Жанр: Социология и антропология
Семь лекций по истории социологии
...Если бы Колумб и Ньютон
умерли 15-летними, Америка, может быть, была бы открыта лишь на
200 лет позже, и мы не знали бы еще, может быть, истинной системы мира.
И если бы Вергилий погиб в младенчестве, мы не имели бы Вергилия, ибо
не было двух Вергилиев" [30, 107].
Тюрго различал три стадии в культурном прогрессе человечества: религиозную,
спекулятивную и научную, - предвосхитив этим периодизацию
истории Сен-Симоном и Контом. Свой общий взгляд на социальный и человеческий
прогресс он резюмировал таким образом: "Интерес, честолюбие,
тщеславие обусловливают беспрерывную смену событий на мировой
сцене и обильно орошают землю человеческой кровью. Но в процессе вызванных
ими опустошительных переворотов нравы смягчаются, человеческий
разум просвещается, изолированные нации сближаются, торговля и
политика соединяют, наконец, все части земного шара. И вся масса человеческого
рода, переживая попеременно спокойствие и волнения, счастливые
времена и годины бедствий, всегда шествует, хотя медленными шагами,
ко все большему совершенству" [29, 51-52].
Помимо Тюрго идею общественного прогресса во второй половине
XVIII в. обосновывали философ Дж. Пристли и историк Э. Гиббон (Англия),
швейцарский философ, историк и педагог И. Изелин, философы
И. Кант, Г. Э. Лессинг, И. Г. Гердер (Германия) и др.
46
Интеллектуальные истоки новой науки
Через всю социальную философию Гегеля проходит идея закономерного
прогрессивного развития. Понимая историческое развитие как самораскрытие
"мирового духа", он доказывал, что смысл истории - это прогресс
в сознании свободы.
Наиболее развернутую и законченную форму рационалистическая теория
прогресса получила в сочинении французского философа, математика
и политического деятеля Жан-Антуана Кондорсе (1743-1794) "Эскиз исторической
картины прогресса человеческого разума", опубликованного
после смерти автора (1795). Кондорсе исходил из положения о безграничности
возможностей человеческого разума и способности человека к совершенству.
С другой стороны, и природа не устанавливает никаких границ
для этих безграничных потенций человека, реализация которых может остановиться
только с прекращением существования нашей планеты. Хотя
собственная жизнь Кондорсе в период создания "Эскиза" не давала оснований
для оптимизма (правительство Робеспьера приговорило его к смертной
казни по обвинению в заговоре, и он покончил жизнь самоубийством в
тюрьме), вся его теория проникнута оптимистическим мировоззрением,
верой в бесконечность и необратимость прогресса человечества.
В истории человечества Кондорсе различает десять последовательно сменяющих
одна другую эпох, в целом составляющих этапы прогрессивного
развития человечества. В основе этого развития лежит прогресс разума,
который реализуется в развитии научных знаний, технических достижениях,
хозяйстве, политических режимах. Прогресс разума осуществляется в
борьбе с различными заблуждениями, абстракциями и суевериями.
Подобно другим предшественникам социологии Кондорсе был убежден
в том, что в социальном мире, как и в природе, действуют известные и
еще не познанные общие законы, которые являются "единственным фундаментом
веры в естественных науках..." [31, 161]. Надежды на будущее
состояние человечества он сводил к "трем важным положениям: уничтожение
неравенства между нациями, прогресс равенства между различными
классами каждой, наконец, действительное совершенствование
человека" [там же].
Идеи Тюрго и Кондорсе нашли непосредственное продолжение у СенСимона
и его школы. Прогресс для Сен-Симона - универсальный закон
природы: он управляет людьми даже независимо от их воли. Основа общественного
прогресса - в разуме, воплощенном в научных знаниях, технических
достижениях, индустрии и в людях, которые осуществляют прогресс
в этих областях: ученых, изобретателях, "индустриалах".
Согласно Сен-Симону, общество в своем прогрессивном развитии переходит
от военного типа к промышленному. В истории общества происходит
прогрессивная смена форм труда: от рабства - к крепостничеству,
Лекция вторая
затем - к свободному труду и, наконец, - к труду обобществленному. Новое
общество и новая мораль, основанные на науке, заключают в себе, во-первых,
принцип уважения к труду, обязательности труда и возможности трудиться
каждому; во-вторых, принцип братской любви и взаимопомощи.
Эти принципы "нового христианства" представляют собой вершину общественного
прогресса, к которой движется современное человечество. Поэтому
Сен-Симон оптимистически пророчествовал: "Золотой век, который
слепое предание относило до сих пор к прошлому, находится впереди нас"
[32, 273]. Вера в существование социальных законов, и прежде всего закона
прогресса, была главным источником научных и реформаторских поисков
этого провозвестника социологии.
Вообще вера в прогресс, выступавшая в форме знания о прогрессе, постоянно
вдохновляла предшественников, пионеров и основателей социологии.
Без представления о том, что общество совершенствуется, у них не
могла бы возникнуть мысль о том, что его можно усовершенствовать.
А без этой мысли, в свою очередь, идея исследовать общество и разрабатывать
науку о нем показалась бы им и окружающим бесплодным занятием,
в лучшем случае игрой. Рационалистическая теория прогресса служила
для них источником не только социального, но и познавательного оптимизма,
внушая веру в то, что общество может быть познано рациональными
средствами. Эта теория обосновывала социологическое представление о
временной связи и преемственности различных обществ и общественных
состояний, причинной обусловленности социальных явлений. Наконец, через
понятие прогресса в социологию на ее доисторической и раннеисторической
фазах внедрялись очень важные для ее будущего идеи историзма,
социальной эволюции, социальной динамики, социального процесса, социального
изменения, социальной инновации и т. п.
Правда, рационалистическая теория прогресса содержала, несомненно,
и ряд изъянов, впоследствии осмысленных в истории социологии. Само
понятие прогресса носит в значительной мере оценочный, нормативный
характер, поэтому пионеры социологической мысли стремились давать ему
чисто описательную трактовку, устраняя из него те значения, которые заставляли
думать о большем или меньшем совершенстве определенных обществ
и общественных состояний. Но у них это не очень хорошо получалось,
и оценочный элемент в понятии прогресса продолжал присутствовать, явно
или неявно. Социальная действительность в Х1Х-ХХ вв. не подтверждала
оптимистических ожиданий, заключенных в прогрессистском мировоззрении.
Наконец, понятие прогресса, так же как и понятие социального закона,
содержало в себе изрядную дозу фатализма. Предсказывая будущий
Интеллектуальные истоки новой науки
"золотой век" (впрочем, по-разному понимаемый), который согласно закону
прогресса неизбежно наступит, предшественники и пионеры социологии
зачастую ощущали себя не столько учеными, сколько пророками и даже
спасителями человечества, призванными ускорить грядущее, более счастливое,
более "прогрессивное" состояние. Люди в такой интерпретации
оказывались не более, чем "орудием" прогресса.
Неудивительно, что теория общественного прогресса, стимулировавшая
возникновение социологии, довольно рано стала подвергаться разносторонней
критике в той самой науке, которую эта теория в известном смысле
породила. Слово "прогресс" постепенно стало вытесняться из социологического
словаря такими терминами, как "эволюция" (впрочем, этот термин
часто оказывался близок по значению к термину "прогресс"), "изменение",
"процесс" и т. п.
Тем не менее, рационалистическая идея прогресса была важным и необходимым
этапом в становлении социологии. То же самое относится и к
более широкой идее социального закона. Понятие "закон" было основательно
дискредитировано в истории социологии тем, что оно часто трактовалось
с позиций натурализма, наивного и плоского детерминизма и
фатализма. Закон стали понимать как выражение "исторической необходимости",
одной из наиболее распространенных и опасных философско-исторических
и социологических фикций нового и новейшего времени.
Поэтому серьезные социологи в XX в. обычно либо избегают применять
понятие "закон", либо используют его очень осторожно, подчеркивая его
вероятностный характер, а также ограничивая сферу действия того или
иного "закона" строго определенными пространственно-временными рамками.
Стремясь выразить более или менее устойчивые связи в социальных
явлениях и процессах, современные социологи часто бывают гораздо менее
смелыми в претензиях и выражениях, чем их коллеги в прошлом.
В отличие от последних они стремятся не столько открывать "неизменные
естественные законы", сколько выявлять и исследовать принципы, зависимости"
тенденции, каузальные отношения, типы и т. п.
Тем не менее, идея социального закона имела исключительно важное
значение для возникновения и становления социологии как науки. Ведь
согласно этой идее, социальные явления, так же как и природные, не поддаются
произвольному манипулированию; они достаточно прочны и устойчивы,
поэтому управлять ими можно лишь в ограниченных пределах и
только опираясь на них самих; им свойственны пространственная и временная
упорядоченность, доступная рациональному постижению. Все это
означало, что наука о социальных явлениях возможна и необходима.
4-"" 49
Лекция вторая
4. Идея метода
Представление о социальном законе заключало в себе одновременно онтологическое
и эпистемологическое обоснование зарождавшейся социологии.
Но требовалось еще доказать, что существуют и могут быть найдены
способы познания социальных законов, а также показать, каковы эти способы.
Для построения новой науки необходимо было утвердить ее методологический
статус, т. е. продемонстрировать, что ее познавательные инструменты
в принципе соответствуют тому эталону научной методологии, который сформировался
в европейском научном сообществе XVI-XIX вв.
Этот эталон формировался одновременно с отказом от эталонов научности,
господствовавших ранее. Наука средневековья была целиком воплощена
в теологии и схоластике. Наука гуманистов, образовавших в Европе
"республику ученых" (XIV-XVI вв.), в человеке видела центр и цель бытия;
соответственно она выдвигала на первый план гуманитарное знание и художественную
культуру: словесность, риторику, грамматику, поэзию и т. п.
В противовес теологическому, схоластическому и гуманистическому
стандартам научности и "учености" в XVI-XVIII вв. в ходе и в результате
великой научной революции в Европе сформировался новый эталон научности.
Его основу составляла ориентация на создание и развитие "естественной"
науки, не в том смысле, что это была только наука о природе, но и,
главным образом, в том, что она должна была опираться на "естественное"
мировоззрение. "Естественное" при этом понималось в трех смыслах: "вопервых,
как свободное от всего сверхъестественного, во-вторых, как рациональное,
основанное на чистом разуме или, как тогда выражались,
естественном свете; наконец, в-третьих, как возможно более согласованное
с новейшими успехами тогда же и возникшего механического естествознания"
[27,13-14].
Общенаучным методологическим эталоном стала тогдашняя физика, особенно
такой ее раздел, как механика. Следует иметь в виду, что в XVIXVIII
вв. термин "физика" имел гораздо более широкое значение, чем
впоследствии. Им обозначали изучение всех природных объектов. Например,
в знаменитом "Всеобщем словаре" французского языка Антуана Фюретьера
( 1690) физика определялась как "наука о естественных причинах,
которая объясняет все небесные и земные явления". В том же значении,
что и физика, использовался и термин "физиология", также применявшийся
ко всей естественной науке в целом. Таким образом, "физика" и "физиология"
представляли собой определенный, "естественный" способ видения
всего мира, включая мир человека и общества.
Принципы механического естествознания, тесно связанного с математикой
и техникой, были разработаны и применены в исследованиях ученых -
Интеллектуальные истоки новой науки
творцов великой научной революции: Н. Коперника, У. Гильберта,
И. Кеплера, Г. Галилея, X. Гюйгенса и главным образом И. Ньютона.
Эти принципы получили обоснование в философских трудах Ф. Бэкона,
Т. Гоббса, Р. Декарта, Дж. Локка, Г. В. Лейбница, X. Вольфа, И. Канта и др.
Важной особенностью этого естественнонаучного мировоззрения, отличавшей
его, в частности, от прежней натурфилософии, была переориентация
с онтологической проблематики на методологическую и, шире,
эпистемологическую: наука этого времени исследует не только и не столько
бытие "само по себе", сколько его соотношение с познанием, пути и
средства его познания, факторы достоверности и истинности знания. Эта
же особенность проявилась в том, что наука отмеченного периода рассматривает
свой объект не как "реальный", а сконструированный, идеальный
объект [33, 186, 399-400 и ел.] .
Проблема метода находилась в центре внимания двух главных идеологов
науки нового времени: Фрэнсиса Бэкона (1561-1626) и Рене Декарта
(1596-1650). Бэкон доказывал преимущество эмпирического, опытного
метода познания и исследовал некоторые его разновидности. Он создал, в
частности, теории индукции и эксперимента, а также разработал учение об
"идолах разума", препятствующих постижению истины. Бэкон подчеркивал,
что не просто непосредственные чувственные данные, а целенаправленно
организованный опыт,^е. эксперимент, приводит ученого к истине.
"Самое лучшее из всех доказательств есть опыт, если только он коренится
в эксперименте", - утверждал он [34, 34].
В отличие от Бэкона Декарт обосновывал исключительное значение разума
как источника и средства познания. Сам неоспоримый факт деятельности
разума служил в его глазах абсолютным доказательством реальности
субъекта этой деятельности, человека, и вместе с тем - гарантией достоверности
знания о ее объекте. В этом смысл знаменитого тезиса Декарта
"cogito ergo sum" ("Я мыслю, следовательно существую"). Под методом он
понимал "точные и простые правила, строгое соблюдение которых всегда
препятствует принятию ложного за истинное и, без лишней траты умственных
сил, но постепенно и непрерывно увеличивая знания, способствует
тому, что ум достигает истинного познания всего, что ему доступно"
[35, 89]. Декарт стремился найти и сформулировать универсальные правила,
которые позволяли бы человеку, независимо от его склонностей и
способностей, всегда и везде постигать истину. Методологическим идеалом
для него была математика.
Эмпиризм и рационализм, родоначальниками которых явились, соответственно,
Бэкон и Декарт, - это противоборствующие направления в истории
философии. Первое рассматривает в качестве единственного или
Лекция вторая
главного источника познания опыт, второе - разум. Но в науке нового времени
эти две теоретико-познавательные позиции не исключали друг друга,
а, наоборот, друг друга предполагали и дополняли. К тому же Бэкон, доказывая
ведущую роль "метода опыта", подчеркивал, что он начинается с упорядочения
и систематизации, т. е. с мыслительных процедур, а Декарт,
придавая первостепенное значение рациональному методу, отнюдь не отвергал
роль опыта в познавательном процессе.
Таким образом, в эпоху, непосредственно предшествующую возникновению
социологии, идеальная, эталонная наука в методологическом отношении
была одновременно рациональной и эмпирической, экспериментальной.
Собственно, "естественное", рационально-эмпирическое и научное знание
представляли собой одно и то же.
Помимо рационализма и эмпиризма другими характерными чертами
научной методологии этой эпохи стали следующие:
1) феноменализм, т. е. идея о том, что наука способна познавать не сущность
вещей, а только явления и отношения между ними;
2) антителеологизм: исключение из научного мышления понятия цели,
тенденция к замене вопроса "зачем?" вопросами "как?", "каким образом?";
3) стремление к точному измерению изучаемых объектов (до нового
времени явления природы считались не поддающимися такому измерению);
4) активность (в отличие от созерцательного характера античной науки):
тенденция к теоретическому конструированию объекта науки в виде
идеального объекта, с одной стороны, и к практическому его конструированию
(в виде эксперимента и механико-технических приложений и нововведений)
- с другой [33, 298, 429; 21, 492, 42^427 и ел.];
5) тесная связь научной и практической методологии, выразившаяся в
невиданном ранее и вне Европы сближении науки и техники. - еще одна
особенность, непосредственно вытекающая из предыдущей или же составляющая
ее частный случай'.
К перечисленным особенностям со второй половины XVIII в. добавляется
еще одна, о которой отчасти уже шла речь в предыдущем параграфе.
Это стремление рассматривать исследуемые явления исторически, как
стадии развития, причем развития главным образом прогрессивного.Идея
прогрессивного развития к началу XIX в. постепенно становится важной
общенаучной идеей. Помимо исторических и философско-исторических
'При этом техника и механика, объединяющая в себе науку и искусство, понимались
не как господство и произвол человека над природой, а как высвобождение ее собственных
сил и потенций путем искусного подчинения ей. "Знание и могущество человека
совпадают, ибо незнание причины затрудняет действие. Природа побеждается только
подчинением ей, и то, что в созерцании представляется причиной, в действии представляется
правилом", - утверждал Ф. Бэкон [34, 12].
Интеллектуальные истоки новой науки
трудов Фергюсона, Тюрго, Кондорсе, Гердера и др. она имела своим источником
сформировавшийся в естественной науке и философии XVIII в.
принцип градации живых существ. Этот принцип был затем развит в представление
о "лестнице существ" от минералов до человека. Ж.-Б. Ламарк в
своей "Философии зоологии" (1809) истолковал "лестницу существ" как
эволюцию от низших существ к высшим, происходящую под влиянием
внутренне присущего организмам стремления к прогрессу. Ранее Бюффон
развивал идею "трансформизма" и выдвинул гипотезу о семи периодах
истории Земли, предположив, что только в последние периоды на планете
появились растения, затем животные.
Эти теории явились существенным дополнением к научной картине мира
XVI-XVII вв., изображавшей его преимущественно статичным. Представление
о прогрессивном историческом развитии мира обусловило становление
и последующее развитие целой группы соответствующих методов:
историко-генетического, сравнительно-исторического, метода "сопутствующих
изменений", метода "пережитков" и т. д. Развиваясь одновременно
и в геологии, и в биологии, и, конечно, в человекознании, эти идеи и
методы способствовали конкретной реализации методологической установки
Ф. Бэкона на эмпирическое, экспериментальное и индуктивное познание
действительности. Социология возникла как распространение единого общенаучного
"естественного" ("физического", "физиологического" и т. п.)
мировоззрения на сферу социальных явлений. Еще Ньютон считал, что
"было бы желательно вывести из начал механики и остальные явления природы",
включая, разумеется, и социальные. Эту точку зрения в принципе
разделяло все научное сообщество вплоть до непосредственного предшественника
социологии - Сен-Симона.
Сен-Симон считал, что "существует только один порядок - физический".
Видя задачу своей жизни в том, чтобы "выяснить вопрос о социальной
организации", он стремился возвысить науку об этой организации до
уровня наук, основанных на наблюдении. Вот почему он трактовал науку
об обществе как "социальную физику" и "социальную физиологию", выражая
тем самым умонастроение научного сообщества в целом. Это умонастроение
проникло и в литературную среду, где с 20-х годов XIX в. возникает
мода на "физиологические", т. е. основанные на наблюдении, описания
различных сторон жизни человека и общества. Так, у Бальзака, утверждавшего,
что "моральная природа имеет свои законы, как и физическая природа",
мы встречаем "Физиологию брака" (один из романов "Человеческой
комедии"), "Физиологию туалета", "Гастрономическую физиологию",
"Физиологию служащего", "Историю и физиологию парижских бульваров".
Поскольку зарождавшаяся социология считала общество частью природы,
а себя - одной из естественных наук, основанных на "естественном"
Лекция вторая
мировоззрении, ее методологическому идеалу были свойственны все отмеченные
выше черты "естественной" науки XVII - начала XIX в.: рационализм;
эмпиризм; феноменализм; антителеологизм; стремление к точному
измерению; теоретическая и практическая активность; тесная связь научной
и практической методологии; а также, со второй половины XVIII в. -
историко-эволюционистские и историко-прогрессистские воззрения.
Эмпирико-рационалистическая научная программа Бэкона-Декарта применительно
к науке об обществе осуществлялась посредством ассимиляции
этой наукой достижений самых разных научных дисциплин: сформировавшихся
и еще только зарождавшихся, естественных и гуманитарных. Это были,
в частности, факты, идеи и методы истории, этнографии, географии, статистики
(под которой первоначально понимали детальное описание особенностей
отдельных государств). Интерпретация данных этих дисциплин с
позиций "естественного" мировоззрения и методологии механико-математического
естествознания в приложении к обществу составляла прообраз
будущей социологии.
Особое место среди дисциплин, предшествовавших возникновению собственно
социологии, занимает зародившаяся в XVII в. "политическая арифметика".
Ее наиболее видными представителями были англичане Джон
Граунт и Уильям Петти. Термином "политическая арифметика" первоначально
обозначалось любое теоретическое исследование социальных явлений,
основанное на количественном анализе. Уильям Петти (1623-1687),
выдающийся экономист, статистик, врач, физик и механик, изобрел сам термин
"политическая арифметика". В своем сочинении "Политическая анатомия
Ирландии" (1672) он прямо указывал на идеи Ф. Бэкона как на
источник своей методологии, В своей "Политической арифметике" (впервые
опубликованной в 1691 г.) он также стремился осуществить бэконовский
идеал науки применительно к социальным явлениям. "...Я вступил на
путь выражения своих мнений на языке чисел, весов и мер (я уже давно
стремился пойти по этому пути, чтобы показать пример политической арифметики),
употребляя только аргументы, идущие от чувственного опыта, и
рассматривая только причины, имеющие видимые основания в природе"
[36,156].
Идеи "политической арифметики" У. Петти и Дж. Граунта нашли продолжение
в идее "социальной математики" Кондорсе и в труде основоположника
демографии Томаса Мальтуса "Опыт о законе народонаселения"
(1798).
"Естественная", "социально-физическая" методология формирующейся
социологии стала входить в противоречие с господствовавшим в XVII- XVIII
вв. взглядом на общество как на искусственное образование, результат целенаправленной
деятельности человека. Под влиянием этой методологии
Интеллектуальные истоки новой науки
в начале XIX в. преобладающей становится иная социальная онтология, основанная
на идее общества как результате действия естественных причин. При
этом идея искусственного характера общества не исчезла; просто "искусственное",
связанное с деятельностью человека, стало трактоваться как проявление
и высвобождение естественных сил, действующих в обществе. Такое
понимание оставляло простор для целенаправленного совершенствования
общества на основе этих сил. Подобно тому как в механике нового времени
соединились наука и искусство, в "социальной механике", т. е. в зарождавшейся
социологии, изучение социальных явлений рассматривалось как этап
или элемент их создания и совершенствования. Соединение физики с техникой
послужило стимулом к тому, чтобы постараться соединить "социальную
физику" с "социальной техникой": изобретениями, нововведениями, реформами
в сфере социальных механизмов.
Вместе с выдвижением на первый план "естественной" точки зрения на
общество преобладающей становится и точка зрения социального реализма:
представление об обществе как о сущности особого рода, не сводимой к составляющим
его индивидам, как об особого рода внеиндивидуальном и сверхиндивидуальном
существе. Если ранее социально-реалистическая позиция
обосновывалась главным образом моральными и религиозными аргументами,
а социально-номиналистская, индивидуалистическая (присущая философампросветителям,
экономистам либерального направления, этикам-утилитаристам)
- научными, то в первой половине XIX в. эти две позиции поменялись
местами: "Противники индивидуализма говорят от имени науки, а их опровергают
доводами морального, идеального характера" [37, 523].
Таким образом, идея общества как особого естественного образования
соединилась с идеей естественной науки, т. е. знания о неизменных естественных
законах, прежде всего законе прогресса, знания, получаемого рациональными
и эмпирическими методами и способного обеспечивать
практическое усовершенствование социальных механизмов (или, иначе говоря,
прогрессивное развитие социальных организмов), опираясь на их естественные
тенденции и подчиняясь им. Из соединения этих идей и родилась
новая наука.
5. Заключение: когда и где начинается социология?
Существуют различные точки зрения на вопрос о времени и месте возникновения
социологии. Одни историки науки относят зарождение социологии
к античности, другие - к XVII-XVIII вв., третьи - к XIX в" а четвертые -
лишь к XX столетию. По-разному определяется и место возникновения этой
науки. Одни считают, что социология - это явление изначально европейское.
Другие находят ее зачатки в обществах древнего Востока, например, в Индии
или в Китае.
Лекция вторая
Некоторые исследователи не без оснований находят прообраз социологии
в творч
...Поділитися у соцмережах
