Жанр: Научная фантастика
Карты рая
... - наставительно сказал Хейл. И они двинулись
по короткому коридору к следующей двери, за которой послышался все тот же жалобный
скулящий вой.
- Как они узнали об этом? - продолжая прерванный разговор, спросила Сато, когда
уничтожение белесых тварей превратилось в рутинное зрелище.
- Наверное, по-разному, - ответила крыса. - Но лучше спроси у них самих.
Сато замолчала, о чем-то размышляя.
- А что за черный человек, о котором они говорили? - спросила она наконец. -
Которого зовут разными именами.
- Долго рассказывать.
- Тогда чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь. Поглядев на нее, крыса решила не
отнекиваться.
- Когда создавались новые миры, - объяснила она, - понадобились существа, которые
стали бы для создателей проводниками, при необходимости приходили на помощь, открывали
выход в другие реальности тем, кто пресытился предыдущими. И, кроме того, следили за
стабильностью миров, не давая им впасть в застой, но в то же время оберегая от опасностей.
По мере того как крыса говорила, Сато все внимательней смотрела на нее, будто пытаясь
разглядеть что-то, чего она не разглядела в ней до сих пор.
- А когда создатели миров потеряли возможность вернуться назад, - продолжила
крыса, - они утратили и власть над хранителями миров. Те создавались как слуги, но стали
хозяевами. И, став хозяевами, хранители миров решили не дать человечеству выйти из
созданного им самим Зазеркалья. Только один из них, кажется, был не согласен.
- Кто?
- У него тоже много имен. Иногда его называют просто Ангелом. Для простоты. Но это
уже другая история. И очень длинная.
- Послушай, - быстро сказала Сато, оживившись и повернувшись к крысе. - Откуда
ты так много знаешь?
Та не ответила. Наверное, ее слишком привлекло происходящее на экранах. За очередной
дверью открывался большой зал. Воздух разорвало многоголосым пронзительным воем, и,
толкая друг друга, твари двинулись на людей. Началась стрельба.
Промежуточной точкой гиперперехода имперских крейсеров стало небольшое местное
звездное скопление, не удостоенное составителями звездных атласов даже особого названия.
Когда, опередив другие корабли, флагманский линейный крейсер "Благое намерение" вышел из
подпространства, мнимый капитан Улисс услышал стук в дверь каюты.
- Входи, кто бы ты ни был! - спокойно сказал он.
А между тем никто из команды крейсера не додумался бы постучать в дверь. Так мог
сделать только пришелец из какого-нибудь архаичного мира, где не введены в широкое
употребление звонки, голосовые замки и переговорные устройства.
- Итак, мы снова встретились, - сказал вошедший, присев в соседнее кресло.
- Верно! - подтвердил черный человек. - Как ты здесь оказался?
- Это было не так просто, - прозвучал ответ. - Но я успел. Мне пришлось
воспользоваться тем же путем, что и тебе. Меня занесло на крышу стоэтажной высотки, и я
накоротке познакомился с пожарными лестницами.
- Мне тоже пришлось кое с чем познакомиться, - сказал черный человек. - А зачем ты
искал меня?
- Чтобы принести свои соболезнования.
- По какому поводу?
- Дело в том, что через пару минут крейсер погибнет.
- Это еще почему?
- Право, не припомню точно, но, кажется, это будет взрыв в реакторах.
- Вот как? - спокойно осведомился черный человек. - Ты полагаешь, это правильно?
- Все зависит от критериев.
- Если крейсер взорвется, остальной эскадре придется возвращаться на базу, - быстро
резюмировал черный человек. - Операция сверхсекретная, и командирам других судов не
известны координаты цели назначения. Значит, им придется вернуться в метрополию. Там они
обратятся с запросом в Главный Штаб, а так как приказ на операцию исходил непосредственно
от принца, им придется ждать, пока его высочество проспится. Когда же он проспится... Я не
согласен!
И протянул руку к устройству внутренней связи. Но...
Ну да, конечно!
Но на пути руки черного человека оказалась рука противника. Оба вскочили на ноги
одновременно. Это была схватка, при виде которой затаили бы дыхание боги. Их руки
сплетались в хитроумных замках, удары были молниеносны, блоки и уходы филигранно точны.
Они дрались, как будто ставкой их схватки было существование и несуществование мира. И в
определенном смысле именно так и было. Их бой не закончился ни поражением, ни победой,
потому что в разгар схватки линейный крейсер "Благое намерение" просто утонул в мгновенно
вспыхнувшем маленьком солнце и...
Так вот, если честно, все было совсем не так.
- Я не согласен! - заявил черный человек. И протянул руку к устройству внутренней
связи.
Его рука встретилась с рукой оппонента.
- Как Ангел Выхода, я обязан следить, чтобы в любой игре у людей всегда оставался
шанс, - спокойно сообщил тот.
- Как Ангел Входа, я имею право требовать, чтобы в особых случаях этот шанс оказался
единственным и минимальным, - так же спокойно ответствовал черный человек.
- Своевременное прибытие имперской эскадры не оставляет им никаких шансов. Я
вынужден использовать право вето.
Черный человек неожиданно легко согласился.
- Хорошо! - сказал он. - Да будет так! Но я тоже использую свои права. Имперская
эскадра опоздает на сутки. Но из тех четверых к цели пусть дойдет только один!
- Это требование минимально в рамках твоих прерогатив.
- Поэтому я и настаиваю на нем.
- У меня нет права возражать. Но почему ты думаешь...
- Потому что они люди. На одну чашу ложится сила, на другую слабость.
- И что же это за...
- Кто знает? Усталость. Жалость. Любовь. Но нам пора! Пока!
- Пока!
И как-то так получилось, что на месте обоих ангелов - ничего бы не изменилось, если бы
вы назвали их демонами, - возникли только густые клубы дыма. Один был темным, другой
светлым, один пах, как... А впрочем, какая разница? Ровным счетом никакой, потому что в
следующий миг крейсер "Благое намерение" расплавился в неучтенном звездными каталогами
маленьком солнце.
13. "Почти у цели..."
- Почти у цели, - сказал Хейл. - Мы почти у цели. Они зашли слишком далеко, когда
стало ясно, что еще до встречи с Большим Квидаком могут банально закончиться патроны.
- Ко всему прочему, - добавил Хейл, - у меня скис сканер.
Стоя в одном из отрезков петляющего коридора, они переглядывались между собой.
- Если мы будем возвращаться... - начал Вольф.
- К черту! - высказался Рамос. - Если мы вернемся, то придется снова просматривать
все закоулки.
- Ну, беда небольшая, если мы кого-нибудь и оставим в тылу, - сказал Хейл.
- А если этим кем-то будет Большой Квидак?
- Не думаю, что монстр будет малодушно прятаться в углах, - возразил Хейл. - Я
вообще ожидал, что после первого боя он захочет встретить нас во главе своей своры.
- Значит, ты ошибся, - сказал Вольф. - Думаю, он будет ждать нас в самом конце.
- Почему?
- В соответствии с законами жанра, - непонятно объяснил Вольф. - А может быть, он
просто ждет помощи.
Выбросив издохший сканер, Хейл двинулся следом за Рамосом. Коридор тянулся
бесконечно. Что больше всего поражало здесь, так это странные подобия сот, сплошь
покрывавших стены от пола до потолка. В каждую можно было просунуть два сведенных
кулака. При сильном ударе они осыпались с сухим шорохом. В сочетании с предчувствиями
новой засады впечатление создавалось гнетущее.
Последний зигзаг коридора вывел к развилке. Один из поворотов заканчивался тупиком,
второй сразу выводил в большую прямоугольную комнату, а третий должен был привести к
лифтовой шахте, спускающей в следующий круг этого рукотворного ада.
- Кажется, там кто-то есть. - Рамос поглядел в сторону комнаты. - Я проверю.
- Стой! - выдохнул Вольф. - Подожди!
Окрик запоздал. Сделав несколько быстрых шагов, Рамос уже входил в комнату.
Тишину разорвало воем. Помещение было полно тварями, до этого момента сумевшими
не выдать себя. Кроме того, здесь были и люди. Рамос хотел отступить, но три автоматные
очереди просто сбили его с ног. Больше он не смог подняться.
Твари навалились на него со всех сторон. Рамос почувствовал боль в шее, плече, кисти,
куда добирались хищно дрожащие хоботки. Потом боль вдруг исчезла, и пришло ощущение
отстраненности. Окружающий мир поблек, пропало чувство перспективы, звуки отодвинулись
куда-то вдаль. Последним доступным движением Рамос вырвал кольцо одной из подвешенных
к жилету гранат. "Этот парень из тех, - вспомнился услышанный когда-то голос, - кому
удается все..." Уже почти ничего не видя, он услышал грохот - и перестал существовать с
точки зрения этой реальности.
Его друзья услышали взрыв, отстреливаясь от наседающих тварей. Хейлу показалось,
будто содрогнулся пол. Он обнаружил две вещи: во-первых, в его автомате кончилась обойма,
во-вторых, нечувствительные к одиночным выстрелам твари оказались уязвимы перед простым
ударом ноги, обутой в тяжелый подкованный ботинок. Держа в руке приберегаемый на крайний
случай пистолет, Хейл успел четырежды проверить это открытие, когда из другого конца
коридора послышался треск сразу двух автоматов. Натиск белесых тварей неожиданно иссяк, и
Хейл нашел время вставить новую обойму.
Несколько секунд спустя они увидели Сато. Она стреляла сразу с двух крест-накрест
сведенных рук, из стандартного и укороченного автоматов. Последнюю тварь прикончила
именно она. Ослепшая, та выскочила из зала, где прогремел взрыв.
- Надо было с самого начала отправляйся вчетвером, - заявила Сато, выпустив
последнюю очередь. - Мы решили больше не ждать.
Хейл чуть не спросил, кто это "мы", но увидел проскользнувшую у ее ног крысу.
- А где Тони? - спросила Сато.
- Там, - сказал Вольф.
Остановившись у входа в зал, в воздухе которого колыхались струйки дыма, Сато
оглянулась.
- Как это вышло? - спросила она.
- Он потерял осторожность, - сказал Вольф. Клочки тел расплескало по стенам, а
эпицентр взрыва угадывался по темному выжженному пятну.
- А что пульт? - тихо спросил Хейл. - Если они проберутся туда?
Он бы не удивился резкому ответу, но она сказала спокойно:
- С самого начала надо было просто заварить двери плазменной сваркой. Кстати, я
принесла вам патроны.
В последние дни старый букинист обнаружил в себе способность, которой раньше не мог
добиться ни медицинскими процедурами, ни усиленными дозами снотворного. Чтобы
задремать, ему достаточно было просто закрыть глаза и попытаться представить себя обвитым
вокруг плоского жесткого диска гигантским змеем, который будет спать, пока не настанет пора
проснуться. Может быть, еще века, может быть, еще тысячелетия, а может быть...
Но он не был змеем и поэтому просыпался. Приходя в себя, он снова слышал рев
вскипевших океанов, треск раскалывающейся тверди и многоголосый вопль ужаса. Именно эти
воспоминания мешали ему наслаждаться новой способностью. Поэтому, едва проснувшись, он
тут же брал оставленную незнакомцем книгу и читал, пытаясь забыться. "...И еще было в них
что-то ЗЛОВЕЩЕЕ, напомнившее ему звук черного водопада, - прочитал он, проснувшись в
очередной раз. - Малыш заметался. Надо было спрятаться, но храм как будто специально
построили с таким расчетом, чтобы в нем не отыскала укрытие даже кошка. Единственным
местом - тут уж строители ничего не могли поделать - оказался алтарь с нишей для ключа.
Малыш забежал за него, низко присел, а когда едва слышно скрипнула дверь, даже лег. И
затаил дыхание.
Он так и не увидел вошедшего, а между тем это был какой-то одетый во все черное
человек, сумевший пересечь храм, ни разу не попав в полосу света. Впрочем, даже если бы свет
на него и упал, Малыш из своего укрытия все равно бы ничего не увидел. А вот черный
незнакомец увидел бы его обязательно - если бы не кольцо, которое, как уже говорилось,
блокировало все магические эманации. Так что оставшийся незамеченным, Малыш мог
слышать шаги незнакомца - как он подходит к постаменту, некоторое время стоит перед ним,
что-то рассматривая или задумавшись. А потом садится на одну из нижних ступенек.
Стало тихо. Черный незнакомец чего-то ждал, и минуту спустя Малыш услышал, что
именно. Послышались шаги, в третий раз за эту ночь бесшумно открылась дверь, и в храм
вошел еще один... Ну, скажем так, человек.
Если бы Малыш мог наблюдать за происходящим с какой-нибудь более удобной позиции,
он бы увидел картину, с разных сторон озаренную четырьмя факелами и полную колоритных
подробностей. Засунув руки в карманы, черный человек непринужденно сидел на уступе
алтаря, возле ниши, и твердые поля шляпы бросали на его лицо густую тень.
- Как приятно, что ты не опоздал! - громко произнес он. - Нет лучше вежливости, чем
точность. Пусть будут свидетелями все творцы миров - с тобой удобно иметь дело!
Факелы чадили и роняли искры. Дрожали множественные тени.
- Не стоит тратить время на любезности, - прозвучало в ответ. - Зачем ты хотел
видеть меня?
- Разумеется, чтобы побеседовать с тобой.
- Очень хорошо. Я готов слушать тебя. - И, отстегнув свой меч, незнакомец в сером
плаще устроился по другую сторону от реликвии.
Свет факела впервые упал на его лицо, и оно могло принадлежать воину, странствующему
рыцарю, искателю приключений, трубадуру, бродячему поэту. Его собеседник имел облик
иного склада. Седой, длинноволосый, с длинными белыми усами, свисавшими от уголков губ,
он походил на чернокнижника, колдуна, черного мага.
Сухое начало разговора совершенно его не смутило.
- Что если для полной ясности я предварил бы беседу одной тебе известной, старой, но
не потерявшей интереса историей? - предложил он.
- Я с полным вниманием выслушаю все, что ты мне расскажешь.
- Ты ведь не стеснен временем, ангел?
- До рассвета нам ничто не помешает.
- А как скоро будет рассвет?
- Когда мы захотим.
Черный человек продолжил не сразу. Засунув руку во внутренний карман, он извлек
небольшой продолговатый предмет. Сорвав зашелестевшую прозрачную оболочку и оторвав
зубами один из его кончиков, он достал затем маленький картонный коробок. Вспыхнул огонек.
Брошенная спичка погасла в полете. Затянувшись, черный человек пустил к потолку
расширяющееся колечко дыма.
- Я стану рассказывать так, как если бы взял в судьи нашему спору случайного
слушателя, - сказал наконец он. - Сначала мне пришлось бы объяснить ему, что в нашу
вселенную входят несколько тысяч обитаемых миров. Жители одних полагают свои миры
уникальными и единственными, другие знают, что их число множественно, но окончательная
истина открыта немногим. Следующее заблуждение состоит в том, что почти все они считают
их очень древними на том основании, что мнимая память этих миров уходит в прошлое на
многие тысячелетия и больше. На самом деле наша вселенная очень молода. Мы с тобой даже
помним тех, кто наблюдал за ее рождением.
Новое колечко дыма уплыло в темноту.
- Мне пришлось бы рассказать, что мы с тобой входим в число хранителей этой
вселенной, и я потратил бы немало времени, объясняя, что эта вселенная с ее мнимым
почтенным прошлым вторична по отношению к одному-единст-венному миру, прародителю
всех миров, некогда давшей им жизнь, а теперь опустевшей планете людей.
- Да, неподготовленному слушателю это было бы непросто объяснить, - согласился
собеседник.
Черный человек кивнул.
- Если отвлечься от ее исключительности, планета выглядит довольно заурядно: на три
четверти залитый водой шарик, третий по счету от невзрачной желтой звезды, - продолжал
он. - Такой же заурядной кажется и ее история, она повторилась на многих планетах нашей
вселенной. Когда ее суша, тогда монолитный суперконтинент, была еще усыпана
вулканическим пеплом, в океане возникла жизнь, крохотные комочки самопроизводящейся
органической слизи. Миллионы лет спустя первые дышащие атмосферным кислородом
неповоротливые твари выползли на сушу, еще через сколько-то миллионов лет появились
люди. Расселяясь по пригодным для жизни материкам, они за несколько тысячелетий
истребили большинство крупных животных и превратили в пустыни цветущие саванны,
выжигая их пожарами во время облавных охот. Когда обедневшая фауна становилась
неспособна прокормить племена расплодившихся охотников, они регулировали численность
населения в междоусобных войнах. Но кое-где, в долинах больших рек, где достаточно было
кинуть зерно в удобренную разливами землю, стали возникать поселения земледельцев.
Некоторые из них превращались в города и становились очагами первых цивилизаций. Эти
цивилизации возникали в разных районах планеты, одни для того, чтобы некоторое время
спустя неприметно исчезнуть, оставив развалины и кучки черепков, другие распухали в
империи, спустя время гибнувшие под натиском воинственных соседей или ударами народных
восстаний. Не припомню, сколько всего было этих цивилизаций, как они назывались и в каком
порядке следовали. Но по-моему, это совершенно неважно. А важно то, что в ходе долгой
кровавой истории люди изобрели в конце концов порох, телескоп, книгопечатание,
университет, навигацию - вещи, очень изменившие их точки зрения на окружающий мир. За
пугающей безграничностью океанов открылись неведомые континенты, мир стал шаром, а не
плоским диском, небеса из хрустального купола - бесконечно огромной Вселенной, под
грохот пушек зашатались стены феодальных замков, а под треск печатных станков - прежде
незыблемые истины. Потом было сделано несколько революций, изобретены железная дорога и
двигатель внутреннего сгорания, созданы теории естественного отбора, психоанализа и
классовой борьбы. Полагаю, я не слишком затянул свою историю?
- Напротив, - сказал его собеседник. - Ты был изумительно краток. Меня только
забавляет, что в своем прекрасном рассказе ты забыл напомнить название упомянутой древней
планеты.
- Разве? - спросил черный человек. - Возможно. Эту планету звали Земля.
- Что?
- Ничего. Продолжай.
- Когда же были изобретены компьютеры, космические ракеты и клонирование
донорских органов, - продолжал черный человек, - перед человечеством вновь замаячили
призраки золотого века. Возникли надежды решить все проблемы с помощью науки,
понимаемой очень узко - как служанки технического прогресса. Разумеется, это было
заблуждением. Проблемы людей порождены природой самого человека, их невозможно
решить, изменяя окружающий мир, который всегда останется только подмостками вечно
повторяющихся человеческих трагедий. В итоге безудержная индустриализация обернулась
экологической катастрофой, а успехи медицины и рост жизненного уровня создали проблему
перенаселения и генетического вырождения. Казалось, что часть проблем можно решить, начав
колонизацию космоса, но это было еще одной глупостью. Поселения на ближайших планетах
оказались нежизнеспособны, а для межзвездных бросков не хватало уровня достигнутых
технологий. Человечество осталось на Земле, медленно превращавшейся в техногенную
пустыню. Как раз в это самое время начался новый этап третьего великого оледенения. -
Черный человек с наслаждением втянул порцию дыма. - Я еще немного злоупотреблю твоим
терпением.
Его собеседник кивнул. Он был безмятежно спокоен, безгранично терпелив и, казалось,
готов, не перебивая, слушать вечно.
- Снова, как и раньше, оно необратимо изменило лицо мира, - продолжил черный
человек. - Первое оледенение началось в ту эпоху, когда на единственном континенте планеты
еще хозяйничали динозавры, гигантские ящеры с головным мозгом размером со спичечную
коробку. Эти уродливые тупые твари идеально приспособились к застывшему в развитии миру
и готовы были царить в нем, пока не остыло бы солнце.
Когда раскололся первичный континент и материковые плиты поползли в
противоположные стороны, сквозь открывшиеся под водой разломы земной коры хлынула
магма, повысив температуру океана на несколько градусов. Испарившаяся влага образовала над
планетой непроницаемую завесу облаков. В экваториальных районах хлестали
непрекращающиеся тропические ливни, а в более высоких широтах с сумеречного неба падал
снег, накрывая землю толстым, до километра и выше, саваном. С вершин гор в долины
поползли ледники, навстречу растущим от полюсов ледяным шапкам.
Не выдержав перемен, динозавры вымерли, и, когда миллионы лет спустя дрейф
материков замедлился, прояснились небеса и в глазах земных тварей снова отразился свет
звезд, это были уже другие существа и другой мир. - Кажется, черный человек улыбнулся. -
Для понимания этой истории следует уточнить, что каждое оледенение перемежалось теплыми
межледниковьями. Льды отступали к полюсам, а носороги и львы появлялись в широтах, где
прежде щипали мох только северные олени. Затем материковые массы снова приходили в
движение, и все начиналось сначала.
Вся история человеческой цивилизации пришлась на такой вот теплый промежуток, о чем
само человечество по простоте своей сначала не знало, а потом не задумывалось.
Черный человек ненадолго замолчал, чтобы раскурить новую сигару.
- Когда стало ясно, что оледенение продолжается, люди отступили с поверхности
опустошенной планеты под землю и в накрытые куполами города, - продолжил он. - Они
отказались от попыток восстановить экологическое равновесие и больше не пытались покорить
космос. Это могло выглядеть поражением, но к тому времени немногие остались способны на
такое восприятие действительности. Напротив, было достигнуто то, что прежде казалось
несбыточной сказкой. Полная автоматизация производства избавила от необходимости
трудиться для поддержания своего существования, изобилие стало даровым, было покончено с
болезнями и социальными конфликтами. Триумф казался тем более полным, что никто не мог
вспомнить цены, которой за него было заплачено. Все давно привыкли к тому, что за стенами
городов нет ничего, кроме безжизненных пустынь, прозябание в стальных пещерах уже
воспринималось как нормальное состояние, огромная, несмотря на многократно сократившееся
население, скученность и сопутствующие ей стрессы стали естественной нормой. Не осталось
стимулов что-то менять, автоматические заводы в избытке производили вещи, а
образовавшийся бесконечный досуг заполнялся достигшей небывалого развития индустрией
развлечений.
Это был стерилизованный и стерильный мир, в котором по-настоящему не оставалось
места для порывов человеческого духа, конец истории, о котором когда-то смутно
догадывались философы, не подозревая, как именно он будет выглядеть на самом деле. В нем
не было ни нужды, ни страхов, ни тревог за будущее, ни сомнений, хотя еще оставались тоска,
комплексы, болезненно неудовлетворенные амбиции и обыкновенная, старая как мир скука. И
тогда впереди вдруг замаячила новая неожиданная перспектива, яркая и сияющая, как рай.
Было тихо, только..."
Вольфа они потеряли на предпоследнем ярусе, где сразу с трех сторон их атаковали
рыжие чужаки. Он отстреливался из автомата, когда из глубины коридора полыхнула яркая
струя напалма. Вольф исчез во взметнувшемся до потолка пламени. На этот раз Хейл удержал
Сато, которая слепо рванулась вперед. Обитатели подземелья явно собрались дать решающий
бой. Хейлу даже показалось, что он заметил вдалеке черный силуэт монстра, но это была
только игра света. Отступая, он впервые использовал снаряженные в кассету мины. И вместе с
Сато едва успел скрыться за следующим поворотом, когда прогремел взрыв. Куда более
сильный, чем устроенный на прощание Рамосом.
- В каком мире ты хотела бы жить? - спросил Хейл, когда, очистив и этот подземный
этаж, они присели отдохнуть.
- То есть? - спросила девушка.
Они больше не вспоминали ни о Вольфе, утонувшем в ярком пламени, ни об исчезнувшей
одновременно с ним крысе, которая так и не отозвалась на их крики.
- Когда я вернусь на Землю, - объяснил Хейл, - то смогу создать любой мир. На
который только хватит фантазии.
- Не хочу думать об этом, - сказала Сато.
Они разговаривали, не выпуская из рук оружия. За поворотом начинался спуск на
последний, самый нижний ярус. Где-то там их ждал монстр, у которого наверняка уже не
осталось ни людей, ни рыжих тварей.
- Когда ты... когда ты добудешь карту, то сразу отправишься на Землю? - спросила
Сато.
- Это будет довольно долгий путь.
Сато поняла, что он улыбается. Очень странно видеть улыбку человека, когда смотришь
на него через инфракрасные очки.
- Хочешь, чтобы я прошла его с тобой?
- Я все время хотел попросить тебя об этом.
- Скажи мне наконец, в чем все-таки разница между этим и вашим миром? Вы несколько
раз объясняли, но как будто все время о чем-то не договаривали.
- Помнишь тот шар, в котором ты наяву смотрела сказочные сны? - спросил Хейл. -
Представь планету, представь, что все ее жители сосредоточились в нескольких огромных
подземных городах, представь, что все они заключены в таких же шарах и никто не может
выбраться наружу.
- Представила. И что?
- И все. Это и есть ответ.
- Ты хочешь сказать, что ты...
- Да. И мне известен лишь один способ разблокировать программу. Для этого надо
добраться до места, где находится действующий вход. Тогда... Впрочем, я не хочу сейчас
думать, что случится после.
- А я? Я...
- С точки зрения подлинной реальности тебя вообще не существует. Прости меня.
- А как же быть с тем, что я слышу и вижу тебя, чувствую голод и боль, могу ненавидеть
и любить? Ведь, по-твоему, меня нет.
- Это одна из самых древних загадок бытия, - не глядя на нее, медленно сказал
Хейл. - Что такое сознание? Ответить оказалось так же невозможно, как и достигнуть звезд -
ведь на самом деле людям не удалось и этого. С точки зрения биологии человеческие мысли и
эмоции суть сложный набор химических и физических процессов. Есть теории рефлекторной и
инстинктивной деятельности, . дающие объяснение любому нашему поступку. Но есть тут одно
"но". Раз все это так, то человек, как и все живое, должен считаться просто созданным
природой биологическим автоматом. Но как объяснить не требующий доказательств для
каждого факт существования собственного "я"? Того, что когда-то называли "душой". Я знаю
только одну гипотезу, дающую объяснение. Это гипотеза Бога, но у нее есть один недостаток
- ею можно объяснить все.
- Ты сказал очень много...
- И не дал окончательного ответа, не так ли? Я уже говорил, что сам не знаю
...Закладка в соц.сетях
