Жанр: Триллер
Ночи красных фонарей
...очь.
Лаура стальным голосом попросила ее сесть на место.
- Гости у нас на кухне не помогают, - сказала она.
На место Джульетта не села. Вместо этого девочка таким же твердым голосом
проговорила:
- Я не гость... а член семьи.
Она им понравилась.
Глава 30
- Я так думаю, тебе бы очень хотелось быть сейчас с ними, - проговорила Николь,
улыбнувшись кончиками губ. Макси взглянул на нее и неопределенно повел плечами.
- Это вполне естественно, Николь. Когда у тебя есть добрые друзья, с которыми
большую часть жизни ты занимался именно такой работой, это совершенно нормальное
желание. - Он легонько потрепал ее по плечу. - Но ты не тревожься. Я тебе дал обещание
два года назад, и я его сдержу. Ты же знаешь, как я с тобой счастлив. Конечно, время от
времени у меня по старым делам руки чешутся, но не настолько, чтобы из-за этого я пошел
на то, чтобы потерять все, что нашел здесь с тобой.
Было уже за полночь, они стояли в бистро за стойкой бара. Макси протирал стаканы.
Николь оперлась локтями о стойку. Перед ней стоял бокал с арманьяком. Она подняла его и
в задумчивости отпила глоток, глядя на остававшихся в зале троих посетителей. Они сидели
за столиком в дальнем углу бистро. Трое мужчин тихо между собой разговаривали. Кризи
она, конечно, знала, потому что именно ему была обязана своим счастьем. Встречалась она
и с Фрэнком Миллером, бывшим наемником, живущим сейчас в Австралии, который
работал с Кризи в Африке и Азии. Выглядел он прямой противоположностью наемнику.
Ему было уже прилично за сорок, его совершенно лысый череп был похож на аэродром для
комаров, причем по сравнению с крупным телом голова его с личиком херувима казалась
непропорционально маленькой. Макси она встретила одновременно с Миллером во время
последнего дела Макси, когда оба они на удивление успешно спасли одного американского
сенатора от похищения бандитами из мафии. На эту работу пригласил их Кризи. В ходе того
дела ей довелось встречаться и с третьим человеком, сидевшим за столом, правда лишь
мимолетно. Звали его Рене Кайяр, он был бывшим легионером и наемником, также
работавшим с Кризи на протяжении многих лет. Он был гораздо больше похож на наемника:
высокий, худой, с загорелым лицом, изборожденным морщинами и шрамами. Но, как только
он улыбался - а делал он это часто, - грозный вид его тут же пропадал.
Николь обернулась и снова взглянула на Макси. Из-под прикрытых век он наблюдал за
тремя мужчинами. Почувствовав на себе ее взгляд, он тут же взял следующий стакан и начал
его усиленно тереть.
Николь улыбнулась, слегка взъерошила ему волосы и спросила:
- А ты был... ты такой же крутой, как они?
Он застенчиво улыбнулся.
- Думаю, да. По крайней мере, такой же, как Фрэнк и Рене. Но с Кризи мне не
сравниться.
Она с любопытством спросила:
- Ты мог бы кого-нибудь поставить с ним в один ряд?
Не долго думая, Макси ответил:
- Да, его лучшего друга - Гвидо Арелио. Ты не раз слышала, как мы о нем говорили.
Он тоже пообещал жене в день свадьбы, что никогда не будет драться и больше никого не
убьет.
Николь задумчиво кивнула.
- Да, ты говорил мне об этом... но здесь есть одна маленькая разница. Она ведь около
семи лет тому назад умерла, если я правильно помню?
- Да, где-то около того.
- В таком случае, - сказала Николь, - в аналогичных обстоятельствах она никак не
смогла бы позволить ему нарушить данное обещание. А я могу на время освободить тебя от
твоего. - Макси начал было что-то говорить, но она взяла его за руку и очень спокойно
сказала: - Послушай меня, Макси. Когда мы встретились, я была шлюхой. Ты все об этом
знал, но тебе было наплевать. За первые несколько дней нашего знакомства я получила от
тебя больше любви, чем за всю свою предыдущую жизнь. Именно твоя любовь сняла с моей
души все грехи, которые на ней были. Когда я впервые легла с тобой в постель, я
почувствовала себя девственницей. Ты взял к нам мою сестру и относишься к ней как к
своей собственной. Теперь я люблю тебя ничуть не меньше, а, может быть, даже больше,
чем в те первые дни во Флориде.
Она улыбнулась своим воспоминаниям, но, когда продолжила, лицо ее стало серьезным.
- Я себя дурой никогда не считала. Мне очень хочется сохранить нашу любовь, так
хочется, что, если ради этого надо будет ждать твоего возвращения, пока ты будешь
подвергаться смертельному риску, я согласна на это пойти. - Она указала рукой в сторону
стола и твердо проговорила: - Теперь иди к своим друзьям, ведь ты сгораешь от
любопытства, - она улыбнулась, - и я тоже. Через несколько минут я принесу вам кофе с
коньяком.
Когда Макси подошел к столику и придвинул себе стул, все трое подняли на него глаза.
- Это Николь меня прислала, - сказал он. - Она меня освободила от обещания,
поэтому, что бы вы ни затевали, можете на меня рассчитывать, если, конечно, у вас есть во
мне надобность.
Кризи обернулся и взглянул на стоявшую у бара Николь, которая едва заметно ему
кивнула и тут же ушла на кухню. Вскоре она вернулась с подносом, на котором стояли
чашки с кофе и бутылка коньяка, и поставила его на стол.
Кризи поблагодарил ее и сказал:
- Николь, почему бы тебе с нами не посидеть и не послушать, о чем мы тут толкуем?
Она взглянула на Фрэнка и Рене - оба они кивнули. Женщина вернулась к стойке бара
и взяла свой арманьяк. Кризи подвинул ей стул. Полчаса спустя она сказала Макси голосом,
в котором звучала неподдельная ярость:
- Я не просто освобождаю тебя от твоего обещания. Если ты не поможешь им
разделаться с этими подонками, я не смогу спокойно спать. Мне в жизни очень повезло - я
только на Блонди работала. Как она ко мне и всем другим девочкам относилась, вы
прекрасно знаете. Но мне доводилось видеть результаты того, что делают эти ублюдки. Их
нельзя оставлять в живых.
Макси пожал плечами и взглянул на Кризи.
- Теперь, мне кажется, выбора у меня не осталось.
Рене усмехнулся и произнес:
- Все будет как в старые, добрые времена. Последние шесть месяцев я работал нянькой
у одного шведского предпринимателя... мне это было так же интересно, как следить за
высыхающей краской. Если бы кто-то и вздумал его похитить, то сам через пару дней домой
бы его отослал. Черт! Он бы даже приплатил, чтоб за ним семья приехала и забрала его
обратно.
Все рассмеялись, потом Кризи серьезно сказал Николь:
- Спасибо. Если Макси будет с нами, всем нам будет спокойнее. У нас всегда была
отличная команда.
- Кто в ней еще будет? - спросила Николь.
- Блонди, конечно, - ответил он. - У нее в руках все наши связи. То же самое в
Неаполе будет делать Гвидо, хотя непосредственного участия в операции он принимать не
будет. - Кризи немного подумал и добавил: - Еще один приличный датский полицейский
по имени Йен Йенсен. Он в это дело с самого начала вовлечен и очень хочет продолжать им
заниматься до конца.
- Что он собой представляет? - полюбопытствовал Макси.
Кризи пожал плечами.
- Он совсем неглуп, опыта ему не занимать, в меру крут, неплохо ориентируется,
осмотрителен выше среднего... но, конечно, это игрок не нашей лиги.
- Интересно, - спросила Николь с легкой улыбкой, - а сколько в вашей лиге всего
игроков... я имею в виду - во всем мире?
Американец ответил:
- С нашей стороны, наверное, и пятидесяти не наберется. А с другой - несколько
сотен.
Остальные, подумав, согласно кивнули, потом Рене задал Кризи вопрос:
- Ты уверен, что на этого датчанина можно положиться? Или, может, кому-то из нас
все-таки лучше за ним немного приглядеть?
Кризи допил остатки кофе и покачал головой.
- Нет. За ним уже приглядывает один француз. Он был телохранителем Леклерка в
Марселе. А Леклерка вы все знаете.
- Значит, он действительно нормальный мужик, - заметил Макси. - Тупых Леклерк
на работу не берет. Как ты собираешься использовать этого датчанина?
- Как приманку, - ответил Кризи. - Как-никак он работает в датском Бюро по
розыску пропавших без вести. Перед ним все официальные двери открыты. Он к этому делу
подходит с душой, и у него еще сохранился как минимум месяц неоплаченного отпуска. В
случае надобности я смогу ему этот отпуск продлить.
- А что с Майклом? - спросил Макси.
Кризи немного подумал и сказал:
- Я вам уже рассказывал о девочке - Джульетте. Несколько часов назад я говорил с
Майклом по телефону. У нее дело довольно быстро идет на поправку - как в моральном
плане, так и в физическом.
Николь взглянула на него с любопытством. Лишь она заметила, как задрожал его голос
при упоминании об этой девочке. Кризи продолжал:
- Через неделю или около того ее можно будет оставить на попечение друзей, тогда
Майкл присоединится к нам. К тому времени мы уже будем знать, удалось ли Сатте и его
помощнику Беллу получить дополнительную информацию об этом деятеле - Жане Люке
Донати. - Он взглянул на часы. - В три утра мне надо успеть на обратный рейс в Милан.
В десять у меня назначена встреча с Саттой. - Кризи указал на Франка и Рене. - Мне бы
хотелось, ребята, чтобы вы остановились в пансионе у Гвидо и были бы там уже завтра.
Леклерк выслал к нему кое-какое снаряжение - пистолеты, гранаты и автоматы. Такую же
посылку он отправил в Милан. - Он посмотрел на Макси. - Завтра вечером я тебе
позвоню. В зависимости от информации, которую я получу от Сатты, ты мне понадобишься
либо в Милане, либо в Неаполе.
- А что будет с датчанином? - спросил Макси.
- Завтра он вылетает в Милан, а Сова туда прилетит из Марселя. Там они встретятся со
мной в гостинице.
Кризи отодвинул стул и встал. Все последовали его примеру, а Николь снова получила
возможность посмотреть на обычай этих мужчин, который всегда ее немного интриговал.
Прощаясь, они по очереди подходили друг к другу, левыми руками обнимались за шею и
крепко целовались в правую щеку повыше рта.
Они проплыли бассейн в длину двадцать пять раз. Чтобы держаться рядом с ней, Майкл
плыл вполсилы. Когда заплыв был окончен, Джульетта сильно задыхалась, но все-таки
выпалила:
- Я могу еще десять раз его в длину проплыть.
Молодой человек вышел из бассейна, взял полотенце и сказал девочке:
- Еще пять раз - и хватит.
Майкл вытерся насухо, наблюдая, как ее фигурка легко скользит в воде. На Джульетте
был красный сплошной купальник, который ей купили за день до этого на большой ярмарке
в Рабате. После восхода солнца прошел час. Они, как правило, рано ложились и рано
вставали. После завтрака Майкл с Джульеттой обычно садились в джип, и он показывал ей
остров. Потом они не спеша плотно обедали в ресторанчике "Олеандер" в Ксагре. Девочке
нравилась местная кухня и хозяин ресторанчика Марио, который относился к ней скорее
как к взрослой, чем как к ребенку. После обеда они снова плавали, но теперь в море,
недалеко от скал в районе Куала-Поинт. Потом они еще часика два загорали. Джульетта
всегда брала с собой небольшой блокнот, а Майкл учил ее мальтийскому языку. Прошло
всего несколько дней, но он был уверен, что спустя три-четыре недели девочка уже сможет
довольно бегло объясняться.
- Если в паспорте у меня сказано, что я мальтийка, - любила повторять она, -
должна же я уметь говорить на своем родном языке.
- Да, в твоем паспорте написано, что ты - мальтийка, - отвечал ей на это Майкл. -
Но не забывай, что на самом деле ты - гоцианка.
- А что, есть какая-то разница?
- Есть. Мальтийцы думают, что гоцианцы - простые крестьяне, а у нас здесь ходит
такая поговорка: один гоцианец трех мальтийцев за пояс заткнуть может.
- Ну тогда я точно гоцианка! - проговорила девочка с улыбкой до ушей.
Она закончила свой пятый заплыв и, совершенно обессиленная, ухватилась за край
бассейна. Майкл протянул ей руку, помог вылезти из воды и спросил:
- Что тебе хочется на завтрак?
Узкая грудь девочки тяжело вздымалась, но, как только речь зашла о еде, глазенки ее
загорелись.
- Омлет с ветчиной, сосисками, грибами и помидорами, много кусочков обжаренного
хлеба и холодный свежий апельсиновый сок.
Майкл пошел на кухню, качая головой и по дороге услышал ее звонкий голосок:
- Этого на целый обед хватит!
В кухню она вошла через десять минут. На ней были джинсовые шорты и белая майка с
коротким рукавом, на которой наискосок было написано: "Пещера контрабандистов". Так
назывался еще один ресторанчик, где особенно хорошо готовили пиццу. Волосы она
завязала в "конский хвостик", на лице отчетливо виднелись следы загара. От нетерпения
девочка морщила носик.
Майкл обернулся и бросил ей через плечо:
- Я хотел бы, чтобы через неделю ты отправилась к Лауре с Полом и какое-то время с
ними пожила.
- Зачем?
- Мне надо будет уехать.
- Куда ты собираешься?
- Пока не знаю. Скоро мне надо будет встретиться с Кризи.
Усевшись за стол, она спросила:
- Сколько времени тебя не будет?
- Не знаю. Может быть, несколько дней, несколько недель или даже дольше.
Майкл обернулся и взглянул ей в лицо, ожидая увидеть на нем капризную гримаску
недовольства, но ничего подобного не заметил. Девочка лишь понимающе кивнула, потом
взглянула на него и задала вопрос:
- А здесь мне нельзя остаться?
Он выложил на тарелку омлет, поставил ее перед ней на стол и ответил:
- Если ты останешься здесь одна, мы с Кризи будем за тебя волноваться. А нам
беспокойства и без тебя хватит за глаза.
Она снова кивнула и, перед тем как начать трапезу, произнесла:
- В тот же день, когда перееду к Лауре с Полом, попрошу, чтобы они говорили со мной
только по-мальтийски. Когда ты вернешься обратно, я стану настоящей гоцианкой. -
Девочка взглянула на него и с серьезным видом добавила: - И смогу заткнуть за пояс троих
мальтийцев.
Майкл улыбнулся и принялся за собственный завтрак.
В самолете Кризи дремал. Он не любил летать не потому, что боялся, а потому, что
такие путешествия не были ему интересны. Человек садится в огромную металлическую
трубу, а спустя какое-то время оказывается в другом месте, в другой культуре, а иногда и в
другом климате. Ему казалось, что этот вид путешествий очень напоминает багажные
перевозки. Когда у него было время, он предпочитал переезжать с места на место в поездах
и на кораблях. Из-за обычной расхлябанности итальянских диспетчеров они вылетели из
Брюсселя с опозданием на час, и это его тоже немного вывело из равновесия.
Когда самолет приземлился в Милане, настроение у него было поганое. Поскольку из
багажа у него была только сумка ручной клади, таможню он прошел уже через пятнадцать
минут. Кризи быстро нашел такси, и, как только влез в машину, бросил водителю:
- Гостиница "Эксельсиор"... около железнодорожного вокзала.
Шофер про себя чертыхнулся. Тот, кто направляется в этот привокзальный клоповник,
никогда не выложит и сантима чаевых. Итальянские таксисты могут быть очень
разговорчивыми, но этот молчал, по крайней мере в начале их сорокаминутной поездки.
Через двадцать минут Кризи откинулся назад, закрыл глаза и снова задремал. Вся красота
Милана не могла заставить его смотреть по сторонам. Если бы он не задремал, то обратил
бы внимание на внезапно возросший интерес к нему со стороны таксиста, пристально
разглядывавшего его в зеркальце заднего обзора. Через пять минут Кризи вывел из дремы
голос шофера.
- Вы в Милан надолго?
Он открыл глаза и тряхнул головой, чтобы прочистить мозги.
- На пару дней.
- По делам или развлекаться?
- Встретиться со старым приятелем. - Тон его ответа был достаточно резок, чтобы
дать таксисту понять, что продолжать беседу он не склонен. Но шофер был назойливо
настойчив.
- Сами вы из Неаполя?
- Нет, но несколько лет там жил.
Водитель кивнул.
- Это я по вашему акценту понял. Сам я этот город не очень люблю. На улицах там для
всех теперь опасно, включая таксистов.
Кризи промычал что-то нечленораздельное. Водитель вроде как понял намек, и остаток
пути они проехали в молчании.
Чаевые таксист получил. Банкноту в тысячу лир. Сначала он посмотрел на банковский
билет, потом на человека, который шел ко входу в задрипанную гостиницу. Шофер включил
передачу, заехал за угол и снял трубку своего радиотелефона.
Почти каждый таксист в Милане, как, впрочем, и во многих других городах Италии,
стучит либо одному хозяину, либо другому. Иногда таким хозяином является полиция,
иногда - торговцы наркотиками, иногда - сутенеры, но чаще всего - местный "капо" из
мафии. Тот таксист был связан с Джино Абратой, одним из двух "капо", заправлявших
делами в Милане.
Уже через пару минут Абрата снял трубку, несмотря на то что было семь утра. Пять
минут спустя Джино Абрата говорил по телефону с Паоло Граццини - единственным
"капо" Рима.
- Да, он уверен. Он в этом клянется... Да, я знаю, что его считают мертвым. Конечно, я
в курсе того, что говорили о его смерти! Да, я сам по телевизору его чертовы похороны
смотрел... Нет, раньше таксист его никогда в лицо не видел, но шесть лет назад его
показывали по телевизору, а потом - в газетах. Такую рожу забыть просто невозможно.
Кроме того, таксист сказал, что он бегло говорит по-итальянски с заметным
неаполитанским акцентом... это тоже совпадает. На моего парня можно положиться. Пара
моих людей будет там через полчаса. Хорошо... хорошо, я пошлю туда полдюжины своих
лучших боевиков. Да, конечно, как же я могу забыть? Естественно, я перезвоню тебе в тот
самый момент, как увижу эту рожу.
Майкл читал "Сто лет одиночества". Сначала книга шла тяжело, но Кризи заставлял его
читать дальше и говорил, что это - одно из самых великих литературных произведений
двадцатого столетия. Майкл сидел в тени скалы в Куала-Поинт. Время от времени он бросал
взгляд на Джульетту, лежавшую на животе и подставлявшую солнцу спину. Она изучала
мальтийский язык по учебнику, иногда обращаясь к Майклу, чтобы он объяснил ей то, что
было непонятно.
Спустя час оба они пошли окунуться в море, потом расположились в тени скалы. Майкл
взял себе из сумки-холодильника банку пива, а Джульетте протянул бутылочку кока-колы.
Какое-то время они сидели в молчании, потом девочка сказала:
- Я хочу тебе все об этом рассказать.
Она смотрела в безбрежную даль спокойного темно-синего моря, уходящего куда-то за
остров Комино. Майкл уставился на нее с некоторой долей удивления. Джульетта спокойно
добавила:
- О том, что со мной случилось в Марселе. Сейчас я себя физически уже чувствую
гораздо лучше. Отличная еда, солнце и море привели меня в порядок. Я уже начала в весе
прибавлять, с каждым днем сил становится больше. - Девочка обернулась к нему и сказала,
как будто пытаясь себя оправдать: - Но по ночам я не могу спокойно спать, мне иногда
снятся такие кошмары, что я просыпаюсь в холодном поту. Это все у меня в голове, и, мне
кажется, я должна тебе об этом рассказать.
Кризи обсуждал с Майклом такую вероятность, поэтому он ответил ей именно так, как
они договорились:
- Знаешь, Джульетта, есть люди, очень опытные в такого рода вещах - специально
подготовленные психологи. Они знают, как помочь в таких ситуациях другим. У тебя сейчас
начинается своего рода замедленная реакция на то, что ты перенесла. Это - явление
совершенно естественное. Иногда людям, пережившим потрясения, требуются недели,
месяцы или даже годы, чтобы оправиться и успокоиться. Все зависит от их характера и от их
прошлого. Для тебя ужас начался с тех оскорблений, которым тебя подвергал отчим.
Поэтому, когда ты будешь говорить со специалистом, тебе надо будет начать именно с того
времени. На Мальте есть одна женщина, которая прекрасно в таких вещах разбирается. Она
получила отличное образование в Англии.
Девочка выразительно покачала головой.
- Мне не нужен никакой психиатр, Майкл. Я просто должна выговориться человеку,
которому доверяю. Таких людей двое - ты и Кризи, и вы оба можете меня надолго
оставить. Так что хочешь ты или нет, мне придется все это рассказывать тебе. Давай прямо
сейчас с этим покончим, чтобы потом навсегда забыть.
Майкл отхлебнул пива и сказал:
- Ну давай.
Девочка говорила около получаса. Дважды она начинала плакать, и каждый раз он
обнимал ее за плечи и терпеливо успокаивал, пока слезы не унимались. Когда она
закончила, он озадаченно задумался.
- Значит, получается, что твой отчим тебя не насиловал?
- Нет... эту свою штуку он ни разу в меня не всовывал. Он только бил меня и заставлял
это делать руками. Так, наверное, было еще хуже. И бил меня. Ему это очень нравилось.
Майкл кивнул и сказал:
- Может быть, твоя мать не позволяла ему это с тобой сделать?
Девочка покачала головой.
- Она ему все позволяла. Знаешь, именно поэтому я и сбежала из дома. Он все время
повторял мне, что сделает это со мной в тот день, когда мне исполнится четырнадцать лет.
- Она снова взглянула на Майкла полными слез глазами. - Он говорил, что это будет его
особый подарок мне ко дню рождения.
Майкл молчал. Мысли его были далеко - в Германии. Он думал о том, что, когда
кончится то дело, которое они должны были с Кризи завершить, ему придется туда
ненадолго наведаться, чтобы сделать подарок одному человеку в его последний день
рождения. Подарок вечного проклятия. Вернуть мысли обратно ему стоило некоторого
труда.
- То же самое было и с теми подонками в Марселе?
Голос ее был едва слышен.
- Да, они заставляли меня это делать руками... и ртом. Они приводили одну женщину,
которая показывала мне, как это делать ртом... она была очень красивая, с длинными,
светлыми волосами, и им очень нравилось смотреть, что она делала со мной. Иногда их
было там трое или четверо... а потом они меня заставляли делать это ртом.
Джульетта снова заплакала, Майкл привлек девочку к себе и положил ее голову себе на
плечо. День был жаркий, но его тело и мысли были совершенно холодными. Он подумал о
прекрасной женщине со светлыми волосами и произнес:
- Не знаю, Джульетта, поможет тебе это или нет, но ту женщину, которая тебе это
делала, я убил.
Девочка подняла глаза и отстранилась от него.
- Ты ее убил... сам? Когда? Как?
Майкл в деталях рассказал ей обо всем, что произошло в подвале виллы под Марселем.
Он описал, как Дениз Дефор в панике побежала к лестнице и он сначала выстрелил ей в
спину, а потом - в голову.
Уставившись на него зачарованным взглядом, девочка спросила:
- А человек, который с ней был, такой красивый мужчина? Он всегда был в ботинках из
змеиной кожи, или из шкуры ящерицы, или какого-то другого такого зверя.
Майкл кивнул.
- Его убил Кризи. Он приковал его спиной к хапуге-полицейскому, к телу которого
была привязана бомба. Бомба взорвалась и разнесла их обоих на клочки. - Он опять увидел
в ее глазах удовлетворение. - Тебе это помогло? - спокойно спросил он.
- Да, - ответила Джульетта. - Ты убил ее, а Кризи убил его... Это, прямо, как теплый
душ принять.
Она заметила в его глазах удивление.
- Что с тобой? - спросила девочка.
Майкл развел руками.
- Ну... я могу понять это животное - твоего отчима, который готов был ждать
несколько месяцев, чтобы сделать тебе ко дню рождения этот "подарочек". Но мне
совершенно непонятно, чего ждали те подонки в Марселе. Ведь в случае с несчастной
девушкой из Дании они ничего не стали ждать. - Его пронзила внезапная мысль. -
Джульетта... ты была... ты... девственница?
- Да, - серьезно сказала она. - Они даже сказали той старухе, что там была, чтоб она
проверила... она вроде в таких вещах разбирается... Так вот, она засунула в меня палец и
сказала по-французски: "Да, все на месте!" - а я по-французски неплохо говорю, потому
что ходила в международную школу.
- Теперь до меня как будто доходит, - сказал Майкл. - Они, наверное, сохранили
тебе девственность, потому что так тебя можно было дороже продать. И на Ближнем, и на
Дальнем Востоке красивые девственницы четырнадцати-пятнадцати лет ценятся очень
высоко.
Она покачала головой.
- Думаю, дело было не в этом.
- А в чем?
- Точно я не знаю, - ответила она. - Только говорили они о чем-то странном. Как-то
в мою каморку зашла эта женщина с человеком в змеиных ботинках. И еще с ними был один
человек. Они, конечно, говорили между собой по-французски, думая, что я их не понимаю.
Но большая часть их разговора была мне ясна. Тот, в змеиных ботинках, был очень вежлив
со вторым. Должно быть, этот второй был какой-то важной шишкой. Он меня хотел, но
мужчина в змеиных ботинках ему не разрешал и говорил, что я девственница. Второй так
распсиховался, что даже толкнул этого, в змеиных ботинках, но он ему все равно отказывал.
Тогда этот мужчина успокоился и сказал: "За молоденькую девственницу, как эта, ты,
конечно, можешь целое состояние получить". Женщина, которую ты потом убил,
рассмеялась и ответила: "За девственницу мы можем получить больше любого состояния.
Ведь нам будет причитаться за ее девственность, за ее молодость и за ее жизнь... Все
вместе". Тут мужчина в змеиных ботинках сказал ей, чтоб она заткнулась.
Майкл все еще был озадачен.
- Девственность, молодость и жизнь... - Он пожал плечами и встал. - Пора идти.
Сегодня вечером я приготовлю на ужин что-нибудь в саду на жаровне.
Они ехали в молчании до самого Рабата. Потом Джульетта произнесла:
- Знаешь, Майкл, мне кажется, сегодня ночью я буду спать спокойно.
Он взглянул на нее и улыбнулся.
- Конечно, ты будешь дрыхнуть без задних ног. После того, чем я тебя накормлю, и
пары стаканов хорошего красного вина ты заснешь как дитя.
Едва они приехали домой и Майкл только отнес на кухню сумку-холодильник, как
зазвонил телефон. Джульетта пошла к себе в спальню переодеться и принять душ. Майкл
поставил сумку в кухонный шкаф под раковиной и сразу снял трубку.
Из Неаполя звонил Гвидо. Он сказал Майклу, что утром исчез Кризи, который
договорился с полковником Саттой о встрече в десять утра. Но на встречу эту он не пришел
и никому не позвонил. Сатта связался с аэропортом и выяснил, что Кризи прилетел рейсом
"Алиталии" из Брюсселя, прибывшим в семь часов утра. Тогда Сатта позвонил в гостиницу,
где остановился Кризи, и ему сказали, что он приехал в восемь, но уже через полчаса вышел
и с тех пор не возвращался. Сумка его осталась в номере.
Тем
...Закладка в соц.сетях
