Жанр: Научная фантастика
Гея 3. Демон
...я не знаю. Не спрашивай про Апрель
и Август. Что Гея сделала с ними, я вообще не знаю.
- Но что ты еще знаешь? Можешь сейчас сказать?
- Так и прикидывал, что он тама, - вдруг сказал Джин. Все на него посмотрели. -
Рыба ему нравилась, - пояснил Джин и указал на ведро. - Разжирел, значит, сволочь, на
этой рыбе. А мне фигли? Рыба там, не рыба. - Он стукнул себя кулаком в костлявую
грудь. - Но я чуял, что он тама. Долбал, значит, падла, мне мозги. - Он фыркнул.
- А знаешь, Джин, кто его туда посадил? - спросила Габи.
- Да Гея.
- И что ты об этом думаешь?
- Да блядство. - Он снова фыркнул и покачал головой. - Думал, значит, там
всякое. И мне, значит, всякое надумывал.
Габи заговорила с Сирокко так, словно Джин их слышать не мог. Впрочем, он,
наверное, и правда не мог.
- Этот южный диалект тоже часть Генного подарка. Помнишь аналогию с
фильмом, про которую я тебе рассказывала? Гея хотела сделать из него характерно" го
актера. Фигляра, этакого мужлана... не знаю. Короче, народный юмор.
- Очень смешно, - вскипел Конел.
- Да, смех один, - согласилась Габи. - У Геи веселье всегда вроде рака прямой
кишки.
- Глаз мне, сука, выколола, - сказал Джин и фыркнул. - Тут думал я, значит,
крепко. Чуть плешь себе не проел, все думал. А дрянь, значит, взяла да и выскочила.
Болело как сволочь. Хотел даже суку назад сунуть. - Он снова фыркнул. - А она,
значит, назад отрастает. Отрастает, хоть тресни. Раз руку себе отпилил, чтоб, значит, не
думать. Хрен там - тоже отросла. - Тут Джин явно задумался. - Больно, если думать,
- заключил он.
- Так ты, Джин, что-то надумал? - спросила Габи. Старик скосил на нее глаз.
- Как пить дать, - сказал он наконец. - Чего-то такое, значит, провернуть надо.
Надо кому-то... надо мозги ей на хрен вышибить, вот чего! - Он с вызовом на всех
посмотрел.
- А что, Джин, может, и получится, - сказала Габи.
- Не дурачь ты старину Джина, Габи. - Он, похоже, смутился, затем фыркнул,
пожал плечами и посмотрел на Габи так, как смотрит собака на своего хозяина, когда не
там, где надо, кучу сделает.
- А ты, Габи, всамделишная? Хотел это, значит, тебя поискать. Хотел сказать это...
ну, значит, жаль мне... - Старик еще больше смутился. - ... что тебя убил.
- Все в прошлом, Джин, - отозвалась Габи.
В первый раз прозвучал неподдельный смех Джина.
- Все в прошлом. Вот любо-дорого. Знаешь, я чего скажу... - Он слепо оглядел
темноту. Затем, с огромным трудом, восстановил свою зыбкую связь с настоящим.
- Пожалуй, ты сможешь кое-что сделать, - сказала Габи. - С Геей.
- С Геей?
- Но будет опасно. Честно тебе скажу. Ты можешь погибнуть.
Джин неотрывно на нее смотрел. Сирокко сомневалась, что он хоть что-то понял. А
потом заметила, как из единственного глаза текут стариковские слезы.
- Значит... я что, смогу больше не думать?
ЭПИЗОД XV
Габи перенесла их в залу Океана посредством той же головокружительной
телепортации, которой она воспользовалась в предыдущем сне. Когда Сирокко
сориентировалась, то огляделась и вдруг почувствовала, что уже здесь была.
Хотя она здесь никогда не бывала. Просто все здесь казалось так похоже на залу
Диониса. Единственное серьезное отличие составляла большая зеленоватая труба, что
уходила от того места, где прежде был мозг Океана, во тьму над головой. Почти у самого
пола труба разделялась на две части, одна из которых шла на восток, а другая - на запад.
Сирокко попыталась сообразить, что это ей напоминает, и наконец поняла. Старые
многоквартирные здания со свисающими с потолков голыми лампочками - и с
удлинителями, чтобы подключать сразу и тостер и телевизор.
Глубокий ров давно высох. И очень давно здесь не было ничего живого. Сирокко
повернулась к Габи:
- Что случилось?
- Всего мы, наверное, так и не узнаем. Частично это по-прежнему в мозгу у Геи.
Частично уже утрачено. Как она и сказала, все случилось тысячу лет назад. Но мозги
никогда не существовали раздельно. Думаю, Океан просто... умер. А Гея не смогла с этим
смириться. Нельзя вести человеческие аналогии дальше той точки, где они перестают
действовать, но иначе мне никак не объяснить. Гея как бы почувствовала, что ее предали.
Она отказалась поверить в нечто, на ее взгляд, столь фантастическое, как смерть Океана.
Тогда-то разум Геи в самом прямом смысле и раскололся. Она отрастила сюда этот нерв
- вон то ответвление идет к мозгу Гипериона, а другое к Мнемосине - и она... стала
Океаном. Причем эта ее часть принялась играть роль негодяя. Какая-то физическая борьба
действительно происходила, хотя наверняка не столь драматическая, как Гея тебе
рассказывала. В любом случае Гея всегда разговаривала сама с собой. И когда ты
обращаешься к любому из региональных мозгов, на самом деле ты всегда обращаешься к
фрагменту личности Геи. Ее разум раскалывался все больше и больше. Она... я попрежнему
не могу всего тебе сказать, но она ввела... некую систему, которая
поддерживала общее функционирование. Та пятнадцатиметровая женщина, с которой ты
собираешься сражаться, - часть этой системы. Ты тоже. И я - хотя лишь по
случайности. Вот все, что я пока могу тебе сказать. - Габи повернулась к Джину: - Если
я скажу тебе, что делать, ты это сделаешь? Сможешь запомнить? Если будешь знать, что
этим причинишь вред Гее?
Единственный глаз Джина засверкал.
- Еще как. Джин запомнит. Джин навредит Гее. Габи вздохнула.
- Что ж, тогда все встало на место, - сказала она.
Габи покинула их у самого лагеря, но внутри наружного кольца охраны - чтобы
обойтись без недоразумений. Сирокко и Конел пошли на свет.
Конел споткнулся. Сирокко потянулась, чтобы его поддержать, - и вдруг поняла,
что он плачет. Немного поколебавшись, решая, что для него сейчас будет лучше, она его
обняла. Конел безудержно рыдал. Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки и
смущенно отстранился.
- Уже лучше?
- Я просто вспомнил... зачем я сюда прилетел.
- Не будь кретином. Я сама не знала многого из того, что мы только что услышали.
- Этот бедняга. Этот бедный, несчастный сукин сын.
- Ничего - проснешься, полегчает.
Конел как-то странно на нее посмотрел, затем пожал ей руку и направился к своей
палатке.
Сирокко пошла к своей. Охранник заступил было ей дорогу, но затем узнал и отдал
честь. Казалось, его нисколько не тревожит та мысль, что Сирокко сумела выскользнуть
из своей палатки, несмотря на его дозор.
Вот бы ему заглянуть в палатку, подумала Сирокко. Потом вздохнула и откинула
клапан, готовясь к той метаморфозе, которую уже проделывала дважды, но привыкнуть к
которой так и не смогла.
Однако другой Сирокко на койке не оказалось.
Постояв немного и подумав, Сирокко села на койку и подумала еще. Наконец, она
решила, что нет смысла пытаться проснуться, если не спишь.
Взглянув на часы, Сирокко увидела, что приближается оборот, когда нужно будет
выступать, и вышла из палатки, чтобы начать приготовления.
Армия вошла в Гиперион.
Объект их наступления в ясную погоду стал виден еще из центра Мнемосины.
Невозможно было не заметить южный вертикальный трос, что указывал в самое сердце
Преисподней. Теперь же, пока армия легко одолевала покатые холмы Юго-Западного
Гипериона, люди порой могли видеть круглую стену, что окружала Киностудию.
Мост через реку Урания был одним из немногих на Кружногейском шоссе,
сохранившихся в целости и сохранности. Однако Сирокко велела саперам его проверить
- сначала на предмет мин-ловушек, затем на предмет структурной прочности. Когда ее
заверили, что все в порядке, она тем не менее приняла предосторожности, пошире
растянув фургоны и приказав солдатам идти не в ногу. Мост выдержал.
Мост через Каллиопу обеспечила армии сама Гея. Богиня велела насыпать там
плотину. Турбины, по земным гидроэлектрическим стандартам, были невелики.
Военно-Воздушные Силы подвезли еще динамиту, и, когда плотина была пройдена,
Сирокко велела ее взорвать. Все смотрели, как в земляном валу появляется солидных
размеров дыра, и от души порадовались, когда воды хлынувшего туда озера оставили от
плотины одно воспоминание. Сирокко уничтожила и турбины.
Плотину никто не охранял, не считая шестерых инженеров из железных мастеров,
которые без всяких эмоций наблюдали, как уничтожают плоды их кропотливого труда.
Сирокко не знала, добрый это знак или не очень. Она выслала патрули - следить за
перемещениями гейского воинства. Но те никаких перемещений не зафиксировали.
ЭПИЗОД XVI
Уже долгое время Гея не смотрела почти ничего, кроме фильмов про войну.
Электричество вырубилось в такой момент, что хуже и не придумаешь. Как раз
когда шла последняя часть "Моста через реку Квай". Как раз когда нарастало напряжение
в преддверии роскошной, немыслимо дорогущей финальной сцены. Из-за поворота уже
доносилось шушуканье япошек, и похоже было, что тот парень совсем рехнулся, раз стал
помогать япошкам в поисках прикрученных к мосту бомб, и...
"Алек Гиннесс, мать твою", - мрачно подумала Гея. Все выглядело почти как
знамение. В знамения Гея, конечно, не верила...
Тогда-то электричество и вырубилось. Какая-то смутная и отдаленная часть рассудка
Геи понимала, чем это вызвано, однако думать об этом не хотелось. Да, все начиналось с
отличной забавы, но с каждым днем все больше надоедало.
И, если уж по правде, Гее вообще стало приедаться кино. Ей надоели и этот мелкий
сопляк Адам, и этот вонючий алкаш Крис. Но больше всего ей осточертело дожидаться,
когда же наконец появится Сирокко Джонс. И Гее уже не казалось, что она получит тот
эмоциональный заряд, на который рассчитывала, когда раздавит эту суку каблуком.
Гея с раздражением об этом думала, пока вокруг все торопились подключить
аварийный генератор, достать нужный для этого проектора трансформатор... короче,
занимались той самой тошнотворной мутатой, которой обычно занимаются мудаки с
инженерным образованием. Они что, не знают, что она ЗВЕЗДА?
Наконец людишки запустили проектор. Он протрещал секунд пятнадцать, а потом
остановился, и лампа прожгла в пленке дыру.
Это было уже слишком.
Гея прикончила киномеханика и потопала наружу посмотреть, прибыла ли наконец
армия Сирокко.
ЭПИЗОД XVII
Последний лагерь разбили в десяти километрах от Преисподней. Оттуда - лишь
легкая прогулка. И в Гее, разумеется, военачальнику не приходилось задумываться о том,
в какое время суток начать атаку.
Оставались еще две вещи.
Сирокко собрала Искру, Верджинель, Конела, Рокки, Робин, Змея, Валью и
Менестреля в большой командирской палатке. Больше никто не присутствовал. Даже
наружной охране велели держаться в пятидесяти метрах.
Сирокко стояла перед ними, оглядывая каждого по очереди. Ее в высшей степени
радовало то, что она видела - и тошнило от того, что она должна была сказать.
- Робин, - начала Сирокко. - Я тебе не солгала. Но и всей правды не сказала. У
Нацы, пожалуй, один шанс из тысячи убить Гею.
Робин отвернулась, затем медленно кивнула:
- Я догадывалась.
- Но даже если б она действительно убила эту Гею - я говорю про это гигантское
чудовище в Преисподней, не про настоящую Гею, с которой Нале никогда не справиться,
- никакого толку бы не было. Честно говоря, я думаю, что Гея ее убьет.
- Пойми, Капитан, Наца больше не мой демон, - сказала Робин. - Со слезами на
глазах она взглянула на Сирокко: - То есть я ведь уже не могу таскать ее повсюду в
мешке, правда?
- Не можешь. Но я еще могу ее отозвать. Мы можем обойтись без нее.
Робин покачала головой и встала прямее.
- Делай как знаешь, Сирокко.
Теперь настала очередь Сирокко отвернуться.
- Хотела бы я знать. В том-то и дело, что я не всегда знаю. - Она оглядела
остальных. - Всем вам я рассказала больше, чем кому бы то ни было. Теперь расскажу
еще больше. Но даже теперь всего я вам не расскажу - да всего я и сама не знаю. Но есть
один-единственный шанс, и я им пользуюсь. Искра.
Юная ведьма изумленно глотнула воздух. Сирокко устало ей улыбнулась:
- Нет, тебя я очень сильно не удивлю. Но я стараюсь быть откровенной со всеми, а
ты единственная видела Кельвина. Помнишь его?
Искра кивнула.
- Он умирает. Мы не знаем, излечим ли его недуг титанидскими целителями,
потому что он не дает себя осмотреть. Он сам в свое время был врачом, так что, быть
может, он знает, что неизлечим. Так или иначе он хочет кое-чем нам помочь, и это его
убьет. Вот зачем мы с тобой тогда его навещали. Я хотела убедиться, что он
действительно этого желает. Он желает.
- Я тогда еще напилась, - с грустной улыбкой вспомнила Искра.
- Конел. Ты видел Джина. И должен иметь какое-то представление о том, на что он
способен. То, что велела ему Габи... вполне вероятно, он с этим не справится. А если
справится, то не выживет. Мы с Габи это знаем.
Конел некоторое время разглядывал носки своих ботинок, затем встретил взгляд
Сирокко.
- Никогда не видел кого-то более готового к смерти, чем он. Думаю, смерть станет
для него благом... и еще я думаю, он прекрасно знает, что делает.
Сирокко была ему благодарна. Конел, похоже, всегда мог пойти на предельную
откровенность. Она перевела дыхание, борясь со слезами.
- Верджинель. Валья. Змей. Мене... Менестрель вышел вперед и нежно положил ей
руку на плечо.
- Капитан, раз уж сейчас время выкладывать правду-матку, должен сказать тебе,
мы уже догадались про...
- Нет, - перебила Сирокко, отводя его руку. - Я сама должна это сказать. Все вы
знали, что Крис может погибнуть в этом противоборстве. Я сказала вам, что спасение
Адама - моя цель номер один. Я солгала. Его спасение - моя цель номер два. Спасти его
для меня страшно важно... но, если погибну я, Адам и Гея, я буду считать это победой.
Менестрель молчал. Вперед выступила Валья.
- Мы уже это обсудили, - сказала она. - Мы подчинились твоим соображениям
секретности и не стали разглашать наше решение всей расе. Так что принимаем мы его
вчетвером и вчетвером понесем всю его тяжесть. Хотя нам кажется, что раса бы с нами
согласилась. Наступает время, когда ради искоренения зла необходимо рискнуть всем.
Сирокко покачала головой:
- Надеюсь, вы не ошиблись. Существует... большая вероятность того, что даже в
том случае, если погибну и я, и Адам, и Гея, несравненная титанидская раса - которую,
клянусь, я люблю больше своей собственной, - все-таки выживет. Но, если мы с Адамом
погибнем, а Гея выживет, вы обречены. И вот мой первый приоритет: чтобы тварь по
имени Гея была стерта с лица Вселенной.
- Тут мы целиком с тобой, - сказал Менестрель. - Ответственность за спасение
Адама возложена на нас... - Он обвел жестом всю группу. - ... нас семерых, из двух рас,
но связанных узами любви. Так и должно быть.
- Так и должно быть, - пропели титаниды.
- Жизнь Адама теперь в наших руках. Ты же должна выбросить это из головы. Ты
сказала нам, что мы должны делать, и мы сделаем все, что сможем. Сейчас тебе следует
об этом забыть, довериться нам... и делать то, что должна делать ты.
- Ты навеки останешься нашей Феей, - добавил Змей, а затем звонко и дерзко это
пропел. Остальные титаниды присоединились.
Сирокко почувствовала, что просто должна зарыдать, но сумела удержаться. Она
снова встала к ним лицом.
- Может статься, это наша последняя встреча, - сказала она.
- Тогда те, кто выживет, будут вечно славить тех, кто погибнет, - отозвалась
Верджинель.
Сирокко стала целовать всех по очереди. Затем она велела каждому отправляться по
своим делам. Казалось, все слезы она выплакала тогда в Клубе, но, когда друзья ушли,
выяснилось, что немного еще осталось.
Прошло некоторое время, прежде чем Сирокко смогла созвать генералов.
Когда генералы расселись за командирским столом, Сирокко оглядела каждого и
остро ощутила стыд за свою причуду всегда именовать их по номерам дивизий, которыми
они командовали. Импульс этот исходил из ее отвращения ко всему военному. Но теперь
они стали ее товарищами. Они сидели бок о бок с ней, сейчас ей предстояло порядком их
удивить, и Сирокко поняла, что с игрой в номера нужно раз и навсегда покончить.
Она еще раз оглядела генералов, запечатлевая в памяти лицо каждого.
Пак Чен Ир: невысокий кореец лет пятидесяти с хвостиком, командир Второй
дивизии.
Надаба Шалом: лет сорока, светлокожая, бесстрастная, неколебимая опора Восьмой.
Дэгиль Куросава: поразительная смесь японца, шведа и свази, командир Сто Первой.
Все они еще на Земле были военными, но никто не продвинулся дальше лейтенанта.
Сейчас у каждого в подчинении были солдаты, в прошлом куда выше их по званию...
однако ни одного бывшего генерала. В свое время в Беллинзоне обнаружение эксгенерала
становилось редким праздником. Люди собирались вместе и жгли свою находку
у позорного столба. Сожжение генералов составляло в Беллинзоне единственное местное
развлечение.
К тому времени, как Сирокко пришла к власти, таких самосудов уже давно не
бывало. Тем не менее вначале людям трудно было принять такое звание, и временно
генералы именовались кесарями. Но более привычное слово вскоре взяло верх над
нововведением, когда люди поняли, что у этих генералов уже нет ядерного оружия.
- Пак. Шалом. Куросава. - Сирокко кивнула каждому генералу, и те
настороженно кивнули в ответ. - Во-первых... осадных башен мы строить не будем.
Все трое удивились, но виду не подали. Не так давно один из них непременно
спросил бы, планирует ли Сирокко лобовую атаку через мосты, а другой поинтересовался
бы, как насчет того, чтобы уморить Преисподнюю голодом. Теперь же - нет. Генералы
просто слушали.
- Все происходящее будет немного похоже на большой парад. Что-то будет от
карнавала, что-то от широкоэкранного кинофильма. Точнее - от фильма про чудовище.
Все будет очень похоже на грандиозные натурные съемки "Увертюры к 1812 году" с
применением пушек. Будет не иначе как Четвертое июля и Чинчо де майо. Не будет,
друзья мои, только одного. Войны.
На некоторое время воцарилась тишина. Наконец заговорил Куросава.
- Так что же все-таки будет?
- Сейчас расскажу. А прежде всего... если то, что я вам опишу, не выйдет так, как
надо, я погибну. И вам придется продолжать без меня. Я не так глупа, чтобы пытаться
давать вам приказы из могилы. Решения должны будете принимать вы сами. - Она
указала на Пака. - Главнокомандующим станете вы. В моей власти это сделать, а также
произвести вас в генерал-майоры. Согласно законам Беллинзоны, это делает вас
подотчетным мэру, когда таковой будет избран, однако дает практически полную власть в
принятии полевых решений.
Сирокко снова оглядела генералов. Они явно старались ничем себя не выдать, но она
прекрасно представляла себе, о чем они сейчас думают. Три дивизии на войне, одна в
Беллинзоне. Если Пак решит идти на Беллинзону и захватить власть, вряд ли кто-то
сможет его остановить. Потому она его и выбрала. Казалось наименее вероятным, что у
Пака амбиции возобладают над законами военного времени. Впрочем, Сирокко понимала,
что создает потенциального монстра в лице самой армии. Эх, был бы какой-то другой
выход...
Но Гея хотела войны - и ей следовало предоставить хотя бы ее иллюзию. Сирокко
должна была отвлечь ее внимание, а для этого ничто меньше армии не годилось.
- Прежде чем мы перейдем к распоряжениям дня сегодняшнего, хочу все же
поделиться с вами соображениями о той ситуации, которая возникнет в случае моей
гибели. Хотя повторяю - вы будете вольны поступать как найдете нужным. Я же
советую вам отступить. - Тут Сирокко подождала откликов, но их не последовало. - Вы
можете с успехом пробить брешь в стене. Думаю, это нетрудно. Внутри бы окажетесь как
минимум равными по силе воинству Геи. Хотя и в численном меньшинстве. Но вы
понесете тяжелые потери... и в конце концов потерпите поражение. Если Гея решит вас
преследовать... начнется такой кошмар, какой вам никогда и не снился. Она будет рвать и
метать. Она никогда не спит и никогда не устает. Сначала, быть может, она убьет
немногих. Но по мере того как ваши солдаты начнут уставать, она будет убивать все
больше. Наверное, по легиону в день - пока всех вас не уничтожит. Вот почему, если я
погибну, вам нужно будет немедленно начать отход. Если успеете добраться до Океана, то
на какое-то время окажетесь в безопасности. Не думаю, что она туда сунется.
Она увидела, что по крайней мере двоих ей напугать удалось. Пак лишь сузил глаза,
и Сирокко понятия не имела, что за ними скрывается.
- Если она выживет... - начал Пак. Глаза его совсем сузились. - Она в конце
концов придет в Беллинзону.
- Думаю, это неизбежно.
- Что же нам тогда делать? - спросила Шалом. Сирокко пожала плечами:
- Понятия не имею. Возможно, вам удастся изобрести оружие, которое ее убьет.
Надеюсь, что удастся. - Большим пальцем она указала в сторону невидимой стены
Преисподней. - Быть может, лучший выход - сдаться ей и стать, как те жалкие душонки
внутри. Поклонитесь ей и скажите, какая она великая и в каком вы восторге от ее
последнего фильма. Три раза в день ходите на ее фильмы и будьте благодарны, что
остались в живых. Я просто не знаю, что для вас лучше - умереть стоя или жить на
коленях.
- Лично я, - тихо проговорил Пак, - предпочел бы умереть. Но это не тема для
обсуждения. Я весьма ценю вашу оценку данной гипотетической ситуации. Быть может,
теперь вы перейдете к тому, что нам делать сегодня?
"Надо же, как лишняя звездочка придает человеку смелости", - подумала Сирокко.
Затем она подалась вперед и приняла предельно серьезный вид. Чувствовала она себя
картежницей, намеренной объявить игру.
- Слышали вы когда-нибудь про корриду?
ЭПИЗОД XVIII
Крис спустился по лестнице с верха стены на землю. Там он простоял несколько
оборотов, чуть к западу от ворот "Юниверсал", издалека наблюдая за армией Сирокко.
Поначалу зрелище производило впечатление. Казалось, там куча народу. В обзорный
телескоп он ясно различал размеры и вид фургонов, тип униформы на солдатах и
деловитую уверенность их движений.
Но чем дольше Крис смотрел, тем больше сомневался. Тогда он по мере сил
попытался прикинуть, сколько там солдат. Он раз за разом это проделывал, но даже самая
большая цифра оказалась меньше той, на которую он надеялся. Титанид тоже было
меньше. Нельзя сказать, чтобы Крис бил баклуши. Пока тревожные слухи о
приближающейся армии распространялись по киностудиям, он взялся прикидывать
общую силу Преисподней. Делать это Крис старался незаметно - хотя полагал, что Гее
все равно. Она никогда не пыталась что-то скрывать ни от него, ни от кого-то еще в
Преисподней. По сути, богиня часто в открытую хвасталась, что у нее сто тысяч бойцов.
Так оно и есть, решил Крис. И в то же время - не так. За стеной действительно
собралось примерно столько народу, и вся эта публика намеревалась воевать. Однако он
предполагал, что армия Сирокко знает, как ей сражаться. А все, казалось Крису, чему
выучились солдаты Геи, - это как дожидаться, пока расставят камеры, как корчить в бою
яростные гримасы, орать благим матом и принимать позы, демонстрирующие
несгибаемую целеустремленность.
Но кое-что ему все-таки хотелось передать Сирокко. Грош цена разведчику, если он
не может извлечь никаких ценных сведений на вражеской территории. При мысли об этом
захотелось кружечку пива...
Крис бешено замотал головой. Он уже решил не пить ни капли, пока не кончится
бой. Ему надо быть наготове, если представится шанс... хотя Крис не знал, как ему понять,
когда такой шанс представится. Он блуждал в потемках. И от этого хотелось кружечку
пива...
Проклятье.
По стене шагала Гея. Она ходила повсюду, проверяя позиции своего войска,
перемещая подразделения взад и вперед, изматывая их еще до начала боя.
- Эй, Крис! - крикнула она. Крис повернулся и посмотрел на нее. Гея ткнула
пальцем на север - в сторону армии Сирокко. - Ну, как тебе? Красотища, правда?
- Готовь задницу, Гея, - отозвался Крис. - Скоро тебя высекут.
Богиня разразилась громовым хохотом, затем переступила через шар ворот
"Юниверсал" и продолжила свой обход. В последнее время Крис все чаще оказывался в
роли придворного шута, способного на отважную реплику, допустимую лишь для
комической фигуры. Его моральный дух такие реплики никак не поднимали. Самому
Крису они даже забавными уже не казались.
Проклятье, неужели никак не передать Сирокко хоть словечко?
Ей следовало бы знать, что у Геи есть пушки.
Хотя, быть может, она и так знает, и Крис зря беспокоится. Да и пушки не ахти
какие. Крис присутствовал на испытаниях - наблюдал с безопасного расстояния, как от
взрыва одной из ранних модификаций полегло шестнадцать человек.
Радиус обстрела этих пушек был так себе, а точность совсем никуда. Однако
железные мастера недавно изобрели новые разрывные ядра. Взрываясь, они осыпали
довольно обширную площадь тысячами гвоздей. Если Сирокко решится на штурм, у нее
могут возникнуть проблемы.
Были у защитников Преисподней и котлы с кипящим маслом, но Крис прикидывал,
что уж это для Сирокко не будет неожиданностью. Еще он знал, что у Геи есть лучники...
Скверных известий набиралось немало. Так, у Геи были ружья. Правда, не так
много, и к тому же это были примитивные кремневые ружья, на перезарядку которых
требовалась целая вечность. Взрывались же они еще чаще, чем пушки. Люди, которым
они достались, просто боялись из такой дьявольщины палить.
Крис задумался, что хуже: носить оружие, которое может враз оторвать тебе руки...
или идти в бой с добрым колом.
Недавно пришлось пережить очень скверный момент, когда он увидел отделение
солдат в новехоньких легких бронежилетах, вооруженных лазерными ружьями. За
плечами у солдат висели ранцы с питанием для ружей. Одна рота таких солдат, не
сомневался Крис, могла бы запросто истребить целый римский легион.
Но затем он встретил одного из таких солдат в буфете. На расстоянии трех метров
обман сразу бросался в глаза. Лазерные ружья были всего лишь из дерева и стекла. Ранцы
оказались пустой скорлупой. А броня жилетов - какой-то разновидностью пластмассы.
Крис пустился назад, к Таре. По пути постоянно приходилось отходить в сторону,
пропуская бегущие рысцой группы солдат.
Попадались и кавалеристы, восседавшие на конях,
...Поділитися у соцмережах
