Жанр: Сказка
Необыкновенные приключения Карика и Вали
...то, конечно, разумно, - согласился профессор, - да вот беда: есть
еще на свете наездники, которые откладывают свои яйца в личинки этих
полезных крошек.
Карик смущенно развел руками:
- Вроде... сказки про белого бычка. Начало есть, а конец потерялся.
- Вот именно, вот именно! - подхватил Иван Гермогенович. - Иной раз
кажется, что ты уже нашел конец и все, все узнал о том или ином животном, но
стоит только поглубже и посерьезнее вникнуть в суть дела, как убеждаешься,
что в твоих руках не конец, а только начало новой, увлекательной главы
исследования.
Профессор позабыл, что он сидит на кусочке коры.
Он вскочил и с жаром начал говорить о том, как ученые, точно Колумбы,
путешествуют ежедневно в неведомых странах и как открывают они все новые и
новые материки.
По коре, точно по широкому проселочному тракту, ползли вверх шелкопряды.
Навстречу им спускались гигантские жуки. Над сосновой дорогой порхали
крылатые животные.
Профессора бесцеремонно толкали гусеницы-шелкопряды, деловито ползущие
вверх. Его чуть не свалил с ног огромный черный жук, а он все говорил,
говорил, говорил...
Как долго простоял бы Иван Гермогенович на кусочке коры, словно на
кафедре, неизвестно. Возможно, что беседа затянулась бы до вечера. Но тут
неожиданно в нее вмешался какой-то крылатый зверь.
Он камнем упал рядом с профессором и ударом крыла отбросил его в сторону.
Потом, приподняв вверх брюхо с длинной острой пикой, зверь коротким, сильным
ударом пробил кору около самой головы профессора
Пика глубоко погрузилась в кору.
Ребята и вскрикнуть не успели, а животное уже выдернуло пику и исчезло
так же молниеносно, как появилось. Карик и Валя прижались к красной скале.
Бледные от испуга, они тяжело дышали.
- Ну вот, - приподнялся с коры Иван Гермогенович, - я немножко
заболтался, кажется! А нам ведь надо до ночи спуститься на землю.
Он поглядел на Карика, на Валю и сказал:
- Ничего опасного! Это самый обыкновенный талесса, или, попросту говоря,
тоже наездник.
- Он кладет яички в кору?
- Зачем же в кору? - сказал профессор. - Он положил яички в личинку
вредителя сосны.
- В личинку? - оглянулся Карик. - Где же она?
- Под корой!
- Как же вы ее видите?
- Я ее не вижу, но готов ручаться чем угодно, что под нами, под слоем
коры, шевелится личинка какого-нибудь жучка-усача.
- Значит, наездник видит сквозь кору?
- Нет. Он тоже не видит личинки, но он ее чувствует... Нам, впрочем,
этого не понять. Мы вообще плохо знаем нравы и жизнь насекомых. А многое из
жизни этих удивительных созданий и вовсе нам не известно. Мы хорошо не знаем
даже, для чего, например, нужны насекомым усики, - сказал Иван Гермогенович.
Он встал, не спеша намотал конец веревки на руку.
- Ну, - сказал Иван Гермогенович, - поднимайтесь, друзья мои! Пойдем
дальше.
И снова начался опасный и тяжелый спуск по глыбам коры.
Гремя от времени профессор и ребята, выбрав площадку для отдыха, молча
ложились на красные скалы.
Растирая одеревеневшие руки и ноги, они осматривали, целы ли веревки, не
перетерлись ли узлы, потом вставали и снова пускались в путь, прыгая, как
козы, со скалы на скалу.
На одном из привалов путешественникам пришлось просидеть довольно долго.
Это было уже совсем недалеко от земли.
Профессор и ребята после короткого отдыха приготовились было спускаться,
как вдруг над их головами зашумели крылья.
Иван Гермогенович взглянул вверх и побледнел. Быстро схватив ребят за
руки, он вместе с ними юркнул в узкое ущелье.
- Сидите смирно! - шепнул профессор. Мимо пролетело полосатое животное с
узкой длинной талией. Его вытянутое тело было покрыто желтыми и черными
полосами, как тигровая шкура. Рассекая воздух прозрачными крыльями, животное
мчалось, прижимая к брюху что-то извивающееся, похожее на змею.
- Оса, - прошептал профессор, - оса эвмена. Оса подлетела к кувшину, из
которого только что выбрались Иван Гермогенович и ребята, сбросила туда свою
добычу и залезла в кувшин.
- Это она перетащила нас? - спросила Валя.
- Она, - кивнул Иван Гермогенович. - Я думаю, друзья мои, что эвмена
приняла нас за гусениц. Но посмотрите, что она делает?
Оса эвмена вылезла из кувшина, стремительно ринулась на землю и тотчас же
снова взлетела вверх.
Овеяв путешественников ветром, она, как вихрь, пролетела мимо них и,
описав круг, опустилась на кувшин. Суетливо ползая вокруг отверстия, эвмена
проворно перебирала лапками, деловито постукивая по краям кувшина головою.
Потом она улетела.
Путешественники увидели, что входное отверстие кувшина было плотно
замазано чем-то серым. В середине, как пробка, торчал большой острый камень.
- Видите, - сказал Иван Гермогенович, - как оса замуровала свой кувшин.
Ну, друзья, если бы мы вовремя не выбрались оттуда, мы пропали бы, умерли от
голода.
- А разве нельзя сломать стенку?
- Нет! Эвмена приготовляет из пыли и собственной слюны такой крепкий
цемент, что его даже большим людям нелегко сломать.
- Я все-таки не понимаю, - сказал Карик. - Ну, она притащила нас, ну,
запихала нас в кувшин... А для чего? Почему она не съела нас?
- Да она и не собиралась нас есть, - ответил Иван Гермогенович. - Эвмена
питается соком цветов, а гусениц она таскает для своего потомства, для
будущих своих детей... При этом, заметьте, она не убивает свою добычу.
Ударом жала она только усыпляет гусениц... Консервирует их... Приготовляет
из гусениц живые консервы...
- Почему же она не усыпила нас? - спросила Валя.
- Не знаю! - пожал плечами профессор. - Ничего не понимаю... Может быть,
жало не могло проткнуть наши фуфайки из паутины, а может быть, ее яд не
подействовал на нас. Не знаю! Да и вообще все это очень удивительно...
Право, я не понимаю, как могла она спутать нас с гусеницами... Обычно осы не
ошибаются в таких случаях... Для науки это совершенно загадочный случай.
- А кто сделал ей такой кувшин? - спросила Валя.
- Сама же она его и сделала, - ответил Иван Гермогенович. - Из своего
цемента. За этими надежными стенами личинка эвмены может расти, не опасаясь,
что ее кто-нибудь проглотит или раздавит. Пищи для нее приготовлено как раз
столько, сколько нужно... Когда же личинка вылупится из яйца, она спустится
по паутинке вниз, упадет на гусениц и начнет пожирать их. И как пожирать!
Неделями грызет она свою жертву, но до последнего дня гусеница остается
живой, а мясо ее свежим... Потом личинка закукливается, а через некоторое
время из кокона вылетает самец или самка осы эвмены... Из нашего кувшина
должен был вылететь самец, но теперь...
- Почему вы знаете, что непременно самец?
- Знаю! - ответил Иван Гермогенович. - Оса опустила в этот кувшин нас
троих и принесла после еще одну гусеницу. Четыре гусеницы - это запас для
будущего самца. Для яйца, из которого должна выйти самка, оса оставляет
десять гусениц. И это вполне понятно. Будущая самка осы крупнее самца, а
поэтому и пищи для нее нужно оставить побольше.
- Значит, осы умеют считать до десяти? - спросила Валя.
- Не думаю, чтоб они умели считать даже до двух, - ответил, улыбаясь,
Иван Гермогенович. - Вспомните-ка, оса ведь залезала в кувшин после того,
как мы оттуда выбрались? Не правда ли?
- Ну залезала!
- А залезала затем, чтобы положить яйца. Значит, она видела, что в
кувшине не четыре гусеницы, а только одна. И все же она не догадалась
принести еще трех гусениц, а так и замуровала кувшин. Личинка, конечно,
теперь погибнет.
Профессор вышел из ущелья, поглядел вправо, влево и сказал:
- Она умчалась, и мы можем идти спокойно. До земли было уже недалеко, и
скоро путешественники благополучно спустились вниз. Перед ними лежала
каменистая пустыня. Слева синел далекий травяной лес. Над лесом, точно
соломинка, торчал шест-маяк с крошечным красным флажком.
Путешественники двинулись в путь.
Весь день шли они по пескам, лесам и горам. Пробирались через овраги,
переходили вброд ручьи.
К вечеру, усталые и голодные, они остановились на берегу бурливой реки.
Перебраться через речку было уже не под силу ребятам.
Валя растянулась на берегу и сказала:
- Не могу больше!
На землю спускались сумерки. Небо потемнело. Багровые облака клубились
над лесом. Вверху, над головами, потянулись с криком стаи птиц.
- Ну что ж, - сказал Иван Гермогенович, - придется здесь переночевать.
- На берегу?
- Попробуем найти пещеру или какую-нибудь берлогу.
После недолгих поисков Карик набрел на огромную, как стог сена,
коричневую глыбу. Сбоку в ее плотной стене чернела круглая дыра.
Карик заглянул внутрь и закричал:
- Идите ко мне! Я, кажется, нашел какой-то дом.
Профессор подошел ближе, осмотрел глыбу со всех сторон и, подумав,
сказал:
- Пустой орех. Брошенная квартира личинки жука орехового долгоносика.
Залезайте, ребята. Вполне сносная гостиница.
Становилось уже темно. У ребят от усталости слипались глаза. Ныли ноги.
Быстро юркнув в дырочку ореха, Карик и Валя упали на шершавый пол и сразу
заснули как убитые.
Между тем профессор бродил, вздыхая, вокруг ореха. Входное отверстие было
так узко, что Иван Гермогенович мог просунуть в него только голову Плечи его
уже не пролезали.
- Экая досада! - бормотал профессор.
Сердито ворча, он еще раз заглянул в орех, послушал, как ровно дышат во
сне ребята, и побрел искать пристанище для себя.
Недалеко от ореха он нашел в ямке раковину улитки, осмотрел ее. Раковина
была пуста. Иван Гермогенович, кряхтя и охая, забрался туда.
Покатый пол раковины был жесткий и холодный, но профессор, утомленный
дорогой, даже не заметил этого.
Подложив под голову кулак, он вытянулся во весь рост и тотчас же заснул.
Около полуночи в воздухе что-то загудело. Профессор смутно слышал это
сквозь сон. Вероятно, поднимался ветер.
Проснувшись от холода, он открыл глаза.
Небо было подернуто тучами, в тучах ныряла луна. Профессор поежился,
поджал под себя ноги и задремал, беспокойно ворочаясь во сне.
А за стенами раковины носился как бешеный холодный порывистый ветер. По
земле летели, кружась, пыль, травинки, лепестки.
Орех зашатался под напором ветра и, наконец, сильно дрогнув, качнулся и,
подхваченный ветром, стал медленно сползать к реке.
Новый порыв ветра столкнул орех в воду. Он заплясал на волнах и поплыл
вниз по течению.
Сквозь сон ребята почувствовали, как их покачивает, точно в люльке.
Прижимаясь друг к другу, они спали, улыбаясь во сне. А река мчала орех,
уносила ребят от профессора все дальше и дальше.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Высадка в неизвестной гавани. Снова в плену. Иван Гермогенович идет по
горячим следам. Животное, которое дышит хвостом. Неожиданное открытие.
Перед рассветом поднялся сильный ветер.
Орех, ныряя в волнах, то взлетал на высокие гребни, то исчезал в белой,
кипящей пене. Волны с шумом перекатывались через него, подбрасывали, швыряли
во все стороны. Холодные брызги сыпались сверху в широкий люк, падали на
Карика и Валю, но ребята только беспокойно ворочались во сне, закрывали лицо
и шею руками да отодвигались подальше от люка. Они так измучились и устали,
что их не смог бы разбудить даже ледяной душ.
Но вот сильное течение завертело орех, закружило в водовороте. Орех резко
качнулся, накренился набок. Карик перекатился через сестру, больно ударился
головой о стену.
- Что? Что такое? - вскрикнул Карик. Он попробовал встать, но орех опять
качнуло, и Карик снова покатился по полу. Хватаясь за шершавые стенки ореха,
он кое-как приподнялся и закричал:
- Валька, что-то случилось! Вставай! Кто-то тащит наш орех!
Протирая заспанные глаза руками, Валя растерянно посмотрела на Карика.
- Может, зверь какой-нибудь напал на нас? Надо разбудить скорее Ивана
Гермогеновича... Иван Гермогенович! - закричала Валя, вскакивая.
Но лишь только она выпрямилась, пол под ее ногами качнулся. Валю
отшвырнуло к стене. Она сшибла Карика и вместе с ним покатилась по шершавому
полу
Вокруг было темно, и только сверху, через круглый люк, падал голубоватый
ночной свет
Держась за стенки ореха, Карик подполз к люку, высунул голову. В лицо
хлестнула волна
Ветер со свистом метался над водой, поднимая крутые, пенящиеся валы
Вокруг бушевали волны Все кругом кипело, как в котле
Карик закричал.
- Валя! Скорей! Смотри, что это? Смотри, мы плывем!
Валя с трудом добралась до люка и вцепилась в его края руками
- Плывем! - испуганно сказала Валя - Куда-то плывем
Качало так, будто ребята плыли по настоящему океану
Валя оглянулась, потом посмотрела на Карика, потом оглянулась снова и
побледнела
- А где же Иван Гермогенович?
- Не знаю - растерянно ответил Карик - Где-нибудь рядом!
- Где рядом! Что ты говоришь? - испуганно закричала Валя. - Мы же в
орехе. В орехе - понимаешь? А кругом вода
Сильный толчок отбросил ребят от люка. Пол под ногами завертелся,
запрыгал
Карик и Валя упали
Ветер с яростным свистом пронесся над рекой Все кругом завыло, загудело.
В люк плеснула волна, ребят окатило с ног до головы холодной водой. Мокрые и
дрожащие, они сидели на полу, крепко обнявшись, со страхом посматривая на
круглый люк
Над люком в мутном небе проносились черные облака.
Орех кренился набок, и тогда перед самым люком прыгали пенящиеся валы. Но
вот новый крен, и снова мимо люка быстро несутся облака, и в облаках ныряет
бледная луна.
При каждом новом толчке ребята разлетались в стороны, но тотчас же Валя
торопливо подползала к брату и крепко цеплялась за него. Бедные ребята
ничего не могли понять: где Иван Гермогенович, как орех попал в воду и куда
их несет река?..
А орех мчался все вперед и вперед, то прыгая по гребням волн, то
зарываясь в воду.
Но вот как будто буря стала стихать. Орех уже не бросало и не швыряло, а
только покачивало, как люльку.
Ребята встали.
- Кажется, кончилась болтанка! - сказал Карик.
Он подошел к люку, выглянул из него.
Мимо, совсем близко, плыли берега, поросшие лесом. Волны тихо плескались
внизу. И вдруг орех остановился. Черные глыбы земли поднимались перед самым
люком, точно стена. Берег был так близко, что до него можно было дотронуться
рукой.
Орех пришвартовался к неизвестной пристани.
- Куда-то все-таки приехали! - тихо сказала Валя.
- Вылезай скорей! - приказал Карик, цепляясь руками за края люка.
Помогая друг другу, Карик и Валя выбрались из ореха и спрыгнули на землю.
Было раннее утро.
В серых предрассветных сумерках стояли тихие, печальные холмы. На далеком
горизонте еле заметно светилась розовая полоса.
В тихой бухте у самого берега плавал, чуть покачиваясь, черный, мокрый
орех.
Мимо с шумом катилась река. Течение мчало по волнам жерди, сухие ветки,
лепестки. Их несло в бухту, прибивало к берегу. Они кружились и, проплывая
мимо ореха, слегка подталкивали его, как бы пытаясь сдвинуть с места.
Вся бухта, точно шелухой, была покрыта сухим плавником. Ребята поднялись
на пригорок и нерешительно остановились. Поеживаясь от холода, они стояли,
растерянно посматривая друг на друга.
Куда идти?
Что делать?
Ах, если бы здесь, рядом с ними, был Иван Гермогенович!
- Неужели пропал? - вздохнула Валя.
- Найдем, - решительно сказал Карик. - Он здесь. Обязательно где-нибудь
здесь...
Он сложил ладони рупором, приподнялся на цыпочках и крикнул что было
силы:
- Иван Гер-мо-ге-е-ны-ы-ыч! Где-то сзади, за темными холмами, зашумела
листва.
Ребята прислушались.
Шаги?
Нет. Это ветер. Это шумят деревья.
Валя опять тяжело вздохнула.
- Ничего, ничего. Мы найдем его. Вот увидишь. Он не бросит нас.
Карик взял сестру за руку и повел ее за собой по берегу реки. Через
каждые пять-шесть шагов они останавливались и громко кричали:
- Иван Гер-мо-ге-ны-ы-ыч! Но профессор не откликался.
- Знаешь что, - сказал Карик, - я пойду по берегу, а ты иди немного
подальше. Вон видишь, там какая-то роща за холмами. Ну вот. Ты иди к этой
роще и кричи. Только громче. Сначала буду я кричать, потом ты, потом опять
я, потом ты! Ладно?
- Ладно.
- Только не отходи далеко да по сторонам поглядывай. Осторожнее. Ну, иди.
Карик пошел по берегу, а Валя направилась к темной роще. Время от времени
ребята останавливались, кричали и снова шли дальше.
Валя дошла до рощи.
В роще было темно и мрачно. Черные узловатые стволы деревьев поднимали
вверх изогнутые, искривленные ветки; широкие листья свисали до самой земли.
- Эй, Ва-аля-я! - прокатилось где-то у реки.
- Ау! - отозвалась Валя. - Я здесь!
Валя подошла к темному, развесистому дереву. От дерева шел вкусный,
приятный запах.
И, странное дело: пахло настоящим миндальным печеньем, как дома перед
праздниками, когда мама вынимала из духовки листы с печеньем.
Валя вспомнила, что со вчерашнего дня она еще ничего не ела.
"Надо посмотреть, чем это вкусно пахнет?" - подумала она и решительно
подошла к дереву.
- Эй, Карик! - закричала Валя. - Я на дерево полезу. С дерева буду
кричать. Ты слышишь?
- Залезай и кричи. Только громче. Я иду к тебе! - отозвался Карик.
Валя ухватилась руками за мокрые, скользкие ветви и быстро, по-обезьяньи,
полезла вверх.
Раздвигая широкие листья, которые свешивались со ствола, преграждая
дорогу, Валя лезла все выше и выше. Изредка она поглядывала наверх.
Совсем близко над головой виднелось что-то вроде огромной чашки. Валя
добралась до нее, уцепилась за влажные, упругие, точно резиновые, стенки и
заглянула внутрь.
Совсем близко от нее покачивались пушистые шары. Они висели на толстых
длинных хлыстах, поднимавшихся со дна чашки.
От них-то и шел крепкий и вкусный запах.
Валя почувствовала, что, если сейчас же, сию минуту не съест вот этот
шар, который качается перед ее носом, она просто умрет от голода.
Она подтянулась на руках и села верхом на край лепестка, как на забор.
Вкусный шар был совсем рядом. Валя вцепилась в него руками и с силой
дернула к себе. Но оторвать его не удалось. Шар держался крепко.
Валя дернула сильнее.
Лепесток, на котором она сидела, качнулся, и она чуть не потеряла
равновесие. Чтобы не упасть, девочка отпустила шар, крепко ухватилась за
край лепестка.
Шар отлетел в сторону, ударился о другой край чашки и тотчас же снова
заплясал перед глазами Вали.
Тогда Валя рванула шар с такой силой, что вся чашка задрожала.
Шар оторвался от шеста, и в ту же минуту Валя вместе со своей добычей
грохнулась вниз, на дно чашки.
Не выпуская шара из рук, Валя вскочила и посмотрела вверх и по сторонам.
Она находилась в сердцевине огромного цветка. Влажные лепестки поднимались
вокруг, точно гладкие стены круглой башни. Сквозь щели темных лепестков
просачивался розовый утренний свет.
Где-то далеко-далеко кричали птицы. Внизу, шурша листвой, пробежал
кто-то, быстро перебирая легкими ногами.
"Надо слезать на землю!" - подумала Валя.
Крепко прижимая к груди вкусный шар, она обошла чашку-цветок и
остановилась перед узкой щелью между лепестками. Она попыталась протиснуться
сквозь щель, но щель оказалась слишком узкой.
Тогда Валя попробовала взобраться наверх по хлысту, но, лишь только
ухватилась она за него руками, стены чашки задвигались, словно живые, и
медленно стали сближаться.
Огромный цветок, в который залезла Валя, сложил над ее головой лепестки.
В цветке сразу стало темно.
Напрасно Валя пыталась раздвинуть лепестки, выбраться из цветка. Лепестки
крепко сжались, не выпуская ее из душистой тюрьмы.
- Карик! Ка-арик! - испуганно закричала девочка. - Скорей! Сюда! Ко мне!
Она кричала что было силы, но голос ее не мог пробиться сквозь мягкие,
толстые стены. Казалось, она кричит, уткнувшись лицом в пуховую подушку.
Этот придушенный, еле слышный крик, словно отголосок далекого эха,
донесся до Карика. Он остановился, прислушался. Ему показалось, будто
где-то, далеко-далеко за холмами, кричит Иван Гермогенович.
- Ага! - обрадовался Карик. - Идет сюда. Нашел все-таки нас.
Он быстро взбежал на высокий пригорок и, сложив руки рупором, закричал:
- Зде-есь! Сю-юда! Мы здесь! В ответ только гукнула ночная птица. У
подножия холма с шумом катилась река. Волны плескались о берег. Мягко шуршал
осыпающийся с обрыва песок.
"Откуда же он кричал? - думал Карик. - Справа или слева?"
Он постоял немного и снова крикнул.
Но никто не отозвался. Он крикнул еще и еще раз, повертываясь в разные
стороны.
Напрасно. Ему не отвечал никто.
Карик нахмурился:
- Нет. Должно быть, мне показалось.
Он взглянул на темную рощу, где осталась Валя, и громко сказал:
- Валя, ты слышала? Как будто Иван Гермогенович кричал? Слышала ты или
нет?
Но на этот раз и Валя не ответила Карику. "Ну, не хватает еще, чтоб она
пропала!" - подумал Карик и крикнул погромче:
- Ва-аля!
С обрыва упал в воду камень. Карик вздрогнул, оглянулся, постоял немного
и снова крикнул:
- Ва-алька-а-а! Валя не отвечала.
"Ну вот, говорил ей, чтоб сидела на дереве и ждала, а она ушла куда-то...
Свяжешься с девчонками - сам не рад будешь".
И он не спеша пошел через поле к роще.
Но вот и роща.
Карик подошел к деревьям. Задрав голову, он посмотрел на густые вершины.
Утренний ветерок тихо покачивал широкие листья, из которых выглядывали
огромные желтые шары.
Вали на деревьях не было.
- Где же она? - совсем растерялся Карик.
Он крикнул еще раз и еще раз, но только ветер прошумел ему в ответ. Валя
не отзывалась.
Карик прикусил губу, остановился и задумался:
"Валя не могла убежать далеко. Значит?.. Значит, ее кто-то схватил,
утащил куда-то, а может быть... сожрал".
Карик даже вздрогнул.
"Ах, если бы здесь был Иван Гермогенович! Он бы непременно что-нибудь
придумал, непременно нашел бы Валю".
Карик беспомощно огляделся.
Вокруг лежали безмолвные холмы. Холодное небо висело над мертвыми
песками. Тоскливо шумел голый, высохший лес на соседнем пригорке.
Над головой со свистом мчались куда-то исполинские жуки, задевая крыльями
уродливые деревья.
Все кругом было чужим, непривычным, страшным. Карик, вздрогнув, с
пронзительным криком побежал вперед, не разбирая дороги.
Перед рассветом Иван Гермогенович проснулся от страшного холода. Он
придвинулся к стенке, но тотчас же отскочил от нее, точно ужаленный. Роговая
стенка раковины была холодна как лед. Спать в таком леднике было просто
невозможно. Иван Гермогенович выбрался из раковины и принялся бегать вокруг
нее, стараясь хоть немного согреться.
Еще светила луна.
Холодный ветер дул в лицо, в спину, поднимал тучи мелких камней, они
больно хлестали по рукам и ногам.
- Ну и ночка! - ворчал профессор. - Хорошо еще, что ребята устроились в
теплом месте.
Он решил посмотреть, как они спят в орехе. Удобно ли им? Спокойно ли?
Дрожа от стужи, он пошел к реке.
Бледная луна освещала голый пригорок с одиноким сухим деревом на вершине.
Профессор взбежал на пригорок, растерянно огляделся.
Пригорок был пуст.
Сухое, искривленное дерево скрипело на ветру, грустно шурша высохшими
листьями. Черные тени листьев печально ползли по холодной земле.
- Странно... Очень странно... - пробормотал Иван Гермогенович.
Он прекрасно запомнил, что здесь, на этом самом месте, лежал огромный
орех. Вот и неглубокая впадина, вдавленная его круглыми боками. Ну конечно,
это то самое место. Сомнений быть не могло.
Профессор наклонился к земле, внимательно рассматривая ее.
От впадины к реке тянулась черная широкая полоса; казалось, здесь
протащили недавно тяжелую кладь.
- Странно! Очень странно!
Профессор пошел по следу, то и дело останавливаясь, внимательно
рассматривая землю. Так он дошел до реки.
Пощипывая бороду и растерянно оглядываясь, Иван Гермогенович задумчиво
смотрел на черную реку. Она катила с шумом воды, мчала огромные лепестки
цветов и сухой плавник.
Профессор стоял на берегу реки, не зная, что и подумать.
- Если бы на ребят напал кто-нибудь, когда они спали, - я услышал бы, как
они кричат, зовут на помощь. Я так чутко сплю, что во сне слышу даже все
шорохи. Но что же тогда случилось? Может быть, орех сдуло ветром в воду, а
ребята так крепко спали, что и не проснулись даже? Ну конечно, только так и
могло быть. Однако куда же понесло орех? В какую сторону?
Профессор спустился к реке, бросил в воду кусочек сухого листа.
Течение подхватило листок, закружило и помчало вправо, подбрасывая его на
темных волнах.
Профессор побежал по берегу в ту сторону, куда понесло листок.
Лес подступал к самой реке. Профессор то пробирался сквозь чащу, то шел
по воде, теплой, как парное молоко.
Ночь была светлая, лунная. Только у берегов, где густо росли высокие
травяные деревья, лежали черной полосой широкие тени.
Посередине реки по лунной дорожке неслись, обгоняя профессора, лепестки,
гигантские листья и бревна.
Они ныряли, то пропадая, то появляясь снова, - издали казалось, что
кто-то плывет, борясь с волнами.
Всякий раз, когда на середине реки проплывало, ныряя, бревно, Иван
Гермогенович останавливался и с тревогой следил за ним: "Не ребята ли
плывут?"
Он лез в реку, заходил по пояс в воду, готовясь броситься на помощь. Но
вот бревно подплывало ближе. Уже совсем отчетливо выступали голые сучья.
- Фу! - с облегчением вздыхал Иван Гермогенович и быстро шел дальше.
Река долго петляла среди темных лесов и гор и наконец раскинулась перед
профессором широким, сияющим плесом.
Раздвинув руками мокрые ветки, Иван Гермогенович вышел из леса и вдруг
невольно остановился.
По залитой лунным светом реке плыли Карик и Валя.
- Да, да, это они! - зашептал Иван Гермогенович.
Вон посередине реки плывет Карик, а немного правее его, ближе к берегу, -
Валя.
...Закладка в соц.сетях
