Жанр: Сказка
Дракон
...есте жерди, - Сабота, вместо того чтобы точить меч, выбрал
овчину почище, л„г на спину и задумчиво уставился в потолок. Ничего
интересного в этом потолке не было, но, л„жа на спине и глядя в потолок или
в небо, Саботе лучше думалось.
А думал он о том, как проникнуть к потайной преграде и как спастись потом
от буйного потока, который хлынет в крепость. Хотя мужчины в Петухах и
любили похваляться силой своих мечей, тут меч будет бессилен. Даже если
Сабота каким-то чудом сумеет пробраться в боярскую крепость, то против его
меча поднимутся триста мечей! Против копья его, если он войд„т 6 копь„м,
триста копий! Говоря деду Панакуди, что он оста„тся поточить свой меч, юноша
имел в виду другое: он должен найти средство, которое поможет ему оказаться
сильнее тр„хсот мечей и тр„хсот копий, если они преградят ему путь...
Оружием юноши была мысль. И вот теперь он пытался отточить е„ так, чтобы
преодолеть все смертельные опасности, которые подстерегают его в замке
боярина.
Сабота рассчитывал на чудодейственные коренья деда Панакуди, но как
велика будет их помощь, предугадать было трудно. Конечно, в крепости
поднимется суматоха. Но кто с кем схватится, кто будет победителем, а кто
побежд„нным, заранее нельзя сказать. Одно лишь Сабота знал твердо: надо
воспользоваться этой кутерьмой, чтобы проникнуть к Главному Прорицателю и
выведать у него вс„ насч„т потайной преграды.
О том, как накормить обитателей крепости чудодейственными кореньями,
Сабота не думал, он считал это делом нетрудным. Достаточно взвалить на плечи
бурдюк молока - якобы для того, чтобы помочь возчикам, - и раскрошенные
коренья поплывут по деревянным желобам за стены крепости. "Главный
Прорицатель! Главный Прорицатель!" - шептал Сабота. Как проникнуть к нему?
Лицо у юноши пылало, взгляд был неподвижен. Наконец из груди его вырвался
радостный возглас: "Придумал! Придумал!" Он вскочил на ноги, но спохватился,
что решил только одну трудную задачу, а таких задач было не одна, а две. Он
опять л„г и устремил глаза в потолок...
Вечером Панакуди прин„с две торбы кореньев. - Вс„ в порядке! - крикнул он
ещ„ с порога и стал рассказывать о том, как он "говорил" с драконом, как
подслушивали подосланные Прорицателем соглядатаи, как потом он вместе с
Двухбородым и Козлом искал коренья, что было не просто: кореньев в лесу
осталось мало, их сожрали дикие кабаны. Пришлось лезть на Голый бугор.
- А ты что за это время успел? - спросил под конец Панакуди.
- Меч свой наточил, дедушка! - ответил Сабота. - И, сда„тся мне, неплохо.
- Дай-то бог! И да помогут тебе громы небесные! - сказал старик, подняв
глаза к потолку. - А как в крепость пробраться, придумал?
- Придумал. Только ты должен отдать мне золотые монеты, которые тебе дал
за усы боярский сын из Глиганицы.
- Бери, пожалуйста. Больше ничего тебе не требуется?
- Нет. Дудку и перец я сам раздобуду.
- Я не ослышался? - наклонился к нему Панакуди.
- Нет. У тебя, дедушка, слух острый! - засмеялся Сабота и неожиданно
спросил: - Когда Главный Прорицатель надевает свою маску?
- Когда отправляется беседовать с громами небесными. А ты почему
спрашиваешь? Уж не метишь ли на место этого обманщика?
- Нет. Я так, на всякий случай... Мне ведь завтра с ним разговаривать...
- Ладно, сынок, открою тебе вс„, что знаю. Неизвестно, что тебе завтра
может пригодиться. Но только погоди малость, не сейчас... Сейчас я пойду
обряжать Джонду. Причешем е„, нарядим, как пообещали боярину, а завтра
посмотрим, кому она достанется: дракону или... - он подмигнул юноше, - его
победителю.
- Хорошо, дедушка, подожду, - сказал Сабота. - Только скажи, где у тебя
перец.
- А вот он. - Сд„рнув со стены связку красных стручков, Панакуди протянул
е„ юноше. - Но поосторожнее, перец у меня острый. Не обжигает, а, можно
сказать, сжигает.
С этими словами Панакуди исчез за дверью, а Сабота взял стручки, положил
в деревянную ступку и стал толочь, напевая такую песенку:
Перец, перец, острый перец!
Ты желудки бедняков
Обжигать всегда готов!
Но теперь тебе для славы
Дело новое дано:
Жги отныне, острый перец,
То, что надо сжечь давно!
Жги, жги! Злее, злее!
Жги, жги! Не жалей!
Жги, жги! Обжигай!
Ой-ой-ой! Ай-ай-ай!
Горький перец, ты, который
Жег желудки бедняков,
Будь сегодня, острый перец,
Беспощаден и суров!
Жги отныне то, что надо,
Жги, пощады не давай!
Жги, опустошай!
Жги, уничтожай!
Пока Сабота толок перец и пел, время шло. Уже смеркалось, к селению
подступала ночь.
Эта ночь должна была решить, будет ли затоплена боярская крепость,
наступит ли для жителей Петухов новая жизнь и останется ли на свете дракон.
Вернее, сколько будет драконов: два, один или ни одного.
Будет ли спасена красавица Джонда?
Вырастут ли усы у влюбл„нного юноши?
Вс„ это мы узнаем к исходу ночи, которая медленно опускалась на землю.
Одна за другой зажигались на небе зв„зды.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. КОГДА РАССВЕЛО...
Когда рассвело и над селением разн„сся звон колокольцев, из дома деда
Панакуди вышел Сабота с торбой на спине и направился к крепости - туда, где
находились желоба для молока.
Вскоре туда же подъехали и возчики, сгрузили бурдюки и только было
принялись выливать молоко в желоба, как их ослы вдруг задрали хвосты и
начали отчаянно брыкаться, а потом кинулись бежать кто куда... Дело в том,
что Сабота ухитрился незаметно подсадить беднягам под хвост слепней - и не
одного, не двух, а целую пригоршню. Возчики бросились ловить ослов, а Сабота
тем временем быстро открыл один из бурдюков и высыпал в него чудодейственные
коренья. Он даже успел вылить в ж„лоб молоко из этого бурдюка.
Возчики вернулись потные, запыхавшиеся, поблагодарили Саботу за помощь,
погрузили пустые бурдюки и двинулись назад в горы, а юноша подош„л к Главным
воротам крепости.
У ворот стоял в карауле Бранко.
- Это ты, что ль, взялся дракона убить, дурья башка? - насмешливо спросил
он.
- Я, - ответил Сабота.
- Кабы я вчера словил тебя, я б тебе показал дракона! Тво„ счастье, что
быстроногий, удрать успел. Но я могу тебя и сейчас схватить за грудки и
препроводить в замок.
- Пожалуйста! Я тебе ещ„ спасибо скажу. Мне обязательно нужно в замок! -
ответил Сабота.
- Это ещ„ зачем? - Взгляд у стражника стал ж„стким, подозрительным.
- А затем! - Сабота вытянул руку, и на ладони у него сверкнули золотые
монеты деда Панакуди. - Вот наш„л монеты, хочу показать Главному
Прорицателю. Он вс„ знает, так пусть скажет, кто их потерял.
Бранко не сводил жадного взгляда с ладони Саботы. Заметив это, юноша
протянул стражнику одну из монет.
- На, возьми, если хочешь. Не вс„ ли равно мне - две монеты я покажу
Прорицателю или три?
Бранко оглянулся, поспешно схватил монету, спрятал, потом ударил концом
копья о булыжник, и в воротах появился караульщик.
- Отведи к Главному Прорицателю, - распорядился Бранко. - Проверено! -
добавил он, подмигнув Саботе, чтобы показать, какая милость ему оказана.
Собственно, милости никакой не было, потому что караульщик, хотя и
спросонок, вс„ же обыскал Саботу, не спрятано ли у него под одеждой оружие.
Не обнаружив ничего, кроме дудочки и торбы с едой, он пов„л раннего гостя в
покои Главного Прорицателя.
Загляни караульщик в торбу, он бы, наверное, удивился, потому что хлеба
там было всего краюшка, а вот толч„ного перца - несколько пригоршней. К
счастью, он не стал развязывать торбу, потому что она была небольшая, в ней
и кинжал не спрятать, а уж меч или копь„ смертоносное и подавно.
Вступив во двор крепости, Сабота увидел множество слуг с в„драми и
кувшинами в руках - они направлялись за молоком для своих господ: боярских
военачальников, вельмож и старейшин.
Если бы караульщик не спал на ходу, а ш„л рядом с Саботой, он бы заметил,
как просиял юноша при виде людей с кувшинами и как мгновенно спрятал улыбку,
когда навстречу показалось отделение закованных в латы стрелков. Саботе
почудилось, что капитан стрелков пристально вглядывается в него. Но, на его
счастье, стрелки спешили сменить ночную стражу, и капитану некогда было
спрашивать, кто этот бедно одетый парен„к и что ему тут нужно в такой ранний
час.
Пройдя мощ„нный булыжником двор, они вступили в узкий, облицованный
мрамором коридор, много раз поднимались и спускались по бесчисленным
лестницам, миновали три двери и четыре преддверия и наконец оказались перед
дверью, окованной серебряными гвоздями. Там стоял на часах человек в плаще
из лисьего меха и башлыке.
- Один из соглядатаев Главного Прорицателя желает предстать перед ним! -
объявил караульщик, который и вообразить не мог, чтобы крестьянский сын
явился к Главному Прорицателю по какой-либо другой надобности.
Часовой в ответ кивнул, промычал что-то и исчез за дверьми, но вскоре
появился снова и рукой показал - входи!
Перешагнув через порог, Сабота очутился в зале с каменными стенами и
бойницами вместо окон. Пол был застлан медвежьими шкурами. Завидев юношу,
Главный Прорицатель злобно сощурился.
- Что надо? - грубо спросил он и, шагнув впер„д, впился в Саботу своими
круглыми, птичьими глазками. - Ты не состоишь у меня на службе. Как ты
очутился здесь?
- Я здесь затем, чтобы показать твоей милости вот это, - ответил Сабота
и, низко поклонившись, разжал кулак. На ладони блеснули две золотые монеты.
- Я наш„л их и хочу узнать у тебя, чьи они, чтобы вернуть потерявшему.
- Это... это хорошо! - Прорицатель смерил юношу взглядом и пристально
посмотрел на раскрытую ладонь. - Очень хорошо! - повторил он громче, глазом
опытного сребролюбца определив, что монеты чужеземные.
Пока Главный Прорицатель рассматривал монеты, Сабота успел оглядеть залу.
Он заметил, что на серебряном столике стоит кувшин - по всей вероятности, с
молоком.
- Ой, горе мне! Что я наделал! - в притворном отчаянии воскликнул юноша и
стал бить себя по голове. - Я переступил через твой порог, господин, прежде,
чем ты позавтракал! Отец никогда не простит мне, что я помешал тебе выпить
молоко!
- А ты не говори ему. Пусть это останется между нами, - милостиво
произн„с Прорицатель, не сводя глаз с ладони Саботы. - Впрочем, я его сейчас
действительно выпью. - И он с жадностью осушил весь кувшин, до самого дна.
- Слава громам небесным! - с неподдельным облегчением воскликнул Сабота и
подал Прорицателю монеты. - Отдаю мою находку в твои руки, - с поклоном
добавил он.
- А теперь скажи мне честно, - проговорил Главный Прорицатель, опуская
монеты в глубоченный карман, - зачем ты вс„-таки прин„с сюда эти славные
монетки?
- Я же сказал, - ответил Сабота, - чтобы ты узнал, чьи они.
- Будто бы! - недоверчиво бросил Прорицатель. Сабота заметил, что зрачки
у него расширились, взгляд стал словно бы прямей.
- А приш„л я к тебе, а не к кому-нибудь другому, потому что ты всех
умнее, - продолжал юноша.
- Пожалуй... - согласился Прорицатель. - Правда, если не считать старого
Панакуди... Сколько раз пытался я отравить этого старого хрыча, но он
питается, можно сказать, одними травами да кореньями, так что ничего у меня
не вышло.
Сабота вгляделся и понял, что чудодейственные коренья начали действовать:
шея Прорицателя покрылась красными пятнами, глаза блестели так, будто их
смазали медвежьим жиром, а язык невольно выбалтывал правду.
- Отравить не удалось, но зато теперь я наш„л отличного душителя! Пальцы
у него такие длинные, мягкие, что старик мигом испустит дух.
- Но за что же? - сдавленным голосом спросил Сабота. У него от волнения
перехватило горло.
- За то, что больно много знает. И не верит ни в громы небесные, ни в
священное небо, хотя подчас клян„тся и тем и другим.
- А о потайной преграде он тоже знает? - внезапно спросил Сабота.
- Вполне возможно, - не задумываясь, ответил Прорицатель, словно не с
посторонним говорил, а сам с собой. - Но это нам не страшно, потому что одно
дело знать о потайной преграде, а другое - отпереть е„.
- Как же она, интересно, открывается? - опасливо спросил Сабота, но тут
же с превеликой радостью убедился, что Прорицатель спешит выложить вс„, что
знает, и совершенно не думает о том, кто перед ним.
- Очень интересно. - Прорицатель достал из-за пазухи кожаный
мешочек-ладанку, который висел у него на шее. - Вот этим! - и вынул оттуда
три птичьих когтя и показал Саботе. - Белый коготь - орлиный, он длиннее
всех. Каждый подумает, что именно им и открывается потайная преграда. Как бы
не так! Не орлиным открывается она и не соколиным, а самым маленьким и тупым
- коготком обыкновенной галки... В преграде есть отверстие. Стоит вставить в
него этот коготок - только этот, никакой, другой, - ив крепость хлынет вода!
- Да ну?! - восхищ„нно воскликнул Сабота.
- Это ещ„ не вс„! - горячо продолжал Прорицатель. - Если повернуть
коготок влево, крепость затопит только до половины и защитники е„ могут
спастись, взобравшись на зубцы стен. А если вправо, е„ затопит всю, с
зубцами и башнями, и все, кто в ней есть, погибнут. Так что враг, ворвавшись
в крепость, окажется в западне. Хитро придумано, а?
- Замечательно! - снова восхитился Сабота. - Чудесно!
- Это мой прапрадед придумал во времена прапрадеда теперешнего боярина. У
Калоты тоже есть такие три когтя, только он не знает, каким из тр„х
открывается преграда. Захочу - всех утоплю, как крыс! Все у меня в руках,
все до единого! Я всех сильнее, всех могучей! - Он потряс в воздухе
кулаками, а дальше стал плести совсем уж несуразное: - Я огро-омный! Я
высокий! А ты кро-охотный! Только дуну разок - и тебя сдует, как ветром!
Ха-ха-ха! Я всех могу сдуть! Вс„ селение! Всю вотчину боярскую! Всю округу!
Я вс„ могу-у-у! Гу-гу-гу! - Прорицатель неожиданно запел, и Сабота понял,
что тот наглотался чудодейственного корня даже больше, чем нужно.
Главный Прорицатель начал подпрыгивать. Ладанка на шее взлетала, и Сабота
в страхе следил - вдруг она слетит, оторв„тся или когти рассыплются и
пропадут? А Прорицатель прыгал вс„ быстрее и быстрее и распевал во вс„
горло:
Я вс„ могу, я вс„ могу!
Поскольку я могучий!
Могу я сдунуть Петухи,
Как будто горстку шелухи,
А с неба сдунуть тучи.
Я вс„ могу, я вс„ могу!
Могу так сильно дунуть,
Что вмиг боярин улетит,
Забыв достоинство и стыд,
И это мне - раз плюнуть!
Я вс„ могу, я вс„ могу!
В кост„р я без обмана,
Как сучьев, молний навалю
И зв„здной каши наварю,
Ничуть не хуже манной.
Я вс„ могу, я вс„ могу!
Раз плюнуть, если взяться,
Разбить старейшин в пух и прах -
Трам-тарарам, трам-тарарам!
Пока жив„т на свете страх,
Мне нечего бояться!
- Да, да, я понял! Понял! Ты вс„ можешь! Остановись, прошу тебя! -
старался Сабота перекричать его. - Отдохни. А то вспотеешь, простудишься.
Кто тогда затопит крепость? Если вдруг ты умр„шь - да простит меня небо за
такие мысли! - кто спас„т крепость от неприятеля?
- И то правда... - сказал Прорицатель весь в поту и перестал прыгать.
- Скажи скорее, как попасть в потайной ход? - спросил Сабота напрямик. Он
с тревогой заметил, что Прорицатель вс„ больше бледнел и задыхался.
- Надо пройти девять зал, но не с открытым лицом, а в маске. Вот она... -
Он кивнул в угол комнаты, где на особом месте висела священная маска с
кабаньими клыками. - Потом, - отдуваясь, продолжал он, - как наденешь маску,
перед тобой откроется одна дверь за другой. Потом спустишься вниз, пройд„шь
столько ступеней, сколько у тебя пальцев на одной руке, потом поднимешься
вверх, пройд„шь столько ступеней, сколько у тебя пальцев на обеих руках и
одной ноге, и очутишься в сводчатом коридоре, который вед„т к потайной
преграде. На самой середине е„ - отверстие крохотное, с блоху. Вставишь в
не„ коготок галки, и...
Он не договорил. Двери распахнулись, на пороге выросли два стражника.
- Посланцы боярина! - с поклоном возвестил один.
- Главный. Прорицатель, тебя зов„т Калота! - с поклоном сказал второй.
Вид у стражников был встревоженный. Снаружи долетали дерзкие крики,
хохот. Сабота даже вздрогнул, заметив, что мешочек с когтями на виду, а
Прорицатель и не догадывается спрятать его. Хотел подскочить, снять мешочек,
но было поздно...
- Увяз Калота с головой, у меня хочет ума набраться! - С этими словами
Прорицатель двинулся за стражниками, а Сабота - следом за ним, сообразив,
что в одиночку отсюда не выберется.
"Подожду, погляжу, что дальше будет", - решил он.
Караульщика в башлыке на посту уже не было. По коридорам, громко
переговариваясь, сновали боярские слуги.
Через множество дверей прошли Главный Прорицатель и его спутники, пока
наконец не остановились у двери, окованной золотом. Стражники отворили е„,
впустили Прорицателя, а Саботе преградили путь скрещ„нными копьями.
Саботе волей-неволей пришлось ждать.
- А ты кто такой? - спросил один из стражников. Он, видно, не пил молока
и поэтому был не в духе.
- Я с Главным Прорицателем, - соврал Сабота, напустив на себя беззаботный
вид, и почесал верхнюю губу - что-то зачесалась.
Стражник хотел опять о ч„м-то спросить его, но голоса за дверью стали
резче, и Сабота отч„тливо услыхал слова Калоты:
- Как ты смеешь такое говорить мне! Рассудка лишился на старости лет?
- А у тебя его и смолоду не было! - не остался в долгу Прорицатель.
Давно бы пора скинуть тебя с престола! Тогда бы в Петухах спокойно стало!
И старейшины тоже так считают, только вот трус этот, начальник стражи, не
решается... Что ты на меня уставился? Глаза выскочат! И так дурак дураком, а
он еще таращится.
- Ах вот ты как?! - Калота уже не кричал, а хрипел. - Змею пригрел на
груди! К сердцу подпустил!
- Нет у тебя сердца! - торопливо продолжал Прорицатель, словно
предчувствуя, что не успеет сказать вс„, что думает. - Будь у тебя сердце,
ты бы не стал душить родного брата, чтобы завладеть его замком! Жену его не
спихнул бы с берега в глубокий омут!
- Замолчи! Убью! - задыхался от гнева боярин. - Вот благодарность! Я
осыпал тебя серебром и золотом, а тебе вс„ мало?!
- Золотом?! - вскричал Прорицатель. - Это золото ты награбил у...
Тут послышалось: "хрря-ясс", и Прорицатель рухнул наземь. В тот же миг
кто-то толкнул окованную золотом дверь, она распахнулась, и Сабота увидел
боярина. Вне себя от ярости, с окровавленным мечом стоял он над скрюченным
телом Главного Прорицателя. Воины и слуги, проходившие по коридору,
остановились, раздались голоса:
- Наш боярин скор на расправу!
- Прид„т день - всех нас перебь„т!
- Псов кормить надо, а они больше всего человечье мясо любят!
Но тут один из слуг, который утром не пил молоко с кореньями, прикрикнул:
- Да вы что, взбесились? За такие слова знаете, что бывает? - и поспешил
отойти подальше от недовольных.
Калота, по-видимому, уже опомнился. Он спрятал меч в ножны и приказал:
- Старейшин - ко мне! Всех! Сюда! Немедленно!
Один из стражников кинулся выполнять приказ. Заметив столпившихся в
дверях воинов и слуг, Калота шагнул к ним:
- А вам что тут надо, клопы вонючие? Убирайтесь вон! Живо!
- А ты полегче, не ори! - огрызнулся воин со шрамом на лбу. - Видали,
теперь мы для него "клопы вонючие". А ведь кабы не мы, быть бы тебе в плену.
Бой у Кривого ут„са помнишь?
- Что? Что ты сказал? - подскочил к нему взбеш„нный Калота.
Но тот и бровью не пов„л.
- Истинную правду сказал, как подобает истинному воину!
- А кто в„л войско в бой у Кривого ут„са? Не я? Не я впереди ш„л?
- Ш„л-то ш„л... пока неприятель улеп„тывал! А вот когда мы на засаду
напоролись, ты первый дал тягу и со страху зарылся в стог сена. Забыл, как я
тебя откапывал?
- Ха-ха-ха! - Все так и покатились со смеху.
- Молчи! Вонючее семя! Вы что, ополоумели все? Громкий шум заглушил его
слова. В ближнем коридоре раздался звон мечей и яростные вопли.
- Это кто вор? Я?! - угрожающе кричал кто-то.
- Ты! Ты! Обобрал его жену. Самого убил, а потом разрыл могилу и снял с
него пояс с медной пряжкой!
- Эй, дурачь„! - заорал Калота. - Вас что, собаки бешеные искусали? С
чего вы все сегодня взбесились?
- А тебя кто покусал? Чего лезешь, куда не просят? - огрызнулся кто-то.
И перебранка возобновилась:
- Все вы, стрелки, прохвосты и негодяи! Отсиживаетесь в кустах, пока мы
бь„мся врукопашную и крови своей не жалеем!
- А вы, меченосцы, грабители и подлецы! - гремело в ответ. - Мы вас
прикрываем своими луками, а вы убиваете женщин, грабите жилища и могилы
раскапываете!
- Вы...
- Нет, вы...
- Да уймут их наконец?! - гаркнул Калота и замолотил ножнами о каменные
плиты пола.
Но это не возымело ни малейшего действия. Звон мечей доказывал, что
спорщики пустили в ход оружие.
- Где капитаны? - продолжал стучать ножнами боярин. - Где мои капитаны?
- Тоже дерутся между собой во дворе, - ответил слуга, проходивший мимо с
бутылью вина на плече.
Пока Калота препирался со слугами и с воинами, Сабота подступил к
окованной золотом двери - он хотел проскользнуть и снять с м„ртвого
Прорицателя кожаный мешочек-ладанку. Но караульный у двери был начеку.
Юноша прикидывал, как поступить, но тут ему помог сам боярин.
Сообразив, что в крепости творится неладное, он послал караульного за
начальником стражи и, сам того не ведая, открыл Саботе дорогу в свои покои.
Сабота сразу кинулся к Прорицателю, но только было протянул руку к
заветной ладанке, как дверь из соседних покоев отворилась, и влетела боярыня
с кувшином в руке.
Сабота юркнул под каменный стол, накрытый толстой парчовой скатертью.
Сердце у него колотилось. Он стал ждать, что будет.
Не видя мужа, боярыня стала искать его и наткнулась на тело Главного
Прорицателя.
- Ой, что это? - вскричала она в ужасе. - О громы небесные!
Вдруг послышались шаги, и появился Калота в сопровождении старейшин.
Саботе из-под стола были видны только сапоги, но он сразу узнал, чьи они.
- Что это значит? - подбежала к мужу боярыня. - Опять ты делами занялся и
молока не выпил?
- Успеется! Поставь кувшин и ступай! - попробовал боярин отослать жену,
но не тут-то было.
- Нет, нет, сначала молоко, а уж потом дела! Не уйду, пока не выпьешь!
- Ох уж эта жена! - заохал боярин.
Сабота услыхал громкое бульканье: значит, Калота уступил жене.
"Что теперь будет?" - навострил уши Сабота, а боярин вдруг воскликнул:
- Господи, какая же ты страхолюдина! На миг стало тихо, потом раздался
громовый хохот - это смеялись старейшины.
- Ты шутишь, боярин, но это скверная шутка, - ледяным тоном сказала
боярыня. - Советую тебе исправить ошибку, пока не поздно!
- Верно говоришь, надо исправить. Ошибку я сделал в молодости, когда
женился на тебе... Вот отошлю тебя назад, к твоему отцу, боярину из Верхнего
Брода.
- Как это я вернусь к отцу через столько лет? Что ты мелешь? Мне там
делать нечего! - Боярыня кипела гневом, но старалась сдерживаться.
- Как это - нечего? - помолодевшим голосом воскликнул Калота. - Когда
неприятель подойд„т к вашей крепости, поднимись на сторожевую башню. Твоя
физиономия такого страха нагонит, что вмиг кинутся наут„к. И воины кровь не
прольют, и стрелы уцелеют! Ха-ха-ха! - смеялся Калота, страшно довольный
своим остроумием.
- Ха-ха-ха! - гоготали старейшины, а Гузка так и корчился со смеху.
- Ты мне заплатишь за это, дурак толстобрюхий! - прошипела боярыня в
припадке ярости.
- Что ещ„ скажешь? - весело спросил Калота. - А ну скажи, пока я не
бросил тебя на съедение псам.
- Это будет означать войну с Верхним Бродом, твоя милость, а дракон - у
наших ворот! - вмешался Гузка.
- Ты молчи, изменник! - цыкнул на него Калота. - Молчи, потому что...
- Ну, договаривай! Почему? Да не юли, как эта старая лиса Главный
Прорицатель!
Эти дерзкие слова произн„с сам Гузка! И каким тв„рдым голосом! Сабота
просто не верил своим ушам!
- Он ещ„ смеет спрашивать! Да потому что все вы изменники! Главный
Прорицатель сказал мне, как вы собирались меня скинуть и посадить на мо„
место другого. Было это или не было?
- Было! - хором подтвердили старейшины.
- Первые правдивые слова, сказанные Главным Прорицателем! - добавил
Кутура.
- Первые и последние! - облегч„нно вздохнул Варадин, перешагнул через
труп Прорицателя и подош„л к боярину. - Может, объяснить, за что мы хотели
тебя "скинуть", как ты справедливо выразился? - продолжал он с насмешкой и
так близко подош„л к столу, что чуть не наткнулся на Саботу. - За то, что ты
нам попер„к горла стал! Требуешь, чтобы мы на любую твою глупость только
дакали. И мы, трусы, говорим "да", хотя нам душу воротит. Говорим, потому
что всяк знает: стоит только сказать два раза "нет", сразу угодишь в
темницу, а после третьего "нет" распростишься с жизнью. Вот за что! И ещ„ за
то, что ты не о нас, а только о себе думаешь!
- Что же в этом плохого? - удивился Калота.
- А то, что вотчина твоя обнищала и мы вместе с нею!
- Ах вы, пиявки! А то мало вы крови попили? - ехидно перебил его Калота.
- Будто я не знаю!
- Пускай мы пиявки, спорить не будем! А ты зато знаешь кто? Свиное рыло!
- злобно выкрикнул Гузка.
- Чирей волосатый!.. Чирей волосатый в доспехах! - наперебой орали
старейшины, и три пары ног подскочили к боярским сапогам с серебряными
подковками.
- Ай-ай-ай! Стража! Сюда! Мой муж! - запищала боярыня.
Опасность, грозившая боярскому роду, заставила е„ забыть о недавней
грубости мужа.
Неизвестно откуда взявшийся глиняный горшок пролетел через комн
...Закладка в соц.сетях
