Жанр: Научная фантастика
ХОНОР ХАРРИНГТОН 9. Пепел победы
...днако она неведомо как узнала о безнадежной эпопее Диамато,
вызвала его к себе и в присутствии Ивана Букато, старшего из офицеров Народного
флота, подробнейшим образом расспросила обо всем. В отличие от членов комиссии
эти двое засыпали его острыми требовательными вопросами. Они ухитрились выудить
из его памяти такие детали, о которых он и сам не догадывался. Разумеется,
достоверность его рассказа не могла быть подтверждена данными сканеров или
записями тактических компьютеров, однако гражданка МакКвин направила Оливера в
Октагон с тем, чтобы он написал подробнейший отчет предназначенный только для ее
глаз.
На первых порах МакКвин встретила Диамато неприязненно, и он лишь потом
сообразил, что перед беседой она ознакомилась с его личным делом, в том числе и
с характеристиками, данными БГБ и свидетельствовавшими о несомненной преданности
Новому Порядку. Гражданка Секретарь, видимо, решила, что имеет дело с новым
Портером, желающим привлечь к себе внимание, чтобы сделать карьеру. Правда со
стороны карьериста было бы не слишком умно восстанавливать против себя людей,
поддерживавших Портера, но МакКвин вполне могла счесть его наивным глупцом.
Могло же ему, по незнанию обстоятельств, прийти в голову, будто идея обелить
Портера принадлежала командованию флота, а значит, разоблачая его, он
рассчитывал заслужить одобрение БГБ.
Но его искренность и горячее стремление добиться истины быстро развеяли
неприязнь, самым ярким свидетельством чему стало назначение Диамато капитаном
"Шермана" еще до окончания курса реабилитации. А не столь явным, но не менее
весомым - совет поумерить свой разоблачительный пыл. Намек Оливер понял не
сразу, но когда понял, уразумел и другое: излишняя настырность может закончиться
для него бесследным исчезновением. Люди, достаточно влиятельные для того, чтобы
заставить официальную государственную комиссию принять фактически
сфальсифицированный отчет, запросто могли сфальсифицировать и любое обвинение
против излишне ретивого правдолюбца.
Он внял ее совету и, вместо того чтобы бесследно исчезнуть, сидел в командирском
кресле и смотрел на тактический дисплей, в то время как корабли оперативной
группы собирались для новой атаки на мантикорцев. Как и положено новоиспеченному
капитану, Диамато испытывал волнение и гордость, но воспоминания о пылающем аде
Второго Ханкока придавали его чувствам привкус горечи.
Другим флагманом, выказавшим интерес к рассказу Диамато, оказался гражданин
вице-адмирал Турвиль. С ним Оливер был не столь откровенен, как с МакКвин, но
тем не менее суть произошедшего изложил, а Турвиль его выслушал. Внимательно и
серьезно, хотя мнения своего никак не выразил. Для Диамато так и осталось
тайной, довел ли гражданин контр-адмирал эту информацию до сведения командования
Двенадцатого флота. Хотелось бы верить, что довел, однако на борт супердредноута
"Саламис", флагманского корабля гражданина адмирала Хавьера Жискара, Оливера с
докладом не пригласили. А сам он, памятуя о предостережении МакКвин, вел себя
очень тихо и на совещаниях не высовывался. В конце концов, он, хоть и получил
один из новейших и самых мощных линейных крейсеров, капитаном был без году
неделя. Если вышестоящие заинтересуются его мнением, они сами скажут.
Однако в глубине души Оливер лелеял надежду на то, что Турвиль поверил ему, а
отчет, написанный им по приказу гражданки секретаря МакКвин, был внимательно
прочитан и гражданином адмиралом Жискаром.
- Хорошо, граждане офицеры.
Хавьер Жискар непроизвольно потер переносицу, обвел усталым взглядом
совещательную каюту, где в настоящий момент собрались шестеро, включая его
самого, старших командиров (каждый, разумеется, со своим комиссаром), и с
усталой улыбкой спросил:
- Есть какие-нибудь вопросы, которые нам следовало бы рассмотреть, прежде чем мы
перейдем к основной теме настоящего совещания?
- Уверен, их просто не может не быть! - отозвался Турвиль, встопорщив усы в
ответной, куда более бодрой, чем у командующего, улыбке. - Правда, я понятия не
имею, что это за вопросы. Может, ты знаешь, Би-Джей?
Он посмотрел через стол на гражданина вице-адмирала Джона Гроунволда, недавно
переведенного в Двенадцатый флот взамен отозванного в Октагон, на должность
заместителя гражданина адмирала Букато, гражданки вице-адмирала Шалю.
Эмоциональный и смуглокожий, Гроунволд имел репутацию специалиста по отчаянным
атакам - в пару самому Турвилю, с которым был знаком не один год.
- Единственный мой вопрос сводится к следующему: должны мы или не должны
придавать значение слухам о новом секретном оружии мантикорцев, - ляпнул
Гроунволд.
Турвиль почти моргнул от неожиданности. Би-Джей всегда отличался
прямолинейностью, но Лестер надеялся, что старому другу достанет ума не ступать
на столь зыбкую почву, как отчет комиссии по Ханкоку. Во всяком случае, в
присутствии свидетелей.
Краешком глаза Турвиль взглянул на Эверарда Хонекера, на лице которого не
отражалось ничего, кроме подобающего внимания. А вот комиссар самого Гроунволда,
гражданка Ласрина О'Фаолайн отреагировала демонстративней. Она поджала губы, в
уголках глаз угадывалась дрожь, словно женщина пыталась справиться с сильными
чувствами. Правда, походило на то, что она не столько рассердилась на своего
подопечного, сколько обеспокоилась за него, коснувшегося запретной темы.
Не удержавшись, Турвиль покосился на комиссара самого адмирала Жискара,
гражданку Элоизу Причарт. Ходили слухи, будто за ее постоянным ледяным
спокойствием кроется жгучая, фанатичная, беспощадная ненависть к врагам народа.
Впрочем, гораздо красноречивее любых слухов был тот факт, что к Жискару ее
приставили по личному указанию Оскара Сен-Жюста, высоко ценившего эту женщину и
доверявшего ей. А поскольку именно Сен-Жюст считался главным покровителем
Портера...
- Не совсем понимаю, что именно ты имеешь в виду, - ответил Жискар. - Не
сомневаюсь, что ты, как и все мы, внимательно изучил отчет комиссии, где ни о
каком новом оружии нет ни слова. Однако я должен с тобой согласиться: Келлет
действительно могла столкнуться с чем-то не совсем обычным. В силу того, что
комиссия работала в большой спешке, поставленная перед необходимостью как можно
скорее направить выводы командирам соединений и их народных комиссарам, отчет
оказался не столь подробным, каким мог быть при иных обстоятельствах.
"Бог ты мой! Ну дает!" - мысленно ахнул Турвиль. Густые усы надежно скрыли
улыбку от посторонних глаз. Он достал из кармана сигару и снял с нее оболочку.
Всякий раз, когда Турвиля приглашали на борт "Саламис", гражданка комиссар
Причарт, - без аффектации, но неизменно, - занимала место под вытяжкой
кондиционера. Это забавляло гражданина контр-адмирала, и, если вдуматься,
означало молчаливое поощрение порока, которому, по правде говоря, Лестер
предавался лишь ради поддержки сложившегося имиджа. "Сдается мне - если обдумать
ответ Хавьера Би-Джею, - что слухи о кровожадности гражданки Причарт, чуток - ну
самую чуточку - преувеличивают. Не то чтобы мне хотелось это проверить... Сыночек
мамаши Турвиль, возможно, уродился драчуном, забиякой, сорвиголовой и какие вы
там еще слова знаете, но уж точно не дураком".
Но, так или иначе, гражданка Причарт предпочла не заострять внимание ни на
словах Гроунволда, ни на ответе Жискара. Правда, высказывания обоих в
юридическом смысле никакой крамолы не содержали, но иных комиссаров это бы не
остановило.
Молчание Причарт позволило О'Фаолайн несколько расслабиться, а вот Гроунволд (и
все, кто его знал, именно этого и ожидали) продолжил развивать затронутую им
скользкую тему, как будто и волноваться ему было не о чем.
- Полностью с вами согласен, гражданин адмирал: отчет готовился в спешке,
которая вполне объясняет особенности его содержания. Однако помимо отчета как
такового распространяются еще и дополнительные сведения. Возможно, не более чем
слухи, но если они правдивы хотя бы наполовину, этого достаточно, чтобы дать
повод для беспокойства.
- Я так понимаю, вы имеете в виду сообщения о новых мантикорских ЛАКах, - с
неподражаемым безразличием уточнил командующий Двенадцатого флота.
Гроунволд кивнул.
- Э-э, должен признать, мы получали соответствующие рапорты. К сожалению, почти
вся сенсорная база оперативной группы 12.3 погибла, а сопоставляя уцелевшую
техническую информацию с показаниями свидетелей, аналитики приходят к
противоречивым заключениям. Кто-то считает, что манти и впрямь создали ЛАКи с
невиданными ранее характеристиками, тогда как, по мнению других, это не более
чем игра воображения людей, перенесших страшное потрясение. Добросовестность
показаний выживших офицеров под сомнение не ставится, но шок вполне мог исказить
в их сознании объективную картину случившегося.
Гроунволд скорчил недовольную мину, и Турвиль едва сдержался, чтобы не пнуть его
под столом. В конце концов, если Би-Джею приспичило выяснить подоплеку этих
слухов, так отвел бы старину Лестера в сторонку да порасспросил без лишних
свидетелей. Сам-то Турвиль вовсе неспроста попросил включить "Уильяма Шермана" в
его оперативную группу. Конечно, любой корабль класса "Полководец" сам по себе
является ценным подкреплением, однако в данном случае гражданина вице-адмирала
интересовал не столько корабль, сколько его капитан. Он уже побеседовал с
гражданином Диамато, результатами остался доволен, и жалел лишь о том, что не
может обсудить с ним кое-какие детали по-настоящему откровенно. Сам Диамато в
разговорах о Ханкоке проявлял понятную осторожность, однако и недомолвки с
умолчаниями позволили Турвилю прийти к определенным выводам. И направить
соответствующую докладную на "Саламис".
- На случай, если комиссия по причине цейтнота не дала полной, исчерпывающей
оценки сообщениям о новых образцах неприятельской техники, в моем штабе
разрабатываются планы действий. Мы учитываем ту ничтожную вероятность, что эти
сведения могут оказаться соответствующими действительности. Отсутствие у нас
достоверных данных о возможностях предполагаемых новинок позволяет строить лишь
приблизительные планы, однако вся имеющаяся информация будет принята к сведению.
Равно как и любые дополнительные сообщения, которые поступят до окончания
подготовки и начала операции. Это вас устраивает, гражданин вице-адмирал?
- Вполне, гражданин адмирал, - с удовлетворенным видом ответил Гроунволд, словно
не замечая, насколько напряженной стала атмосфера в совещательной каюте.
"Черт возьми, да что это за дебилизм, если командующий флотом и его командиры
оперативных соединений вынуждены на штабном совещании разговаривать друг с
другом намеками, обходя действительно острый и важный вопрос лишь потому, что
какому-то стервецу-политику не хочется признавать очевидное", - подумал Турвиль,
несколько удивляясь циничной отстраненности собственных мыслей. Впрочем, для
новой, несравнимо более прогрессивной, чем прежде, Народной Республики это было
условием выживания.
- В таком случае, - продолжил Жискар, - давайте взглянем на окончательный
перечень целей.
Он кивнул начальнику штаба, и гражданин капитан Макинтош ввел с терминала
соответствующие команды. Турвиль заметил, что Богданович заерзал в кресле,
смещаясь вперед, и приготовился делать пометки в планшете, подключенном к его
собственному терминалу. Гражданка коммандер Бадреса, начальник штаба Гроунволда,
тоже активировала планшет, несмотря на то что предпочитала не вводить данные с
клавиатуры, а надиктовывать их.
- Граждане, - официальным тоном сказал Жискар, - вот что нам предстоит сделать.
Я возглавлю атаку на Тредвей, гражданин вице-адмирал Гроунволд ударит на Элрик,
а гражданину вице-адмиралу Турвилю предстоит атаковать Солвей. На сбор и
подготовку всех сил у нас осталось ровно два месяца. Конечно, придется рыть
носом землю, но я верю в наших людей. Большое значение будут иметь командноштабные
учения, проводимые на тренажерах. Сначала в них примут участие только
флагманы, а потом, после притирки и устранения шероховатостей, мы соберем на
борту капитанов всех кораблей. Поскольку с гражданином адмиралом Турвилем я уже
работал, а с вами, гражданин Гроунволд, нет, то во время первых маневров на
симуляторах я назначу Лестера командиром группировки противника, а мы с вами
будем командовать Двенадцатым флотом. Гражданка контр-адмирал Фосетт займет
место гражданина адмирала Турвиля. Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы
во время тренировки получать "приказы" от контр-адмирала?
- Конечно нет, гражданин адмирал, - заверил Жискара Гроунволд. - Помимо всего
прочего, я знаю Сью Фосетт, она замечательная женщина и прекрасный офицер. Давно
пора добавить ей звездочку.
- Я рад такому отношению к делу, гражданин адмирал, - сказал Жискар. - Теперь
обсудим, чего я надеюсь достичь. Во-первых, мне нужна уверенность в том, что все
старшие офицеры правильно понимают план операции. Во-вторых, необходимо
познакомить новых - а их у нас немало - командиров подразделений с доктриной и
традициями Двенадцатого флота, несколько отличающимися, как известно
присутствующим, от общефлотских. В-третьих, я бы хотел...
Он говорил уверенно, четко формулируя свои пожелания. Лестер Турвиль,
откинувшись в кресле, одобрительно кивал, а гражданка комиссар Причарт слушала
внешне равнодушно, но, если не с одобрением, то по крайней мере без
неудовольствия. Мешать она определенно не собиралась.
Если и манти отнесутся к этому плану так же, как сегодня Причарт, то операция
определенно будет иметь шансы на успех.
Глава 22
- Это интересная задача, ваша светлость, даже увлекательная. Но вы отдаете себе
отчет в том, что шансы на успех могут оказаться не так уж велики?
Доктор Аделина Ариф сидела в кресле домашнего кабинета Хонор, держа на коленях
чайную чашку и блюдце. Нимиц и Саманта, полностью обратившись в слух, тихо
сидели на своем насесте перед стеклянной дверью, ведущей на террасу. В беседе по
приглашению хозяйки участвовали Миранда и Фаррагут. Личная служанка оказалась
полезна не только на Грейсоне, но и в Звездном Королевстве, причем не только в
вопросах расписания Хонор или состояния ее гардероба. Хотела того леди
Харрингтон или нет, но она была слишком занята для того, чтобы полноценно
заниматься собственными делами. Это ощущалось и на Грейсоне, где обязанности
землевладельца поглощали все ее время, а уж "щадящее расписание", организованное
Адмиралтейством, чтобы не мешать физической реабилитации, и вовсе сделало сутки
несуразно маленькими. Хонор поняла, что успеть повсюду могла бы, разве что
существуя в количестве двух экземпляров (ну ладно, полутора), так что многие
текущие заботы поневоле приходилось перекладывать на плечи Мака и Миранды. Они
стали не просто ее помощниками, но во многих отношениях вторым "я", выполняя
действия, какие, по их мнению, предприняла бы она, и замещая ее, как замещает
капитана хороший старпом. Ну а Хонор как хороший капитан дорожила проявлениями
инициативы не меньше, чем талантами своих помощников.
В данном случае, однако, имело значение и то, что предмет дискуссии касался не
только Хонор с Нимицем, но и Миранды с Фаррагутом. А поскольку Миранда
отличалась острым умом, она вполне могла внести ценный вклад в обсуждение.
- Можете не сомневаться, доктор, я прекрасно понимаю, что задача нелегкая, -
суховато сказала Хонор. - Идею подала моя мать, но и она считала, будто
осуществить ее будет не просто. Однако у нас имеются преимущества, которых ни у
кого не было, и я сомневаюсь, чтобы вы могли рассчитывать на других, столь же
воодушевленных учеников.
- Понимаю, ваша светлость. И прошу прощения, если мои слова прозвучали так,
словно я решила, будто вы сделали предложение необдуманно. Скорее, это я
перестраховываюсь, чтобы от меня не ждали чудес.
- Чудес никто и не ждет, мы просто просим вас сделать все, что в ваших силах.
Мне хотелось бы научиться языку знаков самой, чтобы научить этому Нимица и
Саманту. То, что мы хорошо понимаем друг друга и без слов, должно помочь нам. Но
увы, - она подняла протез, - пройдет немало времени, прежде чем я овладею этой
конечностью в степени достаточной для столь тонких действий, как знаки языка
жестов. И мне представляется сомнительным, чтобы можно было по-настоящему
говорить на этом языке с помощью только одной руки. Тем более что времени на
самостоятельные тренировки у меня нет. Миранда находится в несколько лучшем
положении, однако и она занята по горло, да и опыта у нее меньше, чем у меня.
Вот мы и решили обратиться к специалисту, а вас выбрали, зная о роли, которую
вам довелось сыграть в контактной группе, отправленной на Медузу.
- Я так и подумала, - сказала Ариф с легкой улыбкой. - Однако вы должны знать,
что в группе доктора Сэмпсона мне была отведена отнюдь на главная роль.
- Мне это известно. Но я также прочла отчет о первом контакте и доклад барона
Хайтауэра о начале переговоров с вождями Медузы.
Ариф удивленно подняла брови, и Хонор улыбнулась.
- Резидент-комиссар Мацуко - мой хороший друг. Я написала ей, объяснила, в чем
состоит мой интерес, и попросила ознакомить с данными о том, как началось
общение с медузианами. Она была настолько добра, что предоставила мне полный
доступ к своим архивам. Так мне стало известно, что именно "рядовая" участница
группы внесла новаторское предложение, решившее успех переговоров.
Ариф покраснела, а улыбка Хонор стала еще шире.
- Судя по вашей характеристике и блестящим отзывам, приложенным Хайтауэром к
отчету, вы - как раз тот человек, который может справиться с нашей проблемой. Из
чего, как я уже говорила, отнюдь не следует, будто мы ожидаем чудес. Мы просто
верим, что вы честно будете пытаться добиться успеха.
- Надеюсь, ваша светлость, вы не ошиблись в своих ожиданиях. Разумеется, я
приложу все мои старания. Однако должна заметить, что проблема поиска общего
языка с медузианами имеет мало общего с предложенной задачей.
Она выжидающе умолкла и продолжила только после кивка Хонор.
- Медузиане, как и все прочие обладающие зачатками разума биологические виды,
кроме древесных котов, используют коммуникативные средства, которые мы способны
по крайней мере воспринимать и анализировать. Это комбинация звуков,
телодвижений и запахов. В наших силах продублировать звуки, хотя воспроизведение
высоких частот требует технического обеспечения, но вот с телодвижениями и
запахами дело обстоит сложнее. Отчасти потому, что симметрия тела у них не
двусторонняя, а радиальная, и они наделены шестью конечностями вместо четырех.
Это существенно, поскольку мимика у медузиан отсутствует полностью, и
телодвижения таким образом подменяют собой одновременно и язык, и выражение
лица. Хорошо еще, что в процессе общения задействованы главным образом верхние
конечности. Но жесты их... мягко говоря, крайне энергичны, почему доктор Сэмпсон и
назвал медузиан "безумными семафорами", а поскольку верхних конечностей у них не
две, как у нас, а три, ни один человек не в состоянии воспроизвести весь
диапазон медузианских жестов.
- Мне это известно, - вставила Хонор, когда Ариф сделала паузу. - Вот почему
ваше предложение использовать голограмму произвело на меня столь сильное
впечатление.
- Мне и самой идея кажется удачной, - с улыбкой призналась Ариф. - Правда, когда
голограмма появилась впервые, местные вожди изрядно перепугались. Наверняка,
решили, будто это какой-нибудь демон. Эта штуковина и вправду выглядела очень
странно, не говоря уж о том, что присобачить три руки к человеческому торсу
оказалось не самой простой задачей. Но мне, по крайней мере, удалось создать
программу, позволявшую искусственному изображению имитировать жесты медузиан;
потом была разработана версия, доступная человеку, с его двумя руками. Ну а
насчет обонятельной составляющей... нам повезло в том, что запахи у аборигенов
несут преимущественно эмоциональную, а не смысловую нагрузку.
- Как раз голограмма и созданная на ее основе "двуручная" версия явились самыми
сильными доводами в пользу того, чтобы обратиться к вам, - сказала Хонор. - В
данном случае ваша задача облегчается тем, что у котов две руки. Полагаю, между
той и этой проблемами существуют некоторые параллели.
- Вы правы. Должна сказать, что я уже заглянула в архивы и ознакомилась с
изученными вашей матушкой вариантами языка жестов. Думаю, нам удастся подобрать
оптимальную версию. Тот факт, что на руках котов не пять пальцев, а четыре, вряд
ли станет серьезным препятствием. Более существенное затруднение состоит в том,
что всякая развитая сигнальная система включает в себя язык телодвижений, а в
нашей ситуации участники коммуникативного процесса не в состоянии продублировать
выразительные движения друг друга в полном диапазоне. Да что там в полном, даже
частично.
- Это мне понятно, - сказала Хонор, задумчиво потирая нос. - Но, с другой
стороны, всякий принятый знает, что телодвижения котов ничуть не менее
выразительны, чем наши. Просто набор конкретных движений у них иной. Например, у
котов подвижные уши, и их положение имеет множество смысловых значений. Общаясь
с ними, мы, принятые, начинаем распознавать эти знаки очень скоро.
- Я очень рассчитываю на это. Сама я, к сожалению, не могу похвастаться близким
знакомством с древесными котами, и мне придется потратить некоторое время на
изучение характера и значения их телодвижений. После чего надо будет разработать
знаковую систему, в которой определенный человеческий жест будет соотноситься с
кошачьим... и наоборот. Но это, увы, не самое сложное. Одно дело - разработать
знаки для котов и людей, а другое - создать на их основе настоящий полноценный
язык общения.
- Мне кажется, саму идею Нимиц с Самантой уже уловили, - заметила Хонор,
покосившись в сторону внимательно наблюдавших котов. - Они наверняка понимают,
что все наши усилия направлены на то, чтобы, по крайней мере, дать им
возможность снова общаться друг с другом.
- В этом, ваша светлость, я не сомневаюсь, и существующие между вами и Нимицем
узы, безусловно, будут нам крайне полезны.
Хонор кивнула. Вообще-то ей не очень хотелось афишировать особенности своей
связи с Нимицем, но было ясно, что при осуществлении задуманного без этого не
обойтись. К счастью, Ариф отнеслась к доверенной тайне со всей профессиональной
ответственностью и охотно согласилась считать информацию о подлинной природе
взаимопонимания Хонор и Нимица сугубо конфиденциальной.
- Несмотря на наличие так называемого дополнительного "канала", связывающего вас
двоих, - продолжила Ариф, - я предвижу некоторые серьезные препятствия.
Откровенно говоря, они представляются мне еще более серьезными в свете того,
что, как выявило мое исследование, попытки научить котов языку жестов
предпринимались как минимум дважды.
- Вот как? Я об этом не знала, - воскликнула Хонор.
- Об этом мало кто знает. Ксенобиолог по имени Сатура Хоббард одна из первых
начала изучать котов, потратила на это пятнадцать стандартных лет, но так ничего
и не добилась. Спустя примерно столетие была предпринята вторая попытка, также
оказавшаяся безрезультатной. Данных сохранилось мало, и я не знаю, какие именно
знаки они собирались использовать, но не удивлюсь, если эти исследователи
мыслили в том же направлении, что и мы. Как вы понимаете, известие о неудаче
моих предшественников не добавило мне оптимизма.
- Однако вы не считаете дело безнадежным, - заметила Хонор.
Ариф кивнула.
- Не скажу, что настроена слишком оптимистично, но, полагаю, надежда у нас всетаки
есть. Правда, чтобы добиться успеха, придется преодолеть препятствия, о
существовании которых я упоминала.
- Какие именно?
- Первое из них заключается в том, что телепаты вообще не пользуются разговорным
языком, поскольку передают мысли и понятия не через сигнальную систему, а
непосредственно. Правда, все исследователи утверждают, что коты используют и
звуковые сигналы, но беда в том, что это не более чем сигналы. Иными словами,
звуковая коммуникация между ними существует, но это не языковое общение.
- Прошу прощения, - вмешалась, подавшись вперед, Миранда. - Мне всегда казалось,
что коммуникация и язык - это практически одно и то же.
- Так считают многие, но в действительности понятия не совпадают. К
коммуникативным может быть отнесен широчайший диапазон реалий, начиная от
примитивного обмена эмоциональными сигналами между неразумными существами и
кончая философской дискуссией о смысле жизни или передачей информации от одного
электронного носителя к другому. Все это, так или иначе, коммуникативные
процессы. Но языковая коммуникация между людьми осуществляется при помощи
символов, несущих смысловую нагрузку. Мы не можем передавать друг другу чувства,
идеи и понятия, как передаем кирпичи или апельсины; вместо этого нам приходится
придумывать символы, эти понятия обозначающие. Символы, собственно, и являются
словами. Ребенок, с рождения пребывающий в определенной коммуникативной среде и
мотивированный необходимостью сообщить о своих потребностях тем, от кого зависит
их удовлетворение, учится ассоциировать определенные комбинации звуков с
определенным смысловым содержанием. И это лишь начало подлинного овладения
языком.
Структура слова как такового тоже непроста. Звуки представляют собой
строительный материал, из которого складываются слова, но подобно тому, как не
всякая куча камней является домом, далеко не любое сочетание звуков представляет
собой слово. Элементарная единица, так сказать "атом звука", способный изменить
общее значение, именуется фонемой. От языка к языку набор фонем существенно
меняется. Возьмем для иллюстрации английский и испанский языки - благо, санмартинские
новости сейчас у всех на слуху. В испанском языке слово никогда не
начинается с фонемы "сп", а в стандартном английском - это обычное дело. Именно
поэтому уроженцы Сан-Мартина, где основной язык испанский, а стандартный
английский фактически является лишь вторым государственным языком, поголовно
испытывают трудности с произнесением по-английски самого слова "испанский"
[Note12 - по-
...Закладка в соц.сетях
