Жанр: Научная фантастика
Живой щит
...аждый раз наталкивался на вовремя подставленную сталь. Аманда,
помертвев, застыла за спиной Рейна – в глазах горела жестокая решимость идти до
конца, и рука уже легла на золотую пряжку, стягивавшую пояс на тонкой талии.
Пес все еще пытался вытащить меч из своего тела, когда сразу трое
вил буквально пригвоздили его к земле. Чудовище, зарычав от боли, на время
оставило свое занятие и бросилось на обидчиков, однако массивные жерди держали
его крепко – одни вилы треснули, но тут же в заднюю ляжку впилась толстая
рогатина, проткнув ее насквозь и глубоко погрузившись в землю. Аманда,
мгновенно изменив намерения, бросилась вперед и с силой вонзила свой тонкий,
почти детский кинжал в спину зверя.
Раздался чудовищный вой, в котором смешались ужас и обреченность,
огромный пес забился в конвульсиях, в щепы разнося пришпиливающие его к земле
инструменты и отбрасывая в сторону сервов, которым не хватило сил удержать
сошедшего с ума от боли зверя.
Лишь на мгновение отвлекся Черный, лишь на секунду бросил взгляд на
своего агонизирующего напарника, но этого времени хватило Рейну, чтобы
единственным выпадом пробить защиту противника и вонзить клинок в его грудь. В
следующее же мгновение меч убийцы с лязгом врезался в клинок графа, выбив
оружие из его руки.
Граф отступил несколько шагов назад, его рука нашаривала на поясе
кинжал, но пальцы теребили лишь пустые ножны – еще недавно использованное для
совсем не боевых целей, в настоящее время лезвие тяжелой даги торчало в
здоровенном окороке, от которого граф старательно отрезал для Аманды наиболее
нежные кусочки.
Злорадно усмехнувшись, Черный сделал шаг вперед, занося меч над
головой, но тут его пальцы разжались, и оружие с глухим звоном упало в редкую
траву. Он недоуменно уставился на предавшую его руку, затем взгляд его переполз
на хлещущую из груди кровь, и непонимание в глазах убийцы сменилось паническим
ужасом. Губы разомкнулись, будто собираясь исторгнуть вопль, но, так и не издав
ни звука, он вдруг ничком рухнул на землю и остался лежать неподвижно – под
телом расползалось широкое темное пятно.
Граф, тяжело дыша, стоял, облокотившись о дерево, и чувствовал, как
мелко дрожат колени. Еще никогда он не был так близок к смерти, еще ни один
противник не казался ему столь неуязвимым. Поистине, не подари он Рейну ту долю
секунды на удар, неизвестно, чей бы труп первым распластался на земле.
Ему принесли меч, и Рейн, кивнув, сжал рукоять, чувствуя, как
постепенно возвращается в душу уверенность. Подошла Аманда и молча на мгновение
прижалась к нему...
Из-под стола раздался жуткий, почти звериный вопль – очухавшийся
староста, придя в себя, обнаружил, что вместо увесистого окорока сжимает в
руках голову своего соседа с выпученными глазами и вывалившимся наружу толстым
языком.
Отряд мчался галопом – теперь Рейн не жалел коней, – и стремительно
проносились мимо стволы деревьев. Никто не жаловался – тяжким грузом на сердце
каждого лежали оставшиеся в деревне три холмика с грубыми деревянными
крестами...
Рейн молчал. Аманда знала, что мог бы сказать ей граф – что в ее
силах было предупредить его об опасности, что жизни этих троих, возможно, лежат
на ее совести. Она бы и не стала возражать – нельзя оправдаться, не объяснив
ему все до конца – а там, кто знает, может, этих холмиков стало бы на один
больше. Аманда даже рада была бы выслушать упреки – может, взорвись он,
наговори грубостей – и ей станет хоть капельку легче. Она даже чуть пришпорила
коня, чтобы оказаться рядом с ним, но граф молчал – хлопал на ветру его голубой
плащ, в нескольких местах рассеченный клинком убийцы.
Она знала, что эти Охотники вряд ли будут последними – они просто
оказались самыми удачливыми, первыми обнаружив ее.
Делиться своей находкой с другими они, конечно, не стали – и это
хорошо. Значит, есть еще время. Правда, похоже, его не так уж много.
Лига за лигой оставалась позади, до замка Йен было не так уж и
далеко, когда запросили пощады охотники, не привыкшие к дикой скачке. Граф, на
удивление Аманды, согласился и, остановив взмыленного коня, спрыгнул на землю.
И его скакун, и лошади оставшихся солдат едва дышали – еще немного, и они бы
рухнули замертво.
– Час, – бросил он.
К Рейну подошел Зулин и развел своими длинными худыми руками.
– Прости, друг... жаль, что я не смог быть рядом с тобой.
– Да уж, ты бы, пожалуй, перепугал народ заранее, еще до того, как
там появился этот урод, – криво усмехнулся граф. – Да ты не обижайся, друг мой.
Сам же знаешь, тебя народ порядком побаивается.
Зулин кивнул – уж это-то ему было хорошо известно. Аманда положила
ладонь на руку своего возлюбленного.
– Рейн, я... прости меня, если, конечно...
– Аманда... – граф говорил почти спокойно, – я не знаю, почему ты
мне не сказала. Я слишком люблю тебя, чтобы в чем-либо обвинять. И я
догадываюсь, что раз ты не смогла предупредить нас об этой угрозе, значит, тому
были веские причины. Я прошу лишь об одном... чтобы я мог защитить тебя, я
должен хотя бы примерно знать, что именно или кто именно угрожает тебе. Я готов
отдать жизнь за тебя и с радостью отдам ее, но мне бы не хотелось, чтобы меня
закололи, как быка на бойне, в тот момент, когда я и не подозреваю об
опасности. Я знаю, эта тайна тяготит тебя, но выдать ее ты не хочешь или не
можешь... пусть так. Но ответь лишь на один вопрос...
– Да? – покорно, шепотом спросила она, мысленно давая себе клятву,
что ответит правду, о чем бы он сейчас ни спросил.
– На этом все или стоит ожидать еще таких... гостей?
– Стоит... – выдавила она из себя, опустив голову. Аманда вдруг с
ужасом поняла, что вместо того, чтобы защищать Рейна от угрожающих ему
опасностей, она сама представляет для него сейчас куда большую опасность,
поскольку именно по ее следу идут охотники, а нагнав свою жертву, они неминуемо
скрестят мечи с ним, ее защитником.
Внезапно он рассмеялся – искренне и легко, как будто разом сбросив с
плеч тяжесть потерь и ничуть не беспокоясь больше о будущем.
– Что ж, по крайней мере теперь я знаю, чего мне ждать. Отлично,
если кто-то хочет драки, он ее получит. И не думаю, что останется доволен.
Аманда поймала его ладонь и с силой сжала ее.
– Рейн, прошу, не относись к этому легкомысленно. Охотники
смертельно опасны и...
– О, у них уже появилось имя? Охотники... представляю, за какой
дичью ведется эта охота. Очень хорошо представляю – явно не олень и не дикий
кабан. Пожалуй, скорее, высокие стройные брюнетки. Я прав? Можешь не отвечать,
я и сам знаю, что прав.
Они двигались дальше. Местность постепенно повышалась, начинались
предгорья, и недалеко уж оставалось до обители Лотара – замок его, если
скромный бастион вообще можно было назвать замком, располагался у подножия гор.
Это было не слишком сильное укрепление, похожее скорее на летнюю резиденцию.
Здесь деревень было мало – лишь редкие фермы, на которых работали
свободные арендаторы, платившие лорду не издольщину, а твердый налог. Хозяйства
были в основном крепкие, временами довольно многочисленные – как правило, все
друг другу родня.
Лотар был для этих мест самым желанным господином – девок не портил,
охоты с вытаптыванием полей и отвлечением крестьян от дел пахотных на загон
дичи не устраивал. Да и вообще, в дела простого люда не вмешивался, занимаясь
своими книгами.
Пожалуй, единственным, кто ни в коей мере не приветствовал прибытие
владельца, был управляющий Йеном – много лет он безраздельно властвовал в этих
краях, хотя и от имени графа Андорского, пользуясь всеми привилегиями, которые
ему давала бесконтрольность со стороны лорда. Теперь же воровать ему стало
несколько труднее.
Солнце светило вовсю, весело зеленели поля, мимо которых мчались
всадники – казалось бы, радоваться надо, но чем ближе подъезжали они к Йенскому
замку, тем неспокойнее становилось на душе у Рейна. Он все время украдкой
поглядывал на перстень – и стрелка все так же указывала им направление. Теперь
уже не оставалось сомнений, что Лотар находится не в замке – по крайней мере
дорога упорно забирала влево, тогда как стрелка настойчиво требовала от них
свернуть с тракта и ломиться через бурелом в неизвестность. Его успокаивало
одно: раз стрелка горит, значит, Лотар жив – маг уверил его в этом, погибни он
– и живая огненная стрелка тоже исчезнет навеки.
И все же Рейн намеревался заехать в Йен – кто знает, может, там есть
вести от Лотара, может, не все так уж плохо, и поднятая паника обернется лишь
незапланированным и оттого особенно приятным свиданием братьев. Внезапно
скачущий далеко впереди воин резко осадил коня и, спрыгнув на землю, уставился
на что-то в придорожной канаве. По спине Рейна пробежал легкий холодок – он уже
догадывался, что увидит.
Его предположения оказались верными – в яме у дороги лежали трупы.
Три тела – двое взрослых и ребенок, девочка лет четырех. У всех троих
перерезано горло, у мужчины к тому же глубокий разрез на груди – клинок рассек
сермягу, кожу и остановился, лишь дойдя до кости.
– Разбойники? – спросил граф.
Воин лишь пожал плечами. Затем, кончиком меча, приподнял подол
убитой женщины.
– Не знаю... разбойники изнасиловали бы ее, она молода и довольно
привлекательна. Потом бы, конечно, убили... А эту зарезали просто так, как...
корову. Бессмысленно.
– По коням, – коротко скомандовал Рейн, взлетая в седло, и отряд
снова отправился в путь.
Прошло около часа – теперь уже никто не спешивался, чтобы взглянуть
на все чаще и чаще попадающиеся у дороги трупы. Граф не стал сворачивать на
боковую дорогу, чтобы уз– нать, что за дым поднимается из-за рощи, – они
догадывались, что это за дым. Вот кавалькада вылетела из-за скалы, и Рейн
натянул поводья – послушное животное замерло на месте.
Даже отсюда было видно, что замок разрушен – огромная дыра на месте
массивных ворот, покосившаяся левая башня, дым, тонкими струйками поднимающийся
к чистому небу из нескольких, невидимых отсюда, горящих построек. Над стенами
Йена кружила стая воронья.
Повсюду на подступах к стене виднелись тела – до них было слишком
далеко, но Рейн уже понял, кто напал на замок, – трупы не принадлежали людям.
Под стенами лежали орки.
– Вперед... – прошептал граф, и его рука выдернула меч из ножен, но
Аманда схватила его коня под уздцы.
– Нет, Рейн, послушай... туда нельзя, да и нет смысла. Там нет
живых, а если и есть – то засада, ждущая нас.
– Простите, леди, – вмешался воин, суровый мужчина лет сорока, все
лицо которого пересекал старый шрам, оставленный много лет назад орочьим мечом.
– Нехорошо так... там братья наши, и долг наш в том, чтобы придать земле их
тела и отомстить, поелику это будет возможно.
– То верно! – поддержал его другой мечник. – Негоже, чтоб вороны
выклевывали глаза павшим. А коли засада, что ж, они отведают наших мечей.
Граф взглянул на Зулина – тот тоже кивнул, одним движением извлекая
из перевязи два коротких метательных топора. Охотники молча сдернули с плеч
луки, младший поправил висевший на поясе меч – оружие, доставшееся ему в память
об одном из бойцов, павших в схватке с Черным.
– Нет, Аманда, сейчас мы не будем прятаться. Если там нас ждет
засада, ей же хуже...
Кони галопом мчались к стенам погибшего замка – тела вокруг стен
показывали, что оркам пришлось немало заплатить за победу.
Но Рейн сразу понял: Йен пал при первом же приступе – иначе потери
среди нападавших были бы неизмеримо больше. Они миновали массивную катапульту,
и Аманда издала удивленный возглас – возле брошенного сооружения лежал
пораженный стрелой труп человека.
Да, это был обычный человек, не орк и не тролль, просто невысокий
мужчина с заскорузлыми ладонями. Можно было подумать, что он пал жертвой
зеленокожих захватчиков, но шкура на его плечах была очень уж похожа на хламиды
орков, а на поясе болтался ятаган – излюбленное их оружие.
Мужчина лежал, свесившись с ворота катапульты – похоже, именно он
руководил метанием массивных камней, почти разрушивших одну из башен замка.
После того как были разбиты ворота, катапульту бросили, как ненужную вещь – да
и то, к слову, армия орков всегда славилась скоростью, почти не уступая конному
войску и намного превосходя в этом пехоту.
“Если орков, при их напористости и бесстрашии, научить правильно
штурмовать крепости, – мелькнула у графини паническая мысль, – то ни одна
цитадель перед ними не устоит. И ведь нашелся же один... учитель”.
У самых ворот граф спешился. Вокруг по-прежнему было тихо, только
гнусное карканье черной стаи, кружащей над поверженной цитаделью, эхом билось
меж порядком обветшалых каменных стен.
Здесь уже лежали трупы людей – пронзенные копьями, изрубленные
кривыми ятаганами, утыканные стрелами. Их было немного – вряд ли гарнизон замка
превышал четыре десятка человек, да и те в мирное время изнывали от скуки. И
все же даже эти немногие воины сумели причинить оркам существенный урон.
Мечники, обнажив оружие и выставив перед собой щиты, осторожно вошли
во двор крепости. Рейн последовал было за ними, однако Аманда загородила ему
путь.
– Надень доспехи. Иначе я тебя туда не пущу.
– Да почему я должен таскать на себе эту тяжесть! – возмутился граф,
пытаясь обойти подругу. – Здесь же пусто и тихо, как в могиле.
– Надень.
– Ну ладно, ладно... – сдался Рейн и покорно принялся напяливать на
себя панцирь. Затянув последнюю пряжку, Аманда отступила в сторону.
– Теперь иди. Только, прошу тебя, осторожнее.
– Непременно, – глухо прозвучал из-за опущенного забрала голос
рыцаря.
Солдаты, ожидавшие своего лорда у ворот, теперь двинулись вперед,
внимательно оглядываясь по сторонам. Следом за ними тяжело шагал закованный в
сталь граф, которого по бокам прикрывали охотники с готовыми к бою луками.
Во дворе трупов было еще больше – похоже, орки вырезали подчистую
всех обитателей замка, не желая обременять себя пленниками. Фурзин побледнел и
всхлипнул, увидев лежавшую на пороге женщину с головой, почти надвое
рассеченной метательным топором тролля, так и не дотянувшуюся до пришпиленной к
косяку дочери – девчушки лет десяти. Стрела пробила девочке грудь, глубоко
увязнув в дереве, и малышка так и осталась стоять у стены, бессильно свесив
руки и навсегда закрыв глаза.
– Это произошло вчера утром, – прошипел Фуршан.
– Га-а-ады-ы!!! – взвыл его сын. – Убийцы!
Он хотел было что-то еще добавить, но внезапно замолк на полуслове и
так, с открытым ртом и выпученными глазами, повалился лицом вперед на лежащий у
его ног труп. В спине парня торчал глубоко ушедший в тело метательный топор.
– К бою! – рявкнул Рейн.
Одно из строений, видимо, казарма, исторгло из себя толпу зеленых
тварей. Они выскакивали из дверей, лезли из окон, толкаясь и мешая друг другу,
с истошным визгом и воплями прокладывая себе дорогу. Один тут же свалился под
ноги идущим сзади, со стрелой Фуршана в горле, второму глубоко в лицо врезался
топор Зулина, остальные смешались с мечниками Рейна.
Зазвенела сталь...
Орки сражались отчаянно, но, как всегда, бессистемно, наваливаясь на
противника всем скопом и зачастую не давая друг другу нанести точный удар. Их
лишенные кольчуг шерстистые тела легко поддавались неотразимым выпадам графа, в
то время как орочьи ятаганы бессильно высекали искры из панциря Рейна. Время от
времени над его плечом свистела стрела, и очередная тварь падала на землю с
торчащим из груди или горла древком.
Один из воинов, лишившись меча, медленно отступал к ближайшей стене,
с молниеносной быстротой подставляя порядком изрубленный щит под каждый
направленный в него удар. Метко брошенный Зулином топор почти снес башку одной
из тварей, и мечник получил секундную передышку, во время которой завладел
выпавшим из мертвой руки ятаганом. Сжав непривычное и поэтому неудобное оружие,
он снова бросился в атаку, раскроив голову ближайшему противнику, – увы, это
был его последний успех, арбалетная стрела, выпущенная почти в упор, пробила
кольчугу, сердце бойца, и окровавленный наконечник на полпальца вышел из спины
смельчака.
У ног Рейна громоздилась гора поверженных тел, он вынужден был
сделать один шаг назад, затем другой – для его меча требовалось жизненное
пространство, и он, взмах за взмахом, пел погребальную песню наседающим тварям.
Но вот очередной шаг, и спина рыцаря уперлась в каменную кладку стены.
Прекрасно, по крайней мере сзади к нему не подойдут.
Меч взметнулся вверх, отражая удар, и выброшенная вперед дага по
рукоять погрузилась в податливую плоть врага. Тот дернулся, с хрипом роняя
оружие, и окровавленная рукоять выскользнула из латной рукавицы, оставив клинок
торчать в горле поверженного орка. Еще один взмах – и начисто отсеченная
когтистая кисть падает на землю, заставив орка сменить боевой рев на визг боли.
Фуршан, всадив очередную стрелу прямо в клыкастую пасть здоровенного
орка, тут же почувствовал удар в плечо – правая рука внезапно онемела, и
пальцы, еще мгновением ранее гибкие и уверенные, вдруг стали чудовищно
непослушными. Он изо всех сил пытался заставить руку достать из колчана новую
стрелу, но та упорно не хотела подчиняться – навылет пробивший ее и при этом в
крошево раздробивший кость арбалетный болт полностью вывел охотника из строя.
Старый следопыт схватился уцелевшей левой рукой за висящий на поясе здоровенный
охотничий нож, но в тот же момент второй болт попал ему прямо в лицо, отбросив
уже мертвое тело назад.
Пал еще один боец – один из градом сыпавшихся со всех сторон ударов
зацепил не защищенную кольчугой ногу, а затем, уже упавшего, его добили
насевшие со всех сторон зеленые уроды.
Внезапно два орка отлетели в стороны, сбитые с ног могучими ударами
когтистых лап. В толпу нападавших ворвалась неведомо откуда взявшаяся большая
черная пантера. Молниеносный бросок – и ее клыки разорвали глотку еще одному, а
длинные, острые как бритва когти с легкостью разорвали брюхо и выпустили кишки
другому. Орки завыли, оборотив оружие против нового врага и давая тем самым
передышку измученному Рейну, который тем не менее не упустил случая вонзить меч
в ближайшую спину, мысленно вознося хвалу неожиданной помощнице.
Кривое лезвие рассекло лоснящуюся черную шкуру, и огромная кошка
жалобно взвизгнула, отпрянув назад. Вслед за этим еще один ятаган полоснул ее
по лапе, которая тут же безжизненно повисла.
Изогнувшись, пантера ударила когтями по отвратительной морде,
превращая ее в кровавое месиво, но в то же мгновение еще один клинок глубоко
ушел ей в бок. Отвернувшись от еще трепещущей жертвы, орки с новой силой
набросились на Рейна.
Механически парируя удары и делая ответные выпады, граф с тоской
думал о том, что продержится он недолго. Рано или поздно очередной орк нащупает
щель в доспехах, и тогда вороненая сталь ворвется в его тело, дробя кости и
отворяя дорогу потоку крови.
Последний мечник, прижатый к стене и пронзенный сразу тремя
клинками, испустил дух. Зулин, давно истративший метательные топоры, теперь
бился мечом – его длинная правая рука неуловимыми для глаза движениями
наносила один удар за другим, но и ему оставалось уже недолго – левая
безжизненно висела, из глубокой раны сочилась зеленоватая жидкость.
Глухое рычание заставило орков оглянуться – пантера стояла за их
спинами, сверкая желтыми глазами и яростно хлеща хвостом по своим бокам.
Насладившись произведенным впечатлением, кошка прыгнула, разорвав горло
очередному противнику. Орки в панике сделали несколько шагов назад, а затем
вдруг неожиданно бросились бежать, бросая оружие и вопя что есть мочи.
Пантера метнулась им вслед, походя располосовав спину
замешкавшемуся, и уже в следующую секунду визжащие остатки орков и преследующая
их стремительная черная тень скрылись за разбитыми воротами замка.
Рейн сорвал шлем и вытер обильно струящийся по лицу пот, затем
склонился над парнишкой – парень, единственный из павших, еще подавал признаки
жизни. Но, увидев его рану, граф покачал головой – никто еще не выживал с
разрубленным позвоночником.
Спустя несколько секунд парень дернулся и затих. Зулин, выдрав из
туши орка один из своих метательных топоров, зыр-кал по сторонам в поисках
цели, но вокруг было тихо.
– Аманда! – крикнул граф.
Не дождавшись ответа, он выбежал за ворота. Девушка, вжавшись в щель
треснувшей под ударами катапульты стены, мелко дрожала. Рейн подошел к ней и
нежно обнял, не замечая, как его покрытые зеленой кровью доспехи пятнают ее
красивый, хотя сейчас и несколько помятый дорожный костюм.
– Все кончилось, – прошептал он, чувствуя, как она доверчиво
прижимается к нему. – Мы опять победили... но какой ценой!
Она подняла на него огромные черные глаза.
– Кто?
– Все. Мы остались втроем: ты, я и Зулин. И он уже не боец – ранен в
руку, и, похоже, сильно. Остальные погибли... Но, Аманда, я не могу понять. В
тот момент, когда, по моему мнению, нас почти опрокинули, неизвестно откуда
появилась здоровенная пантера и устроила оркам такую трепку, что любо-дорого
смотреть было. Откуда она взялась и почему пришла нам на помощь? Ума не
приложу.
Она безразлично пожала плечами:
– Звери не любят орков. Даже птицы бегут при их появлении, а хищники
вполне могут и напасть. Я видела ее, она промчалась мимо, как призрак. Не знаю,
кто из орков успел уйти от нее живым, но бежали они что есть мочи.
– Может, Лотар держал ее как ручную зверушку?
– Какая разница, если она все же вам помогла? Как ты думаешь, –
неожиданно сменила она тему, – это была засада? Они ждали нас?
– Я не...
– Рейн! – раздался резкий, режущий ухо крик Зулина. – Сюда!
Граф и Аманда вбежали во внутренний двор, озираясь по сторонам и ища
глазами Зулина, но того не было видно. Спустя мгновение он показался на гребне
стены.
– Я здесь. Давайте сюда!
Когда они поднялись на парапет, Зулин протянул здоровую руку.
– Они возвращаются.
И верно, к замку двигалась вражеская колонна – их было не меньше
полусотни. Они шли быстро – было ясно, что их предводители прекрасно знают, кто
именно ждет их в полуразрушенной цитадели.
Впереди бежали приземистые клыкастые орки, размахивая ятаганами, за
ними – с десяток сутулых троллей, которые, впрочем, перебирали ногами столь же
быстро, сколь и их шустрые подчиненные – тролли наверняка командовали ордой.
Несколько минут – а врата замка разбиты, и всех защитников – один
измотанный рыцарь, один раненый тролль, одна слабая женщина.
Рейн, наклонившись, поднял валявшийся у стены арбалет и тут же,
чертыхнувшись, отбросил его – тетива оружия была перерублена.
Распрямившись, он оглядел друзей.
– Что ж, думаю, теперь это конец. Но ты, Зулин, сможешь спастись и
должен это сделать, иначе в Андор-холле так и не узнают, что с нами случилось.
Ты должен притвориться мертвым – думаю, они будут искать людей, а на тебя
внимания не обратят.
Тролль позеленел – человек бы в данной ситуации залился краской
гнева, но бросившаяся ему в лицо зеленая кровь придала морщинистой коже
странный, ранее Рейном не виданный оттенок.
– Я еще могу сражаться, – проскрипел он, скаля желтые зубы.
– Можешь, – серьезно кивнул Рейн. – Но не будешь. Я прошу... нет, я
требую, чтобы ты выполнил мой приказ. Ты должен донести весть...
– Нет! – яростно прошипел тролль, и его когтистая лапа с силой сжала
рукоять топорика. – Мы спасемся вместе или умрем вместе. Никто и никогда не
скажет, что Зулин бросил друзей, спасая свою шкуру. И не думай об этом, Рейн. Я
не твой подданный, мне плевать на твой приказ... на этот.
– Они уже близко, – заметила Аманда.
Одним прыжком Зулин соскочил с невысокой стены и встал в воротах,
готовясь грудью встретить врага. Граф, тяжелые латы которого не позволяли ему
совершать такие головокружительные прыжки, двинулся к лестнице. Аманда
лихорадочно оглядывалась в поисках исправного арбалета.
Орки взвыли и пошли в атаку. Молнией метнулся топор, вгрызаясь в
узкий лоб бежавшего впереди, – Зулин не промахнулся, хотя солнце било ему в
глаза. Здоровой рукой он извлек из ножен меч...
– Baruk! – раздался резкий приказ одного из троллей, и орки замерли
как вкопанные, не добежав до Зулина всего нескольких шагов. – Sai'd laban t'ai!
Орки медленно, неохотно отступили немного, скаля клыки, но не
решаясь нарушить приказ. И все же ятаганы в их когтистых лапах остались
обнажены, и в красных глазах горела неистребимая жажда крови. Один вдруг не
выдержал и с воплем ярости бросился вперед, но недаром именно тролли всегда
командовали ордами – короткий приказ, и злобная тварь рухнула в пыль, почти
достав головой ноги неподвижно стоящего Зулина – в спине орка торчал глубоко
ушедший в плоть метательный топор.
Рейн встал рядом с другом и обнажил меч. Его глаза сквозь узкие
прорези глухого шлема с опаской глядели на замерших орков, готовых, казалось, в
любую секунду броситься в бой.
– Чего они хотят? – еле слышно спросил Рейн.
– Не знаю, – свистящим шепотом от
...Закладка в соц.сетях
