Жанр: Научная фантастика
Живой щит
...вел ее на балкон замка и громогласно объявил, что отныне леди
Аманда является его супругой и графиней Андорской. Не всем эта новость пришлась
по душе, а Тина, казалось, с первого взгляда возненавидела новую госпожу,
однако мнение окружающих графа никогда не интересовало. Не стал он
прислушиваться к нему и теперь. Я бы сказал, к счастью – может, впервые я был
согласен с отцовским решением, хотя его-то как раз мое согласие ни капли не
трогало.
Поначалу Модестус, похоже, относился к новой госпоже с чем-то вроде
страха, стараясь не попадаться ей на глаза и, по возможности, не разговаривать
с ней тогда, когда все же был вынужден находиться рядом. Иногда становилось
просто смешно – приглашенный на Совет, где обычно присутствовала и юная
графиня, старый маг старался занять самый темный угол и все время хранил
угрюмое молчание в слабой надежде, что его не заметят. Но продолжалось это
недолго, то ли любопытство колдуна постепенно пересилило его неприязнь к новой
хозяйке, то ли у них состоялся разговор по душам, в ходе которого были утрясены
все возможные противоречия, в общем, так или иначе, со временем они с Амандой
вполне ладили, хотя я не раз замечал в его взгляде, устремленном на графиню,
странную печаль.
Аманда была красива. В ее возрасте, а было ей на вид лет
восемнадцать, от силы двадцать, все девушки, к которым боги хоть чуточку
благосклонны, непременно очаровательны. Но даже признанные красавицы графства
казались дурнушками рядом с Амандой – она была изумительно прекрасна. Не так,
как леди Зита (я, конечно, сужу с чужих слов, только не слишком хороший портрет
моей матери может послужить для сравнения этих двух женщин), – Аманда была
пугающе красива: волосы цвета воронова крыла, тонкий стан, длинная шея, нежная
бархатная кожа, изумительный разлет бровей над огромными черными глазами – она
притягивала взгляды мужчин и заставляла их терять разум. И в то же время она
всегда оставалась верна отцу, даже в периоды его длительных отлучек – это тоже
вызывало пересуды придворных дам, которые считали такое поведение по меньшей
мере глупостью. Кажется, отец тоже придерживался подобного мнения, во всяком
случае, сам он обета верности давать не собирался, и немало молодых парней
таили злобу на своего господина, замечая подозрительное сходство своих детей с
графом Андорским.
Мы с Лотаром всегда были предоставлены сами себе и вынуждены были
ограничиваться обществом друг друга, по крайней мере до появления Зулина.
Близкого общения с чернью отец не поощрял, хотя и не запрещал открыто. Однако
чувство самосохранения не раз заставляло нас с братом избегать слишком тесной
дружбы с мальчишками из окрестных сел или детьми замковых слуг.
Моим истинным и, пожалуй, единственным в то время другом стала
Аманда. Она была всегда очень сдержанна в любых темах, касающихся ее прошлого,
и все же сразу было видно, что она отнюдь не из простых. Даже ее речь выдавала
полученное образование, а ее знания иногда поражали даже Модестуса, который был
нашим самым главным учителем во всем, от геральдики и придворного этикета до
основ магии. Лотар с самого начала тянулся к старому колдуну, меня же более
прельщало общество Аманды, которая, зачастую лишенная доброго отношения не
только со стороны некоторых слуг, видевших в ней узурпатора, но и со стороны
жесткого и сухого отца, сама тянулась к тому, кто был готов ответить на ее
добрые чувства. Поэтому мы общались много и с удовольствием...
Аманда много рассказывала о войне – складывалось впечатление, что
она была участницей многих важных событий этих лет и близко была знакома с
теми, чьи имена золотыми буквами были вписаны в историю нашего народа. От нее я
услышал многое о природе тех сил, с которыми насмерть бились воины Альянса,
узнал сильные и слабые стороны врага, а также понял, что не бывает абсолютного
зла или абсолютного добра.
Никто не знал, откуда пришли орки. Впрочем, иногда мне казалось, что
Аманда немало умалчивает, особенно в вопросах, касающихся родины Клана. Обо
всем остальном она говорила охотно, к тому же по ее словам выходило, что этой
войной дело не закончится, поэтому мне надлежало знать тех, с кем, возможно,
еще предстоит скрестить меч.
Орки составляли костяк Темной армии – многочисленные и злобные, они
обычно сражались до последнего. Это были приземистые существа – Аманда даже
как-то сделала несколько набросков, чтобы пояснить свои захватывающие рассказы
– довольно сильные, с кожей, слегка отливающей зеленью. Они не любили
солнечного света, хотя и могли его терпеть. Поначалу люди думали, что яркие
лучи способны обеспечить их безопасность, и это жестокое заблуждение стоило им
очень дорого – орки нападали и днем, но предпочитали все же сумерки. Они
неплохо владели своими кривыми мечами, зачастую пользуясь сразу двумя, не
признавая щитов. Физически они не были особо сильными, один на один с ними
справился бы любой, хоть сколько-нибудь опытный воин. Орки брали числом.
Тролли были иными – это вообще была другая раса, хотя и состоящая в
некотором родстве с орками. Высокие и жилистые, тоже имеющие зеленую, но куда
более насыщенного цвета кожу, они были очень опасными противниками, но в сече
грудь в грудь пасовали перед великолепно обученными рыцарями Альянса. В отличие
от орков, тролли никогда не носили шлемов – их шишковатые головы украшал
жесткий гребень из очень густой щетины, начинавшийся на макушке и спускавшийся
ниже лопаток. Излюбленным оружием троллей был метательный топор, которым они
владели превосходно, или арбалет, с которым они управлялись чуть хуже. Только
несокрушимый короб щитоносной пехоты мог устоять без особых потерь при
столкновении с большим отрядом троллей. В рукопашной они были почти беспомощны,
но и не ввязывались в нее, предпочитая укрываться за спинами орков.
Жуткие огры – самые страшные бойцы Темной армии – поражали
воображение и лишали солдат воли к сопротивлению. Откуда появились эти чудовища
– массивные, гораздо выше конного воина создания, все тело которых представляло
собой огромный мешок жира и могучих мышц; они имели две головы, посреди лба
каждой из которых зловещим красным светом мерцал видимый даже в темноте
единственный глаз. Счастье Альянса, что огров в темной армии было мало, к тому
же они были глупы, и кроме того, их огромное тело представляло собой прекрасную
мишень для эльфийских лучников и людей-арбалетчиков. Огры пользовались
огромными деревянными булавами, утыканными острыми шипами, одного удара которой
вполне хватало, чтобы вышибить дух из закованного в броню рыцаря.
Аманда рассказала, что у всех стрелков был суровый приказ – не
подпускать огров к рядам пехоты любой ценой. К счастью, двигались они медленно,
но были довольно живучи. Аманда рассказала, как однажды один из огров, как еж
утыканный стрелами и толстыми арбалетными болтами, ворвался все-таки в самую
середину короба и, прежде чем умереть, перебил несколько десятков солдат, а
искалечил втрое больше. Собственно, в основном именно после этих рассказов
относиться к отцовским трофеям я стал несколько скептически.
Были и другие... Малочисленные, но смертельно опасные стаи оборотней
рыскали по лесам, безжалостно убивая неосторожных.
Странные крылатые твари, пьющие человеческую кровь – Аманда называла
их вампирами, – наводили ужас на армию во время ночевок, поскольку могли
нападать только ночью, а днем отсиживались в пещерах или вырытых в лесу норах.
Помню рассказ о том, как на закате дня небольшой отряд мечников наткнулся на
пещеру, буквально набитую вампирами. Два часа солдаты рубили и кололи, перебив
не менее трех сотен чудовищ, однако солнце скрылось за горизонтом и оставшиеся
монстры пришли в движение... ни одному мечнику не удалось покинуть пещеру
живым. К счастью, люди быстро поняли, что и те и другие панически боятся
серебра, и с тех пор каждый арбалетчик имел в своем колчане несколько стрел с
посеребренными наконечниками – достаточно было легкой царапины, чтобы вампир в
корчах падал на землю. С оборотнями, правда, было посложнее, но и они как огня
боялись серебра, убить же их простым оружием было очень и очень сложно, раны их
заживали чуть ли не мгновенно. Не раз случалось, что оборотень уходил живым и
невредимым, оставляя позади десяток трупов.
Услышал я и легенду о драконе. Страшное летающее создание напало на
отряд солдат и перебило его почти полностью – лишь трое остались в живых, но,
похоже, сошли с ума – их рассказам никто не хотел верить. По словам этих
несчастных, их атаковала огромная, не менее тридцати шагов в длину, ящерица,
покрытая чешуей и имеющая два огромных кожистых крыла. Из усеянной острейшими,
в полтора локтя зубами пасти вылетала струя огня, которая мгновенно превращала
бойцов в чадящие факелы горящей плоти. Больше этого чудовища никто не видел –
возможно, эта троица просто перепила в придорожной таверне...
И конечно, черные всадники... О них я слышал много разного, и
похожего на правду, и откровенных сказок. Аманда говорила о них с содроганием
и, как мне не раз казалось, делала при этом какой-то малозаметный жест, как бы
отгоняя от себя нечистую силу. По ее словам, черные всадники были
олицетворением самого зла и распространяли его вокруг себя. Как-то Модестус,
выслушав один из рассказов Аманды, живо заинтересовался черными всадниками и
принялся донимать леди требованиями подробностей, бормоча под нос странные
слова насчет “управления вероятностью” или “контроля над случаем”. Я не очень
понял, что именно он имел в виду, как можно управлять случаем, случай – на то
он случай и есть. Однако из рассказов мачехи вскоре понял, что именно так
взволновало старика.
Когда черный всадник появлялся на поле боя, то солдаты, признавая в
нем командира, сразу же делали попытки напасть на него. И тогда начинали
твориться странные, непонятные и всегда неприятные случайности. У лошадей
отлетали подковы, у луков рвались тетивы, мечи ломались при первом же ударе. На
ровном и сухом месте боец мог подвернуть ногу, а упав – наверняка ломал ее,
если вообще не разбивал себе голову о неожиданно оказавшийся рядом камень. У
рыцарей ни с того ни с сего лопались подпруги, и закованные в сталь воины
рушились с лошадей на землю вместе с седлами. Убить черного всадника было
совершенно невозможно – даже если кому и удавалось в горячке боя выстрелить, то
стрелы бессильно отскакивали от черного панциря, а уж о том, чтобы подойти к
загадочной фигуре на расстояние удара, не могло быть и речи – странная магия
надежно хранила их, обрекая нападавших на смерть или жестокие увечья.
Рассказы мачехи и трофеи отца сделали свое дело – я с ранних лет
готовил себя к воинской жизни. Это было нормальным, тем более как младший сын я
не мог претендовать на слишком уж большую часть наследства, а жить в замке из
милости брата не хотел, хотя наши с ним отношения складывались не так уж и
плохо. Ко всеобщему удивлению, Лотар совершенно не испытывал тягу к воинским
наукам, зато очень сблизился с Модестусом, и старик охотно делился с братом
своими обширными познаниями. К явному недовольству отца, брат показал неплохие
врожденные способности к боевым видам магии, которые, к примеру, у меня
отсутствовали почти начисто.
Отец вообще был не слишком обрадован тем, что его сын и наследник
ударился в магию, однако перечить не стал. Постепенно Лотар во многом догнал, а
кое в чем и перегнал своего учителя, и о его мастерстве начали поговаривать в
деревнях, причем не столько с уважением, сколько с суеверным страхом. Я тоже
несколько раз порывался поучиться у Модестуса чему-нибудь полезному, однако,
как я уже говорил, боги не дали мне Дара – я едва научился кое-как заговаривать
раны, но дальше этого дело не пошло. К тому же меня куда больше привлекали
мечи.
Отца это в какой-то мере даже порадовало. Во всяком случае, видя мое
стремление, он приставил ко мне Брена – старого мечника, прослужившего в Андоре
уже не один десяток лет. Этот иссеченный шрамами ветеран умел превосходно
владел любым оружием, с радостью учил меня, еще неопытного сосунка, искусству
владения мечом, секирой или боевым посохом и впоследствии стал моим вторым –
после Аманды – другом. Правда, от этого друга мне не раз перепадали синяки, в
основном наставленные тяжелым деревянным мечом.
Как я уже говорил, надежды народа на мирную жизнь оправдались далеко
не полностью. Несмотря на закрытие Портала и разгром Темной армии Клана, в
лесах осталось немало орков, объединившихся подчас в очень даже солидные
отряды. Они промышляли грабежами, но не упускали случая и просто насолить
людям. В леса эльфов они не совались – лучники Древнего народа быстро сумели
остудить пыл налетчиков. Вообще в лесу эльфы были дома и покидали его с
неохотой и только из-за нависшей над страной угрозы. Отношения с людьми у них
были сложными, и, как следствие, Альянс благополучно распался вскоре после
завершения Последней битвы. Если бы она дей-ствительно оказалась последней...
Да, эльфов они старались не трогать – несколько попыток проникнуть в
Древние леса закончились для разбойников плачевно.
Аманда не раз рассказывала – и откуда она только знала подобные
вещи? – что увидеть в лесу эльфа, если он того не хочет, совершенно невозможно.
О присутствии лучников орки обычно узнавали только тогда, когда первые стрелы
вонзались в зеленые горла, безошибочно находя щели в доспехах. Вскоре они
оставили эти поползновения, однако ничто не мешало им вымещать злобу на мирных
жителях, а армия не могла надежно контролировать обширные угодья знати.
Время от времени вспыхивали деревни, оставляя на пепелище только
трупы – орки не щадили ни женщин, ни детей. Нападали они внезапно, и редко
когда помощь успевала прийти вовремя. Даже торговые караваны теперь двигались
только под усиленным конвоем, к глубокому огорчению торговцев, вынужденных
платить солдатам за охрану своей безопасности. Впрочем, некоторые сочли
требования солдат непомерными – но когда большой обоз торговца зерном из Шера
был разграблен, а караванщики вырезаны поголовно, то щедрость толстосумов
превысила всякие границы.
Довольно долго, почти год, Андор почти не страдал от набегов,
возможно, потому, что остатки орков сосредоточились в основном на юге, там, где
когда-то находился Портал, сожженный страшной магией Байда. Хозяйство
постепенно пришло в норму, граф даже смог приобрести большие угодья у соседа,
который перенес несколько плохих лет и отчаянно нуждался в деньгах. Замок Андор
снова стал возвращать себе былую славу...
– Простите, милорд... – Хант слегка склонил голову, что, при
некотором желании, можно было интерпретировать как вежливый поклон.
– Что такое?
В голосе графа сквозило откровенное недовольство. Еще бы, его
оторвали от ужина, который был сегодня просто великолепен. Да еще тот факт, что
он лично подстрелил здоровенного фазана, который сегодня украшал его стол. Леди
Аманда, сидевшая на противоположном конце стола, отставила в сторону бокал с
вином, а мы, быстренько проглотив последние куски, настроились слушать солдата.
Ясно было, что просто так он не счел бы возможным прерывать обед своего
господина.
Когда-то давно Хант был сотником в Андорском замке. Понятно, что до
этого он был десятником, а до того – рядовым, но речь не об этом. Не знаю,
какую службу он сослужил отцу, но по возвращении с войны Хант был назначен
главой гарнизона замка – случай беспрецедентный, поскольку должность эта всегда
считалась предназначенной для тех, кого личная доблесть или удачное рождение
снабдили рыцарскими шпорами.
Лично я против Ханта никогда ничего не имел, хотя был он нелюдим,
сторонился любого общества, кроме общества своих солдат, а временами бывал
просто груб. Боец он был отменный, это признавали даже и те, кто не был доволен
его назначением на столь завидный пост. Правда, при этом обязательно язвительно
добавляли, что махать мечом – не самое необходимое умение для командира
гарнизона.
Так или иначе, но теперь Хант был, по сути, третьим лицом в замке –
себя с Лотаром я, безусловно, не считаю. Аманда с ним тоже вполне ладила, а
Модестус – не очень, называя Ханта за глаза, а иногда и в глаза тупым
солдафоном.
– Мой лорд, – пробасил сотник, – к нам прибыл гонец из Заозерья. С
дурными вестями.
Заозерье я знал, мы с Лотаром там как-то раз побывали, это была чуть
ли не самая граница Андора. Паршивая в общем-то деревенька – стояла она на
самом краю порядком заболоченного леса. Конечно, особых трясин там не было, но
промокнуть можно было изрядно. А вот пригодных для пахоты земель там было мало,
поэтому год от года жители деревни слали к отцу ходоков с просьбой скостить
подати. Кажется, недавно и приходили...
– С дурными? – нахмурился граф. – Какие у них там, черт их раздери,
могут быть дурные вести? Я даже скостил с них половину налога, так эти лентяи
что, придумали повод не платить и оставшееся? Или они снова считают, что
сторожевой отряд выпивает слишком много пива?
– Нет, мой лорд, тут дела куда хуже. Дело вот в чем... Сначала
тревожную новость принес мальчишка из этого самого Заозерья. Парню было вряд ли
больше лет, чем мне, и выглядел он до смерти перепуганным. Было отчего...
По его словам, он видел в лесу большой отряд “чудищ” – по описанию
даже я, никогда их не видевший, безошибочно узнал орков и троллей. Он тут же
бросился в деревню, стараясь двигаться незаметно, чтобы не попасть к
страховидлам в лапы, где и рассказал о своем открытии десятнику. Тот немедленно
отрядил бойца, который и доставил парня пред грозные очи графа. Конечно,
считать мальчишку никто не учил, однако его слова о том, что чудищ было куда
больше, чем жителей в его деревеньке, не на шутку встревожили отца.
– Добрались и до нас, – хмуро сказал он, теребя пальцами рукоять
меча, с которым не расставался почти никогда, разве что в постели. – Не думал
я, что они пойдут на нас...
– Чему удивляться, милорд? – заметил Хант. – Они, может, и рады бы
мимо ваших владений пройти, да там, на севере, эльфы. А если уж они в Древний
лес сунутся, так там им быстро рога поотшибают. Эльфы, они для орков страшнее
всего.
– Мы тоже не подарок, – усмехнулся граф, только улыбка эта вышла
несколько зловещей. – Поднимай своих парней, Хант. Эту мразь надо найти и
уничтожить. В замке оставишь пару десятков арбалетчиков и десяток мечников во
главе с Бреном.
– Мало, милорд. Для обороны нужно больше людей. – Несмотря на
нелицеприятное мнение о нем Модестуса, Хант был опытным воином, в чем-то,
возможно, куда опытнее графа, однако отец не собирался прислушиваться к мнению
солдата. Даже если этот солдат – командир гарнизона его родового замка.
– Я сказал! – отрезал он, и у Ханта сразу пропало желание спорить. –
Выступаем через час.
– Милорд сам поведет отряд?
– Да.
Больше не было сказано ни слова. Хант пожал плечами, снова изобразил
свой полупоклон и вышел, спиной выражая неодобрение.
Потом я узнал, что отец все же прислушался к мнению сотника, однако
сделал это по-своему – по его приказу Брен разнес на стены арбалеты, и все
мужчины из замковой прислуги теперь твердо знали – в случае чего, их место – на
стенах. Стрелки из них были, понятно, никакие, однако даже неприцельный залп
полусотни тяжелых арбалетов способен отпугнуть неприятеля. Впрочем, Андор был
неприступен, по крайней мере за всю историю замка никто и никогда не мог взять
его приступом.
Солдат провожали торжественно, девки из замковой деревни осыпали их
цветами, а я видел, как Хант хмурился, и не понимал его – разве война не
праздник? Что может быть веселее лихой битвы, ради которой солдаты и оттачивали
свое умение в долгих тренировках на плацу. Если бы я мог, я бы тоже стоял там,
среди них... увы, отец даже слушать не захотел.
– Любуешься? – Брен подошел почти бесшумно. В обычное время я бы его
заметил, но сейчас был поглощен торжественным зрелищем.
– Брен, ну почему отец не позволил мне...
– Ты еще мал, – сказал, как отрезал, воин, нахмурив седые брови и с
явным неодобрением наблюдая за процессией.
– Вчера я трижды тебя зацепил! – возмутился я, однако Брен лишь
равнодушно пожал плечами.
– Мал и слаб... И не торопись, парень, на твою долю еще выпадет
махать мечом. Чует мое сердце, война еще не завершилась.
– Что ж в этом плохого? – Я был очень удивлен. Мне всегда казалось,
что для таких бойцов, как Брен и Хант, сражения милей всего на свете. – Или ты
хочешь, чтобы твой меч ржавел от безделья?
Старый мечник долго молчал, затем вздохнул:
– Лучше бы ржавел...
Отряд ушел, а я долго стоял на привратной башне и глядел вслед
колонне. Мог ли я тогда предполагать, что эти солдаты, большинство из которых и
никого не убили-то в своей жизни, скоро действительно вступят в бой. Бой, когда
противник дерется за свою жизнь, а значит – с удвоенной яростью. Впрочем, даже
если бы я и знал об этом, все равно в то время я вряд ли бы проникся
какими-либо, отличными от зависти, чувствами. Меня настолько злило то, что я не
могу участвовать в походе, что все остальное уже не имело никакого значения.
Они вернулись спустя два дня, и во многих домах запричитали женщины.
Нет, отряд не был разбит, однако и победой это вряд ли можно было назвать – из
ста бойцов в замок пришли только двадцать шесть человек.
Орки не хотели принимать боя, и если бы граф счел нужным, то он мог
бы дать им уйти. Однако он не захотел этого и, по мнению многих, правильно
сделал – этот отряд мог принести очень много бед. Их было много, почти полторы
сотни, в срединных уделах уже давно не видели такой крупной орды. Когда орки
поняли, что уклониться от схватки не удастся, они напали с яростью обреченных,
и только меткость арбалетчиков Ханта спасла отряд от полного уничтожения. А
потом орки и люди смешались в одну кучу, и арбалетчикам пришлось взяться за
мечи.
Схватка была жестокой – ни один орк не захотел сдаваться, впрочем,
это и неудивительно, после всего, что они творили в мирных деревнях, вряд ли
кто-то из зеленых мог рассчитывать на снисхождение. Их кривые мечи собирали
кровавую жатву среди воинов графа, однако люди оказались сильнее. Снова, в
который уж раз, спасало людей тупое нежелание орков носить кольчуги – не только
разбойники, но и легионы Клана пренебрегали доспехами, и лишь немногие
натягивали легкую стальную рубаху на свои жилистые, покрытые свалявшейся
шерстью торсы.
Последние воины орков пали, защищая паланкин, грудью прикрывая его
от арбалетных болтов. К счастью, в орде не было огра, иначе нетрудно было бы
предсказать исход сражения. Однако и орков хватило – почти две трети отряда
было перебито. Двенадцать воинов пришлось оставить в деревне – везти их в замок
было равносильно смертному приговору. Кто знает, сколько из них сумеет
оправиться от ран.
Хант, трижды раненный в этом бою, рассказал, что, когда отец откинул
полог паланкина, прямо ему в грудь ударила стрела, выпущенная той, кто
находилась внутри. Короткий тяжелый болт, как бумагу, прошил нагрудник доспехов
отца, и граф как подкошенный рухнул, не успев даже вскрикнуть. Остальные
бросились в атаку, но стрел больше не было...
Из паланкина вытащили самку тролля и зарубили на месте – ее наряд
говорил о том, что это не простая... женщина. Она пыталась сопротивляться,
однако ее длинный и тонкий кинжал не смог противостоять кольчугам воинов и их
смертоносным обоюдоострым мечам. И недаром ее защищали до последнего вздоха –
похоже, что именно она командовала отрядом, хотя Аманда не могла припомнить
подобного случая... Пока Марик, один из учеников Модестуса, исполнявший
обязанности отрядного медика, приводил графа в чувство, солдаты переворошили
кучу шкур, устилавших паланкин, и обнаружили крошечного тролля, не более чем
трехгодовалого возраста.
Его хотели тут же прирезать, однако уже пришедший в себя отец не
позволил им этого...
Так в замке появился Зулин.
– Милорд, позволительно ли мне будет...
– Говори! – приказал отец, хотя прозвучал этот приказ довольно тихо.
Прошло всего три дня, и граф был еще очень слаб.
Рана оказалась довольно тяжелой, хорошо хоть стрела не была
отравленной, были и такие случаи. И все же на несколько недель Модестус
запретил ему вставать с постели, в чем его поддержала Аманда, знающая о
врачевании едва ли меньше самого колдуна.
Теперь граф лежал на взбитых подушках и принимал решения в этой не
слишком благородной, но довольно полезной для здоровья позе.
В опочивальне, которая на некоторое время стала залом Совета,
собрались многие из тех, чье слово иногда все же достигало ушей упрямого отца.
Аманда, Модестус, Брен и Хант, ну и, разумеется, мы с Лотаром. Начиная с десяти
лет сыновья лорда непременно должны присутствовать на подобных собраниях.
Обычно я рассматривал это занятие как неприятную обязанность, однако сегодня,
учитывая, о чем намерен-вести речь Раббан, собрание обещает быть далеко не
таким скучным, как обычно.
...Закладка в соц.сетях
