Жанр: Научная фантастика
Живой щит
...и
сожженных, изрубленных, пронзенных стрелами тел остались лежать у стен
цитадели. Клан отошел, но он собирался вернуться и закончить начатое.
Алия молча стояла возле кострища – угли почти погасли, и лишь слабый
дымок поднимался над местом последнего успокоения благородного эльфа. Маркиза
достаточно хорошо знала обычаи Дивного народа, чтобы выбрать для Лериаса и его
соплеменников достойный уход из этого мира. Она знала, что учитель одобрил бы
ее выбор.
Леди Алия сама поднесла факел к сухим березовым поленьям, обильно
политым каменной кровью, поверх которых мрачные воины установили носилки с
обезображенными телами эльфов. Взвихрилось пламя, унося к небесам души гордых,
часто надменных, иногда просто невыносимых, но и нередко вызывавших восхищение
воинов древнего народа. Девушка чувствовала, как по щекам бегут слезы – она
очень привязалась к холодному, равнодушному эльфу, который стал ее первым
настоящим учителем. В этот миг ей не дано было узнать о причинах столь
странного пожелания эльфа – учить человека магическому искусству, да и не
стремилась она особо к этому знанию. Всему свое время, когда-нибудь занавес
этой тайны раскроется перед ней, а пока она провожала в последний путь своего
наставника, который так и не успел в полной мере передать ей свои знания.
И снова, несмотря на все сделанные приготовления, потери защитников
были чудовищными, и мало утешал тот факт, что орки снова оставили под стенами
Форша чуть ли не тысячу своих бойцов.
Корт, Лериас, Бенедикт... погибшие были не просто воинами или
магами, они были одними из тех, на ком держалась оборона цитадели. Берн был
страшно изранен – останься в живых эльфы, они, возможно, и смогли бы поставить
рыцаря на ноги, но знаний простых лекарей на это не хватало, а Алия, хотя и
умеющая залечивать небольшие ушибы и ссадины, ничего не смогла сделать с
глубокими ранами, оставленными в теле рыцаря орочьими клинками. Жить Черному
рыцарю осталось недолго, до утра или даже меньше.
Алия задумчиво смотрела на легкий дымок, вьющийся над не погасшими
еще угольками. Вот и Берн оставляет ее... сначала Лериас, потом он. В этот раз
цитадель едва устояла, лишившись лучших из лучших своих защитников. Что же
будет завтра... если это “завтра” для них вообще наступит.
Даже не будучи полководцем, Алия не без оснований подозревала, что
еще одного штурма такой силы крепость не выдержит. И так уже бойцов оставалось
едва столько, чтобы поставить по стрелку у каждой бойницы – и лишь небольшой
отряд мог позволить себе занять верхний ярус. А отряды к оркам прибывают и
прибывают, они и не особо стараются это скрывать.
Прошлая ночь прошла спокойно – отступившие после вечерней атаки
орки, получив хороший удар, не стали атаковать снова, однако сегодня к их
лагерю подошли еще две колонны зеленых тварей, не менее трех тысяч.
Да, три тысячи. Вчера у стен легла треть этой армии, но эта, с
позволения сказать, треть была столь незначительна перед лицом стоящей под
стенами замка не менее чем десятитысячной армии Клана.
– Миледи! – раздался сзади голос.
Алия обернулась. Перед ней стоял один из латников, его доспехи были
погнуты, голову стягивала окровавленная повязка.
– Сэр Айдахо хочет вас видеть.
– Да? Хорошо, сейчас иду.
– Поспешите, миледи, – после паузы добавил солдат. – Боюсь, ему
недолго осталось.
Алия кивнула и, бросив последний взгляд на погасший погребальный
костер, направилась в покои рыцаря. Она быстро шла по темным коридорам замка,
думая о том, что скоро, возможно, по этим, ставшим для нее родным переходам,
промчатся толпы злобных орков, сокрушая на своем пути все, что может быть
разрушено и сожжено.
Айдахо лежал на кровати, простыни были испещрены пятнами крови –
лекари справились с большинством ран, однако часы воина были сочтены. Они это
знали, да и он сам, не раз в своей жизни видевший, а то и наносивший
смертельные удары, прекрасно понимал, что уже не жилец. И тем не менее его
голос, хотя и еле слышный от слабости, был спокоен.
– Рад видеть вас, маркиза.
Он повернулся к хлопотавшему возле него лекарю и взглядом приказал
ему покинуть комнату. Тот молча повиновался.
– Вот и настало время прощаться, Алия, – прошептал Айдахо, делая
попытку приподняться на подушках и морщась от боли.
– Не думайте об этом, Берн! Я совершенно уверена, лекари поставят
вас на ноги... – Алия старалась говорить со всем возможным убеждением, но
рыцарь лишь слабо улыбнулся.
– Нет, Алия, нет. Даже бог не сможет меня вылечить. Ладно... я
прожил не такую уж короткую жизнь, и мне не жаль тех лет, которые для меня
потеряны. Меня печалит только мысль, что я оставляю вас в такое тяжелое и почти
безнадежное время... – Он закашлялся, на губах выступила красная пена, струйка
алой крови стекла из уголка рта и мгновенно впиталась в простыню.
Алия промокнула губы рыцаря чистой тканью.
– Друг мой, не надо слов, они тяжело вам даются...
– Пустое... час, два – вряд ли мне осталось больше. Я хочу попросить
вас об одной услуге...
– Все, что угодно, Берн.
– Спасибо... вы сказали эти слова, и я... попрошу у вас... вряд ли
это вам особо понравится. Но вы пообещали, это моя последняя воля и вы должны
выполнить ее...
Он снова закашлялся, красное пятно у его головы стремительно
увеличивалось в размерах. Алия снова стерла кровь с лица Айдахо.
Затем, вспомнив то, чему ее учил Лериас, стиснув в левой ладони
амулет, правую положила на грудь воина и сосредоточилась. Маркиза чувствовала,
как медленно перетекает тепло с ее пальцев на истерзанную грудь воина, как
унимаются многочисленные внутренние кровотечения. Наконец она открыла глаза и,
чувствуя тяжесть во всем теле, медленно убрала руку – она сделала все, что
могла, и не ее вина, что могла она так мало.
– Спасибо... – одними губами прошептал Айдахо. – Вы, возможно,
подарили мне лишний час жизни. Но все бесполезно... Да, так вот о моей
просьбе...
Он с трудом приподнялся, словно для того, чтобы придать вес своим
словам. Его рука шевельнулась и накрыла пальцы миледи. Алия почувствовала
слабое пожатие этой некогда не знавшей усталости руки.
– Я прошу вас, леди. – Голос рыцаря звучал четко и ясно, но девушка
видела, сколько сил он тратит на это. – Я прошу вас, при первой же возможности,
пользуясь любыми средствами, покинуть эту цитадель. Когда-то, присягая на
верность вашему мужу, я клялся хранить его, его семью, его дом. Я не уберег его
дом, я не смогу защитить ни его самого, ни вас. Поэтому я прошу, чтобы моя душа
упокоилась с миром, вы должны бежать из замка. Воспользуйтесь услугами
разведчиков Шенкенберга, думаю, они смогут вывести вас в безопасное место. – Вы
не можете отказать умирающему, Алия, правда ведь?
– Да!..
– Пообещайте! – Пальцы Айдахо сжались, на губах снова показалась
кровавая пена. – Я хочу это услышать, обещайте...
– Да, я обещаю вам. При первой же возможности, – торопливо кивнула
маркиза, кладя руки на плечи рыцарю и стараясь уложить его на подушки. – Я все
сделаю, как вы скажете, но сейчас прилягте, прошу вас.
– Хорошо... – самыми уголками губ улыбнулся Берн, и глаза его
потускнели. Он без сил опустился на подушки. – А теперь оставьте меня,
маркиза... и позовите этого малого... Жана... который тогда, в лесу... пусть...
придет, я хочу... его... видеть...
Жан вошел в комнату, недоумевая, почему именно он понадобился
умирающему воину. Подойдя к постели, он припал на одно колено и коснулся губами
руки рыцаря. По лицу Айдахо уже разливалась смертная бледность.
– Милорд хотел меня видеть? Берн открыл глаза и улыбнулся.
– Что ж, парень... прощай... я рад, что тогда в лесу... не убил тебя
на месте. Ты говорил, что хотел защищать ее... я тоже... хотел и... защищал,
пока... мог... Больше не могу... я... оставляю ее... на тебя. Служи и защищай
леди Алию... до конца... и если сможешь... помни, она должна... остаться в
живых... даже если ради этого... погибнут все остальные... это очень...
важно...
– Да, милорд, – склонил голову Жан. – Я сделаю все, что смогу.
– И даже... больше... – Рыцарь выговаривал слова медленно, словно
прикладывая неимоверные усилия. Возможно, так оно и было. – Замок обречен...
помощи не будет, еще один-два... штурма и нас... сметут. Уведи ее из замка...
не знаю как, но... уведи. Может... со скалы... на веревках... или еще как...
– Есть путь, – быстро сказал парень. – Я знаю выход из замка, он
идет через Пещеру, долго идти, лабиринт, но выйти можно. Выход в лесу, вдалеке
от дорог, потайной.
– Откуда... ты знаешь... об этом... ходе?
– Я ходил по Пещере. Заблудился. Искал выход, очень долго, потом
нашел. Там, на стенах, остались знаки, что я делал. Я смогу снова найти этот
путь.
– Хорошо... – прошептал рыцарь. – Вот и уводи... ее. Сил удивляться
у него уже не осталось. Мелькнула мысль, что, может быть, появление этого юноши
там, в лесу, было продиктовано какими-то высшими, неподвластными человеческому
разуму силами.
Если бы знать, что из замка есть выход, то он мог бы... хотя нет,
пока стены были прочны и у защитников оставалась надежда, леди Алия не покинула
бы замок. А вывести всех через ход наверняка невозможно, если орки заметят
беглецов, они уничтожат крошечный отряд.
Погруженный в свои мысли, Айдахо не сразу заметил, что парень что-то
обеспокоенно говорит.
– Что?.. Я не... расслышал...
– Леди Алия, говорю, не пойдет. Она нипочем мужа не бросит.
– Оглуши... свяжи... увези силой... не пойдет, знаю, хотя и...
обещала мне... Кто-то, может... сочтет тебя... трусом... или предателем... это
не важно... лишь бы ее спасти... Сделаешь?
– Да, милорд, – серьезно кивнул Жан. – Я сделаю это.
– Кони... пройдут там... этим твоим... ходом?
Жан попытался вспомнить все туннели, по которым ему довелось
бродить. Получалось, что узкие и тесные переходы вели, как правило, в тупики, а
вот те дороги, которые в конечном счете вывели его к свету, были, в целом,
довольно просторными. Ну, насчет коня говорить сложно, хотя...
– Попробовать можно... – ответил он. – Может, и пройдут.
– Хорошо... теперь иди... делай свое дело, парень... помни...
служить и... защищать...
Жан встал. На глаза навернулись слезы. Рыцарь лежал неподвижно, и
кровь уже не текла из уголка рта, кашель не сотрясал могучее тело. Сэр Берн
Айдахо, Черный рыцарь, первый меч Брекланда, командир гарнизона замка Форш, был
мертв. Еще несколько мгновений постояв возле смертного одра благородного воина,
Жан вышел, тихо притворив за собой дверь.
Он шел, и в душе зрела решимость. Да, то, что он задумал, кто-то
сочтет трусливым бегством. Кто-то, может, расценит как подлое предательство,
однако это было необходимо. Сейчас, после смерти Кирка и Клада, не осталось
никого, кому он мог бы доверять, как самому себе. Оставалось надеяться, что те,
к кому он сейчас намеревался обратиться за помощью, не скрутят ему тут же руки
и не потащат на суд маркиза.
Этих двоих он приметил давно, хотя пока успел лишь переброситься с
ними несколькими словами. Близнецы были похожи, как две капли воды, пока в
каком-то малозначительном бою по лицу одного из них не скользнула шальная
стрела, оставившая тонкий, но отчетливо заметный шрам. С тех пор его звали не
иначе как Меченым – без насмешки, а просто в знак того, что раньше близнецов
путали все, кроме разве что матери. Оба были незлобивы, отменно сильны и к тому
же оказались отличными рубаками, благодаря чему вскоре их заприметил и Айдахо,
который отбирал в гвардию лучших из лучших. Они вошли в это число и чудом
уцелели, до последнего защищая тело своего командира на привратной башне. Оба
были легко ранены, не настолько, впрочем, чтобы от этих ран ослабнуть.
Жан нашел Меченого в трапезной, где тот цедил пиво в полном
одиночестве. Жан даже улыбнулся про себя этому подарку судьбы – он и не
рассчитывал, что так легко удастся поговорить с гвардейцем наедине.
– Привет, Меченый.
– Привет, Жан. Садись вон, бери кружку да наливай. Слышал, Берн тебя
видеть хотел?
– Нет больше Берна, – вздохнул парень. – Умер.
– Умер? Вот черт... хотя я в общем-то подозревал, что он долго не
протянет. Его сильно изрубили, да и нам всем досталось, кому больше, кому
меньше. Он шел впереди, поэтому и перепало ему больше всех. Давай, Жан, выпьем
в его память, лучше командира нам, пожалуй, не сыскать.
– Да уж... знаешь, Меченый, ты мне нужен.
– Для чего?
– Есть дело, – сказал Жан, с опаской думая о том, как со стороны
будет звучать излагаемая им чистая правда. Как бред сумасшедшего или как речь
предателя. Во всяком случае, если бы ему предложили что-нибудь вроде того, что
он сам сейчас намеревался предложить гвардейцу, он бы сначала пырнул наглеца
мечом, а потом стал бы разбираться, что к чему. Оставалось только надеяться,
что гвардеец лучше умеет держать себя в руках. – Знаешь, зачем меня Берн к себе
позвал? Перед самой-то смертью?
– Думаю, не для того, чтобы тебя облобызать и в рыцари посвятить,
верно, парень?
– Верно. Он отдал приказ. Последний приказ, Меченый, понимаешь?
– Давай, не тяни. Я ж вижу, тебя распирает. Правда, если приказ этот
секретный, тогда уж лучше молчи, мне чужие тайны не нужны, своих хватает.
– Какие тут тайны... Айдахо сказал, что крепость падет. Неизбежно.
– Это и так всем ясно, – флегматично пожал плечами Меченый, делая
очередной глоток. – Может, еще один штурм и переживем, а может, и нет. Знаешь,
что каменной крови уже почти не осталось?
– Да ты что? – опешил Жан. – Ее ж много было. Все говорили, что...
– Много было, да много и истратили, – кивнул гвардеец. – Когда в
первый раз она орков почитай что и не остановила, то уж во второй-то раз ее и
вовсе не жалели. А вот теперь остались крохи, горшков тридцать всего или сорок.
Ладно, ты давай, рассказывай, что Берн сделать велел...
Жан путано и сбивчиво передал свой разговор с Айдахо. Для ясности
пришлось помянуть и то, как он сам попал в замок, чтобы объяснить столь
странный выбор рыцарем себе преемника.
– Она не уйдет, – покачал головой Меченый. – Я ее достаточно хорошо
знаю, почитай, год охранял, много чего видел. Она упряма и своевольна, да что с
нее взять, девчонка еще. Нет, добром она не пойдет...
– В этом-то и дело, Меченый. Поэтому... ты не думай, я правду
говорю, грех шутить с памятью покойника... в общем, он так и сказал, мол, хоть
силой увезти, но чтоб жива осталась.
– Силой? – задумался гвардеец. – Силой, это можно. Только тут не
двое надобно, тут хотя бы с десяток бойцов бы набрать.
– Нет, обойдемся втроем. Ты, я да братец твой.
– Ладно, посмотрим. Будь готов на всякий случай. Ежели штурм сегодня
будет, чует мое сердце, сломят нас орки.
Беннет, последний оставшийся в живых сотник маркиза, пытался
организовать оборону, однако у него это получалось плохо. Раньше всем ведал
Корт, если, конечно, не передавал бразды правления Берну, который в вопросах
обороны разбирался весьма неплохо.
Сотник спросил было совета у Шенкенберга, однако и здесь ничего
хорошего не добился – тот всю свою недолгую жизнь был скорее придворным, чем
воином, хотя среди фехтовальщиков ему, особенно теперь, после смерти Айдахо,
равных не было. На стены вывели всех, кто был способен натянуть арбалет.
Раньше, может, и интересовались, кто, мол, хочет, но теперь те
времена прошли. Девки и мальчишки лет четырнадцати, а то и моложе, старики,
щурившие подслеповатые глаза, – все шли к бойницам.
Мечников осталось мало, едва сотни полторы, да еще уцелело десятка
два латников – вот, считай, и вся армия. Когда же Беннет увидел, сколько в
крепости осталось каменной крови, он вообще спал с лица и полностью потерял
надежду на победу. Он еще суетился, отдавал неглупые, в общем, приказы, однако
его упавший дух не остался незамеченным бойцами. Впрочем, они-то и сами не
особенно верили в возможность пережить еще одну атаку.
Маркиз Рено, облачившись в доспехи и держа в руке легкий, по его
стати, тонкий меч, тоже порывался пойти на стены, однако Шенкенберг отговорил
лорда. Сам же он снова принял под свое командование два десятка латников,
резерв на случай прорыва орков. А в том, что прорыв непременно будет, рыцарь
нисколько не сомневался, так что был совершенно уверен, что помахать мечом ему
сегодня еще предстоит.
– Думаете, сегодня они атакуют? – поинтересовалась Алия у мужа.
Памятуя о том, что в прошлый раз ее фаербол сорвал, можно сказать, разрушение
крепостных ворот, маркиз уже не возражал против присутствия супруги на поле
боя, тем более события последних дней начисто выбили у него из головы странные
слова эльфа.
Теперь они вместе стояли на обзорной башне – месте, с которого было
прекрасно видно все поле боя. Рено не обольщался на свой счет. Он знал, что
если ему и придется отдать какую-нибудь команду, то выполнять ее вряд ли кто
станет. Если Беннет в вопросах тактики и выглядел беспомощным рядом с Айдахо
или тем же Кортом, то уж он-то, маркиз Рено, покровитель искусств и любитель
изысканных песен менестрелей, разбирался в этих премудростях еще меньше, чем
сотник. Впрочем, поскольку рядом был человек, знающий о войне еще меньше, чем
он, маркиз подсознательно старался выглядеть мудрым и компетентным.
– Нападут, – веско сказал он. – Одна из башен почти развалена,
защитников осталось мало. Они не так уж и глупы, понимают, черти, что если дать
нам время оправиться, то потом им же самим труднее будет. Нет, сегодня штурм
будет, я в этом уверен. Только, думаю, все же вечером, сейчас солнце для них
еще слишком яркое. Разве что тучи натянет.
– Крепость устоит? – тихо спросила Алия, не слишком-то нуждаясь в
ответе. По крайней мере в правдивом ответе.
– Конечно! – ответил Рено де Танкарвилль настолько фальшиво, что
Алия не смогла скрыть улыбки. – Непременно устоит.
– Они двинулись, – важно сказал наблюдатель.
Ранее здесь стоял один из мечников, теперь же каждый боец был на
счету, поэтому солдаты ушли на стены, а место наблюдателя занял сын одного из
воинов, мальчишка лет двенадцати, который аж раздувался от гордости. Еще бы,
ему, совсем еще ребенку, доверили магическую трубу, через которую было так
здорово видать армию врага. Он старался даже говорить по-взрослому, степенно,
как подобает солидному мужчине.
Рено усмехнулся и взял трубу, затем передал ее жене. Алия, приникнув
к окуляру, увидела перед собой как на ладони движущиеся к крепости толпы орков.
Клан редко наступал сомкнутым строем, обычно войска шли хаотичной толпой,
которая зачастую вызывала больший страх, чем, скажем, даже аккуратный, со всех
сторон закрытый стеной щитов и сверкающий сталью копейных наверший,
несокрушимый короб тяжелой пехоты.
Первые отряды уже втянулись на извилистую дорогу, которая очень
скоро должна была вывести их к стенам замка, где эту чудовищную, неисчислимую
толпу поджидала горстка мечников вместе с детьми и стариками, державшими в
руках арбалеты. До начала атаки оставались считанные минуты.
– Их больше, чем в прошлый раз, – заметил маркиз, чувствуя, как
непривычные доспехи давят на плечи. – Гораздо больше. Видимо, они бросили в бой
основные силы. И заметь, пошли в атаку днем, прямо под солнцем. Признаюсь,
такого я не ожидал. Видать, очень уж им не терпится до нас добраться, похоже,
мы им здесь здорово насолили. Похоже, они решили покончить с нами одним ударом.
Думаю, они будут разочарованы, огонь их остановит.
– Сомневаюсь. – Маркиза лучше знала положение с запасами.
– И зря, – поучительно заявил Рено. – Я уверен, что...
В чем был столь уверен маркиз, узнать Алии так и не довелось. Дикий
визг мальчишки, разом забывшего все правила хорошего тона, заставил ее
повернуться навстречу неведомой опасности. Однако Рено среагировал еще быстрее
– он изо всех сил толкнул жену, от чего она отлетела в сторону и упала на
створки ведущей на винтовую лестницу двери, которые от столкновения
распахнулись. Алия, мгновение попытавшись удержать равновесие, с воплем
покатилась по каменным ступеням, успев в последнюю секунду заметить, что воздух
позади нее, на площадке обзорной баш– ни, внезапно засиял нестерпимо ярким
светом. А в следующее мгновение, ударившись головой о стену, маркиза потеряла
сознание.
Два дракона зашли на новый круг, и снова струи огня ударили по
площадке. Необходимости в этом не было, два человека уже не шевелились, однако
драконы были тварями глупыми – а жечь все вокруг доставляло им удовольствие.
Все же здесь их постигло разочарование – башня была каменной, да и площадка
была тоже выложена аккуратно подогнанными гранитными плитками, и хотя там, под
ними, было дерево, огонь добраться до него не мог.
Впрочем, драконы не особо расстроились. Один из них, сложив кожистые
крылья, приземлился на башню, вцепившись чудовищными когтями в парапет, и
принялся рвать на куски и жадно глотать еще дымящееся мясо. Второй хотел было
присоседиться, однако, натолкнувшись на возмущенное щелканье зубов, полетел
искать другую добычу и спустя пару минут был убит наповал тяжелой стрелой,
выпущенной из баллисты.
– Где леди Алия? – крикнул Жан, бешено вращая глефу вокруг себя и
время от времени делая короткие выпады, большинство из которых заканчивались
воплем раненого врага. Приняв верхним лезвием удар ятагана, парень нанес удар
снизу, в пах. Невысокий орк, едва достававший парню до плеча, выронил оружие и
взвыл, а уже в следующую секунду глефа полоснула его по шее, исторгнув фонтан
зеленой крови.
– Не знаю! – рявкнул Меченый, ловко отбивая щитом брошенный троллем
топор, попутно отсекая когтистые пальцы не в меру ретивому орку. – Кажется, она
на обзорную башню пошла.
– О господи! – выдохнул парень, выбрасывая свое оружие вперед как
копье. Лезвие глубоко засело в груди уже почти вскарабкавшегося на стену
клыкастого урода, который, хрюкнув, рухнул вниз, сшибая тех, кто поднимался по
штурмовой лестнице вслед за ним. – Смотровую драконы сожгли.
– Может... она... жива... – в промежутках между размашистыми ударами
предположил Меченый. Расправившись с очередным противником, он смахнул со лба
пот и рявкнул: – Иди, ищи ее. Мы тут вдвоем управимся. Надо будет, позовешь.
Жан сбежал со стены и бросился к башне. В прошлый раз он, казалось,
потерял все силы, пока преодолел бесчисленные ступени винтовой лестницы, сейчас
же парень летел, как на крыльях, не чувствуя усталости.
Маркизу он нашел у самого выхода на площадку. То, что выходить туда
не стоит, он понял, увидев в дверном проеме здоровенную лапу с острыми кривыми
когтями, которая как раз пыталась содрать панцирь с того, что еще совсем
недавно было живым человеком, а теперь больше напоминало головешку.
Парень поднял девушку на руки и понес вниз, радуясь, что спускаться,
особенно с грузом, куда легче, чем подыматься.
Алия слабо застонала, однако в себя так и не пришла. Что ж, это было
парню на руку, по крайней мере ему не пришлось терять время на пустые
препирательства со своенравной маркизой.
Когда он, шатаясь под тяжестью безвольного тела, вышел во двор
крепости, то понял, что положение защитников в корне изменилось. Не в их
пользу.
– Смотрите, это огры! – в ужасе завопил кто-то из солдат, когда
из-за поворота вынырнули четыре здоровенные туши. Казалось, эти создания не
имеют права на жизнь – массивные, выше, чем сидящий на лошади всадник,
заплывшие огромными складками жира двухголовые чудовища волокли с корнем
выдранный ствол дерева, верхушка которого была грубо обтесана. Для чего
предназначалось бревно, сразу всем стало ясно.
– Эй, на башне! – пронзительно заорал Беннет. – Жгите этих уродов,
они ж на ворота прут!
– Нечем жечь, сотник, все уж вылили! – прокричал в ответ боец, в
упор всаживая стрелу в наступающего монстра. Тот, похоже, не слишком-то заметил
стрелу, ушедшую в жировые складки почти на всю свою длину. – Поищите, может,
хоть один горшок где завалялся.
Спустя несколько секунд ворота затряслись от мерных, страшной силы
ударов. Монстры, раскачивая огромное бревно, методически били по створкам
ворот, в стороны летели щепки, дерево постепенно поддавалось.
Беннет, задыхаясь, взбежал на стену, выплеснул неизвестно где
найденный горшок с каменной кровью на левую голову ближайшего к воротам
исполина и швырнул вниз факел. Тот, кувыркаясь и оставляя за собой след искр,
полетел вниз и, коснувшись залитой черной жидкостью грубой кожи, зажег ее.
Раздавшийся дикий вопль был способен оглушить человека до потери
сознания – огр выпустил бревно и принялся хлопать себя по голове и плечам,
стараясь сбить огонь. Координация у него была плохая – спустя несколько секунд
его когти пробороздили по его же голове, выдирая глаз. От нанесенной самому
себе травмы огр вообще сошел с ума, а когда сосед попытался его оттолкнуть,
сцепился с ним, стараясь ухватить огром-ными лапищами за горло. Тот, впрочем, в
долгу не остался. Сцепившись в клубок, гиганты катались по земле, давя
неосторожных орков, котор
...Закладка в соц.сетях
