Жанр: Сказка
Необыкновенные приключения Карика и Вали
...рают. И день и ночь на дно морей, озер
и рек падает, не прекращаясь, дождь мертвецов. Их трупы ложатся на дно. На
трупы падают новые трупы. Слой за слоем, все выше поднимаются миллиарды
диатомовых трупов. И вот проходят тысячи лет. Диатомеи поднимаются со дна
реки островами, отмелями. Река разделяется на рукава, на дельты. Меняется и
русло реки. Изменяется ее география. Огромные озера превращаются в болота.
Исчезают с географических карт.
На острове недалеко от Ленинграда расположен город Кронштадт. Тридцать
километров надо ехать до него по Маркизовой луже. Но через две с половиной
тысячи лет из Ленинграда в Кронштадт можно будет пройти не замочив ног.
Трупы диатомовых покроют Маркизову лужу плотным, крепким грунтом. Как
видишь, эти крошки незаметно для человека меняют и самый вид земли.
Профессор погладил бороду.
- Ну а сейчас, - сказал он, - оболочки диатомей получат новое назначение.
Выбирай-ка для своих колобков кошелки.
Карик наполнил две корзиночки колобками и пошел следом за профессором в
энотеровую рощу.
Положив корзинки с нектаровыми колобками под деревьями, они легли на
землю в прохладной тени.
Поглаживая ладошкой живот, набитый вкусными колобками, Карик повернул
голову к Ивану Гермогеновичу.
- А знаете, - сказал он, - без вас мы с Валькой непременно погибли бы.
Тут все такое незнакомое. Даже не знаешь, что можно есть, что нельзя. Как
хорошо, что вы знаете насекомых.
Профессор улыбнулся:
- О, всех насекомых никто еще не знает. Ученые не знают даже, сколько
видов насекомых населяют нашу землю. Может, их два миллиона, а может быть, и
десять миллионов. Пока что ученые изучили и описали только около миллиона
видов этих удивительных созданий. А вероятно, среди неизвестных насекомых
есть немало очень и очень полезных для человека.
- Ну, полезных-то я всех знаю! - сказал Карик. - Это пчелы, которые дают
мед, и тутовый шелкопряд, который делает шелковые нити. Ах да, теперь еще
знаю, какие полезные муравьи.
- А наездники, которые уничтожают вредителей леса? А стрекозы? А пауки? И
как знать, может быть, большие пауки способны выделять паутину еще более
ценную для человека, чем шелковые нити тутового шелкопряда. У многих пауков,
между прочим, паутинные нити удивительно крепкие. Во всяком случае, крепче
даже стальной проволоки, если, конечно, проволока будет не толще паутины.
Профессор засмеялся.
- Иногда неожиданно для себя человек находит полезных насекомых среди
таких, какие кажутся всем бесполезными. Помню, на одном гигантском
строительстве в рабочих бараках развелись клопы. Кровопийцы эти не давали
рабочим спать ночью, да и днем от них не было покоя. Клопов травили разными
химическими опрыскивателями, окуривали газами, но избавиться от них никак не
могли. И вот один профессор посоветовал собирать и разводить... Кого бы ты
думал? Тоже клопов. Хищных клопов-редувиев. Собрали их всего полведра и по
нескольку десятков расселили по баракам. И что же? Клопы-редувии -
пожиратели домашних клопов - расправились с ними за несколько дней. Одних
успели сожрать, другие в панике бросились удирать из бараков.
- А потом они не грызли, не кусали людей, эти... редувии?
- О нет! Для клопа-редувия человек такая же неподходящая пища, как для
тебя, допустим, доски, дрова, палки.
- А долго надо учиться, чтобы сделаться... этим... ну, который насекомых
знает?
- Специалист по насекомым называется энтомологом. А учиться нужно не
меньше, чем учатся врачи, педагоги, инженеры. Только, видишь ли, мой друг,
энтомологу приходится учиться и после окончания университета. Ведь эта наука
- самая молодая в мире и менее всего изучена.
- А что самое нужное людям я могу сделать, если стану изучать насекомых?
- Для человека любое знание может быть только полезным. Но сейчас
особенно важно научиться бороться с вредителями мира насекомых. Они
крошечные и как будто безобидные. Однако вредные насекомые ежегодно
уничтожают столько продуктов питания, что их хватило бы на несколько лет для
питания народам Швеции, Бельгии, Норвегии, Болгарии, Голландии, вместе
взятым.
- Но почему же их не уничтожают ядовитыми порошками?
- Не так это просто, мой друг. Вот есть на свете такое насекомое, которое
называют аптечным жуком. Он проникает в аптеки и, говорят, пожирает разные
лекарства. И даже такие, как стрихнин, белладонна, никотин, опий. Для
человека это страшный яд, а вот для аптечного жука - лакомство. Чтобы
вывести этого вредителя, аптекари насыпали на полках ядовитый порошок для
истребления насекомых. И что бы ты думал? Аптечный жук попробовал порошок, и
он ему так понравился, что он стал питаться только этим порошком. Ну и,
кроме того, многие порошки и химические жидкости уничтожают вместе с
вредными насекомыми и полезных, а также домашних животных, рыбу, птиц. Более
разумно, конечно, бороться с вредителями с помощью самих же насекомых, но
для этого надо знать и вредных, и полезных насекомых. Э, да ты, я вижу,
спишь, энтомолог. И немудрено. Не все ребята твоего возраста способны
слушать скучные лекции. Пожалуй, и я вздремну немножко.
Профессор положил под голову руку и тоже заснул.
Иван Гермогенович спал без снов, а Карик видел во сне, будто он построил
жуков, гусениц, бабочек и каких-то неизвестных ему насекомых в одну шеренгу
и, выйдя перед строем, закричал:
"А ну, которые тут вредные - выходи! Довольно уж вам вредить людям".
Из шеренги вредителей выпорхнула бабочка с радужными крыльями и потрогала
Карика длинными усиками, потом сложила крылья и прищемила его нос.
- Вставай! - закричала бабочка человеческим голосом. - Довольно спать-то!
Карик открыл глаза. Его теребила за нос Валя.
- Вставай! - сказала она.
Рядом с Кариком сидел на земле Иван Гермогенович и протирал руками
заспанные глаза.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Карик знакомится с муравьиным львом. Ночевка в пещере. Шмелиный склад.
Таинственные огни. Необыкновенная лошадь. Нападение мух.
В розовом свете вечерней зари перед профессором и Кариком стояла Валя.
Живая, настоящая Валя.
В руках она держала корзиночку-диатомею, внимательно рассматривая ее
серебристые узоры. Она то подносила корзиночку к самым глазам, то поднимала
высоко над головой и рассматривала ее, прищурив один глаз.
- Глядите, граждане! - засмеялся Карик. - Перед вами продолжение фильма
"Девушка с Камчатки". Пропавшая девочка таинственно появляется на западном
побережье.
Иван Гермогенович ничего не сказал. Он только крепко прижал Валю к себе и
молча погладил ее по голове.
Валя вывернулась из рук профессора и, вертя перед глазами
корзинку-диатомею, спросила:
- Неужели вы сами сделали? Из чего это? И чем она так вкусно пахнет? Ее
можно есть?
- Корзиночку нельзя, но булки, которые лежат в корзинке, можно, - сказал
профессор.
- Тебе сколько? Две? Три? - спросил Карик, доставая колобки из
корзиночки.
- Пять! Мне пять! - быстро ответила Валя. Иван Гермогенович и Карик
засмеялись.
- Вот это проголодалась! - сказал Карик.
- Ничего, ничего! Пусть ест как следует. Да и мы с тобою закусим заодно.
Путешественники сели в тени развесистого дерева. Профессор поставил
против Карика и Вали по корзиночке колобков и широким, гостеприимным жестом
пригласил ребят к ужину.
Валя, откусив кусочек колобка, сказала:
- Очень вкусно! - и принялась уплетать колобки.
Профессор и Карик посматривали на нее улыбаясь.
Карик подмигнул Ивану Гермогеновичу и с самым невинным видом спросил:
- А это правда, что в Москве жил человек, у которого был аппетит слона?
- Не слышал, - ответил профессор.
- А я слышал. Говорят, он съедал десять тарелок супа.
- И я съела бы! - сказала Валя, запихивая в рот большой кусок колобка.
Карик подтолкнул Ивана Гермогеновича локтем:
- А на второе - пятнадцать отбивных котлет.
- И я могу пятнадцать, - сказала Валя.
- И наконец, после обеда он съедал двадцать компотов! - продолжал Карик.
- А я хоть тридцать!
Карик отодвинул от себя корзинку и вытер пальцы о лепесток.
- А потом этот человек подвязывал салфетку на грудь и говорил: "Ну,
кажется, я заморил червячка, теперь, пожалуй, можно приступить и к
настоящему обеду!"
- И я...
Валя протянула руку к восьмому колобку, но, дотронувшись до него,
подумала немного и, тяжело вздохнув, сказала:
- Нет, я уже больше не хочу.
- Ну а теперь, - Иван Гермогенович похлопал Валю по плечу, - рассказывай,
как ты ухитрилась попасть в цветок энотеры.
- А мы с Кариком вас искали... Правда, Карик? Карик кивнул головой.
- Я ходила-ходила и вдруг захотела есть, а в лесу пахнет, как в
кондитерской. Полезу, думаю, на дерево. И полезла. А там ка-ак захлопнется и
не пускает. Кричала-кричала, даже уши заболели.
- И плакала, наверное?
- Немножко... А потом заснула, да так, что даже ничего во сне не видела.
А потом слышу, кричат:
"Валя, Валя!" Я хочу проснуться, но никак не могу!
- Ну, все хорошо, что хорошо кончается, - сказал Иван Гермогенович. - А
чтобы нам опять не потерять друг друга, дайте мне слово, что теперь вы
больше не отойдете от меня ни на шаг.
- Честное пионерское! - сказал Карик.
- Честное под салютом! - подняла руку Валя.
- Тогда - в поход! - весело сказал профессор. - В поход, друзья мои, в
поход!
Путешественники забрали корзинки с колобками и пошли вдоль реки.
К ночи они добрались до больших холмов. Здесь в какой-то норке
переночевали, а утром, закусив душистыми колобками, двинулись снова в путь
Нелегким оказалось путешествие по дорогам незнакомого мира. Они шли будто
по чужой планете. Тут все было таким непохожим на тот большой мир, где они
родились и выросли, что им казалось часто, будто они спят и видят
непонятный, страшный сон. Пробыв в этом мире уже много дней, они так и не
могли привыкнуть к нему.
Поглядывая на четырехногих, шестиногих, восьминогих и десятиногих
чудовищ, прыгающих вокруг, бегающих, летающих, Валя говорила с тоской:
- Знаешь, Карик, что я хотела бы? Увидеть самую обыкновенную собаку. С
хвостом! И чтобы она лаяла. Собаки так чудесно лают, не правда ли? И хорошо
бы просто ходить и не бояться, что тебя кто-нибудь съест или утащит. Ходить
и слушать, как лают собаки, мяукает кошка, кричит ворона. И чтобы не
слышать, как... все эти скрипят, шуршат, трещат, воют крыльями... Ой, Иван
Гермогенович, смотрите, кто там ползет? Ух какой страшный!
Иван Гермогенович остановился, внимательно оглядел зеленого незнакомца и
сказал спокойно:
- Ну, это мирное существо! Видите, какое оно зеленое. А все зеленые, да
будет вам известно, не опасны для нас. Зеленый цвет - это же визитная
карточка вегетарианцев. Он как бы говорит: "Не бойтесь! Я питаюсь
растительной пищей и вместе с ней впитываю в себя зеленое красящее вещество
- хлорофилл..." Зеленые нас не тронут. А вот чудовища, раскрашенные в
красные, багровые, розовые цвета, могут при желании и нас попробовать.
Как-то раз, увидев гигантскую гусеницу, покрытую красными пятнами, ребята
закричали, прячась за спину Ивана Гермогеновича:
- Смотрите, красное ползет! Хищное какое, смотрите!
Профессор посмотрел на гусеницу:
- Ну, эта гусеница только пугает нас.
- Как пугает?
- Очень просто. Боится, как бы ее кто не съел. Вот она и раскрасилась для
устрашения всех. Ползет и как бы кричит своей раскраской: "Не подходи ко мне
близко! Я очень опасная хищница! Прочь с дороги - не то я тебя съем!" Между
прочим, так поступают не только насекомые, но и рыбы, птицы и
пресмыкающиеся. Неядовитая змея полоз в минуты опасности начинает греметь
хвостом, словно гремучая змея. А некоторые безногие ящерицы, встречаясь со
своими врагами, извиваются по-змеиному и даже пытаются шипеть. "Не подходи!
Укушу! Я страшно ядовитая змея!" А кусать-то и нечем. Ящерицы ведь беззубые.
Что ж, каждый борется за свою жизнь, как может. Одни применяют защитную
окраску, другие пугающую.
И вот что интересно: пугают чаще всего врагов самые беспомощные существа,
неспособные защищаться, не умеющие быстро бегать, хорошо летать. Когда
видишь на крылышках безобидной бабочки чудовищные глаза, на которые даже
смотреть страшно, невольно спрашиваешь бабочку: "Ну зачем тебе такие ужасные
глаза?" А для того, оказывается, чтобы бабочка могла пугать птиц, пожирающих
бабочек. Ну какая же птица осмелится клюнуть бабочку с такими глазами? А
вдруг такое глазастое само нападет на птицу?
Вот и гусеница эта разукрасила себя пугающими красками для спасения
собственной жизни. Попробуй тронуть ее, такую страшную. Между прочим, так
поступали многие племена индейцев, раскрашивая себя перед битвами черными,
красными полосами. Не обращайте на нее внимания, на эту гусеницу. Для нас
она не опасна.
Валя нашла в травяных джунглях красивый цветочный горшок.
- Смотрите, - закричала она, - смотрите, что я нашла! Горшок для цветов.
Профессор улыбнулся:
- На горшок похоже. Это верно. Но только это не горшок, а самые
обыкновенные яйца бескрылой бабочки-пяденицы.
- Вот так обыкновенные! - Карик даже свистнул от удивления. - Да они же
ничем не похожи на яйца.
- Ну, дорогой мой, в мире насекомых многое вообще нельзя сравнивать с
жизнью большого мира. Тут все удивительное, все необычное, все
необыкновенное. Но самое поразительное - это яйца насекомых. Так, например,
у минирующей мухи они похожи на крошечные футбольные мячи с шахматной
раскраскою. У репной белянки - на сложенные вместе ребра, у капустного
клопа-арлекина - на бочонки с черными обручами. У одних насекомых яйца
шарообразные, у других - плоские, у третьих - цилиндрические, а есть
изогнутые, как бумеранг, есть длинные, как спички, а есть похожие на шипы.
Словом, у разных насекомых и яйца разные по форме. Нет только похожих на
куриные. Между прочим, и окрашены они по-разному. Есть яйца черные и
зеленые, коричневые и розовые, желтые и красные, оранжевые и полосатые.
- А какие самые лучшие? - спросил Карик. - Какие вкуснее всех?
Иван Гермогенович пожал плечами:
- Ну-у... Таким вопросом наука пока еще не интересовалась. Придется,
видно, нам выяснить, какие яйца вкусные, а какие нет. Одно могу сказать: все
они, безусловно, питательные. Ведь в каждом яйце находится все необходимое
для жизни любого живого существа - цыпленка, жука, утенка, бабочки, пчелы, а
потому можете смело пробовать все яйца подряд.
Так шли они несколько дней, ночуя в цветах, в раковинах, в пустых осиных
гнездах и даже под камнями, в мрачных, сырых берлогах.
Питались они нектаром, пчелиным медом, яйцами бабочек, зеленым молоком.
В долине Трех рек профессору удалось убить малиновку. Путешественники ели
три дня жареную и копченую дичь, и, наверное, им хватило бы мяса еще на две
недели, но по дороге на них напали жуки-кожееды, отняли всю провизию и чуть
не искалечили Ивана Гермогеновича и Карика.
С каждым днем путешественники подходили все ближе и ближе к озеру, на
другой стороне которого стоял шест-маяк.
По расчету профессора, они должны были прийти к озеру на другой день к
вечеру, за ночь переплыть его. а там уж совсем недалеко было и до маяка.
- Примерно через два-три дня мы будем дома! - уверял профессор ребят.
Но расчеты Ивана Гермогеновича не оправдались.
Когда путешественники были уже совсем близко от озера, произошло
печальное событие.
Это случилось рано утром.
Профессор и ребята только что вышли из пещеры, в которой провели ночь, и
двинулись в путь, шагая по холодной утренней росе.
- Ну и стужа! - ежился профессор. Дрожа от холода и выбивая зубами мелкую
дробь, путешественники шагали по холмам и долинам. Казалось, босые ноги
ступают по льду, только слегка засыпанному землей. Хотелось остановиться,
поджать под себя ноги, как поджимают лапы гуси на льду.
Наконец ребята не выдержали и, чтобы хоть немного согреться, быстро
побежали вперед.
- Не убегайте далеко! - крикнул вдогонку профессор.
Но ребята уже мчались к высокой цепи холмов, обгоняя друг друга,
перепрыгивая с разбегу широкие рвы и небольшие ручьи.
- Вернитесь! - кричал Иван Гермогенович. - Вернись, Карик! Иди сюда,
Валя!
Но Карик только махнул рукой и, взбежав на гребень песчаного холма,
скрылся за ним.
Валя остановилась, как бы раздумывая: вернуться ей обратно или бежать за
Кариком, но, подумав немного, полезла за братом и тоже скрылась за холмом.
Встревоженный Иван Гермогенович прибавил шагу. И вдруг из-за холма
показалась Валя. Она махала руками, звала Ивана Гермогеновича на помощь.
- Скорей, скорей!.. Нападают! - кричала она. Профессор побежал так
быстро, как только мог.
Он с разбегу взлетел на холм.
- Где он? Где? - задыхаясь, спросил профессор.
- Вон! Вон он! - показывала Валя пальцем на глубокую воронку.
На дне воронки, зарывшись по горло в песок, ворочалось страшное чудовище.
Большая черная голова с длинными, изогнутыми крючками быстро-быстро
подбрасывала вверх мелкие камни и песок. На краю воронки стоял испуганный
Карик. Он беспомощно закрывал голову руками, выкрикивая что-то непонятное.
Песок и камни летели в него с такой силой, что он то и дело падал,
поднимался и снова падал. А чудовище швыряло в него не переставая, стараясь
ослепить его песком, сбить с ног камнями.
Песчаные стены воронки осыпались, оседали под ногами Карика, и он сползал
все ниже и ниже, прямо в логово чудовища, приближаясь к нему с каждой
минутой.
- Повернись спиною! Спиною повернись к нему! - кричал Иван Гермогенович.
Но Карик ничего не понимал и, кажется, ничего уже не слышал. Тогда Иван
Гермогенович сбежал проворно вниз, схватил Карика на руки и полез из воронки
по осыпающейся стене, крепко прижимая его к груди.
Вдогонку профессору и Карику полетел со свистом град камней. Но Иван
Гермогенович стиснул крепко зубы и, не выпуская Карика из рук, продолжал
карабкаться вверх, втягивая голову в плечи и пригибаясь к самой земле.
Наконец он выбрался из воронки. Осторожно положив Карика на землю, Иван
Гермогенович пробормотал растерянно:
- Ну вот ведь какой ты... Ну разве можно так пугать меня?
Карик лежал на земле бледный, с закрытыми глазами. По щеке его тоненькой
струйкой ползла кровь. Голова Карика и весь он с головы до ног был покрыт
густым слоем пыли и песка.
Валя смотрела на Карика широко открытыми глазами.
- Он живой? - наконец прошептала она, опускаясь около Карика на колени.
- Живой! - хмуро ответил Иван Гермогенович, подкладывая под голову Карика
свернутый лепесток незабудки.
- Ой, я боюсь! - прошептала Валя, посматривая в сторону страшной воронки.
- А вдруг он вылезет, этот страшный, и опять набросится!
- Не вылезет, если вы сами к нему не полезете, - буркнул Иван
Гермогенович, сердито взглянув на Валю. - Не надо совать нос в каждую пасть,
если не хотите потерять головы.
Он склонился над Кариком, приложив ухо к его груди, нащупал пульс и
зашевелил беззвучно губами. Карик вздохнул.
- Ты меня слышишь? - громко спросил профессор.
Карик приподнялся, посмотрел на профессора мутными глазами. Губы его еле
шевелились.
- Он... ушел? - спросил слабым голосом Карик.
- Ушел, ушел! - сказал профессор. - А вот ты-то как? Можешь встать?
- Кажется, могу! - сказал Карик.
Шатаясь, он встал на ноги и сказал, стиснув зубы:
- Пойдемте!
Некоторое время путешественники шли не разговаривая, но профессор не мог
долго сердиться. Когда они сели отдохнуть, Иван Гермогенович поглядел на
Карика и сказал усмехаясь:
- Герой какой... А? Смотрите-ка! В берлогу льва полез!
- Я нечаянно, - сказал Карик. - Бежал-бежал - и вдруг эта воронка. Ну, я
и скатился вниз...
- А ты бы под ноги смотрел да не считал в небе ворон. Ведь еще немного -
и ты попал бы на обед к муравьиному льву.
- Как, вы сказали, его зовут? Муравьиный лев? - спросила Валя.
- Именно так его и зовут, - кивнул головою Иван Гермогенович, - но это
был не сам муравьиный лев, а только его личинка. Сам-то он не сидит в яме,
сам он летает, но еще чаще ползает по деревьям. Я думаю, вы даже встречали
его когда-нибудь...
- Какой он? На кого похож?
- Похож на стрекозу немного. Но увалень и лентяй ужасный! Сядет на
дерево, опустит четыре длинных крыла, да так и висит целый день, точно его
булавкой прикололи. А эта забияка, которая сидит в яме и швыряется камнями,
- его личинка. Она охотится тут. Видели, какую хитрую ловушку поставила для
ротозеев?
- Для муравьев?
- Не только для муравьев. Она и другим насекомым не дает спуску. И что
самое обидное, - улыбнулся Иван Гермогенович, - тебя хотело съесть животное,
у которого даже и рта вовсе нет.
- Ну да... А чем же оно меня стало бы есть? Ногами?
- Да вроде того! - сказал профессор. - Видишь ли, дружок, у муравьиного
льва нет ротового отверстия, но зато у него на голове есть два огромных
крючка, которыми он присасывается к жертве и вытягивает из нее кровь. Еще
две-три минуты - и ты бы познакомился с этими крючками. Профессор поднялся с
земли и сказал:
- Ну ладно, пойдемте!
Валя побежала за профессором, а Карик поплелся сзади, стараясь не
отставать от Вали.
Временами резкая боль заставляла его подпрыгивать и останавливаться. Ему
казалось, что он наступает на длинные, острые иглы.
И все же он шел. Морщился, гримасничал, кусал губы, но шел, не отставая
ни на шаг.
Иван Гермогенович поминутно оглядывался, украдкой наблюдая за Кариком.
Когда же Карик спотыкался, профессор останавливался и с тревогой спрашивал:
- Ну что там у тебя?.. Может быть, ты обопрешься на меня?
- Нет, нет, ничего, - торопливо отвечал Карик, - это так... Наступил на
острый камень.
Наконец Карик начал отставать.
Он теперь уже не шел, а подпрыгивал на одной ноге, волоча по земле
другую.
Иван Гермогенович остановился:
- Ну ты, я вижу, совсем раскис.
- Нет, нет! - запротестовал Карик. - Я хоть сто километров еще пройду.
Он выпрямился и быстро пошел вперед, но... сделав несколько шагов, упал
и, обхватив больную ногу, застонал. Тогда профессор, не говоря ни слова,
взвалил Карика себе на плечи.
- Да я пойду. Пустите! Я сам! - отбивался Карик.
- Сиди уж! - прикрикнул профессор. - Дойду!.. Подумаешь, скороход
какой...
Прижимая к себе Карика, Иван Гермогенович шел, хмуро поглядывая под ноги.
Рядом с ним шагала с виноватым видом Валя.
Карик положил голову на плечо профессора и начал дремать, а скоро глаза
его закрылись, и он заснул.
Когда же открыл глаза, он увидел, что лежит на берегу большого озера.
Профессор стоял на камне и, приложив ладонь козырьком к глазам, смотрел на
другой берег, где одиноко торчал далекий шест-маяк.
Карик услышал, как Валя спросила что-то, но что именно, он не разобрал.
Карик приподнял с земли голову, прислушался.
Теперь уже говорил Иван Гермогенович:
- Построим корабль и поплывем. Но сначала поищем удобную квартиру. Ведь
нам придется пожить недельку, а может быть, и две недели, на берегу.
- А зачем?
- Как это зачем? Разве ты не видишь, как расхворался наш Карик?
- Не надо!.. - сказал Карик, приподнимаясь на локтях.
- Что не надо?
- Не надо жить на берегу. Я смогу доползти до корабля и даже грести буду.
- Чепуха! - махнул рукой профессор. - А вдруг поднимется буря? Ты же
камнем пойдешь ко дну.
Иван Гермогенович нагнулся над Кариком, осторожно потрогал его распухшее
колено.
- Гляди, как посинело! И болит, наверное?
- Болит, - поморщился Карик, - и жжет все, будто горячим утюгом по колену
гладят.
Профессор задумался и вдруг, хлопнув себя по лбу, побежал к озеру.
- Ух какая распухшая! - дотронулась Валя кончиком пальца до больной ноги
Карика.
- Да, тебя бы так обстреляли, и ты бы распухла! - сказал Карик,
поглаживая больное колено.
- А ты не ступай на эту ногу, тогда скорей пройдет! Хочешь, я костыль
найду?
В это время вернулся профессор. Он держал перед собой на вытянутых руках
небольшой листик, с которого струилась на песок вода.
- А ну-ка, повернись, - сказал Иван Гермогенович Карику, - дай-ка твою
ногу.
И, положив мокрый, холодный листик на горячее, опухшее колено, он ловко
обернул им больную ногу Карика:
- Ну как?
- Хорошо, - сказал Карик. - Вроде компресса. Сразу стало полегче!
- Прекрасно! Лежи смирно, а мы пойдем с Валей поищем место для ночлега.
К счастью для путешественников, на этот раз им не пришлось долго искать
убежище. Весь берег озера был изрыт глубокими пещерами.
Профессор и Валя заглянули в одну, в другую и наконец выбрали сухую
песчаную пещеру с низкими сводами, с узким входом.
- Давайте останемся в этой! - предложила Валя.
Профессор согласился.
Он вернулся на берег, поднял Карика и на руках перенес его в пещеру.
- Лежи! - сказал Иван Гермогенович, укладывая Карика около стены. -
Удобно тебе?
Карик ничего не ответил. Он уже спал тяжелым сном больного.
Иван Гермогенович и Валя сели у входа и при слабом вечернем свете
поужинали остатками медового теста.
- А теперь спать! - сказал профессор. Завалив вход в пещеру камнями,
путешественники растянулись на сухом песке и скоро заснули.
Под утро Иван Гермогенович увидел во сне муравьиного льва. Лев крепко
держал Карика изогнутыми крючками и в упор смотрел на него выпуклыми
большими глазами.
Карик бил по голове чудовище руками и ногами и тихо стонал.
Профессор открыл глаза. "Ну и приснится же!" - подумал он. Однако стоны
не прекращались. Значит, это не сон?
- Карик, ты что? - окликнул его профессор. Карик не отвечал.
В пещере было темно.
Профессор встал и, держась рукой за стенк
...Закладка в соц.сетях
