Жанр: Научная фантастика
Умирающая Земля 3. Сага о кугеле
...ря, свое отношение. Я не отважусь
попытаться перевести его.
Кугель возмущенно отвернулся от них как раз в тот момент, когда перед его глазами
мелькнул подол бесформенного коричневого атласного платья, и дверь его каюты
захлопнулась.
Кугель в ярости закричал Вармусу:
- Теперь эта мерзавка Ниссифер заняла мою каюту!
- Нет, пора прекратить это безобразие! - сказал Вармус. Он постучал в дверь. -
Госпожа Ниссифер, вы должны удалиться в свою каюту.
Из-за двери донесся едва слышный хриплый шепот:
- Я останусь здесь, поскольку мне необходима темнота.
- Но это невозможно! Эта каюта уже отведена Кугелю.
- Кугелю придется отправиться куда-нибудь в другое место.
- Мадам, я сожалею, но нам с Кугелем придется войти в каюту и отвести вас в
отведенное вам помещение.
- Я напущу на вас вонь.
Вармус взглянул на Кугеля удивленными голубыми глазами.
- Что она подразумевает под этим?
- Мне не вполне ясно, - ответил Кугель. - Но это неважно. Устав каравана нужно
выполнять. Это наша главная забота.
- Совершенно верно! Иначе мы навлечем на себя хаос.
- Ну, хоть здесь мы единодушны! Заходите в каюту, а я буду стеной стоять у вас за
спиной!
Вармус одернул блузу, поправил шляпу на голове, настежь распахнул дверь и шагнул в
каюту, за ним по пятам последовал Кугель. Внезапно Вармус издал сдавленный крик и
попятился назад на Кугеля, но еще до этого сам Кугель почувствовал резкую вонь, такую
омерзительную и невыносимую, что у него чуть глаза из орбит не вылезли.
Вармус, спотыкаясь, добрел до ограждения, оперся на него локтями и откинулся назад,
помутневшим взором оглядывая палубу. Затем с выражением крайней усталости он перебрался
через планшир и спустился на землю. Он сказал несколько слов стюарду Порригу, после чего
тот перешел на корабль. Вармус ослабил веревку, и "Аввентура" снова взмыла вверх.
После минутного размышления Кугель подошел к доктору Лаланку.
- Я поражен вашим благородством и хочу отплатить вам тем же. Я уступаю вам и вашим
подопечным капитанскую каюту.
Доктор Лаланк еще больше помрачнел.
- Мои подопечные будут смущены. При всем своем легкомыслии они очень
чувствительны и уязвимы. Кубрик, как оказалось, вполне удобен.
- Как вам будет угодно.
Кугель прогулялся по палубе и обнаружил, что каюту, первоначально предназначенную
для Ниссифер, занял экклезиарх Гольф Раби, а стюард Порриг устроился в плотницкой.
Кугель присвистнул сквозь зубы. Отыскав старую подушку и кусок ветхого брезента, он
соорудил на баке какое-то подобие палатки и поселился в ней.
Река Ченг широкими изгибами струилась по широкой равнине, разгороженной на поля и
пастбища древними каменными стенами, в тени черных перодревов и индигодубов укрывались
фермы. Купающиеся в лучах красного солнечного света выветренные холмы отбрасывали в
ложбины изогнутые черные тени.
Весь день караван шел по берегу реки мимо деревушек Гулярд, Трунаш и Склив. На
закате в низине у реки разбили лагерь.
Когда солнце уже скрылось за холмами, развели огромный костер, и путешественники
кольцом окружили его, ища защиты от пронизывающей вечерней прохлады.
Пассажиры класса люкс вместе поужинали грубой, но обильной пищей, которую даже
Клиссум нашел вполне сносной - все, кроме Ниссифер, оставшейся в своей каюте, и мимов,
сидевших по-турецки рядом с корпусом корабля и зачарованно смотревших на пламя. Иванелло
появился в роскошнейшем наряде: свободных штанах из золотой, янтарной и черной
бархатистой саржи, подходящих к ним черных башмаках, просторной рубахе цвета слоновой
кости с красноватым оттенком, расшитой золотыми цветочками. Из его правого уха на
трехдюймовой цепочке свисал шарик из молочного опала, диаметром почти в дюйм - камень,
очаровавший трех мимов почти до состояния транса.
Вармус щедрой рукой разливал вино, и компания стала дружеской. Один из обычных
пассажиров, некий Анск-Давеска, воскликнул:
- Вот мы сидим тут, незнакомцы, волей-неволей вынужденные находиться в обществе
друг друга! Предлагаю, чтобы каждый из нас по очереди представился и рассказал свою
историю, кто он таков, и немного о своих достижениях.
Вармус хлопнул руками.
- Почему бы и нет? Я начну. Мадлик, налей мне еще вина... Моя история очень проста.
Мой отец держал птичник под Бледноводьем, на той стороне дельты, и поставлял отличных
птиц на весь край. Я хотел пойти по его стопам, пока он не взял себе новую жену, которая не
выносила запаха паленых перьев. Чтобы угодить этой бабе, отец бросил птицеводство и хотел
заняться разведением рыб в мелких прудах. Но совы собирались на деревьях и до такой степени
раздражали его жену, что она сбежала с торговцем редкими благовониями. Тогда мы занялись
паромной переправой из Бледноводья в Порт-Пергуш, но отец как-то раз перебрал вина и,
уснув прямо на пароме, уплыл в открытое море. Тогда я занялся караванным делом, а остальное
вы знаете.
Очередь перешла к Гольфу Раби, который сказал:
- Надеюсь, что моя жизнь, в отличие от жизни Вармуса, покажется вдохновляющей, в
особенности присутствующим здесь молодым людям, или даже тем, кто почти вышел из этого
возраста, как Кугель и Иванелло.
Иванелло, который отошел в сторону и сел рядом с мимами, обиделся:
- Эй, полегче! Можете оскорблять меня, как хотите, но не равняйте меня с Кугелем!
Кугель не обратил на это замечание своего внимания, а Гольф Раби ответил лишь легкой
холодной улыбкой.
- Я прожил жизнь, подчиненную строгой дисциплине, и преимущества моего образа
жизни должны быть очевидны всем. Будучи еще неофитом, я прославился безукоризненностью
своей логики. Как Главный Член Коллегии я сочинил трактат, доказывающий, что излишнее
обжорство поражает дух, как сухая гниль - дерево. Даже сейчас, когда я пью вино, я подмешал
в него три капли аспергантиума, придавшего ему горький вкус. В настоящее время я заседаю в
Совете и являюсь пантологом Последнего Откровения.
- Завидные достижения! - подвел итог Вармус. - Пью за ваш непрекращающийся
успех, и вот вам бокал вина без аспергантиума, чтобы вы могли присоединиться к нашему тосту
без отвращения к его мерзкому вкусу.
- Благодарю вас, - сказал Гольф Раби. - Это допустимо.
Теперь к обществу обратился Кугель:
- Я - вельможа из Альмери, где являюсь наследником огромного древнего состояния.
Борясь с несправедливостью, я перешел дорогу злому волшебнику, который послал меня на
север на верную смерть. Но он не учел, что покорность не в моем характере. - Кугель обвел
глазами группу. Иванелло соломинкой щекотал мимов. Клиссум и Гольф Раби вполголоса
спорили о воделевской доктрине изоптогенеза. Доктор Лаланк с Перруквилом обсуждали
пивные Торкваля.
Надувшись, Кугель вернулся на свое место. Вармус, который разрабатывал маршрут
вместе с Анском-Давеской, наконец заметил это и воскликнул:
- Молодец, Кугель! Очень интересно! Мадлик, полагаю, что еще два кувшина вина
экономического сорта мы можем себе позволить, все-таки не часто мы устраиваем такие
праздники по пути. Лаланк, не хотите ли представить одну из своих сценок?
Доктор Лаланк взмахнул руками; девушки, поглощенные той чепухой, что нес им
Иванелло, не сразу, но все-таки заметили его знаки. Они вскочили на ноги и несколько минут
демонстрировали какую-то головокружительную пляску.
Иванелло подошел к доктору Лаланку и задал ему на ухо какой-то вопрос.
Доктор Лаланк нахмурился.
- Вопрос, конечно, бестактный или, по меньшей мере, чересчур откровенный, но ответ
- "да".
Иванелло задал еще один неслышный вопрос, на который доктор Лаланк ответил явно
холодно:
- Сомневаюсь, чтобы подобные мысли когда-либо приходили им в голову.
Он отвернулся и возобновил беседу с Перруквилом.
Анск-Давеска вытащил гармонику и заиграл веселую мелодию. Эрмолде, несмотря на
испуганные увещевания Вармуса, вскочила на ноги и пустилась плясать зажигательную джигу.
Закончив свой танец, она отвела Вармуса в сторонку и пояснила:
- Оказалось, что у меня просто болел живот от газов; конечно, мне следовало успокоить
вас, но это как-то вылетело у меня из головы.
- У меня просто камень с души свалился, - ответил Вармус. - Кугель тоже обрадуется,
поскольку, как капитану "Аввентуры", ему пришлось бы исполнять обязанности акушера.
Вечер был в полном разгаре. У каждого нашлась история, которой он хотел бы
поделиться, или какая-то концепция, которую он желал донести до остальных, и все сидели до
тех пор, когда от костра остались одни головешки.
Клиссум, как оказалось, сочинил несколько од и под напором Эрмолде с выражением
продекламировал шесть строф из длинного творения, озаглавленного "О время, жалкий
негодяй, что бьет из-за угла", перемежая строфы вокальными каденциями.
Кугель достал свою колоду карт и предложил научить Вармуса и Анска-Давеску игре в
скаке, основанной лишь на удаче. Но и тот, и другой предпочли слушать, как Гольф Раби
отвечает на ленивые вопросы Иванелло:
-...вовсе никакой путаницы! Коллегию часто называют "Конвергенцией" или даже
"Ступицей", в шутку, разумеется. Но это одно и то же.
- Боюсь, вы разбираетесь в этом куда лучше, чем я, - сказал Иванелло. - Я заблудился
в джунглях терминологии.
- Ага! Вот что значит непрофессионал! Я объясню попроще.
- Да, пожалуйста.
- Представьте себе несколько воображаемых спиц, представляющих от двадцати до
тридцати бесконечностей - их точное число до сих пор неизвестно. Они сходятся -
конвергируют - в центре, обладающем абсолютной чувствительностью; они смешиваются, а
затем расходятся в противоположном направлении. Местонахождение этой "Ступицы" точно
известно - она расположена на территории Коллегии.
Вармус выкрикнул вопрос:
- А на что это похоже?
Гольф Раби довольно долго смотрел на затухающее пламя.
- Думаю, я не стану отвечать на этот вопрос, - промолвил он. - Я создал бы ровно
столько ложных представлений, сколько здесь ушей, которые меня слышат.
- Вдвое меньше, если быть точным, - вежливо поправил его Клиссум.
Иванелло лениво улыбнулся ночному небу, на котором уже взошел Одинокий Альфард.
- Могло бы показаться, что одной бесконечности вполне хватило бы для ваших
исследований. Не чересчур ли роскошно занимать так много сразу?
Гольф Раби повернул к нему свое длинное узкое лицо,
- А почему бы вам не поучиться семестр-другой в Коллегии и не узнать это самому?
- Я подумаю об этом.
Второй день был очень похож на предыдущий. Фарлоки монотонно трусили по дороге, а
легкий западный ветерок относил "Аввентуру" в сторону от головной коляски.
Стюард Порриг приготовил обильный завтрак из сваренных без скорлупы устриц,
кумкватов в сахарной глазури и пшеничных лепешек с красной икрой сухопутных крабов.
Ниссифер так и оставалась в добровольном заточении в своей каюте. Порриг принес
поднос к двери и постучался.
- Ваш завтрак, госпожа Ниссифер!
- Унесите его, - раздался хриплый шепот из каюты. - Я не хочу завтракать.
Порриг пожал плечами и как можно быстрее убрался из-под дверей каюты вместе с
подносом, ибо вонь Ниссифер до сих пор ощущалась на корабле.
В обед повторилось то же самое, и Кугель приказал Порригу больше не приносить
Ниссифер еды до тех пор, пока она не появится в столовой.
Днем Иванелло вытащил лютню с длинным грифом, украшенным бледно-голубым
бантом, и принялся в такт нежным аккордам распевать сентиментальную балладу. Изумленные
мимы пришли посмотреть на это, что послужило поводом для всеобщего обсуждения, слышат
ли они музыку и понимают ли вообще, чем занят Иванелло. Как бы то ни было, они улеглись на
живот, положив подбородки на сложенные пальцы, и уставились на Иванелло серьезными
серыми глазами, в которых отражалось, как могло показаться, немое восхищение. Иванелло
настолько осмелел, что решился погладить короткие черные волосы Сказьи. В тот же миг Саш
и Рлайс пододвинулись поближе, и ему пришлось погладить их тоже.
Довольный своим успехом, улыбающийся Иванелло заиграл и запел новую балладу, а
Кугелю оставалось лишь угрюмо смотреть из своей палатки на баке.
В тот день караван миновал лишь одну деревню, Порт-Титус, и местность сделалась
ощутимо более дикой. Впереди возвышался массивный каменный обрыв, в котором вода
проточила узкое ущелье, по нему, тесно прижавшись к берегу реки, змеилась дорога.
В середине дня караван наткнулся на артель лесорубов, занятых погрузкой леса на баржу.
Вармус остановил караван. Спрыгнув из коляски на землю, он пошел, чтобы навести справки, и
узнал тревожную новость: часть горы обрушилась в ущелье, сделав дорогу вдоль реки
непроходимой.
Лесорубы вышли на дорогу и указали на холмы на севере.
- Через милю будет проселочная дорога. Она ведет к проходу Тюнера и дальше через
Илдишскую Пустошь. Через две мили дорога разветвляется, и вам будет нужно повернуть
направо, обогнуть ущелье, а потом спуститься к озеру Заол и Каспара-Витатус.
Вармус обернулся и оглядел проход.
- А как дорога, опасна она или нет?
Самый старый лесоруб ответил:
- Мы не знаем наверняка, потому как в последнее время никто не спускался по проходу
Тюнера. Это само по себе может быть дурным знаком.
В разговор вступил другой:
- В трактире "У переправы" я слыхал толки о банде кочевников за Карстом. Говорят,
они жестокие и коварные, но поскольку боятся темноты, то по ночам не разбойничают. Вас
много, и вряд ли что-то угрожает, разве что нападут из засады. Но вам надо быть начеку.
Самый молодой лесоруб тоже не остался в стороне. - А как же горные гоблины? Разве
они не серьезная угроза?
- Ба! - сказал старик. - Все это россказни, навроде ветряных чертей за каждым кустом,
которыми пугают младенцев.
- И все-таки они существуют! - упрямо заявил юный лесоруб. - Так, по крайней мере,
мне говорили.
- Ба! - воскликнул старый лесоруб во второй раз. - Они там, в трактире "У
переправы", пиво хлещут галлонами, а потом по пути домой видят гоблинов и чертей за
каждым кустом.
Второй лесоруб задумчиво сказал:
- Я поясню свою философию. Лучше остерегаться горных гоблинов и ветряных чертей и
никогда не увидеть, чем не бояться и позволить им застать тебя врасплох.
Старый лесоруб сделал повелительный знак.
- Возвращайтесь к работе! Ваши сплетни задерживают этот важный караван.
Затем добавил, обращаясь к Вармусу:
- Ступайте по проходу Тюнера. Через восемь дней вы должны быть в Каспара-Витатусе.
Вармус вернулся в экипаж. Караван двинулся в путь. Через милю показалась проселочная
дорога, ведущая к проходу Тюнера, и Вармус неохотно повернул туда.
Проселочная дорога вилась то вверх, то вниз по холмам, по проходу Тюнера, затем вышла
на плоскую равнину.
Время уже подходило к закату. Вармус решил остановиться на ночлег там, где из рощи
черных деодаров вытекал ручеек. Он тщательно расставил повозки и коляски, затем установил
защитную изгородь из металлических прутьев, которые, будучи активированы, стреляли
полосами пурпурного света в каждого, кто дерзнул бы покуситься на лагерь. Изгородь
защищала караван от ночных хунов, эрбов и зелесиней.
Снова разожгли огромный костер, наломав дров в роще деодаров. Привилегированные
пассажиры отведали три предварительных блюда, поданных Порригом на "Аввентуре", затем
присоединились к обычным пассажирам, ужинавшим хлебом, рагу и соленой зеленью.
Вармус подал вина, правда, чуть менее щедро, чем накануне.
После ужина Вармус обратился к обществу:
- Как всем вам известно, мы сделали крюк, который не должен ни причинить нам
неудобств, ни, как я надеюсь, задержать нас в пути. Однако сейчас мы путешествуем по
Илдишской Пустоши, которая мне не знакома. Я считаю себя обязанным принять особые меры
безопасности. Вы заметите нашу защитную изгородь, которая должна отпугивать незваных
гостей.
Иванелло не удержался от шутливого замечания:
- А вдруг они запрыгнут на изгородь? Вармус не обратил на него никакого внимания.
- Изгородь опасна! Не приближайтесь к ней. Доктор Лаланк, вы должны как можно
более понятно объяснить вашим подопечным об этой опасности.
- Я это сделаю.
- Илдишская Пустошь - дикое место. Мы можем столкнуться с кочевниками за
Карстом или даже с самим Великим Эрмом. Этот народ, люди и полулюди, совершенно
непредсказуемы. Поэтому я устанавливаю постоянное дежурство. Кугель, который
путешествует на "Аввентуре" и живет на носу, будет нашим главным дозорным. Он
проницателен, остроглаз и подозрителен; кроме того, он ничем не занят. Я буду караулить со
своего места в головном экипаже, а Славой из последней повозки будет нашим арьергардом. Но
именно в Кугеле, у которого будет обзор на равнину, мы будем искать нашу защиту. Это все,
что я хотел вам сказать. Можете продолжать веселиться.
Клиссум прочистил горло и вышел вперед, но прежде чем успел продекламировать хотя
бы слог, Иванелло взял лютню и, с силой ударяя по струнам, запел довольно пошлую балладу.
Клиссум так и остался стоять с застывшей на лице страдальческой улыбкой, затем повернулся и
пошел на свое место.
С севера задул ветер, раздувший пламя и вызвавший клубы дыма. Иванелло беспечно
выругался. Он отложил лютню и начал играть с мимами, которые, как и прежде, были
буквально загипнотизированы музыкой. Сегодня он еще больше осмелел в своих ласках, но не
встретил никакого сопротивления, пока поровну распределял свои ухаживания между всеми
тремя.
Кугель смотрел на это с явным неодобрением. Он проворчал доктору Лаланку:
- Иванелло совращает ваших подопечных.
- Вполне возможно, что его намерения именно таковы, - согласился доктор Лаланк.
- И вас это не заботит?
- Нисколько.
Клиссум снова вышел вперед и, держа перед собой свиток с рукописью, с улыбкой обвел
попутчиков взглядом.
Иванелло, отклонившись назад в объятия Саш, с Рлайс, прижавшейся к нему с одного
бока, и Сказьей - с другого, взялся за лютню и извлек из нее несколько заунывных аккордов.
Клиссум, казалось, чуть было не разразился гневными жалобами, но тут ветер швырнул
клуб дыма прямо ему в лицо, и он, кашляя, удалился. Иванелло, усевшись так, что его
каштановые кудри ярко блестели в свете костра, улыбнулся и заиграл на лютне глиссандос.
Эрмолде возмущенно обошла костер и остановилась, презрительно глядя на Иванелло.
Срывающимся голосом он сказала:
- Клиссум намеревается прочитать одну из своих од. Предлагаю, чтобы вы отложили
свою лютню и послушали.
- С удовольствием, - ответил Иванелло.
Эрмолде развернулась и пошла назад. Мимы вскочили на ноги и важно зашагали за ней,
раздувая щеки, с растопыренными локтями, выпяченными вперед животами, высоко задирая
колени. Эрмолде, почувствовав, что что-то происходит, обернулась, и мимы, пританцовывая,
отошли от нее, чтобы тут же закружиться, точно менады, в неистовом танце, прежде чем снова
сесть на землю рядом с Иванелло.
Эрмолде с застывшей улыбкой на лице удалилась и принялась что-то говорить Клиссуму;
оба время от времени кидали косые взгляды в сторону Иванелло, который, отложив свою
лютню, дал себе полную волю и начал бесстыдно ласкать мимов. Даже и не думая возмущаться
таким обращением, они прижались к нему еще ближе. Иванелло наклонил голову и поцеловал
Рлайс прямо в губы; Саш и Сказья немедленно тоже подставили личики.
Кугель передернулся от отвращения.
- Этот хлыщ невыносим!
Доктор Лаланк покачал головой.
- Откровенно говоря, я поражен их уступчивостью. Они ни разу не позволили мне
дотронуться до них. Ах да, я вижу, что Вармус начал тревожиться; вечер подходит к концу.
Вармус, поднявшись на ноги, стоял, вслушиваясь в ночную тьму. Он сходил и проверил
защитную изгородь, затем обратился к путешественникам:
- Не теряйте бдительности! Не ходите во сне! Не назначайте свиданий в лесу! Я иду
спать и предлагаю всем сделать то же самое, поскольку завтра нам предстоит длинный день и
придется пройти большое расстояние по Илдишской Пустоши.
Но Клиссум не пожелал оставаться в тени. Собрав все свое достоинство, он выступил
вперед:
- Я слышал несколько просьб прочитать еще какие-нибудь мои сочинения, которые я
сейчас хочу исполнить.
Эрмолде захлопала в ладоши, но большинство компании отправилось спать. Клиссум
прикусил губу, скрывая досаду.
- Сейчас я прочту мою Тринадцатую оду, озаглавленную "Страждущие - столпы души
моей".
Он принял подходящую позу, но тут налетел бешеный порыв ветра, заставивший пламя
вспыхнуть и затрепетать. Дым окутал все плотными клубами, и те, кто еще оставался у костра,
поспешили уйти. Клиссум в отчаянии воздел руки к небу и удалился со сцены.
Кугель провел бессонную ночь. Несколько раз до него доносился далекий унылый крик, а
однажды он расслышал в лесу улюлюкающую перекличку.
Вармус поднял караван в ранний час, когда предрассветные облака все еще отливали
пурпуром. Стюард Порриг подал на завтрак чай, лепешки и аппетитные рубленые котлеты из
моллюсков, ячменя, кангрла и щитолистника. Как обычно, Ниссифер не вышла к завтраку, но
этим утром не было видно еще и Иванелло.
Порриг окликнул Вармуса, предложив тому найти Иванелло и позвать его на корабль
завтракать, но осмотр лагеря ничего не дал. Пожитки Иванелло остались на своих местах;
казалось, не пропало ничего, кроме самого Иванелло.
Вармус, сидя за столом, затеял нудное расследование, но никто не мог ничего сказать.
Вармус изучил землю рядом с защитной изгородью, но не обнаружил никаких следов
вторжения. Наконец он объявил:
- По всем признакам, Иванелло растворился в воздухе. Я не обнаружил никаких следов
преступления, и все же я не могу поверить в то, что он исчез по своей воле. Единственным
объяснением может служить губительное волшебство. По правде говоря, у меня нет лучшего
объяснения. Если у кого-то имеются какие-либо мысли или хотя бы подозрения, пожалуйста,
сообщите о них мне. А для нас не имеет никакого смысла оставаться здесь. Мы должны
придерживаться графика, и караван сейчас отправится в путь. Возницы, поднимайте своих
фарлоков! Кугель, займите свой пост на носу!
Караван тронулся в путь по Илдишской Пустоши, а судьба Иванелло так и осталась
покрытой пеленой мрака.
Дорога, теперь лишь чуть больше, чем простая тропинка, шла на север до развилки; там
караван свернул на восток и направился мимо холмов, которые простирались, докуда хватало
глаз. Местность была унылой и засушливой, и путникам лишь изредка попадалось то несколько
чахлых гонговых деревьев, то одинокая кактусовая рощица, то печальный дендрон, черный,
пурпурный или красный.
В разгаре утра Вармус крикнул Кугелю наверх:
- Кугель, вы внимательно следите?
Кугель взглянул через планшир вниз.
- Я мог бы следить гораздо лучше, если бы знал, за чем слежу.
- Вы ищете кочевников, особенно затаившихся в засаде.
Кугель оглядел окрестности.
- Я не вижу никого, соответствующего вашему описанию, - только холмы и пустошь,
хотя далеко впереди различаю темную линию леса, или, возможно, это всего лишь река,
окаймленная деревьями.
- Отлично, Кугель. Держите ухо востро.
День шел своим чередом, и линия темных деревьев, казалось, все время отступала вдаль, и
на закате пришлось разбить лагерь прямо на песке, под открытым небом.
Как обычно, разожгли костер, но исчезновение Иванелло камнем лежало у всех на душе,
и, несмотря на то, что Вармус опять раздал всем вина, ужин прошел в печальном настроении и
даже разговоры велись полушепотом:
Как и прежде, Вармус установил защитную изгородь. Он снова обратился к
путешественникам.
- Загадка так и осталась нераскрытой. Поскольку у нас даже нет ключа к разгадке, я
призываю всех к предельной осторожности. Разумеется, даже и не приближайтесь к защитной
изгороди!
Ночь прошла без происшествий. Утром караван отправился в путь в положенное время.
Кугель опять стоял в дозоре.
С течением времени местность стала менее засушливой. Теперь можно было различить,
что дальние деревья росли вдоль реки, стекающей вниз по холму и следующей через пустошь.
Достигнув берега, дорога резко повернула на юг вдоль реки до пятиарочного каменного
моста. Вармус объявил привал, чтобы возницы могли напоить своих фарлоков. Кугель приказал
веревке укоротиться и таким образом опустил "Аввентуру" на землю. Привилегированные
пассажиры спустились и бродили туда- сюда, разминая ноги.
У входа на мост стоял памятник десяти футов высотой, поддерживавший бронзовую
табличку так, чтобы ее заметили проходящие по мосту. Кугель не смог разобрать письмена.
Гольф Раби приблизил свой длинный нос почти к самой табличке, затем пожал плечами и
отвернулся. Доктор Лаланк, однако, объявил, что текст на одном из вариантов сарсунианского.
Этот диалект был очень распространен в девятнадцатой эпохе, в общеупотребительных
терминах - четыре тысячи лет назад.
- Текст безоговорочно официальный, - сказал доктор Лаланк. - Он гласит:
ПУТНИКИ! ТОЧНО ПОСУХУ ПЕРЕХОДИТЕ ВЫ РЕВУЩИЙ ПОТОК РЕКИ
САЙК. НЕ ЗАБЫВАЙТЕ, ЧТО ПОМОГЛА ВАМ МИЛОСТЬ ХЕЙВЕ,
ЛОРДА-ПРАВИТЕЛЯ ХАРАДА И ЗАЩИТНИКА ВСЕЛЕННОЙ.
- Как все мы можем видеть, река Сайк давно уже не ревущий поток, но мы до сих пор
благодарим щедрость короля Хейве; действительно, разумно последовать его совету.
- Предрассудок! - фыркнул Гольф Раби. - В Коллегии мы загибаем уши лишь в знак
почтения к Безымянному Синкрезису в сердце Ступицы.
- Возможно, - безразлично ответил доктор Лаланк и пошел прочь. Кугель переводил
взгляд с Гольфа Раби на доктора Лаланка, затем быстро преклонил колени перед памятником.
- Что? - вскричал тощий экклезиарх. - И вы, Кугель? А я - то считал вас
рассудительным человеком.
- Именно поэтому я и выказываю почтение этому памятнику. Я рассудил, что церемония
не причинит никакого вреда, а мне это ничего не стоит.
Вармус нерешительно почесал нос, затем в своей неуклюжей манере отдал памятнику
честь к явному отвращению Гольфа Раби.
Фарлоков привели назад к дороге, Кугель поднял "Аввентуру" в воздух, и караван
отправился через мост.
В середине дня Кугель почувствовал, что его неодолимо клонит в сон, и, уронив голову на
руки, погрузился в легкую дремоту... Прошло некоторое время, и Кугелю стало неудобно.
Щурясь и зевая, он оглядел окрестности, и его внимание привлекло едва заметное движение в
зарослях дымоягодных кустов, окаймлявших дорогу. Кугель наклонился вперед и заметил
несколько дюжин невыс
...Закладка в соц.сетях
