надеюсь, ты все предусмотрел?
- Ничего я не предусмотрел. Но не могу. Столько сил потрачено, пять лет жизни - и
вдруг все отдать за здорово живешь. Абсурд.
- Дорогой Борис, - сказал старик задушевно, - ты же не думаешь, что я позвал тебя,
чтобы слушать этот лепет?
- Нет, не думаю. Но и вы меня должны понять. Есть же, наверное, какая-то
альтернатива. Давайте обсудим по-деловому.
- Да, Бориска, - с сожалением протянул Самарин. - Ты, оказывается, глупее, чем я
думал. Что ж, придется малость надавить. Раз не хочешь по-хорошему.
Взглянул на клерка, и тот мгновенно испарился со всеми документами. Зато через
минуту в биллиардную набилось сразу несколько человек, и это было странно, потому что
Иссидор Гурович вроде бы не отдавал никакой команды. Похоже, сценарий был расписан
еще до появления Сумского. И похоже, он играл свою роль в полном соответствии с этим
неизвестным ему сценарием, что свидетельствовало о добротности режиссерского замысла.
Двое бородатых мужиков в брезентовых робах привели Клариссу, поникшую и
грустную. Увидя мужа, она рванулась к нему с истошным криком:
- Боря, Боря, спаси меня от этих мерзавцев! Они же меня изнасиловали!
Но один из мужиков, выматерясь, грубо дернул ее за руку, и Кларисса повалилась на
колени с птичьим клекотом.
Следом в комнату вошли еще двое мужчин, один, ни на кого не глядя, обосновался на
высоком табурете у бара и начал смешивать себе коктейль; второй, черный и сумрачный, как
ночь, приблизился к Самарину и пожал протянутую руку.
- Бориска, знакомься, - пригласил Иссидор Гурович, - это Никита. В твоих интересах
лучше бы вовсе с ним не встречаться, но что теперь поделаешь. Никита у нас мастер
уговаривать строптивых, вроде тебя. С его аргумвнтами все соглашаются. Никитушка, это
банкир Бориска. Погляди какой гордый. Награбил, понимаешь, денежек, а делиться не хочет.
- Жадность - это грех, - сказал Никита глухо, будто из колодца. Едва взглянув на него,
Сумской просветлел разумом и понял, что пора давать отмашку. На полу тоненько
подвывала Кларисса.
- Я согласен, - повернулся он к старику. - Несите бумаги, подпишу.
- Конечно, согласен, - обрадовался Самарин. - Конечно, подпишешь. Как же иначе...
Увы, Боренька, урок нельзя прерывать на середине. Никитушка этого не любит, правда,
Никитушка?
- Не во мне дело, - буркнул страшный человек, будто явившийся из преисподней. -
Порядок для всех единый. Не нами заведено.
- Умница, Никитушка, какой же ты умница! - всплеснул ладошками Самарин. В ту же
секунду декорация переменилась. Вбежал еще мужчина в такой же, как у всех остальных,
брезентовой робе и притащил огромный деревянный чурбак, на каких в магазинной подсобке
рубят мясо.
- Куда девать, ребята? - К нему на помощь подоспел тщедушный господин, успевший
допить коктейль, они установили чурбак на расстеленную клеенку поодаль от биллиардного
стола. Невесть откуда в руках любителя коктейлей сверкнул топор с длинной рукоятью и
просторным лезвием, и рядом с чурбаком, будто с неба, плюхнулся медный эмалированный
тазик.
- Не надо, - прошептал Сумской, чувствуя, как погружается в какой-то черный провал.
Кларисса ответила с пола жалобным воем, но верещала недолго.
Казнь так же быстро закончилась, как и началась. Двое работников сноровисто, за руки
подтянули ее к чурбаку, а там человек с топором перехватил добычу. Зацепил Клариссу за
волосы, придавил коленом и с моло
...Поділитися у соцмережах
