Жанр: Научная фантастика
Гея 3. Демон
...Крону
и армии. В любом случае Третья эскадрилья примет бой, но превосходство Восьмого в
боевой силе составит два к одному.
Конел наблюдал, как пять самолетов отделяются так аккуратно и ловко, словно на
воздушном шоу. Хотел бы он, чтобы это и впрямь было шоу.
Сперва они летели к югу. Теперь он дал им приказ следовать на восток. Первая и
Вторая эскадрильи разойдутся под углом и вновь сольются воедино над армией,
направляясь с севера и с юга.
Когда они заканчивали поворот, из рации послышалось то самое сообщение,
которого Конел так боялся.
- Говорит Рокки-Рэмбо. Нас атакуют с воздуха. Наземных групп не замечено.
Атакует, похоже, Пятое Крона, но пока до конца не ясно. - Раздался грохот взрыва. -
Спешите, ребята! Нас тут на куски рвут!
Едва последовало сообщение первого поста, как армия приступила к выполнению
своего оборонительного плана, пусть и весьма недостаточного.
Войска уже углубились в Крон, переправившись через Офион, и теперь одолевали
покатые холмы, оставаясь столь чудовищно уязвимыми для атаки с воздуха. Двигались
они к сужающемуся степному перешейку, который в конце концов с юга должны были
зажать джунгли, а с севера - море Гестии.
Никакие ответные действия армии доступны не были. Ничто из ее арсенала не
давало ни малейшей надежды сбить бомбадуля. Предпринимались попытки переделать
вооружение Военно-Воздушных Сил под наземное управление, но все они потерпели
досадные провалы. Сирокко сдалась, понимая, что и так уже растратила слишком много
все сокращающегося боезапаса Военно-Воздушных Сил во время своей несдержанной
демонстрации над Преисподней. Теперь за это предстояло расплатиться и ей, и всем
окружающим.
Не так давно Беллинзона начала производство пороха и нитроглицерина. Порохом
армия располагала - в виде больших ракет. А вот почти весь нитроглицерин - в виде
динамита - ушел на цели, которые Сирокко раньше времени раскрывать не собиралась,
приводя этим в ярость генералов. Однако даже доступность к динамиту не внесла бы
значимой разницы в способность армии отразить воздушную атаку. Ракеты и боезаряды
были рассчитаны лишь на отвлечение внимания. Люди надеялись на то, что их жар
притянет ночников и боковух.
С тем же расчетом армия разожгла костры. Несколько десятков фургонов набили
сухими дровами и облили керосином. Сразу после сигнала об атаке эти фургоны
расставили как можно дальше впереди, сзади и по бокам. А когда заметили самолеты,
фургоны немедленно подожгли. В самом центре ночного Крона жила надежда, что эти
костры неверно представят атакующим размеры армии, а также станут легкими и
бросовыми мишенями.
Главная же часть армии погасила все огни, растянулась и приступила к работе со
своим личным шанцевым инструментом (с лопатами, чтоб штатским было понятно).
Высокая технология оказалась бессильна как-то усовершенствовать упомянутый ЛШИ.
Любой пехотинец Аргонн мгновенно сообразил бы, как им пользоваться. Несмотря на то
что земля была твердой - удивительно было видеть, как быстро может окопаться
человек, прежде чем начинают падать бомбы.
Сирокко неожиданно для себя поняла, что выделывает черт знает что. Пока белоголубые
пятнышки Пятого крыла штурмовиков принялись над ними кружить, готовясь к
первому заходу, она вдруг помчалась назад по шоссе, размахивая мечом и срывая глотку.
- Ложись! В укрытие! Ложись, ложись! Наша авиация уже на подлете! Все носом в
землю!
Сирокко заметила далеко впереди и сбоку первый смертоносный оранжевый цветок
- пока еще очень далеко. Но тут ее сцапали за руку, подняли и швырнули на широкую
спину Менестреля. Фея приземлилась на ноги, ухватила Менестреля за плечи и заорала
ему в самое ухо:
- В укрытие, ты, псих ненормальный!
- Непременно. Только сначала ты.
И они загрохотали по шоссе, изумляя войска, выкрикивая предупреждения -
совершенно излишние, ибо к тому времени все вокруг уже гремело и пылало под
мощными ударами Пятого Неистового. Сирокко считала, что это чистой воды безумие.
Никогда она не понимала, как командиры могут так психовать, и не была уверена, удастся
ли ей самой с этим справиться. Сирокко не имела ни малейших иллюзий относительно
своей неуязвимости для бомб и пуль. Не считала она и что сумасшедшая сила ее личности
сможет ее защитить - согласно теории, выдвинутой в когда-то прочитанных ею наиболее
причудливых военных трактатах.
Сирокко знала одно - негоже ей сейчас бросаться в укрытие. Куда лучше рискнуть
жизнью. Солдаты должны ее видеть и не сомневаться в ее бесстрашии - хотя Фея так
тряслась, что чуть не выронила меч. Не существовало другого способа убедить их
пожертвовать собственными жизнями, когда дело того потребует.
"Господи Боже, - подумала Сирокко. - Что за прелесть эта война!"
Большинство титанид избрали курс, какой и Сирокко, и генералы посчитали самым
для них логичным. На то, чтобы вырыть траншею, куда спрятались бы все их громадные
тела, ушла бы целая вечность. Главным преимуществом титанид была скорость.
И они бросились бежать.
Титаниды побежали врассыпную, как можно дальше удаляясь от центра действия. А
потом, объятые ужасом, стали наблюдать, как сатанинская красота сражения
разворачивается и в воздухе, и на земле.
Сигнальные ракеты с визгом взмывали в небо из пиротехнических фургонов,
рассыпаясь оранжевыми искрами, сияя слепящим ярко-алым огнем, а затем взрывались.
Ночники и боковухи, будто птицы со сверкающим оперением, вылетали из-под крыл
бомбадулей, волоча за собой алое, голубое или зеленое пламя, ускорялись в ужасающем
темпе, верещали от кровожадного бешенства и самоубийственно впивались в костры из
фургонов или гонялись за сигнальными ракетами. Но часто - слишком часто - они не
давали себя одурачить и неслись в нескольких метрах по-над землей, разливая жидкий
огонь по отмеченному оспинами ландшафту. Сами аэроморфы были заметны только по
бело-голубому выхлопу. Бомб же вообще не было видно, пока они не достигали земли -
зато уж тогда все остальное начинало казаться незначительным.
Немногие титаниды, тронутые выше их сил, пустились назад, но были остановлены
своими более рассудительными собратьями.
Лишь титанидские целители никуда не побежали. Как и санитары из людей, они
занимались тем же, чем издревле на войне занимаются врачи. Они подбирали раненых,
оказывали им помощь... и гибли рядом с ними.
- О Великая Матерь! Дай мне силы все это пережить - и я больше никогда не
отойду от компьютера! Никогда, никогда, никогда...
Искра сама не сознавала, что кричит. Съеживаясь в комочек в окопе, который, как
казалось ей, был около сантиметра глубиной, она вдобавок делила его с двумя
совершенно незнакомыми ей пехотинцами.
На самом деле окоп был гораздо глубже, и, когда наступило относительное затишье,
все трое выскочили наружу и снова принялись копать как полоумные. Потом последовал
новый заход монстров, и вся троица опять посыпалась в укрытие - в неразберихе острых
локтей, ботинок, мечей в ножнах, съехавших набекрень шлемов и смрадного страха.
Щиты они держали над собой и слышали, как комья земли барабанят по тусклой бронзе.
Совсем рядом упала бомба. Искра задумалась, сможет ли она теперь еще что-то
услышать. Очень долго в ушах стоял дикий звон. На щиты посыпались осколки
раскаленного металла и дымящаяся почва.
- Никогда, никогда, никогда...
Какая-то часть разума Конела сознавала, что те пришельцы из Метиды, что
повернули на север, направляются к Беллинзоне. Другая часть рыдала по оставшейся в
численном меньшинстве Третьей эскадрилье.
Но все остальное его существо было сосредоточено на мрачном небе впереди,
которое с каждой минутой светлело. Сражение они смогли наблюдать задолго до того, как
прибыли на место.
Потом они вступили в бой - и уже не было времени думать ни о чем, кроме полета.
Массу работы пришлось возложить на компьютер. На экране было слишком много
сигналов, слишком много путаницы и тьмы. Конел увернулся, вышел было на что-то
многообещающее... и был отвергнут компьютером управления огнем, который опознал в
мишени соратника. Затем он долбанул одного бомбадуля. Весь поединок длился менее
трех секунд. Конел даже не стал смотреть, как обоборота врага падают в ночь, а
немедленно выкрутил поворот с десятикратной перегрузкой в сторону следующей
возможной мишени.
На самом деле бой принес сплошное разочарование. Конел понимал, что тем, кто,
лежа на земле, двадцать минут дожидался подлета его эскадрильи, он таковым не казался.
Но к тому времени, как Конел и его пилоты добрались до места, Пятое крыло довольно
по-дурацки растранжирило большую часть своих боеприпасов типа "воздух-воздух". В
орудиях бомбадулей уже истощался запас крошечных пулесуществ. Бомбы у них, правда,
оставались - но это играло только на руку Конелу, ибо, когда его ракета попадала в цель,
следовал более мощный взрыв. Каждый такой взрыв означал, что для лежащих в траншеях
осталось на одну бандероль со смертью меньше.
По конец от Пятого крыла остался только люфтмордер. Конел и два его пилота
пристроились к нему сзади. Конел лично отстрелил твари чуть ли не все левое крыло.
Один "комар" чуть было не влетел в огромную выхлопную трубу, затем отправил туда
снаряд. Все трое резко сбросили газ и стали наблюдать за падением. В воздухе клубился
дым, а на земле пылали жуткие костры.
- Рей-Канада вызывает Рокки-Рэмбо.
Пауза вышла такой долгой, что Конелу это не понравилось. Потом он сообразил, что
кто-то, видимо, не сразу добрался до своей рации.
- Рокки-Рэмбо слышит тебя, Канада. Врагов больше не вижу.
- Точно так. Все дохлые. Пятого больше нет. Еще не успел связаться с Третьей
эскадрильей, но знаю, что она схлестнулась с Восьмым где-то над Дионисом. У вас,
ребята, есть по меньшей мере полоборота, чтобы вздохнуть спокойно, пока остатки
Восьмого сюда доберутся.
- Ажур, Канада. Будем окапываться.
Конел двигался на скорости чуть выше минимальной, только что не глуша мотор,
пока компьютеры заново выстраивали Первую и Вторую эскадрильи. Оглядевшись, Конел
засек одну дырку в Второй и одну в своей, Первой. Потом поглядел на экран и заметил
один маячок вынужденной посадки на самом берегу Гестии. Одному из своей эскадрильи
Конел приказал слетать и проверить, выжил ли пилот.
Потеряно два самолета. И один пилот - или два. Еще два самолета отделались
минимальными повреждениями.
Тут Конел вдруг понял, что взмок от пота. Переключив самолет на полную
автоматику, он откинулся на спинку сиденья и несколько минут просто сидел и дрожал.
Потом утер с лица пот.
- Рей-Канада, Рей-Канада, это Третья эскадрилья. Конел узнал голос. Грациана
Гомес, самый юный и неопытный пилот Третьей эскадрильи.
- Слышу тебя, Гомес.
- Канада, Третья эскадрилья вступила в бой с врагом в десяти кэмэ от Мятного
залива. Десять машин засекли, десять уничтожили. Один прорвался к Беллинзоне, и я
только что его сбила. Три-четыре бомбы на город он все-таки сбросил.
Что-то в голосе девушки Конелу не понравилось.
- Гомес, а где командир твоей эскадрильи?
- Конел... я теперь командир эскадрильи. Вообще-то... я теперь вся Третья
эскадрилья. - Голос ее дрогнул, и Конел услышал, как девушка отключила микрофон.
- Грациана, отправляйся назад к Япету Северному и паркуй машину.
Наступило долгое молчание. Когда Грациана заговорила снова, голос ее уже был
ровным:
- Не могу, Канада. Машина сильно разбита. По-моему, ее еще можно спасти. Хочу
попытаться сесть на то футбольное поле, что рядом с лагерями. Думаю, я смогу...
- Отказать, Гомес. - Конел прекрасно понимал, о чем она сейчас думает. Пилотов
им хватало, а вот самолеты были на вес золота. Такие расчеты его бесили.
- Ладно... тогда я могу посадить его на воду поближе к пристаням - туда, где
помельче. Потом можно будет вытащить и...
- Вот что, Гомес. Сейчас ты поведешь эту хреновину в сторону Рока, а когда
окажешься над самым большим и гладким клочком земли, какой там только найдется, то
прыгнешь.
- Канада, думаю, я смогу...
- Мать твою, Гомес! Ты прыгнешь! Это приказ.
- Ажур, Конел.
Позднее, когда все прояснилось, Конел узнал, что Грациана благополучно добралась
до земли. А часом позже умерла от потери крови в результате осколочного ранения, о
котором она ему так и не сказала.
До Искры медленно доходило, что все вокруг утихло.
Она чуть приподняла голову. В ночи пылали костры. Искра услышала, как где-то
неподалеку стонут люди. Кто-то кричал. Она осторожно поползла на локтях, потом
поправила шлем - и оказалась лицом к лицу с одним из своих товарищей по траншее.
Тот по-дурацки ей улыбнулся. Искра услышала собственное хихиканье. "Великая Матерь,
ну что за идиотство?" Однако заткнулась она не скоро. Мужчина смеялся вместе с ней,
радуясь, что остался в живых. Затем оба повернулись к третьему в окопе, чтобы тот
разделил с ними радость.
Но под левой рукой у мужчины оказалась крошечная дырочка и еще здоровенная
дырища прямо посередине груди. Искра долго обнимала окровавленный труп и никак не
могла заплакать, хотя очень хотела.
Так, не обменявшись ни единым словом, они прижимались друг к другу, будто
безумные звери во мраке огней, дрожа и делясь теплом. Искра даже не заметила, когда все
тепло вытекло из мужчины вместе с алым потоком.
Сирокко и Менестреля швырнула на землю ударная волна от близкого взрыва.
Целые и невредимые, они все-таки решили полежать. Хорошенького понемножку.
Теперь Сирокко, чуть прихрамывая, шагала по полю боя. В ушах до сих пор звенело.
Кончики волос и правая бровь были опалены. Правую руку она слегка рассадила.
Сирокко принимала все как есть. Было много убитых и раненых, но так с самого
начало и ожидалось. Сержанты орали так, будто шел очередной пробег по полосе
препятствий. Отовсюду летели комья земли. Многие траншеи были уже метра два с
половиной в глубину. Ни одного лодыря Сирокко не видела. Пятое крыло всех обратило в
праведных трудяг.
Госпиталь располагался в большой палатке, установленной так далеко от окопов, как
только одна Сирокко рискнула распорядиться. Она долго обсуждала вопрос, стоит ли
помечать ее крупным белым крестом. И, в конце концов, решила, что не стоит. Гея заняла
самое себя в роли плохого малого. Ей ничего не стоило приказать бомбадулям, чтобы они
искали именно белые кресты.
Зайдя в радиорубку, Сирокко сразу ухватилась за микрофон:
- Рей-Канада, ты еще тут?
- А я никуда и не собираюсь. Капитан, ты Робин не видела?
- Такой информации, Канада, у меня нет.
- ... Ладно. Извини. Мне не следовало спрашивать.
Оглядевшись, Сирокко выяснила, что никто за ней не наблюдает.
- Обещаю, Конел, как только что-то выяснится, сразу дам тебе знать.
- Ага. Так что мне делать дальше?
Они это обсудили, пользуясь кодовыми словами, которые были бы непонятны Гее и
ее воинству, случись им подслушать. Конел был единственным, кто знал про план
Сирокко касательно гейских Военно-Воздушных Сил.
- По-моему, - сказал Конел, - если ты собираешься это провернуть, делать это
надо как можно скорее.
- Согласна. Дай нам... еще два оборота, чтобы покрепче тут окопаться. А сам со
своими людьми возвращайся в Япет для дозаправки и перевооружения. Я тут пока
посовещаюсь с генералами.
Большую часть боя Робин провела, почти целиком погребенная под мертвой
титанидой.
Она в компании еще четверых отрыла себе одиночный окоп, начали падать бомбы...
и тут прямо на край окопа рухнула убитая титанида. Труп медленно сползал вниз,
накрывая Робин. Позднее она поняла, что это скорее всего и спасло ей жизнь. Когда все
кончилось и Робин удалось выкарабкаться наружу, она заметила множество осколков,
впившихся в громадную мертвую тушу. Один из ее товарищей по окопу получил
металлический осколок в ногу, но остальные были целы и невредимы.
Робин сумела разыскать Сирокко, у которой хватило времени для краткого объятия,
прежде чем Фея поспешила к генеральской палатке.
Робин с Искрой выглядели здесь чужачками, и теперь Робин остро это чувствовала.
В армии они, в отличие от всех остальных, не состояли. Определенных обязанностей у
них не было. Искра даже не состояла больше в городском управлении. На нормальную
войну, где посредством тактики и стратегии сражаются массы солдат и самолетов, Робин
бы просто не взяли. Но здесь ее присутствие было необходимо.
Беда заключалась в том, что Робин никому не могла объяснить, почему так
получилось. Да она и сама не вполне понимала почему.
Так что теперь Робин бродила среди кровавого побоища, разыскивая свою дочь.
Кроме нее, так же бесцельно бродили еще несколько человек, но у тех на лицах читалась
контузия. Робин же была безусловно потрясена, но держала себя в руках. Свои отношения
со страхом она выяснила двадцать лет назад, когда впервые позволила себе его
почувствовать. Ее охватил жуткий страх во время атаки, она была потрясена и остро
сочувствовала всем пострадавшим, однако теперь, когда все закончилось, Робин
испытывала лишь отвращении к жестокости атаки... и беспокойство за свою дочь.
Дочь свою она застала за рытьем траншеи. Робин пришлось звать ее трижды, прежде
чем Искра подняла голову. Нижняя губа девушки задрожала, она выбралась из окопа и
упала в материнские объятия.
Робин плакала только от счастья. И еще она чувствовала себя немного по-дурацки -
как всегда, когда обнимала дочь сантиметров на тридцать ее выше. Искра безудержно
рыдала.
- Мамочка, - сумела она наконец выговорить, - я домой хочу.
ЭПИЗОД VIII
Сирокко расстелила на шатком столе свою карту-циферблат. Держа в одной руке
лампаду, другой она намалевала еще два креста.
- Итак, Крыло Крона и Крыло Метиды гейских Военно-Воздушных Сил
уничтожены. Это значит, что вся половина колеса, в центре которой мы сейчас находимся,
очищена от вражеской авиации. Ближайшая для нас угроза таится здесь, в Гиперионе.
Беллинзоне по-прежнему угрожает Крыло Тейи. Теперь попробуйте поставить себя на
место Геи. Что бы вы предприняли?
Генерал Два внимательно изучил расклад, затем заговорил.
- Теперь она должна знать, что одна наша группа превосходит в боевой силе
любую ее группу.
- Но я сомневаюсь, что ей известно о наших силах, - заметила Сирокко.
- Хорошо. Это может вынудить ее выжидать. Возможна атака на Беллинзону из
Тейи. Но вы говорите, ее главная заботу составляет армия.
- Точно.
- Тогда... мы получим хорошее предупреждение, если Крыло Гипериона снимется с
базы. Вы говорите, в Гиперионе у нас превосходные разведчики.
- Так оно и есть.
- На ее месте, - вмешался генерал Восемь, - я бы начал сосредоточение авиации.
К примеру, перебросил бы группу Гипериона на пустующую базу в Мнемосине, если эта
база по-прежнему пригодна для использования.
- Она непригодна.
- Хорошо. А Гиперион не может добраться до базы Крона, не будучи атакован
нашими Военно-Воздушными Силами. Тогда этому Крылу я приказал бы сидеть на месте.
А Крыло Тейи переместил бы на базу в Метиде. Япет отпадает по той же причине, что и
Крон. Сколько бомбадулей может принять одна база?
- Этого я не знаю.
- Гм. Что ж, если одна база может принять больше одного крыла, я бы начал
перемещать более отдаленные поближе. Фебу, Крия и Тефиду в Метиду и Гиперион. Ведь
диапазон их действия нам тоже неизвестен, так?
- Так. Подозреваю, мы сейчас в дальних пределах диапазона действия группы
Гипериона. Впрочем, мы еще приблизимся. Я думала, Гея может бросить их сюда прямо
сейчас, пока мы еще не очухались, и передвинуть Рею на их место. Но теперь я считаю,
что прямо сейчас она... просто ничего делать не станет. И пока что оказываюсь права. -
Сирокко снова указала на карту. - Мы должны защищать армию, город... и базу в
Мнемосине. База в Япете уже лишняя... собственно говоря, я приказала ее взорвать, если
ее попытаются захватить.
- Чего ради им ее захватывать?
- Ради того, что они скоро проголодаются. Я предполагаю провести внезапную
атаку. Если все сойдет, как надо, мы может получить полное превосходство в воздухе.
Сирокко принялась изучать эффект, произведенный магической фразой. Уже два
столетия в крупных военных кампаниях эти слова считались ключом к общей победе.
Естественно, генералы пожелали узнать, как Сирокко собирается это осуществить. И
она им рассказала.
ЭПИЗОД IX
Начинаем операцию "Фитиль". Начинаем операцию "Фитиль".
Рассевшиеся на центральных тросах от Гипериона до Мнемосины верхачи Диониса,
прислушиваясь к своим маленьким рациям, возбужденно зачирикали. Сновидный демон
сказал тогда, что рации будут говорить - и вот, так-так, разве они не говорили? Верхачи
сидели, завороженно слушая чистейшую галиматью, что доносилась из умных машинок.
Поминая экзотических надувал вроде Канады, конкретную поэзию наподобие РоккиРэмбо,
рассказывая о металлических эскадрильях, люфтмордерах, о каком-то парне по
имени Ажур, рации стали для верхачей источником неподдельной забавы. Ангелы
принялись играть в рифмы.
- Рей-Канада, ты занял позицию?
- Юстицию.
- Инквизицию.
- Свинство, пакость.
- Блин на закусь. Вот была потеха!
Сновидный демон и ее нематериальная спутница объяснили, что значит "вставить
фитиль". Верхачам страшно понравилось. Не боевая задача - которая уже была
поставлена, - а кодовое название и розыгрыш. Верхачи ценили грубый юмор.
Готовились они многие килообороты. Было неприятно. Вонь керосина раздражала
до невозможности. Но они все провернули - ради Демона.
А теперь по рации было передано кодовое название. План следовало воплотить в
жизнь немедленно - так, чтобы это прошло одновременно по всей Гее. Любой другой
путь таил опасность для верхачей - Габи ясно дала им это понять.
- Ах, какой динамит будет быть, - сказал один.
- Букеты хризантем, - выдохнул другой, слегка преждевременно.
- Цветов обильны ливни.
- Вскрывать целебные бальзамы, - позаботился один.
- Ибо ожидаемы жертвы, - отважился другой, намекая на подлую атаку гнезда в
Тефиде.
- Меч рубит так и сяк.
- Важна пиротехничность.
- Осталась ли в камере пленка? Оттолкнувшись от троса, верхачи нырнули к
прилепившемуся прямо под ними гнезду гадин.
В сознании люфтмордера ангелы находились где-то на периферии - пока не
приблизились на расстояние пятидесяти метров. Они так давно болтались вокруг да около,
что его восприятие просто их вычеркивало - подобно тому как хороший радар стирает
сигналы от птиц.
Затем ангелы уже оказались среди эскадрильи, чирикая и щебеча, подлетая так
близко, что могли коснуться подчиненных люфтмордеру аэроморфов. Он заметил, как
один из ангелов прилепил что-то к боку бомбадуля. Потом услышал, как у другого
бомбадуля что-то загрохотало по выхлопной трубе.
С громким верещанием люфтмордер оторвался от троса, упал до скорости зажигания
и завел все четыре мотора. За ним последовала его эскадрилья...
Один бомбадуль взорвался. Прилепленная к его боку магнитная мина пробила дыру
до самой камеры сгорания - бомбадуль накренился и, непрерывно крутясь, полетел вниз,
волоча за собой хвост огня и дыма.
Другому даже не удалось отлететь от базы. Как только завелся мотор, динамитная
бомба, загруженная в форсажную камеру, разорвала аэроморфа на куски. Только эти
куски и полетели к земле, Люфтмордер дал резкий крен к начал набирать высоту.
Ненависти он не испытывал - только всепоглощающую потребность истребить всех
ангелов в Гее.
Этим он поначалу и занялся. Выпустил несколько боковух и сумел сбить одного
ангела прямо в полете. Потом послал ракету в их гнездо. Судя по последствиям взрыва,
гнездо к тому времени уже опустело.
Проклятых ангелов было просто невозможно подбить. Люфтмордер наблюдал, как
его подчиненные выписывают немыслимые развороты, пытаясь за ними угнаться. Очень
скоро вокруг уже не осталось ни одного ангела. Подлетев к тросу, они забрались там во
всякие мелкие дырки. Стрелять было бесполезно - к тому же это могло поставить под
угрозу...
Так велико оказалось сосредоточение люфтмордера на ангелах, что только теперь он
заметил, как пылает его база. Громадные сгустки топлива отрывались от креплений,
которые он только что бросил. Сгустки падали вдоль троса. Люфтмордер знал, что
топливо будет гореть и гореть, пока Источник - чем бы он ни был - не станет сухим.
Загнав этот клочок информации куда полагается, его мозг начал, исходя из этого,
разрабатывать дальнейшую тактику.
Способностью к огнетушению люфтмордер не обладал. Да и никто из известных ему
в Гее существ не был оборудован для борьбы со столь неприступным пожаром.
Следовательно, база была потеряна. Следовательно, он обязан защищать верхнюю базу.
Люфтмордер набрал высоту.
Вскоре он увидел, что и та база тоже горит.
Щелк. Загружен еще один клочок информации.
Люфтмордер призвал свою эскадрилью выстроиться. Была еще база в Тейе.
Временно он приведет их туда. Радировав Гее сжатое описание конфликта, люфтмордер
стал ждать ее приказов, уверенный, что полет в Тейю является единственным логичным
решением.
Он ничуть не тревожился.
Во всех шести регионах Геи, где еще оставались авиагруппы, люфтмордеры и
бомбадули падали со своих пылающих баз. Эскадрилья в Тефиде понесла наименьшие
потери - всего два бомбадуля. Крий потерял трех бомбадулей и люфтмордера;
оставшиеся бомбадули теперь бесцельно кружили у троса, неспособные придумать, куда
им дальше отправиться. Гипериону досталось хуже всех, когда после первоначальной
атаки разбились или вышли из строя шесть из девяти бомбадулей.
Верхачи Диониса понесли потери - как они, впрочем, и ожидали. Несколько
декаоборотов спустя они непременно соберутся оплакать погибших - когда пройдет
достаточный срок, чтобы взлелеять воспоминания.
А пока что они выкинули свои потери из головы.
Шутка определенно вышла пикантная.
- Рей-Канада, все базы горят. Повторяю, все. Те, кто выжил, теперь в воздухе.
Прямо сейчас везде порядочная неразбериха.
Конел с трудом сглотнул. Он понимал, что в итоге все они приведут себя в порядок.
Некоторые доберутся сюда. Возможно - очень многие.
Он дослушал доклад Сирокко о потерях, просуммировал у себя в голове оставшихся
и мысленно противопоставил их своим собственным силам. Если сделать поправку на все
неизвестные переменные - максимальный диапазон действия, возможность
сущ
...Поділитися у соцмережах
