Жанр: Научная фантастика
Иск
...просто он...
- Не говори "просто он". Мы уже перебрали с тобой все варианты. И не осталось ни
одного "просто он". Давай посмотрим правде в глаза. Скорее всего, они зацапали его.
- Ник...
- Любовь моя, если бы заклинаниями можно было отвратить опасность, мир был бы
довольно безопасным местом. Ты прекрасно знаешь, что это самое рациональное объяснение.
Но это значит, что мы...
- Что ты хочешь сказать, Николас? Что Тони мог назвать им наш адрес или номер
телефона? Ты в своем уме?
Бедная добрая Лу! Душа ее принадлежит другому, более простому и наивному времени. И
глаза ее видят все в черно-белом варианте. Тони Баушер не предатель. Он не продаст нас, ведь
мы вместе бежали из Ритрита. Да, в черно-белом варианте он не предатель. Но в цветном...
Боже, сколько появляется новых оттенков! Да, он не предатель. Но у него, он говорил, есть
семья. Дочь. И если перед ним поставили весы и сказали: смотрите, дорогой Баушер, на одну
чашку мы кладем Николаса Карсона. Даже не его самого, а его глупый, импульсивный побег.
На другую - ну, скажем, жизнь вашей дочери. Дайте нам телефон вашего друга, и мы вернем
вас обоих обратно в Ритрит. Или... или с вашей дочкой может случиться что-нибудь крайне
неприятное. Вы же знаете - для чего скрывать! - мы умеем устраивать нужные нам
случайности. Например, бедная девочка может заговориться, возвращаясь из школы, и попасть
под машину. Подумайте, дорогой Баушер, это только в черно-белом варианте легко быть
упрямым героем. Но время подвигов прошло. В цветном варианте много оттенков, и ваш
поступок будет не предательством, а скорее благоразумием. Для вашего блага, блага Николаса
Карсона и, конечно же, блага вашей дочери.
Я вскочил. Почему-то именно в это мгновение я твердо знал, что телефон не позвонит, что
я не услышу голос Тони Баушера. Вместо этого в любой момент позвонят в дверь, и вежливые
люди Вендела Люшеса скажут:
- Только не делайте глупостей, мистер Карсон, вы их и так уже достаточно наделали.
Тем более, что там, позади вас, мы видим вашу очаровательную приятельницу, и нам не
хотелось бы...
Мне стало страшно. Секунды ощетинились угрозой. Каждая из них могла возвестить
приход улыбчивого представителя фонда Людвига.
Я не мог ждать их. Просто не мог.
- Лу, - сказал я, - оставаться здесь, по-моему, опасно.
- Но куда же нам идти? - спросила она, и в голосе ее в первый раз я уловил нотки
отчаяния. - Если бедный Тони... если с ним что-то случилось, он мог рассказать и о твоем
маскараде...
- Не знаю, Лу. Я знаю, что боюсь оставаться в этой ловушке.
- Может быть, позвонить твоему другу Ратмэну?
- Потом, потом.
Я открыл дверь на лестницу. Я был уверен, что сейчас чья-то рука с силой опустится мне
на плечо. Я сжал пистолет в кармане, но я не верил в него. Их слишком много, и они
неуязвимы.
Удивительно, но мы спокойно спустились по лестнице. Луиза была права. Если бедный
Тони все рассказал им, он должен был рассказать им и о моем женском туалете. Поэтому рядом
с Луизой шел двадцативосьмилетний молодой человек со спокойным выражением лица.
Конструкторы моего тела не предусмотрели приливы и отливы крови хотя бы потому, что
кровь им была не нужна.
Перед тем как выйти на улицу, я опять на мгновение сжался, приготовился к нападению.
Я даже не знал, какую форму может принять опасность. Ко мне мог подойти полицейский и
вежливо взять под козырек. Около меня могла остановиться машина, и цепкие лапы
помощников Вендела Люшеса втащили бы меня внутрь. Меня могла ударить проезжающая
машина, или просто где-то недалеко щелкнул бы выстрел, который я б не успел даже услышать,
и в моем совершенном нейристорном мозгу тут же образовались бы разрывы, которые вывели
бы его из строя.
Мы прошли несколько кварталов. Молча, быстро, почти как беглецы. Ничего не
произошло. Я поймал себя на том, что судорожно вцепился в руку Луизы, как в спасательный
круг, как в щит, черт возьми.
Нужно было что-то придумать. Отели отпадали. У них хватит настойчивости проверить
их все. Уехать из города? Но сейчас, когда за дело взялся Густав Ратмэн, оставить его было
просто нельзя.
Можно было, конечно, попытаться снять комнатку у частных владельцев, но это было
нелегко, а каждая лишняя минута на улице несла с собой риск. Я чувствовал себя так, будто на
спине и груди у меня были прикреплены мишени для стрельбы.
Мы проходили мимо супермаркета. Молодая женщина клала в багажник какие-то
картонки и пакеты. Я схватил Луизу за руку и подошел к машине как раз в тот момент, когда
она открывала дверцу.
- Мадам, - сказал я, - извините, не могли бы вы нам помочь уехать отсюда...
То ли в голосе моем прозвучало что-то такое, что заставило ее кивнуть, то ли она просто
испугалась, но она не помешала нам забраться внутрь.
- Куда вам нужно? - спросила она, не поворачивая головы. Ей было на вид лет тридцать
с небольшим. У нее были упрямо поджатые губы и напряженно прищуренные глаза. Она
включила мотор, и машина медленно выехала со стоянки супермаркета.
- Лучше всего к вам, - сказал я. - Нам нужно несколько спокойных дней... Поверьте,
мы ничего не...
- Вы что, в своем уме? О чем вы говорите? Я считаю себя довольно гостеприимным
человеком, - сказала женщина, - но не до такой степени...
- С кем вы живете? - спросил я.
- С мужем и двумя детьми...
Она была скверной актрисой. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, что она врет.
- Хорошо, - сухо сказал я, - мы с удовольствием познакомимся с ними.
- Но я вас не приглашала, - сказала женщина. Она уже нервничала, и голос ее
дрожал. - Я попрошу вас...
- У меня в кармане пистолет, - как можно спокойнее сказал я, - и пока вы не делаете
глупостей, он там останется. Вот он, чтобы у вас не было сомнений. Видите? Мы еще раз
просим прощения за назойливость, но для нас это вопрос жизни и смерти.
Женщина закусила нижнюю губу, подумала и спросила:
- А если я привезу вас в полицейский участок?
- Вполне уместный вопрос. Но поскольку у нас нет выбора, я вынужден буду застрелить
вас. Не думаю, чтобы это имело особый смысл.
- И вы... выстрелите в безоружную женщину? - спросила женщина, и мне показалось,
что в голосе ее появились едва уловимые нотки любопытства.
- Без всякого удовольствия, мадам, - галантно сказал я. - Но выстрелил бы.
- Вы считаете, что ваша жизнь дороже моей?
Странная, однако, особа, подумал я.
- Хороший вопрос. Поверьте, мне не хотелось бы садиться перед аналитическими весами
и уравновешивать чашки вашей и моей жизни.
- Тем более, - сказала Луиза, - что никто не собирается покушаться на вашу жизнь,
если вы приютите нас на несколько дней.
- Вы не похожи на гангстеров, - сказала женщина, и неясно было, прозвучало в ее
голосе облегчение или осуждение.
- Мы не гангстеры, - обиделась Луиза.
- А кто же вы?
Я не смог удержаться и фыркнул:
- Что бы мы ни сказали, вы все равно не поверите. Да и нужно ли вам это знать? Вам
угрожали оружием, и вы вынуждены были подчиниться.
Женщина, казалось, долго обдумывала то, что я сказал ей, кивнула наконец и заметила:
- В общем, логично. - После паузы она вдруг добавила: - Я сказала вам неправду.
- Что именно?
- Я живу одна.
- Я в этом не сомневался, - серьезно сказал я.
- Почему?
- Не знаю. Просто я почему-то не поверил вам, когда вы перечислили нам состав своей
семьи. А может быть, потому, что вы слишком вяло сопротивлялись. Наседка куда
решительнее.
Владелица машины бросила на меня быстрый взгляд и усмехнулась:
- А вы действительно не похожи на гангстеров. Но учтите, у меня маленькая квартирка,
и боюсь...
- Ничего, мы не будем особенно капризны.
- Что я должна буду делать?
- Ничего. Ровным счетом ничего. Вы даже не пойдете на работу.
- Как это не пойду на работу? Я служу библиотекарем, и у нас...
- Вы позвоните и скажете, что плохо себя чувствуете. Или что ваша матушка тяжело
заболела, и вы должны на несколько дней поехать к ней.
- Я что ж, не смогу даже выйти на улицу?
- Боюсь, что нет, мадам.
- Ну да, я понимаю. Вы боитесь, что я могу привести полицию?
- Совершенно верно.
- Но мне может что-нибудь понадобиться...
- Моя спутница постарается выполнить ваше поручение.
- И часто вам приходится вот так... врываться в чужие дома?
- В первый раз, мадам.
- Странно, - усмехнулась она, - у меня впечатление, что это у вас отрепетированный
трюк.
- Что делать, - сказал я, - мы просто оба прекрасные актеры.
- Вы не оставляете мне выбора. Меня зовут Софи Вольта. Мои предки из Италии.
- Очень приятно. К сожалению, мы не можем представиться вам так же подробно.
Поэтому я буду Диком, а моя приятельница, скажем, Джэнет. Дик и Джэнет.
Квартирка Софи Вольта оказалась действительно крохотной: одна комната, которая
служила одновременно спальней и гостиной, и кухонька, если этим словом можно было назвать
закуток без окна.
- К сожалению, моя кровать несколько узковата для троих, - усмехнулась наша
хозяйка. - Еще один человек может скорчиться на кушетке, но для третьего, боюсь, места нет.
Может быть, вы поищете что-нибудь более подходящее? Этажом выше живет моя
приятельница. У нее, правда, семилетний сын, но зато две довольно просторные комнаты. И
потом, представляете, какое счастье это будет для мальчишки? Три дня под дулом пистолета.
Да он же станет героем! Ваш визит, может быть, перевернет всю его жизнь.
- Я рад, что вы обретаете способность шутить, - сказал я и поймал на себе взгляд
Луизы. Бедняжка, наверное, решила, что сейчас самое время для меня начать кокетничать.
Поцелуйте меня, мисс Вольта, иначе я разряжу в вас этот маленький пистолет. - Но давайте
договоримся, что вы будете делать, если ваша приятельница вдруг заявится сюда.
- А что я должна делать?
- Не знаю... Это уж ваша забота. Во всяком случае, не пытайтесь послать ее за полицией.
Софи Вольта вдруг улыбнулась:
- Боюсь, вы плохо меня знаете... Признаться честно, я веду довольно размеренный образ
жизни, и небольшое приключение... я буду считать его маленьким отпуском. Если, конечно, вы
не сделаете мне дыры в голове своим зловещим пистолетом. Располагайтесь, Джэнет и Дик.
Правильно я запомнила ваши имена?
- Абсолютно верно, мисс Вольта. Мисс?
- О, я уже побывала замужем. Почти такое же приключение, как и то, что вы мне
предлагаете: столь же короткое и столь же неожиданное. Только не нужно было пистолета,
чтобы я пригласила к себе этого негодяя. На второй день я увидела на нем следы от шприца.
Еще через час он признался, что он наркоман... Чашечку кофе?
- Джэнет, ты как? - спросил я.
- С удовольствием. Спасибо, мисс Вольта. Если вы покажете мне, где у вас кофе и сахар,
я все сделаю сама.
- Нет, - твердо сказала мисс Вольта. - У меня мало принципов, но один из них гласит:
у себя в доме я хозяйка.
Она с трудом влезла в кухоньку, почти целиком заполнив ее собой, и вскоре появилась с
тремя дымящимися чашечками.
- Спасибо, - сказал я, - я не пью кофе.
- Нервная система? К сожалению, у меня нет кофе без кофеина, знаете, такие есть
сорта...
- Я вообще не пью кофе.
- Простите, но у меня нет ничего покрепче.
- Спасибо, я ничего не пью.
Мисс Вольта поставила чашечки на низенький столик и с любопытством посмотрела на
меня.
- Боже, как стало трудно жить, - пробормотала она.
- В каком смысле?
- Все стало зыбко. Как-то неопределенно. К тебе врываются под угрозой пистолета, а
грабитель не пьет и вообще ведет себя более чем интеллигентно.
- Что делать, мисс Вольта. Пожалуй, мне уже поздно пить.
- Язва? - деловито спросила она. - У моего шефа в библиотеке язва желудка, и
бедняга практически живет на кашах.
- Да, вроде того, - неопределенно сказал я.
ГЛАВА 20
- Завтра к вам приедет человек, - сказал полковник Ларр. - Генерал хотел бы, чтобы
он... скажем, несколько не доехал до вас.
Хилэри Импиат молча кивнул и поправил галстук.
- Метод обычный? - со вздохом спросил он.
- Боюсь, что да, дорогой Хилари, - улыбнулся полковник Ларр. - С вашей
артистической натурой вы можете придумать бог знает что. Утопить человека в фонтане на
площади или замуровать его в стене. Поэтому вы должны самым обычным способом взорвать
его машину. Разумеется, не у самого вашего жилья, а подальше. И пожалуйста, без
экспериментов со взрывчаткой. Нормальный эффективный взрыв. Надеюсь, по осколкам
самодельной мины полиция сумеет определить, кто это сделал. Левые террористы, как обычно.
- Хорошо, - вздохнул Хилэри Импиат. Его не пугало полученное задание. В конце
концов, это был его кусок хлеба, и привыкаешь ко всему. Но когда превращаешься в чисто
механический придаток чьих-то мозгов, когда из года в год ощущаешь себя не человеком, а
спусковым крючком, на который нажимает некто, тебе незнакомый и по причине тебе
неведомой, невольно со временем в голову приходят всякие мысли.
- У него есть мой телефон? - спросил Импиат.
- Да, он позвонит вам, и вы объясните ему, как именно проехать к вам.
- Спасибо, - не без сарказма ответил Импиат. - Сам бы я не догадался...
Полковник Ларр пристально посмотрел на наемного убийцу.
- А у вас, дорогой Импиат, нервы не пошаливают? Что-то раньше я не замечал, чтобы вы
были так ироничны.
- Чепуха, - пожал плечами Импиат.
- Отлично, в таком случае я рассчитаюсь за выпивку, и мы можем идти.
Они сидели в небольшом полутемном баре, и перед каждым стоял недопитый стакан.
Хилэри Импиат добрался до дому только поздно вечером. На Корд Роуд он попал в
чудовищную пробку и простоял на месте не менее часа. Поэтому настроение у него было самое
мрачное.
Но это же чепуха, сказал он себе, нельзя так распускаться. Словно старая баба.
Подумаешь, попал в пробку - и чуть ли не в слезы. Еще немного - и впору будет идти к
ковырятелям мозгов. А с его профессией это опасно. Да что опасно, просто невозможно. В руки
надо себя взять, Хилэри, сказал он себе. В руки.
Он открыл холодильник и достал банку пива. Он любил холодное пиво. Потянул за
колечко, и колечко с кротким вздохом открыло дырочку. Хилэри не стал доставать стакан, а
наклонил банку и с жадностью высосал горьковатый приятный напиток.
Странное дело, обычно пиво успокаивало его, но сегодня какое-то неясное беспокойство
словно холодным компрессом приклеилось к его спине.
И для чего спросил этот хлыщ, не пошаливают ли у него нервы? Что он хотел этим
сказать? Быть может, он уже отслужил свое Конторе, и теперь они не прочь избавиться от него?
Чепуха, он никогда не лез куда не следует, не совал нос в то, что его не касается. Знал свое
место.
И все-таки холодный компресс на спине никак не согревался. Господи, может, не нужно
было разводиться в прошлом году с Марией? Ну, характер у нее был, правду сказать,
несносный, но что ни говори, а свой человек. Прожили худо-бедно почти двадцать лет. И не
было бы сейчас пустой квартиры. И пустую банку от пива он бы аккуратно поставил на стол, а
не швырнул, как сейчас, на пол.
Но нет, не из-за Марии не находил он сегодня себе места. Развелся и развелся. И
правильно сделал. Просто инстинкт какой-то предупреждал его об опасности. И хотя опасности
как будто быть не должно, он знал, что с инстинктами не шутят. Тем более если подумать,
какой-нибудь умник в Конторе вполне мог сказать: а не пора ли нам сменить старого Хилэри
Импиата? А, джентльмены?
Хилэри проворочался с полчаса и понял, что не заснет. Он встал и принялся медленно,
шаг за шагом исследовать свою квартиру. Он внимательно посмотрел электропроводку - не
добавился где-нибудь незаметный проводок, который вел бы к взрывному устройству? Он знал,
как это делается. И понимал, что то, что уготавливал другим, кто-нибудь мог приготовить и для
него.
Обычно он был человеком спокойным, философского склада ума, как большинство
гробовщиков и наемных убийц, но сегодня спокойствие так и не приходило к нему. Чем больше
он ползал по квартире с карманным фонарем, детектором и отверткой, тем больше злоба
охватывала его, подзуживала: от этих чистоплюев в Конторе можно всего ждать.
Он ничего не нашел и в конце концов даже задремал, но стоило ему слегка погрузиться в
теплый сон, как его тут же выбросило на поверхность бодрствования, словно катапульта
какая-то вышвырнула. С минуту он лежал в темноте с бьющимся сердцем, потом встал и зажег
свет. Он уже не сомневался, тревога была не напрасной. Он бы и раньше заметил, он был
человеком наблюдательным, но мешало раздражение. А во сне его изощренные инстинкты
самосохранения сработали сразу и без помех. Накануне он купил двенадцать банок пива.
Выпил он пять. Он еще до сих пор не выбросил пустые банки. Значит, в холодильнике должно
оставаться семь банок. Так, мистер Импиат? - спросил он себя. Так. Он открыл холодильник и
сразу успокоился. Опасность всегда успокаивала его, такая уж у него была странная натура. В
холодильнике стояли восемь банок. Ошибки быть не могло. Кто-то преподнес ему подарок:
банку пива его любимой марки. Рассчитали они точно. Завтра он выполнит поручение, а
послезавтра утром дойдет очередь до подарочной баночки, потому что он неизменно выпивал
пять банок в день.
Идиоты, усмехнулся он. Сразу видно, джентльмены с университетским образованием. Им
бы подменить одну банку, и он бы никогда ничего не заметил. До того самого момента, когда
выдернутый язычок крышки привел бы в действие взрывной механизм. Но тогда было бы
слишком поздно. Без рук и лица трудно замечать что-либо.
Бесконечно медленно, с величайшей осторожностью, он достал все банки и поставил их
на стол. Одна казалась чуть тяжелее. Безусловно она была тяжелее. Но отлично слажено,
ничего не скажешь.
Ну ладно, джентльмены, вы, может быть, и считаете, что Хилэри Импиату пора на тот
свет, но он, так не считает. Можно пока не торопиться. Время у него есть. Завтра ему позвонит
человек, которого он должен убить. Впервые за долгие годы Импиат подумал об этом человеке
не как об абстрактном понятии, а как о живом существе. Черт его знает, какой он, толстый,
тонкий ли, молодой. Спит он сейчас или так же, как Импиат мается бессонницей... И впервые в
нем шевельнулась симпатия к этому человеку. Впервые он поставил себя на его место. Сегодня
сделать это было нетрудно. Сегодня он впервые ощутил себя не только спусковым крючком, но
и мишенью. Они оба были живыми мишенями, тот человек и он, Хилэри Импиат.
Полковник Ларр стоял перед генералом Иджером и молил бога, чтобы начальство
избавило его хотя бы сегодня от лекции о гении Моцарта.
Генерал снял очки, томительно медленно потер переносицу и спросил:
- Ну, где наш друг Карсон?
- К сожалению, когда мы добрались до квартиры, указанной полковником Ратмэном, там
никого не было. Наши люди прождали пять часов. Похоже, что Карсона что-то спугнуло, и он
покинул эту квартиру.
- М-да... Вы думаете, он позвонит еще раз Ратмэну?
- Думаю, что да, сэр. У него нет другого выхода. Ратмэн - его единственная связь с
внешним миром. Поэтому мы подключились и к домашнему и к прямому его служебному
телефонам. Я приказал, чтобы мне тут же доложили, как только Карсон позвонит.
- М-да, хорошо, друг мой. Я был бы вам очень признателен, если бы вы включили мой
проигрыватель. Музыка... Она вымывает... усталость, раздражение. Просто чудо. И прежде
всего божественный Моцарт...
Лейтенант поставил магнитофон на стол перед полковником Ларром и сказал:
- Звонок был в восемь двадцать вечера домой полковнику Ратмэну. Разрешите включить
пленку?
- Включите.
"Это ты, Гус? Слава богу, я уже отчаялся дождаться".
"Что случилось, Ник?"
"Тони Баушер до сих пор не позвонил из Кинглоу. С ним, очевидно, что-то стряслось. И
поскольку он знал номер телефона и адрес, где мы скрывались..."
"Разумно, разумно. Ник. Ты становишься настоящим конспиратором. И где же ты
сейчас?"
"Видишь ли, Гус... Как тебе объяснить... Я не уверен..."
"Ты хочешь сказать, ты не уверен во мне?"
"Нет, но... твои разговоры тоже могут подслушивать..."
"Не думаю, но это не имеет значения. Завтра я встречаюсь с человеком, который давно
связан с фондом Калеба Людвига, и я надеюсь что-нибудь выяснить. Хоть какую-нибудь
ниточку вытянуть из клубка. Главное - сидите на месте, не высовывайте нос. Хорошо?"
"Хорошо, Гус. Я завтра же позвоню тебе. До свидания".
- Отлично, - сказал полковник Ларр. - Очень милый разговор. Надеюсь, вы смогли
определить, откуда звонил Карсон?
- Да, сэр. У нас есть адрес. Телефонная компания, как обычно, немного поворчала, но в
конце концов сообщила, что телефон принадлежит некоей Софи Вольта.
- Гм, довольно предприимчивый тип этот Николас Карсон.
- Совершенно точно, сэр.
- У вас все подготовлено?
- Да, сэр.
- Желаю удачи. И помните: никакой стрельбы, никаких тренировок рукопашного боя. На
нашем друге не должно быть ни царапины.
- Слушаю, сэр.
- Хорошо, действуйте.
Полковник Ларр откинулся на спинку кресла и с наслаждением закурил. Мир был четок и
ясен, как геометрический чертеж, и в этом чертеже он, Игнатий Ларр, занимал свое четкое и
ясное место. Конечно, чертеж был далек от совершенства: например, вялый любитель Моцарта,
который в этом чертеже занимал такую высокую строчку, должен был, по законам логики и
справедливости, занимать место не над ним, а под ним. Читать лекции о гении Вольфганге
Амадее Моцарте, потирать переносицу с томно утомленным видом и бормотать нечто
нечленораздельное - много ли для этого нужно?
Но полковник Ларр сохранил в свои сорок четыре года юношеский запас оптимизма и
никогда не рассматривал жизненный чертеж как законченный богом или судьбой шедевр. В
конце концов, нужно было совсем немного, чтобы детали чертежа поменялись местами. И он,
Игнатий Ларр, будет утомленно вздыхать, глядя на тянувшегося перед ним очередного
оптимиста.
Например, эта операция с Карсоном. Он не лез не в свои дела и не задавал лишних
вопросов. Но ведь все фактически сделал он. И не только сделал. И идеи-то были его,
осторожненько подсказанные генералу, так, чтобы тот считал их своими. И в отношении
Импиата, который слишком долго служил Конторе и, судя по кое-каким намекам, начал
нервничать, и в отношении старого дурака Густава Ратмэна, который, казалось, въехал в
Контору на кляче Дон Кихота прямо со страниц рыцарского романа. Школьный друг. Ларр
тонко улыбнулся. С возрастом люди мягчеют и слабеют. Так же, как металл. У металла это
называется усталость, появление микротрещинок, у людей те же трещинки называются
сентиментальностью. Может быть, Ратмэн по-своему и безвреден. Ему просто не повезло. Не
тот человек не на том месте. В известной рекламе одного банка корректно одетый и деловитый
человек с портфелем в руке всегда обведен на фотографии красным кружком. И подпись:
нужный человек на нужном месте. С Ратмэном получилось наоборот. Был бы он, допустим,
проповедником или служил в Армии спасения, наливая безработным суп черпаком, он мог бы
дожить со своими душевными трещинами до глубокой старости. В Конторе сентиментальность
была преступлением, и завтра под его машиной взорвется бомба, изготовленная, как обычно,
левыми террористами. Страдать он не будет, но и жить тоже. Он сам фактически вычеркнул
себя из чертежа.
Все это, разумеется, было немножко жестоко, но что делать, чертеж составлялся без
скидок на эмоции, и надо принимать его таким, каков он есть.
Полковник Ларр раздавил сигарету в пепельнице и встал...
- Ники, - прошептала мне Луиза в самое ухо, - я хочу выйти на улицу.
- Зачем? Это опасно.
- Мне нужно купить что-нибудь для горла. У меня, кажется, начинается ангина. Не могу
же я послать хозяйку. К тому же я попрошу у нее кофточку и какую-нибудь летнюю шляпку. Я
сама себя не узнаю.
- Хорошо, Лу, если тебе действительно нужно. Только не надолго, хорошо? Я понимаю,
это глупо, но я начинаю метаться без тебя.
- Не волнуйся, я буду мчаться по улице как спринтер.
Луиза подошла к хозяйке и очаровательно улыбнулась:
- Мисс Вольта, не могли бы вы мне одолжить какую-нибудь кофточку? И если у вас есть
шляпа с большими полями...
Мисс Вольта без особого энтузиазма пожала плечами.
- Наверное, - неопределенно пробормотала она.
- Это для конспирации, - заговорщически прошептала Луиза.
- Конспирации?
- Ну, на всякий случай... Если кто-нибудь случайно увидит меня...
- А, понимаю, - оживилась мисс Вольта.
Удивительная все-таки интуиция у Луизы. Настоящий дьяволенок. Играет на душах
людей, как на арфе. Моментально нащупала слабое место в доспехах нашей хозяйки. Впрочем,
это было нетрудно. Библиотекарша изнывала от своей чересчур размеренной жизни. И все, что
хоть на мгновение рассеивало серый туман скуки, волновало ее. В сущности, именно поэтому
она, наверное, так легко примирилась с нашим вторжением. Если бы бедняжка еще знала, кто я,
она бы на коленях умоляла нас остаться у нее хотя бы на неделю. Искусственный мужчина в ее
квартирке - да этого ей хватило бы на полжизни. Это же подарок судьбы.
Она суетилась вокруг Луизы, как продавщица в магазине, пока не выбрала ей оранжевую
кофточку и шляпу с мягкими полями.
- Отлично, Джэнет, - сказала наконец она, отойдя на несколько шагов и критически
оглядев Луизу. - Если бы не ваши ноги и лицо, я готова была бы поклясться, что это я.
- Спасибо, мисс Вольта, - чопорно поклонилась Луиза, улыбнулась мне и тихонько
выскользнула из квартиры.
И сразу я почувствовал некое напряжение. Откуда же оно исходило? Очевидно, от
хозяйки, которая театрально вздохнула и посмотрела на меня. Взгляд был долгим и почти
нежным. Должно быть, ее приятно волновал мой статус беглого преступника с высшим
образованием, а пистолет в моем кармане добавлял пикантности.
- Вы... что-нибудь хотите? - спросила она и кокетливо улыбнулась.
Боже, подумал я, до чего странное ощущение. Нужно было, чтобы меня сделали иском,
чтобы я помолодел лет на двадцать пять, чтобы лицо мое было изготовлено из
высококачественного пластика, - и вот теперь, пожалуй, впервые в жизни женщина смотрит
на меня с таким кокетством. Мне стало смешно. Я вдруг почувствовал непреодолимое желание
задрать рубашку, открыть люк аккумулятора в животе и вытащить шнур подзарядки. Куда бы,
интересно, девалась ее кокетливая улыбка. Но я уде
...Закладка в соц.сетях
