Жанр: Научная фантастика
ХОНОР ХАРРИНГТОН 9. Пепел победы
...доверчивое замешательство
визитеров, вызванное нарушением всех норм строгого придворного протокола. - Я не
могу помешать вам сформировать правительство. Соблаговолите завтра к полудню
подать мне список министров. Он будет утвержден незамедлительно. Только... -
Взгляд ее пробуравил каждого из гостей по очереди. - Запомните этот день. Вы
правы, милорд, я не диктатор и отказываюсь вести себя как диктатор, невзирая на
всю вашу глупость и самонадеянность. Но мне не нужно диктаторской власти, чтобы
- когда придет время - заставить вас - всех до единого! - горько пожалеть о
сегодняшнем дне!
С этими словами она повернулась и покинула кабинет.
Глава 46
- Они отказались, не так ли? - устало спросил Вильям Александер, когда Елизавета
Третья вошла в комнату.
Ее взгляд был красноречивее всяких слов, и он пожал поникшими плечами.
- Мы ведь знали, что они откажутся, ваше величество. При том, как они видят
ситуацию, у них нет выбора.
- Почему?
Александер обернулся на голос. Согласно протоколу Хонор не должна была
находиться здесь. Пусть и герцогиня, она никогда не входила в правительство
Кромарти и не имела официальной роли в формировании правительства его преемника.
Но Елизавета, а также Бенджамин Мэйхью, не хуже любого мантикорцы сознававший
важность момента, попросили ее присутствовать на совещании. Протектору Грейсона
было проще: он мог назначить канцлера по своему усмотрению, даже не
консультируясь с Ключами, но Елизавета, увы, такой властью не обладала. По
закону требовалось, чтобы кандидатуру премьера поддержало большинство в палате
лордов. Эту привилегию оговорили еще первые колонисты, стремившиеся закрепить за
своими потомками право на участие в управлении Королевством, и в отличие от
многих других древних привилегий она не утратила своей силы. В истории имели
место случаи, когда монарх Мантикоры был вынужден принять навязанного ему
премьера. Правда, ничего хорошего из этого обычно не получалось. Поскольку
Корона имела непосредственное отношение к управлению державой, конфронтация
между монархом и правительством грозила обернуться бедой. В большинстве случаев
Винтоны проявляли терпимость, понимая, что кабинеты меняются, а династия
остается, однако иногда компромисс становился невозможным, что приводило к
практическому параличу управления. Именно этого на сегодняшний день допустить
было нельзя.
- Почему у них нет выбора? - повторила свой вопрос Хонор. - Если с самого начала
подразумевается, что это лишь временная договоренность, рассчитанная на период
до конца войны, то почему бы им не проявить чуточку терпения?
Елизавета резко рассмеялась, и Хонор оглянулась на нее с удивлением.
- Простите, Хонор, - сказала королева, - я смеялась не над вами. Просто ожидать,
что эти идиоты уступят по принципиальному вопросу, это... все равно что
вообразить, будто древесный кот откажется от сельдерея.
- Я бы выразился иначе, - подал голос Александер, но замолчал, тщательно
подбирая слова для продолжения.
Он не обладал эмфатическими способностями Хонор, но знал королеву очень близко и
не хотел бередить ее душевные раны, опасаясь нервного срыва.
- И как бы вы выразились? - спросила Елизавета.
- В их понимании им представился уникальный шанс перехватить власть у лоялистов
и центристов и использовать его, чтобы компенсировать потерю популярности.
Хонор подняла брови, и он вздохнул.
- Оппозиция раз за разом наступала на грабли и с размаху получала в лоб. За
противодействие строительству флота и расширению Альянса. За отказ голосовать за
формальное объявление войны после событий на Ханкоке. За предательство по
отношению к вам, ваша светлость. За реакцию на переход МакКвин в наступление.
Он горько усмехнулся.
- Я их почти жалел, когда готовилось наступление Хэмиша, потому что знал, что
они опять сами себя режут. Они ведь драли глотки, критикуя наш военнополитический
курс как раз тогда, когда мы уже готовились нажать спусковой
крючок. Понимаете, по целому ряду серьезных вопросов оппозиция, как показала
жизнь, придерживалась ошибочного мнения. Или такого, какое впоследствии
признавали ошибочным избиратели. Но я сомневаюсь, что такие люди, как Высокий
Хребет или Новый Киев, готовы хотя бы сейчас согласиться с тем, что некогда
ошибались.
- А на практике для них ситуация видится следующим образом, - продолжил он
пояснения. - Все это время мы, центристы, пожинали плоды своей правоты, тогда
как они выставляли себя перед народом полнейшими болванами. В палате общин у нас
большинство в двадцать процентов, и случись выборы завтра, мы удвоили бы это
преимущество. Вот что до смерти пугает оппозицию и даже некоторых колеблющихся
пэров, ранее поддерживавших Аллена.
- Прошу прощения? - Хонор склонила голову набок.
Вильям криво усмехнулся.
- Подумайте вот о чем, ваша светлость. Центристы и лоялисты, несмотря на
оголтелую критику слева и справа, несмотря на попытки обструкции и саботажа,
практически довели войну до победного конца. Но победа, одержанная центристским
правительством, означает полный крах оппозиции. Как только Хэмиш начал операцию
"Лютик", их бросило в дрожь, ибо они поняли: после капитуляции Народной
Республики Аллен назначит выборы, на которых у них не будет ни единого шанса. А
поддержка Короны, опора на палату общин и слава победоносного премьера позволит
Аллен разгромить оппозицию и в палате лордов. Либералы боялись, что их проекты
социальных реформ окончательно похоронят, а консерваторы и прогрессисты - того,
что Елизавета и Аллен на гребне популярности сумеют осуществить давнюю мечту
Винтонов и отнять у палаты лордов монополию на внесение финансовых
законопроектов. Поэтому при всех своих разногласиях они не видят другого выхода,
кроме союза... цель которого - попытаться присвоить победу себе. Ведь война будет
завершена, когда они придут к власти. Ну а тогда можно назначить выборы,
получить приемлемое большинство и несколько лет водить избирателей за нос.
Прежде чем они окончательно перегрызутся.
- Понятно, - хмуро пробормотала Хонор, и Елизавета одарила ее невеселой улыбкой.
- Добро пожаловать в мир партийной политики по-мантикорски, - сказала
королева. - Помнится, незадолго до моего отъезда домой Бенджамин высказывал
беспокойство по поводу некоторых особенностей и направлений местной политической
борьбы, и я его понимаю. Наша оппозиция не способна организовать даже пьянку на
винокуренном заводе, но я не в состоянии помешать ей сформировать правительство.
Из чего следует, что эти кретины получат возможность определить политический
курс Звездного Королевства, а во многом и всего Альянса, если только я публично
не выступлю против них, вызвав конституционный кризис. А для нас это намного
опасней, чем позволить распоясаться этой шайке бестолковых, эгоистичных, жадных
до власти бездельников!
С трудом сдерживаемая ярость в голосе королевы заставила Хонор вздрогнуть, но за
гневом и отвращением чувствовалось глубокое горе, боль, вызванная вовсе не
противодействием ее воле.
- Простите, ваше величество, - мягко сказала Хонор, - но за этим кроется что-то
еще. Во всяком случае для вас.
Елизавета подняла брови, но потом бросила взгляд на Нимица, устроившегося рядом
с Ариэлем, и кивнула.
- Да. Да, конечно, вы должны были почувствовать, правда? - пробормотала она.
Хонор молчала. С одной стороны, она считала, что не вправе лезть в личные дела
королевы, но с другой - Елизавета ощущала такую боль, что выбора у леди
Харрингтон просто не было. Зная, как сильно страдает королева, она просто
обязана была попытаться помочь.
- Есть и кое-что еще, - призналась королева, отводя глаза.
Она встала, взяла на руки Ариэля и зарылась лицом в пушистый мех. Кот громко
заурчал, поглаживая ее щеку рукой. Королева, глубоко вздохнув, снова повернулась
к собеседникам.
- Об этом знают лишь несколько человек. Как ваша королева я должна взять с вас
клятву в том, что никто - за исключением, может быть, Бенджамина, это касается
вас, Хонор, - не услышит того, что я сейчас скажу.
Гости переглянулись и кивнули. Королева зябко повела плечами.
- Вам всем известно, что мой отец погиб в результате несчастного случая, катаясь
на грави-лыжах. Такова официальная версия... На самом деле его убили.
Хонор со свистом втянула воздух. Ощущение было такое, словно кто-то с размаху
ткнул ее кулаком под ложечку.
- Если точнее, он был убит группой заговорщиков, противившихся его военнополитическому
курсу... и щедро оплачиваемых Народной Республикой. Они надеялись,
что когда на трон взойдет наследница-подросток - то есть я, - им удастся
навязать регента по своему выбору, чтобы... скорректировать политику, сделав в
перспективе невозможным сопротивление агрессору. То был долгосрочный план,
однако они преследовали и более конкретные цели. - Королева безрадостно
усмехнулась. - Все вы, несомненно, помните, что сразу после смерти отца хевы
напали на звезду Тревора. Я не сомневаюсь: они твердо рассчитывали на то, что
паралич власти, вызванный неожиданной папиной смертью, позволит им завладеть
важнейшим терминалом Сети.
- Боже мой, Елизавета! - Александер был потрясен настолько, что начисто забыл о
подобающем обращении к ее величеству - о чем при свидетелях не забывал
никогда. - Если ты знала, почему ты никому не сказала?!
- Не могла, - сказала королева бесцветным голосом, в котором хрупким надломом
звучала застарелая боль. - Мы не были готовы к войне, а открытое обвинение в
адрес режима Законодателей, явившихся заказчиками убийства, могло разрешиться
только войной. Кроме того, сообщение о том, что агенты Нового Парижа сумели
проникнуть в высшие круги Мантикоры и даже организовать убийство короля,
повлекло бы за собой массовую охоту на ведьм. Взаимное недоверие,
подозрительность, доносы - это не та атмосфера, которая способствует сплочению
общества и военному строительству. Более того, громче всех обвиняя "предателей",
агенты хевов могли бы расчистить себе путь к власти.
Она закрыла глаза; осунувшееся лицо выдавало крайнюю степень усталости, ноздри
болезненно трепетали.
- Я жаждала крови, я желала их смерти, но Аллен и тетушка Кэтрин убедили меня,
что из соображений высшей политики я не могу арестовать и судить их. Я даже
хотела вызвать их на дуэль и расправиться с мерзавцами собственными руками - вот
почему, Хонор, я так глубоко сочувствовала вам в истории с этим ублюдком,
Северной Пустошью, - но те же соображения, которые не позволяли привлечь их к
суду, делали дуэль тем более недопустимой. Я была вынуждена оставить их
безнаказанными. Я была вынуждена оставить мужчин и женщин, убивших моего отца в
угоду своим личным интересам, в живых.
Она отвернулась и невидящими глазами уставилась в окно, на великолепие ночного
королевского дворца, расцвеченного огнями. Хонор покачала головой. Как бы то ни
было, хевы просчитались. Они убили короля Роджера в расчете посадить на трон
слабую девчонку, которой можно манипулировать, а в результате получили Елизавету
Третью. Если бы не кровавая цена, заплаченная ими, этих людей стоило бы
пожалеть.
- И вот еще что, - сказала королева так тихо, что ее трудно было расслышать. -
Возможно, нам никогда не удастся этого доказать, но я убеждена: за событиями у
звезды Ельцина тоже стоят хевы. Возможно, исполнителями действительно были
Истинные, но оружием их снабдили хевы... и не исключено, что именно они
посоветовали фанатикам заставить Мюллера вручить мне и Аллену маяки.
"И Мюллер за это уже поплатился", - мрачно подумала Хонор.
По обвинению в государственной измене его осудили на смерть. Процесс продолжался
всего неделю, приговор был приведен в исполнение немедленно. Все знали, кто
вручил королеве и премьеру "камни памяти", и с того момента, как в камне
Елизаветы обнаружили маяк, судьба землевладельца была решена.
Хонор оторвалась от воспоминаний, поскольку Елизавета снова отвела взгляд от
окна.
- Некоторые задаются вопросом, почему я так ненавижу Народную Республику, - тихо
сказала королева. - Ответ очень прост. Тридцать четыре года назад агенты
Законодателей убили моего отца. Теперь агенты Комитета общественного спасения и
БГБ убили моего премьера, моего дядю, моего кузена, их сотрудников, весь экипаж
моей яхты. Людей, которых я знала долгие годы. Они пытались убить меня, мою
тетушку, Бенджамина Мэйхью, и их план провалился лишь благодаря вам, Хонор. Один
режим, другой, но хевы остаются хевами. А эти имбецилы на протяжении десяти лет,
пока мы с Алленом вели войну, без умолку долбили о "сдержанности", "взвешенной
реакции" и "мирном разрешении конфликтов". А теперь хотят присвоить плоды наших
трудов.
Она умолкла, покачала головой, а когда заговорила снова, голос ее звучал ровно и
сухо, с устрашающим отзвуком звенящего железа.
- Может быть, мне и не удастся помешать им сформировать свой кабинет и удалить
вас от дел, Вилли. Сейчас не удастся. Но я обещаю вам: придет день, и они
вспомнят, что я их предупреждала.
Оскар Сен-Жюст закрыл файл и откинулся на спинку кресла.
Он был один, и ничьи глаза не видели того, что все равно посчитали бы
невозможным: дрожь, сотрясавшую пальцы обеих рук, пока он не сцепил их и не сжал
изо всех сил.
Бесконечные секунды он смотрел в пустоту, наполненную - впервые за долгое время
- немыслимым спокойствием. Впервые после смерти Роба Пьера он почувствовал, как
в душе зарождается надежда. Сен-Жюст несколько раз глубоко вздохнул. На самом
деле он почти не верил в успех операции "Хассан", хотя даже перед собой сознался
в этом только сейчас. Раньше он не мог допустить колебаний и наедине с собой,
ибо его план должен был сработать. После того как фронт буквально рухнул,
обезглавливание Альянса оставалось единственной его надеждой, и он заставлял
себя верить в осуществимость, по сути, безумного плана.
И план осуществился! Пусть не полностью, но все же осуществился!
Когда из предварительных донесений стало известно, что Елизавета Третья и
Бенджамин Мэйхью уцелели, он испытал разочарование, а узнав, кому они обязаны
спасением, заскрежетал зубами. Пунктов, по которым между Оскаром Сен-Жюстом и
Корделией Рэнсом царило полное согласие, было не так уж много, но в отношении к
Хонор Харрингтон они сходились полностью. За одним исключением: Оскар в отличие
от Рэнсом не стал бы устраивать дурацкое шоу, а пристрелил бы эту Харрингтон как
можно скорее, закопал в безымянной могиле и в жизни не признался бы, что вообще
ее видел.
Но когда стали поступать первые, отрывочные донесения о внутренней реакции манти
на операцию "Хассан", Сен-Жюст начал понимать, что так, наверное, обернулось к
лучшему. Погибни Елизавета и Бенджамин, сын Елизаветы унаследовал бы трон, а
правительство сохранилось бы в прежнем составе. В лучшем случае это позволило бы
несколько оттянуть неизбежный конец. А вот прикончив Кромарти, Сен-Жюст, сам
того не ожидая, создал совершенно иную ситуацию. Мантикорская оппозиция объявила
о намерении сформировать правительство без участия центристов и лоялистов, что
стало для Оскара Сен-Жюста нечаянным подарком судьбы.
Он нажал кнопку внутренней связи.
- Да, гражданин Председатель, - послышался ответ секретаря.
- Свяжись с гражданами секретарями Кэрсэйнтом и Мосли, - распорядился он. -
Скажи, что я хочу встретиться с ними немедленно.
- Будет исполнено, гражданин Председатель.
В ожидании нового министра иностранных дел Народной Республики и женщины,
заменившей Леонарда Бордмана в Комитете открытой информации, Сен-Жюст снова
расслабился. Оба их предшественника находились в Октагоне - то ли в качестве
заложников, то ли примкнув к изменникам - и погибли, когда Сен-Жюст нажал
кнопку. Новички не имели опыта и глубоких знаний, зато смертельно боялись
гражданина Председателя, и он мог быть уверен, что они выполнят все его
указания.
- Ладно, ладно, Элисон, - сказал граф Белой Гавани, протирая глаза, - я уже
проснулся.
Он взглянул на прикроватный хронометр и поморщился. Корабельное время
"Бенджамина Великого" исчислялось на основе двадцати четырех земных, а не
двадцати двух плюс компенсор мантикорских часов. Сейчас было 03:00. Он провел в
постели всего три часа и теперь должен был спешить на последнее адмиральское
совещание перед атакой на Ловат, которая должна была начаться через пять часов.
"Лучше бы это оказалось что-то важное", - сказал себе адмирал и нажал кнопку
коммуникатора.
Монитор, замерцав, ожил, на экране появилось лицо капитана Гранстон-Хенли.
Визуальная связь была односторонней - адмирал не хотел, чтобы кто-то видел его
помятое, заспанное лицо, - но все мысли о внешности вылетели у него из головы,
едва он заметил выражение ее лица.
- Что стряслось? - Приготовленная язвительность частично испарилась из его
голоса, поскольку Гранстон-Хенли выглядела не на шутку взволнованной.
- Только что прибыл курьер, милорд. От хевов.
- От хевов? - осторожно переспросил граф, и она кивнула.
- Так точно. Она совершила гиперпереход двадцать шесть минут назад, а пять минут
и... - она сверилась с хронометром, - и тридцать секунд назад мы приняли их
обращение. Очень четкое, сэр.
- И что там говорилось? - поторопил адмирал, видя ее растерянность.
- Это личное обращение Сен-Жюста к ее величеству, милорд. Он хочет... сэр, он
предлагает начать мирные переговоры.
- Нет!
Елизавета стремительным движением вскочила на ноги и обрушила кулак на огромный
круглый стол. Многие из присутствующих вздрогнули, но на министра иностранных
дел Декро это, похоже, не подействовало.
- Ваше величество, предложение необходимо тщательно и всесторонне рассмотреть, -
подал голос Высокий Хребет.
- Нет! - повторила Елизавета, буравя премьера взглядом. - Это уловка. Хитрость,
к которой их вынудило отчаяние.
- Что бы это ни было и каковы бы ни были мотивы гражданина Председателя СенЖюста,
- сказала Декро вкрадчиво-рассудительным тоном, который Елизавета в
последнее время страстно возненавидела, - но факт остается фактом. Нам
предлагается остановить военные действия и положить конец смертям. Не только со
стороны хевов, но и с нашей.
- Если мы позволим Сен-Жюсту вывернуться сейчас, когда он стоит на краю
пропасти, - заявила Елизавета, - это будет предательством по отношению ко всем,
кто добывал победу. И предательством по отношению к нашим союзникам, которые
надеялись, что наши поддержка и руководство обеспечат им безопасность. Есть
только один способ достичь прочного мира с Народной Республикой: добиться ее
полного поражения, уничтожить ее военный потенциал и убедится, что уничтоженным
он и останется.
- Ваше величество, насилие ничего не решает, - возразила министр внутренних дел
графиня Нового Киева. - Мое противодействие этой войне всегда основывалось на
убежденности в том, что мирное разрешение конфликтов всегда предпочтительнее
насилия. Если бы предыдущее правительство понимало это, мы могли бы заключить
мир сразу после убийства Гарриса, еще десять лет назад. Я знаю, вы в это не
верите, но многие из присутствующих со мной согласны. Мы уже никогда не узнаем,
кто был прав тогда, вы или мы, но та возможность упущена. А сейчас к нам
поступило конкретное предложение о прекращении кровопролития, и, как мне
кажется, наш моральный долг предписывает серьезно рассмотреть все, что может
этому способствовать.
- Конкретное предложение! - повторила Елизавета и с презрением ткнула пальцем в
лежащий на столе планшет. - Он предлагает нам всего-навсего прекращение огня -
что спасает его от потери Ловата и даже столичной системы - под лозунгом
"простора для свободных переговоров"! Ну а что касается этого гнусного
лицемерия, насчет того, что "мы разделяем боль утраты ваших погибших лидеров,
ибо сами претерпели подобное несчастье"...
Губы королевы сложились так, словно она хотела плюнуть.
- Параллели, естественно, проводить сложно, но и мы, и они действительно
претерпели изменения в составе правительства, - с вкрадчивым спокойствием начал
Высокий Хребет, - хотя все, безусловно, скорбят о безвременной кончине герцога
Кромарти и графа Золотого Пика, не исключено, что эти изменения повлекут за
собой положительные результаты. Мне трудно представить, чтобы Пьер обратился к
нам с таким предложением, а вот Сен-Жюст, очевидно, более прагматичен.
Несомненно, именно изменения в составе правительства навели его на мысль о том,
что мы можем заинтересоваться подобным предложением. И если это так, то
достойный мир сможет стать истинным памятником герцогу Кромарти и вашему дяде.
- Если вы еще хоть раз позволите себе упомянуть моего дядю, я лично приложу вас
физиономией о крышку этого стола, - сказала Елизавета со смертельным
спокойствием.
Барон отшатнулся, попытался быстро выговорить какую-то невнятную фразу, но
сбился, ибо кот на плече королевы издал леденящее кровь шипение. Не сводя глаз с
Ариэля, оскалившего острые, белоснежные клыки, Жанвье нервно облизнул губы и
гулко сглотнул.
- Прошу прошения, ваше величество, - произнес он наконец в напряженной тишине. -
Я никоим образом не хотел выказать ни малейшего неуважения. Моя мысль сводилась
к тому, что трагические перемены, произошедшие по обе стороны фронта, возможно,
привели к созданию условий для подлинных переговоров и заключения прочного мира.
И, как справедливо говорит графиня Нового Киева, на нас лежит моральная
ответственность, заставляющая искать все способы положить конец людским и
материальным потерям.
Окинув его презрительным взглядом, Елизавета закрыла глаза и заставила себя
сесть на место. Чертов характер! Если у нее и была слабая надежда перетянуть на
свою сторону кого-то из членов кабинета, то эта вспышка раздражения положила
конец всем расчетам.
- Милорд, - произнесла она почти обычным тоном, - суть дела в том, что с их
стороны никаких изменений не произошло. Разве вы не слышали, о чем
свидетельствовал Амос Парнелл? Пьер и Сен-Жюст убили президента Гарриса,
уничтожили все прежнее правительство и с тех пор правили Народной Республикой.
Пьер погиб, а Сен-Жюст, кровавый палач и мясник, унаследовал его пост, его
взгляды и его преступления. Людские жертвы для него ничто, для него важны власть
и победа государства. Его государства. Из чего следует, что любые мирные
предложение есть не что иное, как уловка, призванная выиграть время и, избежав
разгрома, попытаться накопить силы для возобновления войны. И мы собираемся дать
ему это время?
- Я рассматривал и такую возможность, - ответил Высокий Хребет. Лоб его
покрывала испарина, но он тоже сделал усилие и вернулся к обычному тону. - Мы
обсуждали ее с адмиралом Яначеком.
Он кивнул в сторону нового Первого лорда Адмиралтейства, сэра Эдварда Яначека, и
гражданский глава КФМ выпрямился в кресле.
- Я детально рассмотрел ситуацию, ваше величество, - сказал он с
покровительственным видом профессионала - хотя последний раз командовал
космическими силами более тридцати лет назад. - Да, нельзя исключать того, что
цель Сен-Жюста действительно состоит в том, чтобы получить временную передышку.
Но он не извлечет из этого никакой выгоды. Технический разрыв слишком велик.
Все, чем они располагают, не идет ни в какое сравнение с разработками адмирала
Хэмпхилл.
Он улыбнулся, и Елизавета стиснула зубы. Леди Соня Хэмпхилл доводилась Яначеку
кузиной... и Первый лорд держался так, будто все ее идеи принадлежали главным
образом ему.
- Безусловно, пока им не по силам тягаться с графом Белой Гавани, - сказала
Елизавета, порадовавшись тому, что при упоминании Хэмиша Яначек скривился, как
от зубной боли. Вражда между двумя адмиралами насчитывала не один десяток лет и
была столь же ожесточенной, сколь и непримиримой. - Но кто может сказать, до
чего додумается враг, если дать ему передышку?
- Ваше величество, этот вопрос входит в сферу моей компетенции, - ответил
Яначек. - Наши новые системы есть продукт многолетней работы специалистов
несравненно более высокого уровня, нежели лучшие инженеры Республики, в цехах и
лабораториях оснащенных так, как им и не снилось. Ничто из наших новинок не
может быть воспроизведено в Народной Республике раньше, чем через пять
стандартных лет. Несомненно, этого времени хватит, чтобы либо заключить разумное
мирное соглашение, либо понять, что Сен-Жюст действительно просто тянет время.
Ну и конечно, флот будет следить за ними и не упустит из внимания ни малейшей
угрозы.
- Вот видите, ваше величество, - вновь вкрадчиво заговорил Мишель Жанвье. - Риск
минимален, а возможный выигрыш огромен. Мы можем положить конец несусветным
затратам и кровавой войне против противника, миры которого мы все равно не
собирались присоединять к Королевству. Как говорит графиня Нового Киева, надо
дать миру шанс.
Елизавета обвела взглядом собравшихся: кто-то отвел глаза, кто-то, напротив,
встретил ее взгляд с вызовом.
- А если наши союзники не согласятся с вами, милорд? - спросила она наконец.
- Это было бы достойно сожаления, - с улыбкой ответил Высокий Хребет. - Однако
именно Звездное Королевство вынесло на себе основную тяжесть войны, и оно вправе
самостоятельно искать путь положить конфликту конец.
- Даже без учета мнения партнеров по Альянсу? - спросила Елизавета.
- Я внимательно изучил все соглашения и не обнаружил в них запрета на сепаратные
переговоры, - парировал Жанвье.
- Может быть, такой запрет забыли включить туда, поскольку никто из союзников не
предполагал, что его могут хладнокровно предать? - осведомилась королева.
- Можно посмотреть на это и так, - побагровел Высокий Хребет. - Но с другой
стороны, если наши переговоры с Республикой увенчаются успехом, за этим
последует и заключение мира между Республикой и нашими союзниками. В таком
случае это не предательство, но скорее достижение истинной цели подобных союзов:
мира, надежных границ и устранения военной угрозы со стороны Народной
Республики.
У него на все есть ответ, поняла королева, и ей не требовалось обращаться к
Ариэлю, чтобы убедиться в согласии всего Кабинета с этим подонком. И, призналась
она себе с горькой откровенностью, в этом есть и ее вина. Е
...Закладка в соц.сетях
