Жанр: Сказка
Необыкновенные приключения Карика и Вали
...и
юркнула под скалу.
- Фу-у, - тяжело вздохнул профессор, - ну и карабус! Помучил же он нас.
- А как же нам теперь отцепиться от него, от этого карабуса? - спросила
Валя.
- Очень просто! - сказал Иван Гермогенович, отвязывая канат от черешка
листа. - Хотя и жалко бросать такой хороший канат, но ничего не поделаешь!
Пойдем! На сегодня, пожалуй, хватит. Надо и нам отдохнуть немного.
Оставив лист на берегу, путешественники вернулись домой.
За обедом Валя рассказала Карику, как они запрягали личинку жужелицы и
какой она оказалась упрямой.
Карик слушал рассказ с нескрываемой завистью.
- Эх, жалко меня не было! - вздохнул он. - Вдвоем, конечно, не легко
возить тяжести на личинке, а втроем мы показали бы ей, как надо правильно
ходить в упряжке. Надо бы ее гнать прямо в воду.
- Ничего! - сказал профессор. - Все-таки она подтащила дубовый лист почти
к самой воде. Столкнуть его в воду уже не так будет трудно.
Он провел ладонью по усам, вытер на бороде мед и встал:
- Завтра будем собираться в большое плавание. А сейчас попробуем
перетащить на берег бочки с медом. Сегодня же нам нужно приготовить для
нашего корабля мачты, паруса, канаты.
Иван Гермогенович взвалил на плечи охапку волоса шелкопряда.
- Пойдем, Валек! - сказал он, направляясь к выходу из пещеры.
Весь день профессор и Валя провели на берегу озера. Валя плела веревки из
волоса шелкопряда, Иван Гермогенович сначала помогал ей, потом ушел
разыскивать мачту для корабля.
Когда он вернулся, на плечах его лежала длинная сухая мачта-травинка.
К вечеру корабль был спущен на воду. Иван Гермогенович пробил острым
камнем в середине листа дыру, вогнал в эту дыру мачту, а потом облепил пол
вокруг мачты толстым слоем глины и сказал:
- Завтра солнце обожжет глину, и наша мачта будет пришита к кораблю
крепко-накрепко.
Профессор осмотрел корабль, немного подумал, потом взял из рук Вали
длинную веревку и прошел к узкому концу листа. Здесь он нагнулся, накинул
петлю на черешок и с силой натянул веревку. Лист дрогнул, конец его,
зашлепав по воде, немного приподнялся вверх. Теперь дубовый лист был совсем
похож на корабль. Он покачивался, высоко приподняв нос над водой.
- Вроде гуся шею выгнул, - засмеялась Валя. - Вот если бы еще парус
поставить!
- Будет и парус, - уверенно сказал Иван Гермогенович, - из лепестка
какого-нибудь сделаем!.. Только сейчас, пожалуй, не стоит его ставить. Это
уж потом. В день отъезда. А то еще высохнет на солнце, скукожится,
превратится в лохмотья.
Иван Гермогенович крепко забил в берег толстый кол и так же крепко
привязал к нему волосяной веревкой корабль.
- Ну, - потирая довольно руки, сказал Иван Гермогенович, - на таком
замечательном корабле нетрудно будет совершить даже большое кругосветное
путешествие!
Тем временем Валя забралась по веревке на нос корабля и осколком ракушки
что-то начертила там.
- Что там еще? - спросил Иван Гермогенович.
- Мы позабыли назвать наш корабль, - сказала Валя, - но теперь у него
будет неплохое название! Вот смотрите!
Валя спрыгнула вниз. Иван Гермогенович подошел поближе и приложил ладонь
козырьком к глазам.
- Гм... Что ж... Неплохо! - одобрил он.
На носу корабля было выцарапано крупными буквами одно только слово:
"КАРАБУС".
На другой день путешественники начали шить дорожную одежду из лепестков,
а когда одежда была готова, Иван Гермогенович и Валя принялись перекатывать
на "Карабус" бочки с медом. В хозяйственных хлопотах прошел весь день.
Опухоль на ноге Карика почти пропала, и он уже пытался ходить и даже
несколько раз пробовал помогать профессору и Вале катать бочки с медом. Но
Иван Гермогенович не позволял ему подниматься с постели, и каждый раз, когда
Карик вставал, профессор сердито кричал:
- Ты опять встал? Ох, кажется, я привяжу тебя к постели веревками, если
ты будешь поминутно вскакивать!
Так было и в этот день, который принес так много хлопот путешественникам.
Утром, когда Иван Гермогенович и Валя стали выкатывать бочки, Карик вскочил
с постели и бросился помогать им, но Иван Гермогенович закричал на него и
заставил лечь в постель. Это было, конечно, очень неприятно, однако Карик не
стал спорить. Он покорно лег на постель, повернулся лицом к стене и
притворился спящим, а сам украдкой поглядывал на Ивана Гермогеновича и Валю.
"Ладно, ладно, - думал Карик, - вы еще увидите, как я могу работать. Вот
уйдете только, а я тут, без вас, один сделаю не меньше, чем вы вдвоем. Вы
убедитесь в этом сегодня же".
Лишь только Иван Гермогенович и Валя отошли от пещеры и покатили на берег
первую бочку, Карик вскочил, схватил первую попавшуюся бочку и начал толкать
ее к выходу.
Он почти уже выкатил ее из пещеры, но тут случилось несчастье: под ногами
Карика подвернулся круглый камень. Карик взмахнул руками и упал на бочку. От
сильного толчка бочка накренилась. Он ухватился за края бочки, но, потеряв
равновесие, растянулся на земле, а бочка перекатилась через порог пещеры и,
подпрыгнув как-то странно, остановилась. Крышка откинулась. Густая медовая
кашица поползла по земле.
Карик встал. Отряхиваясь от пыли, он растерянно смотрел на опрокинутую
бочку. "Вот так помог!"
Медовая лужа расползлась по земле, точно жидкое тесто. Карик отодвинулся
в сторону, оглянулся, а затем, махнув безнадежно рукой, запрыгал на одной
ноге к пещере.
...Было уже совсем темно, когда вернулись профессор и Валя. Карик еще
издали услышал их голоса. Он поспешно зарылся в волосяной матрац и
притворился спящим.
- Ой, что это? - испуганно крикнула Валя, останавливаясь у самого входа в
пещеру.
Карик заткнул уши и крепко-крепко зажмурил глаза.
- Ой, не могу идти! - крикнула Валя. - Мои ноги прилипли к земле!
Иван Гермогенович бросился к ней на помощь, но, как только он подбежал к
Вале, и его ноги завязли в липкой медовой кашице.
- Что такое? - удивился профессор. Увязая по щиколотки, он с трудом
добрался до Вали и протянул ей руку:
- Давай!
Валя подала руку. Иван Гермогенович шагнул назад и потащил Валю к себе.
Валя качнулась, и... ноги ее еще крепче завязли в той медовой каше.
- Стойте! - закричала она. - Я совсем прилипла! Я как муха в варенье.
- Ничего, ничего! - бормотал профессор, отдуваясь.
Кое-как выдернув Валю из медовой каши, он зашагал к пещере. Мед под
ногами хлюпал, чавкал, вздыхал, как живой. Кашица приставала к ногам, точно
тяжелая, липкая грязь.
Наконец профессор выбрался из лужи. Опустив Валю на землю перед входом в
пещеру, он с помощью толстой палки очистил от меда свои ноги и помог
почиститься Вале.
- Эй, Карик! - крикнул профессор, заглядывая в пещеру. - Что такое здесь
было?
Карик еще глубже зарылся в свой матрац. Профессор и Валя молча
переглянулись.
- Ну, ясно, - сказал Иван Гермогенович, входя в пещеру, - это уж,
конечно, Карик постарался!.. И ведь не спит! Слышит все! Только стыдно ему
смотреть на нас. Эй, Карик!
Карик осторожно повернул голову и приоткрыл один глаз. И тут он увидел,
что прямо на него смотрит Валя. Карик поспешно зажмурил глаза и очень громко
захрапел.
- Спит! - засмеялась Валя.
Профессор покачал головой, но ничего не сказал.
Путешественники легли спать.
Незадолго до рассвета Карик услышал сквозь сон очень странный шум. Он
поднялся с матраца, подошел к выходу.
Сквозь щели между камнями Карик увидел площадку, залитую нежным светом
раннего летнего утра.
На площадке ползали огромные крылатые животные.
Карик узнал их. Это были мухи. Они суетились около лужи меда, толкались,
с жужжанием взлетали вверх и снова опускались на мед.
С каждой минутой мух становилось все больше и больше.
Сильный шум разбудил профессора и Валю. Иван Гермогенович что-то сказал,
но ребята не расслышали ни одного слова. Мухи жужжали и гудели так, словно
рядом гремели мощные моторы. Тащить теперь на корабль оставшиеся бочки с
медом было, конечно, нельзя. Мухи могли сбить путешественников с ног и даже
убить их. Они толклись у самого входа, нахально заглядывали в пещеру,
пытаясь просунуть сквозь щели свои длинные хоботы. Они ползали по камням,
которыми был завален вход, и под тяжестью мух камни шатались.
Путешественники со страхом смотрели на свою баррикаду. Вот-вот обвалится
она, в пещеру ворвутся полчища мух - и тогда... они погибли. Но к вечеру
мухи исчезли.
- Ушли! - обрадовалась Валя.
- Ничего не ушли, - уныло сказал Карик. - Завтра они вернутся обратно и
опять полезут в пещеру. Я-то их знаю! Они чуют бочки с медом!.. А сейчас они
спать улетели.
- Давайте завалим получше вход! - предложила Валя.
- Чепуха, - сказал профессор. - Сидеть еще день и дрожать? Благодарю
покорно!
- Так что же нам делать?
- Наступать! - сказал профессор. - Наступать, а не обороняться.
Он поднял с пола корзиночку-диатомею, взял яйцо светляка и, подняв его
над головой, точно факел, выбежал из пещеры.
- Куда вы, Иван Гермогенович? - закричали ребята.
- Сейчас, сейчас! Я их угощу, негодных! Голубой огонек замелькал в
темноте и пропал.
- Куда это он?
- Не знаю! Что-то, кажется, придумал. Поздно ночью профессор вернулся в
пещеру очень довольный и веселый. Он поставил корзиночку на пол и,
отдуваясь, сказал:
- Вот! Бомбы принес! Завтра откроем по мухам артиллерийский огонь.
Ребята бросились к корзиночке.
- Бомбы? Вот здорово!
Карик осторожно запустил руку в корзиночку и достал оттуда серый комочек.
Лицо его вытянулось.
- Ну и бомбы! Какие-то ерундовые комочки.
Просто засохшая грязь. Разве бомбы такие бывают?
Профессор засмеялся.
- Не нравятся? - спросил он. - Напрасно! Вот посмотришь, как они завтра
будут действовать. Не хуже пироксилиновых шашек.
Иван Гермогенович вытряхнул комочки из корзины, разделил их на две кучки
и, придвинув маленькую кучку Вале, сказал:
- Возьми-ка, Валя, вот это и пойдем! Нагруженные бомбами, профессор и
Валя вышли из пещеры.
- Разбрасывай бомбы перед пещерой! - услышал Карик голос Ивана
Гермогеновича.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Битва с мухами. Необыкновенные паруса. Глаза на ногах. Клоп играет на
скрипке. Верхом на шмеле.
"Хлоп! Хлоп!"
Ребята вскочили с примятых, разворошенных постелей. Протирая глаза, они
испуганно осмотрелись.
- Карик, что это?
- Не знаю.
- Может быть, это наши батареи палят?
В пещере по-прежнему мерцал голубой свет. Темные своды висели низко над
головой. В углу, вдоль стен, рядами стояли толстые белые бочки.
"Хлоп! Хлоп! Хлоп!" - трещали за стеной взрывы.
Иван Гермогенович поднялся со своего волосяного матраца, широко зевнул и,
протирая заспанные глаза кулаками, пробормотал:
- Ага!.. Действуют... Работает моя артиллерия...
Иван Гермогенович, а следом за ним и ребята подошли к баррикаде,
загораживавшей выход из пещеры.
Сквозь щели между камнями просвечивал утренний свет. Площадка перед
пещерой ослепительно сверкала на солнце желтым песком. Лужи пролитого меда
блестели, как жидкое золото. В стороне валялась опрокинутая набок белая
бочка.
Путешественники зажмурились от яркого света.
- Хороший будет денек! - сказал профессор, рассматривая чистое, точно
вымытое, голубое небо.
- Зато мух сколько будет! - вздохнула Валя. - Еще даже больше, чем вчера.
- Это ничего! - успокоил Валю Иван Гермогенович и, весело потирая руки,
сказал: - Скоро их станет меньше! Значительно меньше... И вообще теперь они
уже не страшны для нас!
- Почему?
- А разве ты не слышишь, как хлопают мои бомбы? - с удивлением спросил
Иван Гермогенович.
- Слышу, - сказала Валя, - но мухи, кажется, совсем не боятся ваших бомб.
Я вижу, как бомбы рвутся среди мух, а мухам хоть бы что.
- Погоди немножко! - спокойно погладил бороду Иван Гермогенович. - Не
торопись! Мухи от моих бомб не сразу погибают. После того как в муху попадет
осколок, она еще ползает часиков пять-шесть и только потом начнет очень
интересно умирать... О, на это стоит посмотреть!
- А эти мухи уже раненные?
- Несомненно! - с уверенностью ответил Иван Гермогенович. - Ведь
перепалка идет, если я не ошибаюсь, с самого рассвета.
Валя вытащила из баррикады камень и, прильнув к образовавшейся амбразуре,
стала разглядывать площадку.
По камням бродили огромные мохнатые мухи. Они подходили к медовой луже,
погружали хоботки в мед, толкали друг друга. Одна из них, толстая, с белым
брюхом, села на опрокинутую бочку. Бочка качнулась.
Муха испуганно взлетела и закружилась, рассматривая бочку сверху
огромными выпуклыми глазами. Потом осторожно опустилась и села рядом с
бочкой.
И вдруг она зашаталась, словно пьяная. Ноги ее подогнулись. Она упала на
землю, повозила по песку отяжелевшей головой и замерла. Но ее растопыренные
крылья все еще слегка шевелились.
- Есть одна! - закричал Карик.
- Это еще не все! - сказал Иван Гермогенович. - Подождите, то ли еще с
ней будет.
Через некоторое время профессор и ребята опять подошли к баррикаде.
На площадке перед пещерой валялось уже несколько мух. Одни из них были
еще живы и шевелились, другие лежали, растопырив крылья, уткнувшись головой
в песок. Они были покрыты чем-то белым, точно инеем, а у мухи, которая
лежала возле бочки, вырос из брюха длинный, тонкий хлыст с круглой шляпой на
конце.
- Что это у нее? - спросила Валя. - Смотрите, на гриб похоже!
- Да это и есть грибок эмпуза. Вдруг шляпка грибка отвалилась и упала на
землю.
- Новая эмпуза созрела! - сказал Иван Гермогенович.
- Какое смешное слово - эмпуза! - фыркнула Валя.
- Разве смешное? А вот мне оно никогда не казалось смешным... С эмпузой я
давно вожусь. Это мой старый знакомый. Грибок-паразит... Один из полезнейших
для человека грибков... Он убивает мух... Вот эта новая эмпуза, которая
упала сейчас на землю, разорвется, как только к ней подойдет поближе муха, и
осыплет ее осколками-семенами; семена прорастут, убьют муху и выбросят на
погибель другим мухам новую бомбу-грибок.
- А если мухи не подойдут?
- Тогда эмпуза не разорвется!
- Ну, а если не муха подойдет, а пчела, - разорвется эмпуза или нет?
- Нет, не разорвется.
- Значит, в пчел они не стреляют, эти эмпузы?
- Эти нет. Но у пчелы есть тоже свой грибок-паразит. Он попадает в соты и
портит их. Ну, конечно, такие грибки не полезны, а даже очень-очень вредны.
"Хлоп!" - треснуло что-то на площадке. Профессор высунул голову и сказал:
- Еще пяток мух готов! Скоро и они протянут ноги.
И действительно, вскоре вся площадка покрылась мушиными трупами.
Путь к озеру был свободен.
После обеда Иван Гермогенович решил сходить на берег посмотреть славный
"Карабус". На месте ли он? Не сорвало ли его ветром? Не повалило ли набок?
Иван Гермогенович собрал ворох паутинных веревок, взвалил веревки на
плечи и, сунув за пояс острый камень, направился к выходу.
- Ну, Валя, пошли! Ты, надеюсь, поможешь мне?
- Конечно, помогу, если только...
- Если только - что?..
- Если на площадке нет ни одной мухи...
- Нет и не будет! - ответил Иван Гермогенович.
- А новые? Не прилетят?
- Ни в коем случае. А если даже и прилетят, то погибнут тотчас же. Ведь
наша площадка теперь заминирована эмпузой.
Успокоенная Валя двинулась к выходу.
- А я? - вскочил с матраца Карик.
- А ты лежи! Поправляйся! Мы и сегодня без тебя справимся.
- Без меня? - возмутился Карик. - Да знаете ли вы, что такое грот-мачта?
А что такое бизань? А кливер? А шкоты? А брамсели?
- Ну, ну, - усмехнулся профессор, - смотрите, какой волк морской!
- И не волк, и не морской, а в кораблях кое-что понимаю! - с гордостью
ответил Карик, который слышал все эти морские названия от одного знакомого
моряка.
Профессор махнул рукой:
- Ну, если так, идем! Ничего не поделаешь. Только осторожней, не повреди
больную ногу. Путешественники вышли из пещеры.
- Настоящее мамаево побоище! - сказал Иван Гермогенович, пробираясь между
мертвыми мухами.
Валя старательно обходила трупы, искоса поглядывая на них. Хотя мухи были
мертвые, но... все-таки уж лучше держаться от них подальше.
- Стойте! - закричал вдруг Карик. Профессор и Валя быстро оглянулись.
Карик стоял около большой мухи, которая лежала, широко раскинув крылья.
- Что ты, Карик?
- Смотрите, - ответил Карик, приподнимая обеими руками прозрачное крыло
мухи. - Парус! Понимаете?
- Понимаю! Конечно, понимаю! - обрадовался Иван Гермогенович.
Он подошел к мухе и, пошевелив ее гремящее крыло, сказал:
- Прекрасный выйдет парус! Воспользуемся! Вытащив из-за пояса острый
камень, профессор взобрался на муху и сильным ударом отсек крыло. Крыло
упало к ногам Карика.
- Одного мало, - сказал Карик, поднимая и рассматривая его. - Этого
хватит только на кливер. А нам ведь нужны паруса и для грот-мачты.
- Что ж, можно и для грот-мачты, - сказал профессор.
И принялся ловко отсекать острым камнем гремящие крылья и сбрасывать
вниз. Ребята складывали их в кучу. Наконец Карик сказал:
- Пожалуй, хватит!
Они уложили крылья стопкой одно на другое, как укладывают листовое
железо.
Профессор привязал к самому нижнему крылу веревку и, перекинув ее через
плечо, потянул за собой тяжелый груз к берегу.
- Вот видите, - говорил весело Карик, придерживая крылья руками, - уж
я-то знаю, какие паруса нужны. Я как только увидел эти крылья, так сразу
понял, что с ними надо делать!
- Ладно, ладно! - посмеивался Иван Гермогенович. - Расхвастался!
Придерживай-ка получше крылья, не то мы растеряем половину по дороге.
С большим трудом путешественники дотащили тяжелую кладь до берега.
В тихой гавани покачивался на приколе славный "Карабус".
Его изогнутый нос отражался в тихой, спокойной синей воде. Низкие борта
лежали почти на одном уровне с поверхностью озера. Вокруг высокой мачты
стояли белые бочки с медом.
- Настоящий корабль, - сказал Карик, - только парусов не хватает.
- А вот сейчас и паруса будут! - отозвался Иван Гермогенович.
Перетащив мушиные крылья на корабль, путешественники приступили к его
оснастке.
Карик взобрался на мачту.
- А ну-ка, давайте сюда крылья и веревки! - крикнул он сверху.
Работа закипела.
Профессор подавал Карику крылья, а Карик привязывал их к мачте одно над
другим, и скоро грот-мачта покрылась прозрачными парусами-крыльями.
В крыльях зашумел ветер. Паруса "Карабуса" задрожали. И вдруг кол, на
который была накинута веревка, затрещал и переломился.
- Ой! - крикнула Валя.
Иван Гермогенович, не говоря ни слова, прыгнул в воду.
- Что случилось? - спросил сверху Карик. Но ему никто не ответил.
Просунув голову между крыльями, он увидел профессора, который стоял по пояс
в воде и, побагровев от натуги, подтягивал корабль к берегу.
- Отвязалась? - спросил Карик.
- Да нет! Это оса перегрызла кол! От удивления Карик даже сполз с мачты
на палубу.
- Оса? - спросил он. - Что же она, дура, что ли, чтобы палки есть?
- Вовсе нет, - сказал Иван Гермогенович, наматывая пойманную веревку на
толстый пень. - Палок оса не ест, но они нужны ей для приготовления бумаги,
а бумага нужна осам для постройки гнезда.
Валя широко открыла глаза:
- Осы умеют делать бумагу?
- Да... Они, кстати, и человека научили делать бумагу из древесины, -
ответил Иван Гермогенович и прочел ребятам целую лекцию об осах, о
древесине, о старинных, давно забытых открытиях. - Было время, - рассказывал
Иван Гермогенович, - когда бумагу приготовляли из одних только тряпок. Но
шведский ученый Яков-Христиан Шефер, который жил в восемнадцатом веке,
исследуя жизнь насекомых, научился у них делать бумагу из древесины.
Рассматривая однажды гнездо осы, он заметил, что оно сделано из материала,
который похож на бристольский картон. Он проследил за работой ос. И тут
Христиан Шефер обнаружил, что осы жуют кусочки древесины и приготовляют из
нее отличную бумагу.
Но в то время на открытие Шефера никто не обратил внимания.
Прошло еще пятьдесят лет. Другой ученый, Келлер, напомнил людям про
открытие Шефера, и напомнил как раз кстати. В бумаге в то время уже сильно
нуждались, а тряпок не хватало... Попробовали делать бумагу, как делают ее
осы, из древесины... Сначала ничего не выходило, но потом дело наладилось. С
тех пор почти вся бумага изготовляется исключительно из древесины.
- А зачем же осы делают бумагу? - спросила Валя. - Разве оса эвмена из
бумаги сделала кувшин, в котором мы сидели?
- Ну, так то была оса эвмена. А ведь кроме осы эвмены есть еще двадцать
тысяч видов других ос. И все они по-разному строят свои гнезда. И по форме
разные и по размерам. Оса амазонская полибия, например, строит гнезда
величиной с человеческий рост. Эти огромные гнезда висят на деревьях, словно
корзины с ручками. А вот оса ординер имеет гнездо величиной с куриное яйцо.
Есть осы, которые строят свои гнезда наподобие трубчатых камер. Осы полисты
строят свои гнезда прямо под открытым небом, без "крыши". Есть осы, строящие
гнезда на деревьях, а есть немало и подземных ос.
- Ну, хорошо, - сказал Карик, - они делают бумагу. Но не такую же
хорошую, какую делают люди?
- Напрасно так думаешь. Многие осы приготовляют бумагу лучше человека.
Бумага осы не боится ни снега, ни дождей, не рвется от ветра. Вот если
станешь энтомологом - попробуй разгадать секрет приготовления бумаги осами.
Такая бумага будет очень полезной людям. А ты о чем задумалась, Валя?
- Я думаю, как бы поскорее уйти отсюда. Если они уже грызут наш причал,
значит, они где-то недалеко от нас. Я боюсь их. Пойдемте домой!
- Ну что ж, - сказал Иван Гермогенович, - домой так домой. Пошли!
И путешественники вернулись в свою пещеру.
Утром чуть свет они перекатили на корабль последние бочки с медом,
перенесли волосяные матрацы, захватили и яйца светляков.
Одно яйцо как сигнальный фонарь Карик прикрепил к верхушке мачты.
Суетился он, пожалуй, больше всех. И немудрено. Ведь он так долго болел и
так мало приложил сил для спуска и оснастки корабля, что ему теперь
необходимо было работать больше Вали и профессора.
Бегая по кораблю, Карик командовал, как, казалось ему, должен командовать
настоящий капитан:
- Эй, на юте! Подобрать шкоты! Валя смотрела на него широко открытыми
глазами.
- А что такое "на юте"? - спрашивала она.
- Ну-у-у... Ясно что! Где ты стоишь сейчас - это и есть ют!.. На корме,
значит... Эй, юнга Валентина, шкоты подбери!
- А что такое "шкоты"?
- Не знаешь, что такое шкоты? Шкоты - это веревки.
- А нельзя ли, - спросил Иван Гермогенович, - веревки называть веревками,
а корму кормой? Карик горько усмехнулся:
- Можно, конечно, но тогда нас надо называть не моряками, а плавучим
детским садиком.
- А мы уже моряки?
- А кто же? Пассажиры? Нам же вести корабль приходится. А если мы моряки,
нам и разговаривать надо на морском языке.
Перетаскивая груз на "Карабус", отважные мореплаватели обливались потом,
но как только корабль был нагружен, все уселись на палубе, осматривая
размещенное на корабле снаряжение.
- Кажется, все перенесли! - сказал профессор. - И продукты, и матрацы, и
снасти.
- Жалко, что не попался нам ручейник, - сказала Валя. - У него мягкая
шелковая паутина. Такие матрацы были бы лучше волосяных.
- Неженка! - сказал Карик. - Настоящие моряки даже на голых досках должны
спать. Море неженок не любит.
- Но я, - сказал профессор, - не собираюсь быть моряком. Да и Валя,
думаю, не мечтает о море. Поэтому ты можешь спать на волосяном матраце, а мы
с Валей поищем что-нибудь помягче.
- Тут есть ручейники? - спросила Валя.
- Ну, свои домики выстилают мягким пушистым шелком не только ручейники.
Тонким шелковистым веществом выстилают свои гнезда трубки и звонцы, или, как
их еще называют, комары-дергуны. Немало и других насекомых могут одолжить
нам мягкую подстилку. Я могу сходить поискать.
- Да нет! Доплывем и на волосяных матрацах! - сказала Валя. - Я боюсь
остаться без вас. А вдруг опять кто-нибудь утащит нас или вас.
- Правильно! - закричал Карик. - Уж если ехать - так ехать.
- Ладно! Поехали! - сказал профессор. - Командуй!
Карик подбежал к парусам, взял в руки шкоты.
- Отдать концы! - закричал он громовым голосом. - Марсовые, по местам!
Поднять сигналы!
Профессор выбрал причальную веревку, аккуратно сложив ее на корме.
"Карабус" был готов к дальнему плаванию.
"А хорошо бы, - подумал Карик, - пальнуть из пушки перед тем, как
покинуть гавань..."
Но, к сожалению, пушки не было.
Карик прошел по кораблю, переваливаясь с боку на бок, как заправский
моряк, оглядел свою команду и тихо плюнул за борт.
Минута была торжественная.
Карик поднял руку вверх.
- Внимание!
Команда следила за своим капитаном, не спуская с него глаз.
- Зюйд-вест! Полный вперед, тысяча чертей и одна ведьма!
- Есть, капитан! - гаркнул Иван Гермогенович, весело подмигнув Вале.
Ветер заполоскал паруса.
"Карабус" дрогнул, качнулся, точно раздумывая, плыть ему или остаться в
гавани, и тихо отошел от берега.
- Полный вперед! - крикнул бравый капитан.
...Дул ветер. По воде бежали белые барашки. Корабль качало, подбрасывало
на волнах. Теплые брызги летели в лицо мореплавателям. Славный корабль
мчался, черпая бортами воду.
Вокруг "Карабуса" шныряли огромные водяные чудовища. Они обгоняли
корабль, выпрыгивали из воды, резвились, точно дельфины. Одно животное,
похожее на кролика с рогами оленя, но совершенно прозрачное, долго плыло
рядом, не отставая от корабля путешественников. У этого причудливого
спутника "Карабуса" можно было разглядеть сквозь прозрачную оболочку все его
внутренности.
- Кто это? - спросила Валя.
- Самая обыкновенная водяная блоха, - ответил профессор.
Валя сту
...Закладка в соц.сетях
