Жанр: Научная фантастика
Неистребимый
... руки. И без того скелетообразное лицо, покрывшись пленкой липкого
горячечного пота, заострилось от предельного усилия, лоб снова вспух
крупными узлами вен, словно к нему присосались невесть откуда взявшиеся
пиявки, мгновенно превратив молодое лицо в лицо дремучего старика.
Низкое небо над головой Вестника вдруг угрожающе заворчало и осыпалось
вниз жаркими желтыми стрелами, падавшими, словно капли небывалого огненного
дождя. Тьма мгновенно отреагировала, развернувшись на их пути широким
дрожащим и мерцающим зонтом; стрелы со страшной силой гвоздили, плющили,
корежили, прогибали Щит, откалывая с краев быстро исчезающие куски, отжимая
его все ниже, к виритовому шлему дал-рокта...
Тоже собравшись с силами, воин-маг тяжело побежал вперед. Стальные
каблуки сапог с лязгом дробили каменит. Из иссушенного жаром горла снова
вырвался хриплый рык.
Полукольцо эрсеркеров с той же слаженностью, с какой его прикрывало,
отступило Шордоку за спину, выдвинув его в авангард.
Мастер тяжело, с надрывным всхлипом втянул в себя воздух.
Земля под дал-роктом взорвалась огненным адом...
И тут же опала, покрывшись толстой коркой мутного белого льда. Вестник
продолжал надвигаться, огромный, словно осадная башня, и гнев воина-мага
выдвигал язык льда впереди его шагов, предупреждая следующие подобные
попытки врага.
Шордок быстро попятился, сделал знак рукой, и эрсеркеры снова прикрыли
его своим Щитом, а остальные три десятка воинов отряда, регуляры из
гарнизона Неурейи, поджидавшие своей очереди далеко позади строя эрсеркеров,
одновременно спустили свои арбалеты.
Из глаз бегущего дал-рокта вырвалась сдвоенная извилистая молния зеленого
цвета, рассекла Щит эрсеркеров снизу доверху и раскидала весь строй, словно
ветер осенние листья, затем метнулась дальше и слизнула посланные арбалетами
тяжелые стальные болты, запевшие было песнь смерти, но так и не закончившие
первую строку. Двое эрсеркеров, оказавшиеся ближе всего к Посвященному
Вестников, попытались заступить ему дорогу обычными мечами и превратились в
мертвые ледяные статуи от одного его яростного взгляда.
- Назад, - во весь голос гаркнул Шордок, - рассыпаться по лесу!
Ему уже некогда было проследить за выполнением приказа. Его зашита была
пробита, его сила была истрачена, и обычным регулярам вместе с оставшимися
эрсеркерами оставалось только одно: спасаться поспешным бегством. Желательно
- в разные стороны.
Маг запоздало понял, что, схватившись с этим Посвященным, пытался
проглотить кусок, который никак не смог бы влезть ему в глотку. Он знал, что
уже обречен, но еще мог дать своим людям время отбежать как можно дальше.
Хоть кому-то дать шанс спастись.
Выбросив перед грудью руку с выпрямленной ладонью и плотно сжатыми
пальцами, Шордок быстро крутанулся вокруг оси. Тонкая ярко-красная спица,
вытянувшись из указательного пальца по завершении движения, дымно вошла в
грудь Вестника, пробив виритовый доспех. Тот не остановился, хотя луч,
нанизав на себя его тело, словно на копье, вышел из спины. Громадная фигура
с грозным рыком надвинулась, и могучий удар кулаком в лоб сбил Шордока с
ног.
Почти теряя сознание, Красный Мастер инстинктивно придал движению своего
падения дополнительное ускорение, и его отбросило намного дальше, чем должно
было. Но ему снова не повезло - попавшийся на пути ствол камнелюба вышиб из
него дух, раздробил бедренную кость и сломал несколько ребер. Из ушей от
сотрясения после удара потекла кровь. Пока он лежал, делая судорожные
попытки подняться на руках, почти ослепленный нестерпимой болью, дал-рокт,
тяжело переставляя ноги, подошел вплотную. Из прорези черных доспехов на
груди бежала струйка крови - вполне человеческой на вид, красной, за плечами
дымились остатки плаща, распадаясь истлевшими клочьями. Правая щека врага, к
злой, мстительной радости Мастера, оказалась обугленной, прогоревшей до
кости - какой-то сгусток огня в пылу боя все же проник сквозь защиту своим
жарким телом,
Дал-рокт остановился, нависнув над ним во весь свой гигантский рост.
Длинные узкие прорези глаз, уставившиеся на Мастера, тлели раскаленными
подковами.
Шордок знал, что ему было нужно, - его жизнь, чтобы восполнить
собственную силу. В сердце не было страха - лишь жгучая ненависть.
Посвященный оскалил белоснежные клыки, густо усеивающие его широкую
нечеловеческую пасть, и по бегущим из ушей струйкам крови до слуха Мастера
добрался хриплый рычащий голос: - Ты доставил мне слишком много ненужных
хлопот, маг. Ты отнял у меня время. Поэтому я потрачу несколько мгновений,
чтобы должным образом подготовить твою смерть...
Долетавшие из зарослей арбалетные болты тех, кто оказался или слишком
глуп, или слишком смел, чтобы убраться подальше, или посчитавших, что
преданность важнее собственной жизни, глухо отскакивали от невидимого Щита,
прикрывшего тело Вестника. Он не обращал на них внимания, не желая
отвлекаться на столь презренные мелочи Единственным стоящим противником для
него был Шор-док. Был.
Сквозь расплывающиеся перед глазами пятна Мастер с ненавистью смотрел,
как дал-рокт, раздувая широкие ноздри, демонстративно не торопясь, вынимает
из ножен ритуальный кинжал с тонким, длинным лезвием, как это лезвие
отражается в приближающихся к нему неестественненно вытянутых к вискам
глазных впадинах - уже потухших и темных, словно бездонный колодец.
- Ты воин, - выдохнул Вестник Тьмы. - Настоящий воин Готовься.
Свист.
Короткий и протяжный одновременно.
Рядом с шеей дал-рокта по воздуху пробегает короткая рябь.
Затем сзади него материализуется другая фигура - серая и значительно
меньшего роста.
Дал-рокт пытается развернуться к новой опасности лицом, но на глазах
Шордока это движение вдруг отделяет его голову от плеч, и та падает на
землю, прямо перед Мастером, на бок, лицом к нему. Глухо звенит шлем.
Шор-док ошеломленно смотрит в глаза своего врага, в которых угасает
бессильная ярость, губы дал-рокта кривятся, силясь что-то произнести, из
обрубка шеи толчком выплескивается кровь. Рядом ничком тяжко падает
массивное тело, корчась в агонии.
Затем Шордок поднимает взгляд на незнакомца, по внешности - хальда,
только что спасшего ему жизнь. Тот делает шаг и поднимает меч с длинным,
слабо светящимся лезвием рукоятью вверх... из макама? Невероятно... Но все
происходящее сейчас невероятно...
Незнакомец глубоко втягивает воздух в легкие, словно перед прыжком в
воду, и с коротким пронзительным звуком лопающегося металла вбивает лезвие
меча дал-рокту в спину, прямо сквозь виритовые доспехи, там, где у того
должно быть сердце.
Чтобы предупредить воскрешение, понимает Шордок. Взгляд все сильнее
туманит рвущая боль, правое бедро и внутренности горят огнем, но он еще
держится, стараясь не терять сознание усилием воли. И у него даже хватает
сил выдавить вопрос, хотя губы почти не желают слушаться: - Кто ты?
Звук его слов перебивает стремительно приближающийся грохот копыт, и за
спиной незнакомого хальда громадной черной тенью вырастает силуэт чарса, из
оскаленной пасти которого рвется гневный рев.
- В сторону! - отчаянно хрипит Шордок, поднимаясь на руках.
Незнакомец спокойно оборачивается, дружески хлопает жуткого зверя ладонью
по чешуйчатой морде, и чаре заметно успокаивается, хотя и продолжает шумно
раздувать ноздри и гневно косить глазом - то на хальда, то на Шордока, и
магу очень не нравится этот кровожадный взгляд. Затем его спаситель так же
спокойно кивает в сторону тела Вестника.
- Передай Альтаресу, что в гибели села Ветрянка повинен Драхуб.
- Драхуб? Этот маг - Драхуб?
Шордок потрясен. Он не верит своим ушам. И в то же время уже верит.
Его угораздило схватиться с Высшим Посвященным Колдэна, самим ловчим
магом Драхубом! И продержаться столь долго! От восхищения самим собой он
забывает о боли в искалеченном, изломанном теле. Хальд снова кивает: - Да.
Ты не знал? Передай также своему шефу, что ему не стоит больше беспокоиться
на мой счет. Мне не нужна его жизнь, так как, по всей видимости, ему нужна
моя, и через десять - двадцать минут я покину его макор. Но если он все
равно будет искать со мной встречи, я могу передумать.
Звучит как угроза. Шордок невольно напрягается, снова пытаясь привстать,
но пронзительная боль в бедре опрокидывает его на спину. По костлявому лицу
бегут капли пота, он хрипит, судорожно дергая кадыком: - Кто ты?
- Ты уже понял. Думаю, твои люди сумеют позаботиться о тебе и без меня.
Желаю Света.
Хальд одним движением вскакивает в седло чарса и выводит его на дорогу,
ускользая из поля зрения энвента. Шордок больше не пытается оборачиваться,
помня о боли. Какое-то время он просто прислушивается к быстро удаляющемуся
топоту, словно ничего важнее этого дела в его жизни сейчас нет, замечая
краем глаза, как несколько воинов его отряда, в покрытых гарью доспехах, с
закопченными лицами и все еще обнаженным оружием в руках, торопливо спешат в
его сторону, шагая сквозь стелющийся по земле густой удушливый дым.
Да, он понял, кто это был.
Тот, за кем его посылал Альтарес, Верховный маг Кордоса.
Но Создатель тому свидетель - он не в силах выполнить его приказ.
7. Спихатха
Темный лик ночи быстро наплывал на город, сгущая мрачные тени.
Позади Небесной Башни, расположенной в северной части Спихатхи, в
небольшом, но ухоженном саду, огороженном высокими стенами от любопытных
глаз горожан, Альтарес с отрешенным видом вышагивал среди невысоких
окультуренных камнелюбов, обдумывая сложившуюся ситуацию на свежем воздухе.
Наступление ночи его сейчас абсолютно не заботило.
Ситуация складывалась тревожная, неоднозначная, можно сказать, даже
жутковатая.
И явно проигрышная.
Гронт топал слева в сопровождении тех же дюжих стражников, что опекали
его в замке Кьерик. Он сохранял на лице постное выражение, но кипевшую в
племяннике злобу не почувствовал бы только слепой. Очень уж ему не
понравились навязанные обязанности. Справа поспешно ковылял ахив Спихатхи,
Жодикил, - низенький, сухой как щепка старик в желтых одеждах, с
искривленным ревматизмом позвоночником. Жодикил был невероятно стар -
истинного своего возраста он уже не помнил и сам, но по старым рукописям
можно было проследить его участие в событиях более чем трехсотлетней
давности. И как прежний Верховный маг Хайнш, тоже начал впадать в старческий
маразм. Желтый Мастер входил в число тех немногих, кого Альтарес еще не
заменил своими ставленниками в красном. На все города макора просто не
хватало подходящих Красных Мастеров. С трудом приноравливаясь к размашистому
шагу Альтареса, тяжело пыхтя и отдуваясь, ахив пытался изобразить на
морщинистом лице удовольствие, получаемое от прогулки в обществе самото
Верховного мага, не решаясь нарушить размышления светлейшего, так как
пребывал в явном страхе от своего предполагаемого смещения с поста ахива.
Но Верховному магу Кордоса в данный момент было не до столь низменных
материй.
Всего полчаса назад он стоял перед зеркалом откровения, позаимствованным
из имущества ахива Спихатхи для наблюдения за походом Шордока. Плохоньким,
надо сказать, зеркалом, даже скверным. Не сумел ахив сварганить что-либо
путное для себя же, но что можно было ожидать от такой седой древности? Это
же не легендарный Спящий, а обычный, рядовой Мастер, хоть и ахив. В самые
горячие моменты связь неожиданно слабела, едва не рвалась, не позволяя
держать руку, так сказать, на пульсе событий.
О, Шордок показал себя молодцом! Альтарес удовлетворенно хрюкнул,
вспоминая отдельные моменты боя. Вот, например, тот огненный дождь явно был
неплох. Не ожидал Верховный от него такой прыти. М-да-а, молодцом. По
собственной инициативе схватиться с ловчим магом дал-роктов и неожиданно
показать высочайший уровень Красного Мастера?! Собственно, и выбора у него
особого не было, но ведь мог и в кусты утечь, а? Бросив своих людей на
произвол судьбы. Но не бросил, отстоял, грамотно провел атаку на более
сильного, чем сам, противника... То, что Драхуб оказался неизмеримо сильнее,
- уже другой вопрос. Немногие смогли бы потягаться с такой мощью. Наместник
Хааскана, Хранитель Кордоса, кто еще? Был еще у серых адалаев сильный маг,
Оценол, да давненько о нем ничего не было слышно. Но в своем макоре только
он, Альтарес, смог бы справиться с этой тварью. И, как оказалось, этот
хальд...
Нет, не просто хальд - засферник.
Уже никаких сомнений...
Верховный маг задним числом сообразил подсчитать примерный день появления
засферника в мире Хабуса и теперь знал, в чью декаду того угораздило
объявиться. Засферник, вырвавший из-под опеки дал-роктов в момент появления
на Алтаре Зверя! Три Признака. Три! Явственный запах Пророчества возбуждающе
щекотал ноздри. Альтарес был еще не так стар, как иные правители макоров,
поэтому ему не довелось участвовать в развлечении, состоявшемся сотню лет
назад, ровно за год до его собственного рождения, когда появился
Трехпризнаковый. Зато теперь у него появилась возможность наверстать
упущенное...
Самое важное, конечно, заключалось в том, что этот тип явно не нуждался в
опеке, раз сумел отнять жизнь у Драхуба лично. Яркое подтверждение основ
Пассивной веры. Сильный - выстоит. Альтарес шумно вздохнул от нестерпимой
зависти и восхищения, как это ни прискорбно, отдавая должное чужому
мастерству. Засферник, которого ему удалось увидеть в зеркале откровения,
действовал быстрее Убийцы. Явно быстрее. Неудивительно, что он не побоялся
после боя срезать дорогу через Фрайшунир.
Альтарес вспомнил, как сперва пришел в дикую ярость, узнав, что чужак
свернул в макор охтанов, тем самым избежав его ловушки в Спихатхе. Кажется,
даже что-то разбил, что под руку попалось. Может быть, даже это скверное
зеркало И как потом, подумав, испытал непередаваемое изумление. Охтаны
никогда не славились гостеприимством... Да и охтаны ли? Никто толком и не
знал, кто же там обитает, в этом таинственном, жутком, гибельном макоре.
Просто принято было считать, что из этой земли выходят именно Убийцы. И там
же исчезают, взяв чью-либо жизнь. Ладно, проблема сейчас не в том, кто там
обитает. Он почему-то не сомневался, что засферник непременно выберется из
Фрайшунира, но не собирался доискиваться до причин подобной уверенности,
главное сейчас - решить, что делать ему самому.
Альтарес внезапно остановился, и следовавшая позади свита вынуждена была
замереть тоже. Лишь Жодикил по инерции прошлепал еще пару шагов и,
спохватившись, торопливо вернулся на место. Да, старика надо менять... Но
сейчас Альтареса волновали более насущные проблемы.
- Драхуб, - пробормотал он. - Село... Да-да, несомненная связь. М-да-а...
Получается, что это непотребство я не могу возложить на него?
Тут ему пришло в голову, что от моста, где отряд засферника подался через
земли охтанов, и от Спихатхи до Развилки - места, где пересекались Путь и
Торная дорога и куда засферник выйдет непременно, так как другой дороги к
Мерцающей Расселине нет, - расстояние было примерно одинаковое. Если выехать
прямо сейчас, то к утру он еще может успеть их перехватить... А значит,
обратить события в свою пользу.
Он поджал толстые губы, всем своим видом выражая решимость.
- Я хочу его увидеть, - подняв лицо, сказал он в сгустившуюся над головой
темноту, не обращаясь ни к кому конкретно, разве что к Создателю. - Своими
глазами. Увидеть и решить, что мне с ним делать, Зверь его заворожи!
"И получить то, что мне причитается", - добавил он уже по себя.
Если это действительно он.
- Но уже наступила ночь, - решился напомнить ахив Спихатхи, уткнувшись
взглядом в надменный жирный подбородок Альтареса слезящимися глазами - выше
поднять взгляд ему не позволяла согнутая старостью спина.
Светлейший развернулся всем своим массивным телом к немногочисленной
свите и окинул присутствующих свирепым оценивающим взглядом. Долговязый
Гронт, дернув плечом и выпятив грудь, вызывающе глянул в ответ, стражники,
поспешно подтянувшись, как и положено, пустыми глазами продолжали смотреть
мимо, а этот жалкий, трясущийся ахив столь поспешно уставился в землю,
словно только что нашел бесценное сокровище возле своих ног. Жаль, что
Шордок еще не вернулся, остро пожалел Альтарес. Жодикила брать с собой не
имело смысла, как и его не менее ветхих энвентов... Старичье...
- Ночь?! - Гневный бас Альтареса словно разорвал темноту. - Бояться ночи
пристало землепашцу, а не магу! Племянник, тебя пугает ночь?
- Любимое время для развлечений, - презрительно процедил Гронт.
- Вот так и надо отвечать! Выезжаем немедленно. И знаешь что, племянник?
Мы поедем вдвоем. Только ты и я. - Альтарес демонстративно усмехнулся. -
Незачем переводить людской материал там, где без этого вполне можно
обойтись.
И громко, издевательски расхохотался, глядя, как вытянулось и без того
слишком длинное лицо мечника. Напуганный хохотом Верховного мага, гулким и
раскатистым даже среди деревьев сада, обычно легко гасивших любое эхо,
старичок Жодикил отшатнулся в ближайшую густую тень от греха подальше.
Отсмеявшись, но все еще продолжая презрительно улыбаться, Альтарес снизошел
до того, чтобы прояснить ситуацию: - Плохо у тебя с чувством юмора,
племянник. Куда же мы денемся без этого мяса...
8. Проводники
Чем больше мы углублялись в территорию охтанов, тем сильнее преображался
лик местности. Голубые мочалки длинноухое, доминирующие в лесах Кордоса,
здесь почти полностью исчезли, снова сменившись редко стоящими камнелюбами и
обширными пятнами лапника, из которых, словно миниатюрные горы, изредка
торчали темно-зеленые пирамиды мягуна. Вскоре среди поредевшей
растительности шершавыми языками потянулись длинные каменистые россыпи, на
которых не росло ничего, кроме жесткой пожухлой травы. В воздухе
чувствовался запах недавно пролившегося дождя, заметно холодало. И очень
быстро темнело.
Рядом со мной на своей Лакомке скакала Тай, сразу за нами в паре
двигались Онни с Квином, а арьергард составила связка Гилсвери с Лексом.
Никто не задавал мне вопросов, после того как я вернулся. Все словно
сговорились - скорее всего, так и было. Разговора не получалось. Что бы я ни
сказал, они кивали, а если думали иначе, просто молча делали по-своему.
Маг по-прежнему был наглухо закрыт, не позволяя толком прощупать свой
эмофон, и до меня доходила только его железобетонная уверенность.
Уверенность в том, что все его действия и поступки правильны. Жуть. За
внешне легкомысленным поведением Лекса крылась сдержанная настороженность,
он предпочитал выжидать, как повернутся события, и не торопился возлагать на
меня особые надежды. Разумный подход, при котором не бывает сильного
разочарования вне зависимости от исхода дела. С Квином тоже было все ясно.
Подростков, жаждущих романтики и приключений, с незрелой и неустойчивой
психикой, полным-полно в любом обществе. А вот букет ощущений у Онни был
сложнее, и я не скоро смог догадаться, в чем причина ее злости и
раздражения. В моем мире мнемоманов хватает, поэтому признаки наркотического
вожделения, возникающие после особо продвинутых глобул, мне хорошо знакомы.
Но здесь, в этом мирке! Неудивительно, что я не понял это сразу. Я уже и
забыл о том инциденте. Теперь же я сильно сожалел, что поддался настроению и
дал ей прослушать сиглайзер. Та глобула глубокого погружения в подсознание,
на которую она неосознанно сделала заказ - "Песнь Фанриетты", кое-что
натворила с ее неискушенным умом. Можно было сказать, что Онни с одной дозы
села на иглу, и только гордыня мешала ей попросить послушать сиглайзер еще
разок. Подобная просьба казалась ей постыдной слабостью, достойной лишь
презрения... Но желание-то оставалось неудовлетворенным. Вот она и кипела от
раздражения, пытаясь самостоятельно разрешить свои внутренние противоречия.
Сам я предложить не решился, чтобы не усугублять проблему. Нужно было время,
чтобы впечатления потускнели, потеряли привлекательность свершившегося чуда.
Кроме того, сквозь защиту Лекса и Онни, владевших этим искусством не в
пример слабее своего шефа, просачивался сильный страх, силой воли загнанный
глубоко внутрь, перед Темным макором, как еще называли Фрайшунир. Загадочным
и ужасным, потому что, по их представлению, время от времени именно оттуда в
другие макоры проникали Убийцы в поисках жертв, за которые им было хорошо
заплачено. А вот Квин, с его подростковой непосредственностью, не
особенно-то и страшился этих жутких слухов, ему казалось, что
покровительство самого Наместника Хааскана оградит их всех от любых мыслимых
неприятностей, если уж не справлюсь я...
Больше всего меня напрягало душевное состояние Тай. Она своего ужаса
почти не скрывала. Но ее странная вера в меня оттесняла этот ужас куда-то на
второй план, а вместо него уже явственно проступало совсем иное чувство,
овладевавшее ее умом и сердцем все больше. Я хмурился и гнал подобные мысли
прочь, но избавиться от них уже не мог. Да, я тоже испытывал к ней
определенную симпатию, может даже чуть больше, чем симпатию, но как все это
было некстати. Мог ли я ее полюбить? Возможно. Со временем. И не здесь. Она
была красивой, обаятельной и умной женщиной даже по моим меркам - меркам
человека из технологически продвинутого общества...
Впрочем, чушь это все - продвинутое общество, разное образование и
культура восприятия действительности - главное, чтобы сам человек был по
душе, все остальное преодолимо, если оба готовы к взаимным компромиссам. Мне
пришлось с грустью признаться себе, что изголодавшееся по сильным и чистым
чувствам сердце требовало своего, отведенная для этого ниша долго пустовала.
Тоска по Элеоноре ушла как-то незаметно и безвозвратно; я вдруг осознал, что
последнее время, как заядлый мазохист, просто по привычке цеплялся за свои
страдания, изношенные и потускневшие, упивался своим несчастьем за неимением
чего-то большего. Просто чтобы чувствовать себя живым, а не выхолощенным
придатком к собственной плоти...
Я мог их бросить еще до границы макора, уйти тихо и незаметно. Мог и
вовсе не вернуться после казни Драхуба, пройти мимо и исчезнуть как дым. Я
не забыл про Альтареса - этот агрессивный тип, скорее всего, не внемлет
моему предупреждению, его люди будут охотиться за каждым из этой компании,
невзирая на возраст участников и степень их причастности ко мне. Но Гилсвери
уж сумел бы их защитить. Да и новых марнов больше не предвиделось...
Так и следовало поступить.
Но я вернулся, проклиная себя за идиотизм и мягкотелость. Прежде всего
из-за нее - Тай Наяды. Холодная рациональность рассуждений не спасала.
Близость, которая возникла между нами всего после двух дней совместного
путешествия, данное мною обещание довезти ее до отшельника разбивали эту
надоевшую рациональность в пух и прах. Вдобавок эти болваны прихватили с
собой ее сына, этого зеленого восторженного юнца, нахватавшегося чужого
жизненного опыта на словах, научившегося рассуждать на манер взрослых, но
пока не имевшего реального представления о жизни и ее перипетиях. Но Тай,
Тай! Что мне делать с ней? Думая о том, что мне придется ее здесь оставить,
я уже испытывал довольно сильное сожаление. Нужно было проститься с ней еще
в Неурейе... Угу. И тогда бы я не узнал о том, что она сообщила мне сегодня
днем. Проклятие, почему я не нашел себе кого-нибудь из своего мира еще перед
этой авантюрой? Когда уже было ясно, что Элеонору не вернуть? Ладно, до
Ущербных гор...
До них я эту компанию доведу, Небо тому свидетель. Просто чтобы совесть
была спокойна. А после, о чем бы они там ни мечтали, на что бы ни
рассчитывали, я умываю руки. Заберу этого беднягу Валигаса - и поминай как
звали. А про Тай... постараюсь думать об этом поменьше. Наконец окончательно
стемнело. Мы двигались вдоль невысокого, по всей видимости, совсем недавно
осыпавшегося каменистого склона, когда я ощутил постороннее присутствие. Без
труда вычислил несколько каких-то небольших существ, осторожно крадущихся в
зарослях лапника, венчавших этот склон, словно густая шевелюра открытый лоб
великана. Намерения этих гостей (или хозяев) по отношению к нам показались
мне странными. Никакой угрозы или неприятия. А вот острого любопытства
хватало в избытке. И какого-то трудно идентифицируемого желания что-то с
нами сотворить. Без летального исхода. Смахивало на обыкновенную шалость.
Но чью?
- Только чертей сейчас не хватало, - проворчала сзади сотница, явно тоже
что-то учуяв.
- Чертей? - озадаченно переспросил я.
- Это такие небольшие шустрые твари с зеленым мехом, - пояснила Тай. -
Вполне мирные, но любят подшучивать над путниками. Я и не знала, что они
здесь водятся.
- Никто не знает, кто здесь водится на самом деле, - довольно мрачно
напомнила Онни.
- Не вопрос, - хмыкнул Квин. - Кроме Убийц... теть Онни, нечего руки
распускать! У меня затылок не казенный!
- Добавь ему еще от меня, сестричка, - обернувшись, попросила Тай. - Чтоб
язык зря не распускал.
- Ну, ма, тебя еще не хватало!
- И в чем выражаются шутки... чертей? - я намеренно не полез за
информацией в эмлот. Хотелось н
...Закладка в соц.сетях
