Жанр: Сказка
Необыкновенные приключения Карика и Вали
... Головы их то исчезают под водой, то являются снова, точно поплавки.
Очевидно, ребята давно уже выбились из сил и вот-вот пойдут ко дну.
- Ах, только успеть бы!
Профессор бросился в воду. Течение подхватило его, понесло вдоль берега.
- Держи-итесь! - закричал Иван Гермогенович. Рассекая руками воду, он
быстро поплыл на помощь к ребятам. С каждым взмахом руки расстояние между
ним и ребятами сокращалось.
И вот уже профессор подплыл к ним вплотную, протянул руку... Но что это?
Он увидел под водой изгибающиеся буквой 5 суставчатые тела.
- Ах, будь ты неладна! - вырвалось с досадой у профессора, и он поспешно
повернул обратно к берегу.
То, что принял он при неверном лунном свете за ребят, были только самые
обыкновенные личинки мухи-львинки.
Они держались на поверхности реки, цепляясь за водную пленку своими
удивительными хвостами, похожими на растрепанные парики.
Личинки плыли вниз головой, то и дело хватая зазевавшихся речных жителей.
Дышали они своими волосатыми хвостами.
Когда-то в молодости профессор собирал этих личинок для аквариума. Из
личинок выходили потом мухи с черными и желтыми полосами, похожие на пчелку,
и даже откладывали яички на цветущие водные растения аквариума.
О кузнечиках, которые слушают ногами, и о львинке, которая дышит хвостом,
профессор даже написал книгу.
В другое время Ивана Гермогеновича нельзя было бы оттащить и силой от
этих удивительных насекомых, но сейчас ему было не до них.
Нащупав ногами дно, профессор вышел на берег и, дрожа от холода, побежал,
стараясь согреться на бегу. Время от времени он останавливался,
прислушивался. Но слышал только, как стучит его сердце да как шумит над
головою ветер.
Заметив в стороне пригорок, он бежал к нему, забирался наверх и, сложив
ладони рупором, громко кричал:
- Ка-а-ари-ик! Ва-а-аля!
И снова бежал к реке.
"А что, если спустить на воду плот? - подумал Иван Гермогенович. -
Столкнуть в реку три-четыре бревна, связать их - и плот готов. На плоту я,
пожалуй, скорее догоню ребят".
Но профессору не пришлось сколачивать плот. Плот, точно в сказке, точно
по щучьему веленью, сам подплыл к берегу. Он остановился около темной
песчаной отмели и закружился на месте.
- Вот это замечательно! - крикнул Иван Гермогенович. Он, с разбегу
вскочив на плот, принялся раскачивать его, помогая ему сойти с песчаной
мели.
Наконец плот дрогнул, качнулся из стороны в сторону и, раскачиваясь,
медленно поплыл по течению.
Рядом с профессором плыли такие же плоты, появляясь то справа, то слева.
Впереди и сзади плыли плоты побольше и поменьше по размерам, но все они были
похожи один на другой, как близнецы.
- Откуда тут столько плотов? - удивился Иван Гермогенович. - Что за плоты
и куда они плывут так дружно?
Он наклонился и при неверном лунном свете стал осматривать плот, на
котором плыл сам.
Под его ногами лежали плотно подогнанные друг к другу бревна, похожие на
гигантские сигары. Иван Гермогенович нагнулся, потрогал влажные бревна
рукой.
- Ах, вот это что, - пробормотал профессор, отдергивая поспешно руку. -
Скажите, пожалуйста, какое странное путешествие... Никогда бы не подумал,
что мне придется плавать на таком страшном плоту.
Плот, на котором плыл Иван Гермогенович, был набит необыкновенным грузом:
трюмы его были начинены лихорадкой: каждое бревно-сигара скрывало в себе
личинку малярийного комара анофелеса.
- Вот уж никак не думал, что мне придется быть капитаном малярийного
корабля! - усмехнулся Иван Гермогенович.
Справа и слева от плота проплывали, обгоняя профессора, такие же
малярийные суда. Очевидно, где-то в верховьях реки анофелесы откладывали
яйца.
Время от времени по реке проплывали и яйца простого, самою обыкновенного
комара. Они плыли, склеенные стоночкой, стоймя, точно поплавки, и с виду
очень походили на лодочки.
На каждом повороте, на каждой излучине реки Иван Гермогенович вытягивал
шею, напряженно всматриваясь в темноту: не прибило ли орех к берегу, не
плавает ли он в какой-нибудь тихой заводи? Лесистые берега давно остались
позади. Река круто повертывала в сторону. Мимо проплыли бесконечной цепью
голые холмы.
Светало. Луна побледнела. Звезды гасли одна за другой, точно их тушил
кто-то, и только низко над холмами висела одинокая зеленая звездочка.
Плот несло сильным течением к берегу. Иван Гермогенович стоял на самом
краю плота, растирая холодные руки, грудь и бока. Река повернула вправо. И
вдруг профессор услышал вдали, за холмами, чей-то слабый голос. Иван
Гермогенович вздрогнул. Сердце у него забилось.
- А-ая! - кричал кто-то на берегу. Профессор забегал по зыбкому плоту и
во весь голос крикнул:
- Карик! Валя!
- Иван Гермогено-ви-ич! - донеслось до него из-за холмов.
- Здесь! Здесь! Сюда! - засуетился Иван Гермогенович.
Из-за пригорка показалась голова Карика, потом плечи, наконец Карик
выскочил на пригорок, растерянно оглядываясь по сторонам.
- Сюда! Карик! Сюда! - закричал Иван Гермогенович.
Увидев профессора, Карик как-то странно всхлипнул и сломя голову побежал
к реке.
- Причаливайте! Причаливайте скорей! - кричал он, бестолково размахивая
руками.
Профессор лег на плот и начал торопливо загребать руками воду, но плот,
как нарочно, относило вниз по реке, кружило в водоворотах, бросало на камни.
Он промчался мимо Карика, быстро удаляясь по течению.
- Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь! - кричал Карик, догоняя плот.
- Сейчас, сейчас, голубчик! - И профессор стал еще быстрее загребать
руками воду.
Но плот не слушался его. Тогда Иван Гермогенович подбежал к его краю и с
разбегу нырнул в воду.
Карик заплакал и тоже полез в реку.
- Куда ты, куда? - крикнул профессор, поднимая над водой голову.
Но Карик, ничего не соображая, шел по воде навстречу профессору,
остановился же только тогда, когда зашел в реку по пояс. Профессор подплыл к
мальчику.
- Ты один? А где Валя? Что-нибудь случилось? - спросил он, с тревогой
поглядывая на заплаканное лицо Карика.
- Случилось! - всхлипнул Карик. - Валька пропала!
- Что ты говоришь? - Профессор схватил Карика за руку. - Как же это
случилось? Когда? Где ты ее потерял?
- Ну, мы плыли сначала в орехе, потом приплыли к берегу и пошли вас
искать, а потом... - Карик махнул рукой.
- Ну а дальше, дальше-то что? - торопил профессор. - Говори, где ты ее
оставил?
- Там, - неопределенно махнул рукой Карик, - за этими холмами.
- Ты помнишь это место?
- Да, но отсюда не найду, а вот от ореха найду!
- А где орех?
- Там, в бухте.
- Вот что, - решительно сказал Иван Гермогенович, - пойдем-ка сначала к
бухте, где остановился орех, а там уж видно будет, что делать. Пошли!
И они, выйдя на берег, молча зашагали по холодной мокрой земле.
- Показывай дорогу! - приказал Иван Гермогенович.
- Я показываю, - вздохнул Карик и снова всхлипнул, - вот сюда надо идти.
- И пожалуйста, не плачь! Мы найдем ее. Не иголка ведь - живой человек...
И покричать может. И нас услышит... Найдем. Обязательно найдем.
Вдали показалась бухта. На спокойной воде покачивался, как баржа, черный
огромный орех.
- Вот он, - сказал тихо Карик.
- Вижу.
Профессор остановился.
- Ты помнишь, куда вы пошли отсюда?
- Помню, - сказал Карик. - Я пошел по берегу, а Валя пошла вправо. Туда.
- Хорошо! - сказал Иван Гермогенович. - Веди по той дороге, где проходила
Валя.
Путешественники двинулись в путь. Когда они дошли до рощи, Карик сказал:
- Вот отсюда она кричала мне в последний раз. А потом пропала.
- А что она кричала, ты не помнишь?
- Кажется, "ау"! - неуверенно ответил Карик. Профессор задумался:
- Утром ты ее искал здесь?
- Искал. Всю рощу обошел.
- Вот что... Ты ступай вправо, а я пойду влево, - сказал Иван
Гермогенович. - Не теряй только из виду эту рощу. Тут, в роще, и встретимся.
Пошли!
Профессор и Карик разошлись в разные стороны. Они шли, осматривая
внимательно каждую ямку, заглядывали под камни, приподнимали с земли толстые
листья и смотрели: не спряталась ли туда Валя, не заснула ли она там?
Карик кричал, пока не охрип. Но все было напрасно.
После долгих поисков они вернулись в рощу. Иван Гермогенович и Карик так
устали, что еле передвигали ноги. Говорить не хотелось. Они сели под деревом
и, опустив головы, сидели, стараясь не смотреть друг на друга.
Над самой головой профессора свешивалась ветка с желтыми шарами.
Шары раскачивались, волоча по земле круглые тени. Один шар был совсем как
живой. Стенки его дрожали. Он как-то странно шевелился на ветке, словно
хотел оторваться и спрыгнуть на землю. Другие шары висели спокойно.
- Ну что ж, - вздохнул профессор, - пойдем посмотрим еще раз. Ты иди в
эту сторону, а я пойду к реке. Потом опять вернешься в рощу. Понял?
- Понял, - сказал печально Карик.
Иван Гермогенович встал и быстрыми шагами направился к реке. Карик пошел
в противоположную сторону. Когда он уходил, ему послышался слабый,
приглушенный крик. Он быстро повернулся.
- Иди, иди, - закричал профессор, - не теряй напрасно времени!
И снова они принялись за поиски, бегая по холмам, изредка перекликаясь
друг с другом. Вдруг профессор остановился.
В стороне от рощи он увидел странные следы. Земля была разрыта,
раскидана. Отпечатки чьих-то ног были ясно видны на рыхлых буграх. Очевидно,
здесь недавно произошла горячая схватка. Профессор наклонился к самой земле.
Свежий широкий след тянулся к песчаным холмам.
- Это она, - выпрямился профессор, - надо торопиться. Карик, скорей сюда!
- махнул он рукой.
- Нашли? - закричал Карик издали.
- Иди сюда!
Когда прибежал запыхавшийся Карик, Иван Гермогенович молча показал ему
следы борьбы на земле.
- Что это? - побледнел Карик.
- Кажется, - тихо сказал профессор, - ее здесь схватили. Как видно, она
сопротивлялась, но... Профессор замолчал.
- Ее растерзали? - вскрикнул Карик.
- Не думаю, - сказал неуверенно Иван Гермогенович, - по ее потащили в
нору.
- Для чего ее потащили?
- После об этом, а сейчас бежим скорее по следу. Кажется, я знаю, кто ее
схватил. Бежим. Мы еще успеем.
Профессор и Карик помчались по следу.
Они бежали все дальше и дальше от рощи, где в желтом цветке осталась
Валя.
Ветер поднял на холмах высокие столбы пыли, закружился, завертелся вокруг
профессора и Карика, заметая на земле их легкие следы.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Встреча с аммофилой. Растение-хищник. Любопытные разговоры в энотеровой
роще. Чудесные корзины. Дождь мертвецов.
Роща давно уже скрылась за холмами. Путешественники бежали теперь по
широкой голой долине. Справа и слева от них поднимались, точно желтые стены,
крутые песчаные горы.
Изредка по дороге попадались чахлые травяные деревья. Ветки на них были
поломаны. Листья засыпаны песком.
- Она жива! - кричал Иван Гермогенович на бегу. - Видишь, она хваталась
за кусты. Она боролась. Надо бежать как можно быстрее. Мы еще успеем.
Вперед, Карик! Вперед, мой мальчик!
И они помчались еще быстрее.
- Вижу! Вижу! - вдруг закричал Карик. - Смотрите! Вон там, у деревьев.
Вот они. Борются.
Чахлые травяные деревья раскачивались, как будто их кто-то сильно тряс.
- Это Валька! Отбивается! - проговорил хрипло Карик. - Скорей, Иван
Гермогенович, скорей!
Профессор и Карик понеслись во весь дух. Но, когда они добежали до редких
деревьев, здесь уже никого не было.
Деревья были примяты к земле, ветви поломаны. Широкий след уходил куда-то
дальше, в чащу травяных джунглей.
Профессор остановился. Карик чуть было не налетел на него с разбегу.
- Стой! - угрюмо сказал Иван Гермогенович.
- А что? - тихо спросил Карик.
Иван Гермогенович слегка подтолкнул его и протянул руку вперед.
Вдали на желтых песках мальчик увидел крылатое длинноногое животное,
похожее на осу. Оно волокло по земле огромную гусеницу. Гусеница была
большая, толстая, в несколько раз больше осы. Она отчаянно сопротивлялась,
но, как видно, не могла вырваться из цепких лап осы. Оса волочила гусеницу,
оставляя на земле широкий след.
По этому-то следу и бежали путешественники.
- Песчаная оса-аммофила, - угрюмо буркнул Иван Гермогенович, - тащит к
себе в нору озимого червя. Самого страшного вредителя хлебных и свекловичных
полей... Ну хорошо. Она тащит добычу для своего потомства, а нам-то какое до
этого дело? Мы-то зачем бежим за ней?
Карик растерянно посмотрел на профессора.
- А как же теперь Валя? - спросил он.
- Надо вернуться, - сказал Иван Гермогенович. - Далеко она не могла уйти.
Нужно искать ее около бухты. А если не найдем до ночи, зажжем болотный газ.
Валя увидит огонь и, конечно, догадается, что мы здесь. А если и не
догадается, так все равно она пойдет на огонь.
Но Карик уже плохо верил, что они найдут Валю.
"Пропала! Не найти! Ни за что не найти!" - думал он, шагая за
профессором. И все стало ему как-то безразлично. Он хотел заплакать, но
глаза были сухие. Карик тяжело вздохнул. И тут только почувствовал, как
сильно он устал.
Ноги его дрожали. Он спотыкался на каждом шагу. Во рту пересохло. Язык
распух и горел, точно в огне. Сейчас Карик мог бы выпить залпом ведро
ледяной воды, но вокруг лежали мертвые, сухие пески.
"Хоть бы ручеек какой-нибудь, хоть бы лужица какая", - думал Карик,
поглядывая по сторонам.
И вдруг у подножия желтого холма он увидел высокий голый ствол. Ствол
слегка покачивался на ветру.
Карик подошел поближе.
Внизу под стволом лежали мясистые серо-зеленые листья.
Из листьев торчали, точно ресницы огромного глаза, полусогнутые гибкие
хлысты.
С конца каждой ресницы свисали тяжелые серебристые капли.
- Роса! - крикнул Карик, бросаясь к этим странным листьям. - Идите. Я
догоню вас. Я только попью росы.
Карик перепрыгнул через канаву.
- Стой! - закричал Иван Гермогенович. - Слышишь? Стой, Карик! Вернись
сейчас же!
- Но если я хочу пить, - упрямо сказал Карик. Иван Гермогенович
перескочил канаву и решительно преградил ему дорогу:
- Это не роса. Это нельзя пить! Он взял Карика за плечо и подвел его к
странному растению.
- Смотри! - сказал он.
Подняв с земли камень, Иван Гермогенович размахнулся и бросил его в гущу
сверкающих капель.
Лишь только камень коснулся листа, хлысты сомкнулись и плотно прикрыли
его.
Камень исчез.
- Что это? - удивился Карик.
- Росянка, - спокойно ответил Иван Гермогенович, - насекомоядное, хищное
растение.
- Как? - еще больше удивился Карик. - Разве есть у нас такие растения?
Они же только в жарких странах растут. Я даже читал об этом в какой-то
книге.
- Правда, - сказал Иван Гермогенович, - в жарких странах такие растения
встречаются гораздо чаще, чем у нас, но и здесь их можно встретить немало,
особенно там, где земля бедна соками. На такой земле простым, обыкновенным
растениям не прожить. А вот растения-хищники и на бедной земле неплохо себя
чувствуют. Земля не кормит, так они охотой промышляют. Ловят насекомых и
высасывают из них питательные соки. Вот так и живут, так и растут. Ни
животное, ни растение, а то и другое вместе. Запомни хорошенько: кроме
росянки, охотятся за насекомыми также некоторые виды первоцвета, жирянки, а
в прудах нередко встречается хищная пузырчатка, которая ловит даже мелкую
рыбешку. Вообще-то их очень много, этих хищников, мой друг. Я мог бы назвать
тебе более пятисот видов, но...
- Стойте! - закричал Карик. - Теперь я все понимаю: Валя попала в такое
растение...
- Что-о? - остановился Иван Гермогенович и с беспокойством взглянул на
Карика.
- Да, да, теперь я припомнил. Она кричала:
"Я лезу на дерево". И значит, она все-таки полезла, а на землю уже не
спустилась. Вот почему я не нашел ее в роще.
Они помчались, прыгая по желтым кочкам.
- А как оно ест? - крикнул на бегу Карик, - Сразу или потихоньку?
- Эти растения, - задыхаясь, ответил Иван Гермогенович, - сначала
поливают свою добычу соком и держат ее, пока она не размокнет, а потом
высасывают из нее кровь и все питательные вещества!
- Но Валька еще не размокла? - спросил Карик.
- Не болтай глупостей!
Профессор, сжав руку Карика, потащил его за собой. Они стремительно
миновали заросли и наконец добежали до бухты.
- Здесь! - закричал Карик. - Стойте, это здесь! Тяжело дыша, они
остановились на высоком холме.
Внизу лежала желтая пустыня. Вправо от путешественников зеленела
небольшая роща.
- А где эти деревья? - спросил профессор. - Я пока не вижу ни одного
насекомоядного растения.
- А все-таки это здесь! - быстро ответил Карик. - Я хорошо помню: Валька
пропала вон в той роще.
Карик махнул в ту сторону, где стояли развесистые деревья с желтыми
шарами.
- В той роще? - спросил Иван Гермогенович. - Но там мы уже были. Ты
уверен, что она полезла именно на эти деревья?
- Ну да. Других же нет в этой роще. Иван Гермогенович внимательно
посмотрел на желтые шары и рассмеялся:
- Ну о чем я только думал? И как я не догадался сразу? Да ведь это же...
Ой!..
Он повернулся к Карику и быстро спросил:
- Когда это было? Утром? Ночью?
- Утром. Солнца еще не было. Профессор взволнованно потер руки.
- Тогда все понятно, - сказал Иван Гермогенович. - Да, да, теперь я все
понимаю...
Он с шумом вздохнул, улыбнулся и, схватив Карика за руки, с силой сжал
их:
- Валя жива. Она там. Сидит в цветке.
- В цветке?
- Ну да. Валя сидит в цветке энотеры.
- А это не опасно? - спросил Карик.
- Нет, нет, - ответил Иван Гермогенович. - Мы скоро увидим ее живой и
здоровой.
- Тогда бежим! - закричал Карик, хватая профессора за руку. - Залезем
скорей на энотеру и поможем Вальке выбраться.
Иван Гермогенович покачал головой.
- Видишь ли, - сказал он, как-то особенно покашливая, - сейчас это,
пожалуй, бесполезно: мы ведь с тобою не знаем даже, на какую энотеру залезла
Валя. Это во-первых. Но допустим, что мы и найдем эту энотеру. Найдем,
допустим, даже цветок, в котором Валя сидит. А как мы освободим ее? К
сожалению, освободить ее мы все равно не сумеем. У нас просто не хватит
силы, чтобы раздвинуть лепестки энотеры. Это во-вторых.
- А в-третьих, Валька там не задохнется? - спросил Карик.
- Не задохнется. Цветок большой, просторный. Подождем до вечера, он сам
откроется.
- Вот странный цветок, - сказал недовольно Карик, - Другие цветы
открываются по утрам, а этот почему-то вечером.
- Заморский гость. Чужестранец. Прибыл к нам из Америки и живет по
старой, американской привычке.
Карик недоверчиво улыбнулся.
- Я не шучу, - серьезно сказал Иван Гермогенович, - энотеру привезли из
Виргинии. Лет триста назад ее семена прислали в Европу для ботаника Каспара
Богена. И вот за триста лет энотера перешла через Италию, Францию, Германию,
Польшу и, наконец, появилась у нас... А в наши дни по песчаным берегам
многих рек энотеру-иностранку встречают теперь гораздо чаще, чем другие,
местные растения.
- Но вечером она обязательно откроется?
- Безусловно. Каждый вечер цветы энотеры обязательно распускаются и стоят
открытыми всю ночь, а рано утром закрываются снова. Недаром ее прозвали
"ночная свечка"! Однако, мой друг, что же нам делать? Сидеть и ждать?
- Не обязательно ждать. Можно поесть что-нибудь, - неуверенно предложил
Карик. - Тут не найдется хорошего завтрака?
- Ну, пищи тут сколько угодно. Ты что хотел бы?
- Что-нибудь такое же вкусное, как торт пчелы Андреевны.
- Андрены! - поправил Иван Гермогенович. - Но мы найдем что-нибудь и
повкуснее. Ты слышишь, как гудят у мыска реки пчелы? Пойдем туда. Там должны
быть цветы, а где цветы - там теперь и наша пища.
Профессор не ошибся.
Лишь только они перевалили через холмы, как увидели внизу, в долине,
огромные деревья, которые торчали то тут, то там. Вершины деревьев гнулись
под тяжестью лиловых цветов.
Иван Гермогенович подошел к одинокому дереву, осыпанному цветами, залез
на него и крикнул сверху:
- Стой на месте!
Он забрался в цветок и принялся за какую-то сложную работу.
Карик стоял внизу.
Он видел мелькающую в зеленой листве обожженную солнцем красную спину
Ивана Гермогеновича. Профессор работал, широко расставив локти; локти его то
поднимались, то опускались, точно поршни машины.
Карик вспомнил маму. Вот так же на кухне она месила тесто.
- Эгей! - крикнул Иван Гермогенович, повертываясь лицом к Карику. - Лови
свежие булки!
По листьям забарабанили круглые колобки. Подпрыгивая, они покатились по
земле.
Подняв один колобок, Карик откусил от него кусочек.
- Ну как? - спросил сверху профессор. Колобок был душистый и такой же
вкусный, как тесто пчелы андрены.
- Это из пыльцы и меда? - спросил Карик.
- Да, это из пыльцы и нектара. Нравится?
- Очень вкусно. Как вы их там делаете?
- А просто насыпаю в нектар пыльцу и начинаю месить, как тесто.
Колобки сыпались на землю, точно осенние яблоки с дерева.
Карик подбирал их, складывал в кучки.
Наконец профессор слез с дерева, сел на землю и, выбрав колобок
покрупнее, сразу откусил половину.
- А ведь не плохая у нас, в сущности, жизнь! - дружески подмигнул Иван
Гермогенович Карику.
- Да, - согласился Карик, - жить тут можно, но все-таки... - Он вздохнул
и замолчал.
- Ну, ну, - сказал Иван Гермогенович, - ничего. Вернемся домой, и все
будет хорошо. Профессор встал:
- Хотя до вечера и далеко еще, но мы не должны уходить от энотеровой
рощи. Пойдем-ка туда, сядем и будем ждать Валю. Забирай колобки. Я думаю,
они ей понравятся.
- И я так думаю, - кивнул головою Карик. - Она, бедняжка, ведь целый день
ничего не ела. Ей теперь все понравится.
- Это хорошо, - задумчиво сказал Иван Гермогенович, - но как мы понесем
колобки? Без корзины, пожалуй, не много захватишь... Вот что, Друг мой, ты
посиди немного, а я поищу корзинку.
Он посмотрел вправо, влево, подошел к большим бурым кучам, которые
виднелись на берегу реки. Наклонившись над одной из них, Иван Гермогенович
поковырял ее щепочкой.
- Прекрасно, - сказал он. - Кажется, это как раз то, что нам с тобою
нужно.
И профессор принялся разгребать кучу.
- Ну-ка, дружок, прополощи вот эту штуку, - протянул он Карику большой
комок грязи.
Карик взял его и, стараясь держать подальше от себя, чтобы не
запачкаться, побежал к реке.
Он вошел по колени в воду и спустил находку профессора в реку.
Вода замутилась. Грязь таяла, как кусок масла на раскаленной сковороде. И
вдруг что-то белое блеснуло под слоем грязи. Карик стал соскабливать ее и
неожиданно нащупал в густой, липкой грязи твердую, хотя и очень тонкую,
ручку.
- Кажется, в самом деле корзинка! - удивился он.
А когда сильные струи воды начисто смыли грязь, в руках Карика оказалась
корзинка необыкновенной красоты.
Он поднял ее за ручку, поднес к самым глазам и минуту стоял, рассматривая
с удивлением узорчатые решетки, которые, казалось, были выточены из слоновой
кости.
- Ну как? Хороша корзинка? - услышал Карик за своей спиной голос
профессора.
- Прямо как будто из кружев сплетена, - ответил Карик, любуясь. - Кто ж
ее такую сделал?
- Об этом после, - сказал профессор, - а сейчас прополощи еще вот эти.
Иван Гермогенович бросил на землю два тяжелых шара грязи и пошел обратно
к разрытым кучам. Карик принялся за работу.
Он старательно отмывал грязь с необыкновенных корзиночек и расставлял их
на берегу рядышком, а профессор подносил все новые и новые.
Одна корзиночка была удивительнее другой.
Тонкие серебряные стрелы переплетались в узорчатые решетки. На решетках
лежали щиты, украшенные звездами, листьями, венками. Можно было подумать,
что маленькие корзиночки сделаны руками искусного мастера.
Одна корзиночка напоминала чем-то маленький дворец с ажурными башенками,
со стрельчатыми окнами. Серебряные решетки поднимались вокруг дворца, точно
стены. На этих стенах красовались цветы, оленьи рога и звезды. А другие и
вовсе не были похожи на корзинки. Но Карик не бросал их, а ставил рядом с
корзиночками.
Это были вырезанные из серебристой кости блюда, вазы, шлемы, шары,
звезды, кубки, короны.
- И все разные! - удивлялся Карик.
- Да, - сказал Иван Гермогенович, - они очень разнообразны. Можно изучать
их всю жизнь, и все же ты каждый день будешь открывать все новые и новые
формы этих растений.
- Что? - Быстро повернулся к профессору Карик. - Вы сказали, - это
растение?
- Да, это одноклеточная водоросль. Диатомея! Вернее, оболочка растения. В
этих красивых корзиночках-оболочках живет простая водоросль - диатомея. Вот
в этой, - поднял Иван Гермогенович круглую корзиночку, - живет диатомея
гелиопельта, в этих треугольных - трицератея, в этой ромбовидной - навикула.
То, что ты сейчас держишь в руках, - это только скелеты диатомей. Сами
водоросли погибли. Но их твердые оболочки остались. Пройдут еще десятки и
сотни лет, а эти удивительные корзиночки не рассыплются от времени.
- Ого, - сказал Карик, - они действительно очень крепкие. Смотрите, никак
не сломать.
Профессор усмехнулся:
- Потому что оболочка диатомей построена из кремнезема. А это очень
крепкий материал.
- Вы сказали, что это водоросль. Значит, они в воде живут. Так как же
они?..
- Ты хочешь спросить, как очутились они на земле? Очевидно, их выбросило
на берег наводнением или бурей. А может быть, очень давно здесь было озеро,
которое диатомей засыпали сверху донизу.
- Такие маленькие? Как же они могут засыпать озеро?
- Да, они малы, но зато их очень много. Они, как пыль в широком солнечном
луче, носятся в толще воды. Миллиарды миллиардов. Их жизнь коротка. Они
родятся и, прожив несколько часов, уми
...Закладка в соц.сетях
