Жанр: Научная фантастика
Карты рая
...о плыл себе по своей
околозвездной орбите. Капитан Никсон не намекал, что командирская каюта не лучшее место
для наблюдений за пейзажами, но как-то вышло, что, вдруг посмотрев на него, девушка
соскочила с кресла. Кажется, собираясь без лишних разговоров уйти. Она даже успела сказать:
"Спасибо, сэр!" - повернуться к выходу, сделать шаг, но тут ей пришел в голову еще один
вопрос.
- Сэр, а что это за операция, о которой вы говорили? - спросила она, повернувшись.
- Вы имеете в виду задачу, поставленную перед нашим крейсером? - уточнил капитан
Никсон.
- Да, сэр.
- Я думал, вы уже знаете. В последнее время в секторе эс-шестнадцать-три пропало без
вести несколько кораблей. Интерпол провел следствие и сообщил командованию флота, что в
скоплении Кроличьей Шкуры предполагается наличие нескольких пиратских баз. В таких
случаях принято атаковать все базы одновременно, чтобы как можно меньше бандитов успело
ускользнуть, но на этот раз вероятных координатных точек оказалось слишком много. Поэтому
командование эскадры смогло выделить не более одного-двух кораблей на каждую из них. Так
что не исключена возможность, что мы столкнемся с превосходящими силами и погибнем.
Поэтому я вас и отговаривал от путешествия, мисс.
- Спасибо, сэр, - сказала Сато. - У меня к вам есть еще одна просьба.
Капитан Никсон мысленно усмехнулся. В голосе Сато чувствовалось напряжение.
- Я слушаю, - сказал он.
- Раз я здесь, я хотела бы кое-чему научиться.
- Например?
Если с искусством прямой лжи Сато еще предстояло знакомиться, то искажать истину
недоговорками она уже училась.
- Я очень многое не умею, сэр, - сказала она. - Может быть, я даже не умею носить
скафандр.
- Вы правы, - сказал капитан Никсон. - Найдите сержанта Бричарда и передайте ему,
чтобы он подобрал вам скафандр и вообще занялся вашим обучением. На ближайшее время он
освобождается от несения очередных вахт.
- Спасибо, сэр, - сказала Сато.
- Не за что. Кстати, как вы переносите сжатие континуума?
- Не знаю, сэр. То есть не помню.
- Ну, в таком случае считайте, что это первое, чему вам предстоит научиться. До скачка
осталось девять минут двадцать секунд. Вам лучше всего спуститься в одну из кают-компаний.
- Спасибо, сэр, - в очередной раз сказала Сато. - Я могу идти?
- Разумеется.
Скачок через подпространство, о котором предупреждал капитан Никсон, оказался
коротким. Просто небольшое перемещение на окраину звездной системы. Прежде чем
прыгнуть туда, где рисунок созвездий станет почти неузнаваем, предстояло проверить работу
техники и уточнить параметры перехода. Как перенесла Сато первое в ее взрослой жизни
сжатие континуума, неизвестно, но скорее всего оно вообще не доставило ей проблем.
Бричарда она нашла в оружейной, прямоугольном помещении, где вдоль стен тянулись
стеллажи, уставленные оружием и десантным снаряжением. Вернее говоря, Сато нашла
оружейную, а внутрь ее уже впустил Бричард. Стальная дверь сначала потребовала от девушки
пароля, а потом все равно отказалась ее пускать, потому что "вы, мэм, не числитесь в списках
экипажа и не имеете специального допуска".
- Ну что ты от нее хочешь? - сказал Бричард, открыв дверь с другой стороны. - Это
ведь просто программируемая железка.
Из дверного динамика донесся низкий угрожающий звук.
- Сержант Бричард, о нарушении инструкции допуска к оружию проинформирован
командир корабля, - сообщила она.
- Принято, - сказал Бричард. Дверь замолчала. Сато оглядывалась.
- А зачем нужен специальный допуск? - спросила она.
- Ну хотя бы потому, что на планете, с которой мы взлетели, получив такой арсенал,
дюжина человек сможет завоевать себе империю.
- Зачем? - рассеянно спросила Сато, рассматривая выстроенные на вертикальном
стеллаже автоматы.
Бричард не нашелся с ответом. Он даже не выдал какую-нибудь фразу-джокер наподобие:
"Ну, это уже другой вопрос". Сато не стала повторяться.
- Капитан приказал подобрать мне скафандр, - сказала она. - И научить всему, что
мне может понадобиться.
- Ясно, - сказал Бричард. - А он не говорил, что именно тебе может понадобиться?
- Мы сами это решим. Начнем со скафандра.
- Ну начнем, - сказал Бричард.
Если бы кто-нибудь из них вызвал на экран изображение звезды, вокруг которой
вращалась покинутая час назад планета, он увидел бы только маленький тусклый кружок, не
особенно заметный на фоне прочих. Но им было не до того. Подобрать скафандр труда не
составило, больше времени ушло на адаптацию и освоение встроенной электроники. За это
время техники успели убедиться в стабильности бугеля и передать в командный отсек свое
"о'кей!", а навигатор Старжеффский определился с параметрами предстоящего прыжка.
- Скоро переход, - сказал Бричард, посмотрев на дежурный экран. - Тебе не кажется,
что лучше найти место поудобней?
- Для чего? - спросила Сато.
- Для того, чтобы переждать сжатие континуума.
- А здесь чем плохо?
- Ты так хорошо переносишь сжатие?
- Наверное, да, - сказала она.
Хотя тренировки по адаптации к сжатию континуума составляют обязательную часть -
подготовки федерального гвардейца, Бричард мог позавидовать ее невозмутимости. Сам он
предпочел бы провести ближайшие минуты в противоперегрузочном кресле. Теперь этому
мешало самолюбие.
- О'кей! - сказал он.
Сато установила шлем в гнездо стеллажа и принялась снимать внешнюю оболочку
скафандра.
- Бее время забываю спросить, - начал Бричард, - как это ты за столько лет не
разучилась говорить?
- А почему ты думаешь, что я должна была разучиться говорить? - спокойно спросила
она, не глядя на него и продолжая стягивать скафандр.
- Я когда-то слышал, что человек, который несколько лет провел в полном одиночестве,
теряет способность даже к членораздельной речи, - объяснил Бричард.
Если честно, это "когда-то" случилось пятнадцать минут назад, а источником
информации оказался лейтенант Гейзер. Как мы уже упоминали, он был очень начитанным
человеком.
Сато немного подумала над этими словами.
- Нет, наверное, неуверенно сказала она. Кроме того, у меня было с кем говорить.
- Да?! - выдохнул Бричард, которому показалось, что он поймал ключ ко всем
загадкам.
У него опять возникло странное ощущение, о котором он понятия не имел, пока капитан
Никсон не поведал ему теорию внутренней цельности. Ему снова показалось, что внутри этой
девушки упрятаны еще какие-то личности, которые за годы пребывания на острове вели
довольно общительный образ жизни, и вот сейчас он узнает, с кем все это время они общались.
- Конечно, сказала Сато. - Отец настроил мне компьютеры, чтобы они говорили со
мной, учили меня ну и просто общались. Когда я была маленькая, они принимали вид
симпатичных зверюшек на экране. Ну а потом они немного изменились.
Сато не уточнила, как именно.
- А-а! - сказал Бричард.
Это многое объясняло. Даже почти все, за исключением одного: все той же странной
манеры речи, к которой он уже начал привыкать, причем настолько, что уже почти перестал ее
замечать и...
Бричард вдруг сообразил, что привыкание уже ни при чем. Со времени их первой встречи
странный акцент исчез, если не почти, то процентов на семьдесят пять.
- А как получилось... - начал он и... И не договорил.
Если вы заметили, в этой истории вообще часто не успевают договорить или дослушать.
Одно из двух: или это стечение обстоятельств, или таким образом проявляет себя некий
специфический закон мироздания. Уже знакомый нам старый букинист по этому поводу мог бы
вспомнить, что на древней Земле существовал великий драматург, строивший сюжеты своих
трагедий именно на предпосылке, что кто-то в свое время чего-то недоделал, недоговорил,
недоспросил и недодумал.
Влюбленные разлучались, травились ядом, душили друг Друга, и все из-за какой-то
мелкой бытовой ошибки, из-за которой они поняли не то и не так. Короли передавали престол
кому не надо, изгоняли от лица своего оклеветанных верных рыцарей, друзья становились
врагами и резали друг друга отравленными шпагами, отцы проклинали любящих детей и...
"Ах, если бы я знал это раньше!" - вроде бы сказал по этому поводу какой-то из этих
героев, по ошибке прирезав отца своей возлюбленной. После этого она оказалась в
сумасшедшем доме, а герой отправился сводить с ума собственных родителей. Позже другой
классик печально изречет по этому поводу: "Большинство трагедий происходят из-за
недостатка информации".
Вы могли возразить букинисту, что этот закон на самом деле проявляет себя только в
драматургии, кино и литературе, да и то не всегда. Но пропитанный ветхой пылью старик
ответил бы, что закон этот всеобъемлющ, как закон тяготения. В искусстве его проявление
заострено в силу свойств жанра, а в жизни скрыто под потоком будничных событий. Можно не
осознавать вращения Земли, и закону не делается хуже оттого, что мы о нем не знаем. Чуть ли
не ежедневно, совершенно не имея представления об очередной трагедии, мы проходим мимо
каких-то совершенно сказочных шансов, теряем успех, несостоявшуюся дружбу, любовь,
сказочные приключения. Кто-то вообще проживает жизнь получив только жалкие суррогаты
этих вещей, и...
К чему все эти рассуждения? А к тому, что...
В тот раз Бричард недоговорил потому, что таймер звездолета как раз отсчитал свое
"01-00" и корабль канул туда, где не только связный разговор, но даже само произнесение
звуков оказывается проблематичным - хотя бы по той причине, что проблематично там само
время. Можно смотреть и даже кое-что видеть, можно пытаться думать и даже что-то понимать,
можно чувствовать... Лучше всего в этом состоянии удается именно чувствовать.
Бричарду казалось, что эта была вечность, и в этой вечности оставались только он и она,
застыв и глядя друг другу в глаза. Еще ему показалось, будто они говорили друг с другом, о чем
никогда бы не заговорили и так, как никогда говорить не могли. Разумеется, это были только
последствия сжатия континуума. Когда же "Эскалибур" наконец-то материализовался в
скоплении Кроличьей Шкуры, все закончилось. Даже заговорили они совершенно о другом.
Кажется, Сато спросила, что представляет собой скопление Кроличьей Шкуры.
Если вы тоже не в курсе, скажем так: оно является полной противоположностью
Великому Кольцу. Второе - это миф, нереальный, но изящный и простой с точки зрения
замысла. Первое, напротив, более чем реально, но зато является местом локализации
невероятного количества самых кошмарных легенд. В их число входят перечни канувших в
небытие кораблей, повествования о плывущих сквозь пространство безлюдных призраках с
полным комплектом катеров и спасательных шлюпок на борту, рассказы о страшных планетах,
поглощавших первооткрывателей так быстро, что те не успевали подать сигнал бедствия. И
конечно же, это истории о бандах мерзавцев, которых принято называть пиратами. За
отсутствием более точного определения.
- Вот! - сказал Бричард, когда надпись на экране монитора подтвердила, что корабль
оказался в намеченной точке пространства. - Готовность по кораблю номер один, готовность
десанта номер два.
- Это что означает? - спросила Сато.
- Для корабля означает, что он максимально готов к бою, а для десантников - что одно
отделение находится в тамбурном отсеке, а все остальные должны за пять минут в полной
готовности собраться у катеров, - объяснил Бричард, мучительно борясь с ощущениями,
вызванными последствиями сжатия континуума. Зато Сато все было нипочем.
- За десять минут? - спросила она.
- Считаешь, это много?
Сато подумала.
- А сколько времени у тебя уйдет, чтобы надеть скафандр? - спросила она.
Бричард ухмыльнулся:
- Две минуты.
- Две?
- Давай проверим? - предложил он.
- Сейчас? - спросила она.
- Почему бы и нет? Засеки время. Ну?
- Что "ну"?
- Я жду команды.
- Начинай.
Любой космический скафандр является вещью более сложной, чем кажется тем, кто видел
его только в кино, не пытался надеть и не держал в руках. Если думаете, что он такая же
простая вещь, как лыжный костюм на "молниях", сначала выйдете в космос в одном, а потом в
другом.
- Минута сорок девять секунд, - сказала Сато, посмотрев на таймер.
Бричард произнес что-то неслышное за колпаком шлема.
- У меня получалось и быстрее, - повторил он, включив атмосферный динамик и
вернув на место выхваченный со стеллажа автомат. - Хочешь попробовать?
- Давай! - охотно согласилась Сато.
Подражая Бричарду, она выпрямилась возле стойки со своим скафандром, дождалась
команды "Пошла!" и проделала приблизительно ту же последовательность действий, что и он.
Только времени ушло больше. Экипаж галеона как раз успел допить вторую бочку с вином, а
монстр по имени Большой Квидак перейти от интересной, но, в сущности, бесполезной темы
исчезновения планеты Земля к изучению реально существующих карт обитаемой Галактики.
- Для новичка неплохо, - похвалил Бричард. - Но если бы такое проделал другой, за
одно это "старик" списал бы его без всякой жалости на стационарную базу. Между прочим,
кроме бронежилета для полной готовности надо еще и взять автомат.
- Скажи, а почему вы его называете "стариком"? - спросила Сато. - Он же совсем не
такой старый.
- Есть такая......иция, - сказал Бричард, снимая шлем.
Фраза оказалась разорванной, но Сато ее поняла.
- Причем очень древняя, - добавил он. - Это вроде почетного прозвища, знак
преданности и уважения. Далеко не всякому удается его заслужить.
- Странно, - сказала Сато. - Почему? Мне ваш капитан вовсе не показался приятным
человеком.
- А он и не обязан быть приятным человеком. Главное, чтобы ему верили, если случится
попасть в передрягу. И готовы были прыгнуть за ним даже в пасть дьяволу.
На лице Сато мелькнуло удивление. Бричард бы удивился, узнав причину.
- А каким он тебе показался? - спросил он.
- Странным, - сказала Сато.
Бричард хмыкнул:
- Ну, так можно сказать о ком угодно.
Ему вдруг показалось, что она сейчас скажет: "Кроме тебя". Вместо этого девушка
отвернулась и сняла со стеллажа автомат.
- Я слышал, он когда-то был абсолютно другим человеком, - сказал Бричард, наблюдая
за ее движениями. В руках Сато автомат выглядел предметом, назначение которого известно,
но о применении имеется только общее представление. - До того как ему заменили на
биопротезы чуть ли не половину организма. Говорят, даже половину черепа.
- А что с ним случилось? - спросила Сато, рассматривая замковую часть автомата.
- Точно не знаю, - сказал Бричард. - Вроде бы во время боевой операции он попал в
руки каких-то негуманоидных тварей, которые принялись изучать на нем человеческую
анатомию.
- На живом? - спросила Сато. И оглянулась. Бричарду показалось, что эти глаза ему
совершенно незнакомы. Во всяком случае, такими он их еще не видел.
- Ага! - подтвердил он, снова вспомнив безумную теорию капитана Никсона. - И даже
без всякого наркоза. Откровенно говоря, если это правда, то не знаю, как "старик" сумел затем
получить под командование крейсер. Э! Только не снимай его с предохранителя!
- Почему?
- Потому что может выстрелить.
Сато еще раз его удивила. Вынув рожок и быстро сдвинув предохранитель - Бричард не
успел ее остановить, она щелкнула затвором, выбросив в пространство остававшийся в
казеннике патрон.
- А нельзя узнать точно, что с ним на самом деле случилось? - спросила она.
- Наверное, эта операция была засекречена, - предположил Бричард, проследив, куда
откатился патрон. - Иначе мы знали бы.
- Почему? - снова спросила она.
- Что "почему"? - переспросил Бричард.
- Почему засекречена?
- Мало ли почему ее могли засекретить, - сказал Бричард. - Например...
Он замолчал не потому, что не было готового ответа. С ним случилось то же самое, что и
сутки назад. Он увидел... Как бы это получше объяснить? Проще говоря, он увидел еше одну
девушку. Общие черты имелись - фигура, рост, цвет волос, штрихи лица и прочее, но у
предыдущих не было таких спокойных, холодных и жестоких глаз.
Зато удивление выражалось одинаково. С той разницей, что третья девушка не спросила:
"Что с тобой?"
- Например, потому, - продолжил Бричард, - что операция могла проводиться в
районе, координаты которого засекречены. Там могли быть, например, неосвоенные залежи
стратегических ресурсов. Или секретная база флота. Или еще что-нибудь. Или потому, что
разглашение событий может привести к дипломатическим осложнениям.
- Почему?
- Потому что... - начал Бричард. - Что ты делаешь?
- Снова заряжаю автомат.
- В таком случае это не так делается. - Бричард взял из ее рук автомат. - Вот так. Тебе
не кажется, что ты задаешь очень много вопросов "почему?"?
- Разве это плохо?
- Хм... - сказал Бричард. Этот вопрос задала уже не та девушка, которая хорошо для
первого раза разобралась основным оружием федерального рейнджера, а та, чьи тонкие пальцы
проворно бегали по клавиатуре. У нее это хорошо получалось. - Наверное, не в этом дело.
Он мог продолжить, сказав, что вопросы бывают удачными и нет, и она бы спросила, как,
по его мнению, отличать удачные вопросы от неудачных. Но ничего такого Бричард не
произнес. Ему опять мешало неприятное состояние раздвоенности, о котором еще позавчера
сержант не имел понятия. Поглядев на Сато, он понял, что опять имеет дело с девушкой номер
три. Она держала автомат с таким видом, как будто не то хотела узнать его вес, используя
ладони в качестве измерительного прибора, не то раздумывая, каким образом его применить. И
по возможности немедленно.
- Слушай, а пострелять из него можно? - спросила Сато, подтвердив второе
предположение.
- В общем-то, да, - сказал Бричард. - Только не здесь. В тире. И не из боевого оружия.
- А почему? Бричард ухмыльнулся:
- Хотя бы потому, что оно избыточно мощное для такого маленького тира. - Тут ему в
голову пришла еще одна мысль, кое-что объяснявшая. - А почему у тебя на острове не было
огнестрельного оружия?
- Оно у меня было, - сказала Сато. - Просто я им не пользовалась.
- Почему? - спросил Бричард.
Слово "почему" сегодня не сходило с языка. Сато вернула автомат в пустующее гнездо
стеллажа:
- Хотя бы потому, что оно для моего леса очень шумное.
- Ну и что? Если тебя раздражал шум, можно было просто поставить на ствол
глушитель.
- Пойдем в тир, - сказала Сато.
Тир оказался круглой комнатой метров девяти диаметром. Ее потолок и стены были
экранами, а "автомат", который Бричард дал девушке, точной копией настоящего Включая вес,
а также звук и отдачу. Подпружиненный пол оказался подвижной дорожкой. Но пока она была
не нужна В "инструкторской" - маленькой, тесной, как конура, коморке с единственным
жестким стулом и дисплеем -Бричард взял пульт. Войдя в тир следом за Сато, он нажал пару
кнопок, сотворив на стене несколько концентрических мишеней. И посмотрел на Сато. Она
стояла с ним плечом к плечу, с автоматом наперевес.
- Как наводить прицел, тебе объяснять?
- Если у меня не получится. По какой из мишеней стрелять и в какой
последовательности?
- А в любой, - ответил Бричард. - Имеет значение только сумма выбитых очков.
- О'кей! - сказала она. И повернулась к мишеням. Ее движения казались рассеянными.
Даже когда она начала стрелять.
Искоса следя за гаснущими и вспыхивающими кругами, Бричард отметил для себя, что
последние выстрелы легли точней и паузы между ними значительно сократились.
- Неплохо! - сказал он. - Еще?
Приблизительно в это самое время оставшийся без посетителей букинист (фраза
"оставшийся без" не очень удачна, потому что абсолютное большинство времени старик
проводил в полном одиночестве) взял со стола старинный журнал, от чтения которого его двое
суток назад отвлек посетитель в обшитом карманами комбинезоне, и нашел место, на котором
он прервал чтение.
"К чему все вышеприведенные рассуждения, если разбираемый роман на большей части
своего протяжения вовсе не напоминает очередную разновидность жанра робинзонады? -
прочитал он. - А к тому, что, начавшись в авантюрном стиле с сильной любовной интриги,
линии повествования, как сверкающие грани пирамиды, стремятся сойтись в намеченной
автором философской вершине, по мере пути к которой поле действия неумолимо сужается,
стремясь в конце превратиться в тончайший вектор, направленный в некий абсолют смысла. Во
всяком случае, можно догадаться, что замысел автора был именно таким. Но если грани
пирамиды всегда четко очерчены, то главенство сюжетных линий романа вовсе не очевидно.
Сначала кажется, что главным героем должен стать именно капитан Магруз, сочетающий в себе
все черты эпического литературного персонажа. Это смелый солдат, романтический любовник,
сторонник передового мышления и веры в человеческий разум, опытный морской волк,
решительный человек, сумевший отстоять перед королевским советом Ленгвирии план
фантастически смелой экспедиции к берегам гипотетического южного континента. По
сравнению с ним другой персонаж, помощник корабельного плотника Рурдхауз, выглядит,
мягко говоря, неважно и до роли главного оппонента не дотягивает. Человек неопределенных
моральных принципов, выходец из глубин человеческого дна, он появляется на страницах
романа будто специально для того, чтобы стать негодяем второго плана.
Чего стоит первый эпизод с его участием, когда он появляется в пригороде Ларгвайра,
забавляет собравшихся вокруг него детей искусно вырезанными из дерева игрушками, а потом,
улучив момент, крадет у одного из них деньги, двухмесячный заработок
мальчишки-подмастерья. Причем Рурдхауз считает, что закрепленный родительскими побоями
урок пойдет парню только на пользу. Никаких игр с совестью, это искреннее мнение человека,
семью которого в детстве выкинули на улицу без гроша в кармане из-за единственной,
заполученной обманом подписи.
У читателя даже не возникает идеи примерить Рурдхауза на роль главного оппонента. Все
время кажется, что классический литературный негодяй вот-вот должен выдвинуться из-за
кулис текущих событий. А пока он следит, как приехавший в столицу для согласования
финансовых проблем экспедиции Магруз ввязывается в дуэль, из-за одного необдуманного
слова убивая своего случайного собутыльника, оказавшегося знатным грандом и
родственником принцев крови, как не очень ловко, но энергично запутывая следствие он
заставляет провернуться заевшие колесики королевского бюрократического аппарата как
мимоходом ввязывается в любовную историю, причем в силу ряда недоразумений считая
преданно влюбленную в него девушку не очень разборчивой потаскушкой. Он уезжает из
столицы, так и не узнав, что именно ее самоотверженность отвела от его шеи топор палача.
Впрочем тень этого топора продолжает нависать над капитаном Магрузом и дальше, так что
судебный пристав короны прибывает на причал, когда паруса отходящего корабля еще можно
разглядеть на горизонте. Апогеем сюжетных линий становится бунт на корабле, когда
устрашенная плаванием в неизвестность команда проливает кровь офицеров и требует от
капитана Магруза повернуть корабль на обратный курс. Разумеется, тот согласен скорее
умереть, чем подчиниться. И не только потому, что он не может вернуться на родину, где его
ждет следствие и плаха, но и потому, что отказ от продолжения плавания лишает его жизнь
всякого смысла.
Привыкший к классическим поворотам жанра, читатель не может не заметить, что автор
будто нарочно (скорее всего он действительно делает это нарочно) каждый раз сталкивает ход
событий с накатанной литературной традицией колеи, не давая до конца проявиться контрастам
и противопоставлениям, так что герой в результате оказывается не совсем героем, добро не
совсем добром, а зло, соответственно, не совсем злом. Можно даже догадаться, зачем он это
делает. Дело не в захватившей современную культуру моде на креативность - автор выше
.этого, - а, скорее, в том, что он сознательно ломает сюжетные штампы, стремясь выстроить
свой роман в соответствии со своим пониманием реальных законов жизни. Именно в попытке
это сделать, а ни в чем-нибудь другом кроется основная причина неудачи романа.
Попытаемся вскрыть причину. Представление, будто литература должна отображать и
исследовать жизнь, является заблуждением. Причем, в хронологических масштабах,
заблуждением довольно локального характера. Оно зародилось в пучинах романтизма где-то в
первой половине девятнадцатого века и создало литературное течение, которое отпочковалось
от него в восьмидесятых годах девятнадцатого века и решительно лидировало в литературе на
протяжении почти всего двадцатого столетия. Но к его концу это заблуждение в основном было
отброшено если не в теории, то на деле.
Литература не только не может быть инструментом изучения жизни, она не способна даже
объективно ее отражать. Потому что..."
Старик оторвался от чтения. В магазин кто-то вошел.
- Давай что-нибудь посложнее, - заявила Сато после получаса стрельбы по прыгающим
мишеням.
- М-м? - сказал Бричард. - Ладно. Я сейчас- И вышел. Сато осталась одна.
- Готова? - раздалось минуту спустя.
- Давно! - ответила она. - Только к чему?
Ответ стал ясен через пару секунд, когда стенные экраны преобразились в сложное, почти
объемное, многокрасочное изображение. Превалировали темные тона. Это был густой лес, даже
джунгли, с перекинутыми по всем направлениям лианами и яркими пятнами прилепившихся к
стволам цветов-паразитов. Одновременно возник звук, низкий и гнетущий. Почувствовав слева
от себя движение, Сато отскочила в сторону. Изображение замерло. Это оказалось что-то вроде
кошмарно гипертрофированной летучей мыши, только с зубами как у тигра, застывшей с
растопыренными крыльями в последний момент нападения.
- А почему не стреляла? - послышался голос Бричарда.
- Я сначала хотела увидеть, что это такое.
- Ответ неправильный, - сказал Бричард. - Сначала надо стрелять, потом разглядывать
подробности. Или окажешься в чьем-то желудке. Продолжим?
- Давай! - сказала Сато.
Неожиданно долго ей пришлось приспосабливаться к движущемуся полу. Оказалось, что
можно не только стоять на месте, но и идти. Только непонятно, куда и зачем.
Сато немного подождала, затем двинулась вперед. Впереди между темных стволов что-то
ме
...Закладка в соц.сетях
