Жанр: Научная фантастика
Лавина
... с
минуту ошарашенно на него смотрят. -
Придется сесть в первом же месте, где увидим платный телефон, и позвонить
оттуда. - Тут он хохочет. - Можете в такое
поверить? Чтобы я да использовал телефон?
Секунду спустя И.В. выглядывает в окно и просто изумляется, увидев под
собой настоящую сушу и двухполосную
трассу, вьющуюся вдоль теплого песчаного берега. Это Калифорния.
Вертолет замедляет ход и, снизившись, летит над трассой. Пластик и неон
не слишком сильно ее изгадили, но
вскоре впереди показывается краткий отрезок франшизного гетто, выстроенного по
обе стороны дороги в том месте, где она
немного отходит от пляжа.
Вертолет приземляется на автостоянке "Купи и Кати". Та, по счастью,
пуста, поэтому они никому не сносят голову
лопастями. В игорном зале двое юнцов играют в видеоигры и едва удостаивают
взглядом поразительное зрелище: не часто,
наверное, тут садится вертолет. Это И.В. на руку. Она бы умерла со стыда, увидь
ее кто-нибудь в компании этих старых
пердунов. Мотор вертолета работает на холостом ходу, а тем временем Л. Боб Райф,
спрыгнув на асфальт, бежит к
телефонной будке, приваренной к фасаду франшизы.
Эти типы настолько глупы, чтобы усадить ее в кресло рядом с
огнетушителем. Ну как не воспользоваться этим
фактом? Сорвав огнетушитель с подставки, она одновременно выдергивает
предохранительное кольцо и нажимает на спуск,
направив струю прямо в лицо Тони.
Ничего не происходит.
- Черт! - вопит она и бросает в него баллоном или, точнее, тычет им в
него. Он же в этот момент подается вперед,
чтобы схватить ее за запястье, и огнетушитель ударяет ему в лицо с такой силой,
чтобы существенно промять крутизну. А
это, в свою очередь, дает ей время перебросить ноги за порог.
Все против нее. Один из карманов открылся и, когда она наполовину
выпадает, наполовину выкатывается на
асфальт, цепляется за подставку огнетушителя. К тому времени, когда ей удается
высвободиться, Тони уже пришел в себя и,
стоя на четвереньках, тянет к ней руку.
От этой руки ей удается ускользнуть. Теперь она беспрепятственно бежит по
стоянке. Сзади дорогу перекрывает
"Купи и Кати", а по обеим сторонам - высокий пограничный забор, который отделяет
эту франшизу от "Храма Нового
Водолея" с одной стороны и представительства "Великого Гонконга мистера Ли" - с
другой. Единственный путь к свободе -
съезд на трассу, но он заблокирован вертолетом. Пилот, Тони и Фрэнк уже
выпрыгнули на асфальт и загораживают ей
дорогу.
"Храм Нового Водолея" ничем ей не поможет. Если она станет валяться в
ногах и умолять, они, возможно,
подключат ее к своим мантрам на следующей неделе. А вот "Великий Гонконг мистера
Ли" - совсем другое дело. Добежав
до забора, она пытается через него перелезть. Восемь футов цепей с колючей
проволокой поверху. Но комбинезон должен ее
уберечь. В основном.
Она забирается примерно до половины. Потом пухлые, но сильные руки
хватают ее поперек талии. Вот не везет! Л.
Боб Райф стаскивает ее с забора, руки и ноги у нее беспомощно болтаются в
воздухе. Не давая ей встать на ноги, он тащит ее
назад к вертолету.
И.В. смотрит на франшизу "Гонконга". Свобода была так близко.
На парковке там кто-то есть. Курьер! Он как раз неспешно съехал с дороги,
по всей видимости, намереваясь
передохнуть.
- Эй! - кричит она и, подняв руку, нажимает на кнопку в воротнике, отчего
ее комбинезон вспыхивает оранжевым и
синим. - Эй! Я курьер! Меня зовут И.В. ! Эти маньяки меня похитили!
- Ух ты! - восклицает курьер. - Ну и влипла!
Потом он спрашивает ее еще о чем-то, но шум лопастей вертолета заглушает
его слова.
- Меня везут в ЛАКС! - что есть мочи орет она.
И тут Райф головой вперед забрасывает ее в вертолет. Тот поднимается,
поворачивает, и вслед за ним послушно
поворачивается аудитория антенн на крыше "Великого Гонконга мистера Ли". Курьер
на стоянке пялится вслед
отлетающему вертолету. Надо же, какой крутой, и отовсюду торчат пушки!
Но эти типы в вертолете круто на девчонку наехали.
Вытащив из кармана сотовый телефон, курьер набирает Центральную "РадиКС",
а потом нажимает красную
кнопку. Он набрал Код. .
Две с половиной тысячи курьеров собрались в железобетонном каньоне Л.А.
Ривер. На самом его дне Виталий
Чернобыль и его "Ядерные расплавцы" только что перешли к самой крутой части
своего нового сингла "Двигай застрявшим
стержнем". Часть курьеров пользуются этим саундтреком, чтобы оттачивать стиль,
взлетая взад-вперед по железобетонным
берегам реки. Только Виталий живьем может нагнать в них столько адреналина,
чтобы позволить им кататься по отвесным
склонам на скорости восемьдесят миль в час, не размазываясь о бетон.
А потом темная масса фэнов "Расплавцев" вдруг превращается во вращающуюся
оранжево-красную галактику: это
зажигаются две с половиной тысячи новых звезд. Зрелище сногсшибательное, и
поначалу все думают, будто это новые
спецэффекты, спроецированные Виталием и его видеотехниками. Точно мириады
зажигалок горят, вот только намного ярче
и организованней. Опустив взгляд на пояс, каждый курьер видит, что на его
мобильнике мигает красная лампочка. Похоже,
какой-то невезучий скейтер набрал Код.
На окраине Феникса, во франшизе "Великого Гонконга мистера Ли"
просыпается Крысопес, серийный номер В782.
Фидо просыпается потому, что сегодня лают собаки.
Всегда кто-то лает, но по большей части очень далеко. Фидо знает, что
далекий лай не так важен, как близкий лай,
поэтому часто спит, когда лают далеко.
Но иногда в дальнем лае слышится особый звук, от которого Фидо
возбуждается и не может не проснуться.
Вот и сейчас он слышит такой лай. Лай очень далекий, но очень тревожный.
Какая-то хорошая собачка очень
расстроена. Песик так расстроен, что его лай распространяется на всех остальных
собачек в стае.
Фидо слушает лай. И тоже возбуждается. Какие-то плохие чужаки были совсем
рядом с двором хорошей собачки.
Они были в летающей штуке. У них было много пушек.
Фидо не слишком любит пушки. Чужак с пушкой однажды выстрелил в него, и
было очень больно. А потом
пришла добрая девочка и ему помогла.
Это очень, очень плохие чужаки. Любая хорошая собачка по праву захотела
бы сделать им больно, чтобы они ушли.
И, слушая лай, Фидо видит, как они выглядели, слышит, как они говорили. Если
кто-то из этих плохих-плохих чужаков
придет в его двор, он будет расстроен-расстроен.
А потом Фидо замечает, что плохие чужаки за кем-то гонятся. По ее голосу
он слышит, по тому, как она двигается,
он видит, что они делают ей больно.
Плохие чужаки делают больно доброй девочке, которая его любит!
Фидо сердит куда больше, чем когда-либо был в своей жизни, еще больше,
чем когда плохой человек выстрелил в
него и сделал ему больно.
Его работа - не пускать в свой двор плохих чужаков. Ничего другого он не
умеет.
Но еще важнее защитить добрую девочку, которая его любит. Важнее всего на
свете. Ничто его не остановит. Даже
забор.
Забор очень высокий. Но он помнит: было время, давным-давно, когда он
прыгал через то, что было выше его
головы.
Фидо вылезает из своего собачьего домика, подбирает длинные ноги и
прыгает через забор, не успев даже
вспомнить, что не может через него перепрыгнуть. Противоречие до него, впрочем,
не доходит; поскольку он собака,
самоанализ - не самая сильная его сторона.
Лай переходит в другое далекое-далекое место. Все хорошие собачки,
которые живут в этом далеком месте,
предупреждают друг друга: надо следить за плохими чужаками и девочкой, которая
любит Фидо, потому что они туда едут.
Фидо вдруг видит это место: оно большое, широкое и открытое, как поле, где
бегают за палкой. И там много больших
летающих штук. А по краю - несколько дворов, где живут хорошие собачки.
Фидо слышит, как хорошие собачки лают в ответ. Теперь он знает, где они.
Далеко. Но туда можно попасть по
улицам. Фидо знает много разных улиц. Он просто бежит по улицам, и знает, куда
они ведут и где он сам.
Поначалу В-782 оставляет за собой только танцующий хвост искр посреди
франшизного гетто. Но как только он
выбирается на длинный прямой отрезок трассы, он оставляет по себе другие улики:
накипь рассыпавшегося бронированного
стекла, разлетающегося двумя параллельными лопастями на всех четырех полосах
трассы, когда вылетают из рам боковые и
лобовые стекла машин, расходясь, точно волны в кильватере скоростного гоночного
катера.
Один из законов доброжелательной политики мистера Ли заключается в том,
что все Крысопсы
запрограммированы так, чтобы никогда не нарушать звуковой барьер в населенных
областях. Но Фидо слишком спешит,
чтобы думать о доброжелательной политике.
Псам под хвост звуковой барьер. Да будет шум.
66
- Ворон, - говорит Хиро, - прежде чем тебя убить, позволь, я расскажу
тебе сказку.
- Я слушаю, - отвечает Ворон. - Путь неблизкий.
Во все транспортные средства Метавселенной встроены мобильники. Хиро
просто позвонил домой Библиотекарю,
чтобы тот разыскал ему номер Ворона. Они все так же несутся друг за другом по
черной поверхности воображаемой
планеты, хотя Хиро метр за метром нагоняет Ворона.
- Мой отец был в армии во Вторую мировую. Солгал о своем возрасте, чтобы
завербоваться. И его отправили
прохлаждаться в Тихом океане. Долго ли, коротко ли - его захватили в плен
японцы.
- И что?
- И отвезли его к себе в Японию. Отправили в лагерь для военнопленных.
Там было полно американцев, а еще
несколько англичан и несколько китайцев. И пара типов, чью национальность никто
не мог определить. Внешне они
походили на индейцев. Немного знали по-английски. Но по-русски они говорили
намного лучше.
- Это были алеуты, - говорит Ворон. - Американские граждане. Никто о них
никогда не слышал. Большинство
людей даже не знает, что японцы во время войны захватили кусок американской
территории - несколько островов на краю
Алеутского архипелага. Островов, населенных моим народом. Они захватили двух
самых важных алеутов и отправили их в
тюремные лагеря в Японии. Один из них был мэром Атту, самым главным человеком в
гражданской администрации. А
второй для нас был еще важнее. Он был главным гарпунщиком алеутского народа.
- Мэр заболел и умер, - продолжает Хиро. - У него не было иммунитета. Но
гарпунщик оказался крепким сукиным
сыном. Несколько раз он болел, но все же выжил. Ходил работать на поля с
остальными заключенными, растил
продовольствие для войны. Работал на кухне, готовил похлебку для заключенных и
охраны. Но держался особняком. Все его
избегали, потому что от него жутко пахло. От его койки воняло на весь барак.
- Он варил китовую отраву из грибов и других веществ, которые находил в
полях и прятал в одежде, - отзывается
Ворон.
- Кроме того, все на него злились за то, что он однажды разбил окно в
бараке и все заключенные мерзли до конца
зимы. Как бы то ни было, однажды после ленча все охранники страшно заболели.
- Китовая отрава в рыбной похлебке, - поясняет Ворон.
- Пленников уже вывели работать на поля, и когда охранники начали
заболевать, то погнали всех назад в бараки,
поскольку не могли за ними присматривать, корчась от желудочных колик. Это
случилось под самый конец войны, и
пополнение найти было непросто. Мой отец шел последним в цепочке пленников. А
алеут шел прямо перед ним.
- И когда пленники переходили через ирригационную канаву, - берет слово
Ворон, - алеут нырнул в воду и исчез.
- Мой отец не знал, что ему делать, - говорит Хиро, - пока не услышал
хрюканье замыкавшего цепь охранника.
Повернувшись, он увидел, что охранник насажен на бамбуковое копье, которое
только что вылетело из ниоткуда. И он все
еще не видел алеута. Потом упал еще один охранник с перерезанным горлом, и тут
мой отец увидел алеута: тот замахивался,
чтобы метнуть копье, сразившее еще одного охранника.
- Он вырезал гарпуны и прятал их под водой в ирригационных канавах, -
поясняет Ворон.
- Тут мой отец понял, - продолжает Хиро, - что он обречен. Ведь что бы он
ни сказал потом, охранники все равно
ему не поверят, решат, будто они с алеутом совместно спланировали побег, и тогда
принесут меч и отрубят ему голову.
Поэтому, решив, почему бы не прикончить пару врагов прежде, чем они прикончат
его, он забрал пистолет у первого
поверженного охранника и сам тоже спрятался в канаве, откуда застрелил еще пару
охранников, явившихся узнать, что тут
за шум.
- Алеут побежал к бамбуковому забору, - снова берет слово Ворон, -
хлипкий был заборчик. Предполагалось, что за
ним минное поле, но он его перебежал без труда. Или ему повезло, или же мин,
если таковые имелись, было немного и
располагались они далеко друг от друга.
- Они не позаботились организовать жесткую охрану периметра, - говорит
Хиро, - потому что Япония - остров.
Даже если узники сбегут, куда им податься?
- А ведь алеут мог сбежать, - возражает Ворон. - Он мог бы добраться до
ближайшего побережья и там смастерить
себе каяк. В этом каяке он мог бы подняться вдоль побережья Японии, а потом
перебираться на волне с одного острова на
другой до самых Алеутских островов.
- Верно, - соглашается Хиро, - вот этого-то в отцовской истории я никак
не мог понять. Пока не увидел тебя в
открытом море, не увидел, как ты на каяке обгоняешь скоростной катер. Тогда все
сошлось. Твой отец не сошел с ума. У
него был совершенно здравый план.
- Да. Но твой отец его не понял.
- Мой отец побежал по следам твоего отца через минное поле. Они обрели
свободу - в Японии. Твой отец начал
спускаться с нагорья к океану. Мой отец предлагал двигаться в глубь страны, в
горы, решив, что они могли бы затаиться в
глухом местечке до конца войны.
- Дурацкая идея, - говорит Ворон. - Япония перенаселена. Там нет места,
где они могли бы остаться
незамеченными.
- Мой отец не знал даже, что такое каяк.
- Невежество не может быть извинением, - отвечает Ворон.
- Их спор, такой же спор, как мы ведем сейчас, их и погубил. Японцы
нагнали их у самого Нагасаки. У охранников
не было при себе даже наручников, потому они просто связали им руки за спиной
шнурками от ботинок и заставили встать
на колени лицом к лицу в дорожной пыли. Потом лейтенант достал из ножен меч. Это
был древний меч. Лейтенант
происходил из гордого рода самураев, и в этом наряде труд-фронта он оказался
лишь по той причине, что в начале войны
ему по бедро оторвало снарядом ногу. Он занес меч над головой твоего отца.
- Меч просвистел в воздухе, - говорит Ворон, - и от этого свиста у моего
отца заболели уши.
- Но он так и не опустился.
- Мой отец увидел стоящий перед ним на коленях скелет твоего отца. Это
последнее, что он видел в жизни.
- Мой отец стоял спиной к Нагасаки, - говорит Хиро. - Вспышка временно
ослепила его. Упав ничком, он вжался
лицом в землю, чтобы погасить в глазах этот ужасный свет. А потом все стало как
раньше.
- Вот только мой отец ослеп, - говорит Ворон. - Он мог только слушать,
как твой отец дерется с лейтенантом.
- Это был наполовину слепой, одноногий самурай с катаной против здорового
мужчины со связанными за спиной
руками, - объясняет Хиро. - Довольно любопытный бой. Сравнительно честный. Мой
отец победил. Это был конец войны.
Пару недель спустя пришли оккупационные войска. Мой отец вернулся домой,
перебирался с базы на базу, и наконец в
семидесятых у него родился сын. И у твоего тоже.
- Амчитка, семьдесят второй, - говорит Ворон. - Вы, сволочи, дважды
сбросили на моего отца ядерную бомбу.
- Я понимаю, каково тебе сейчас, - говорит Хиро. - Но может, ты уже
достаточно отомстил?
- Нет такого слова "достаточно", - отрезает Ворон. Хиро погоняет
мотоцикл, надвигается на Ворона, занося катану.
Но Ворон выбрасывает руку назад - все это время он наблюдал в зеркальце заднего
вида - и блокирует удар; в руке у него
длинный нож. Тут Ворон сбрасывает скорость почти до нуля и ныряет меж двух опор
монорельса. Хиро пролетает мимо,
слишком сильно сбрасывает скорость и краем глаза успевает увидеть, как Ворон
уносится от него по другую сторону
монорельса. К тому времени, когда Хиро вновь разгоняется и проскальзывает меж
опор, Ворон уже снова ушел на другую
сторону.
Так тянется этот слалом. Они пролетают зигзагом весь Стрит. Игра довольно
проста. Ворону нужно только
заставить Хиро въехать в опору. Тогда Хиро на мгновение остановится. А за это
мгновение Ворон уже исчезнет из виду. А
тогда Хиро его уже не выследить.
Для Ворона игра легче, чем для Хиро. Но Хиро лучше Ворона умеет играть в
эти игры. Поэтому в целом они на
равных. Они зигзагом несутся вдоль монорельса со скоростью от шестидесяти до
шестидесяти тысяч миль в час. Вокруг них
расползаются во тьму гигантские коммерческие центры, лаборатории высоких
технологий и парки развлечений. Перед
ними открывается Центр, высокий и яркий, точно северное сияние, встающее над
черной водой Берингова пролива.
Первый пун шлепает по днищу вертолета, когда тот низко летит над Долиной.
И.В. скорее чувствует, чем слышит
удар. Она так хорошо знает это сладкое ощущение, что способна уловить его, точно
сверхчувствительный сейсмограф,
выискивающий землетрясения в противоположном полушарии. Потом стаккато: это один
за другим о днище ударяются
еще с пяток пунов, и ей стоит огромных трудов сдержаться и не выглянуть в окно.
Ну конечно. Ведь днище вертолета -
единый лист массивной советской брони. Пуны он держит как клей. Вот бы вертолет
так и остался на этой высоте, где его
можно запунить! Впрочем, иного выхода у Райфа нет, иначе вертолет засекут радары
мафии.
Она слышит, как впереди потрескивает радио.
- Поднимись повыше, Саша, на тебя сели паразиты.
И.В. выглядывает в окно. Параллельным курсом, но чуть выше летит еще один
вертолет, небольшая алюминиевая
корпоративная машинка, и все в нем сидящие смотрят из окон вниз, наблюдая за
трассой. Все, кроме Ворона. Ворон все так
же подключен в Метавселенную.
Черт. Пилот вытягивает вертолет на большую высоту.
- Так держать, Саша. Ты их скинул, - трещит радио. - Но на твоем днище
еще висит пара пунов, потому постарайся
ни за что ими не зацепиться. Тросы у них прочнее стали.
Большего И.В. и не нужно. Распахнув дверь, она выпрыгивает из вертолета.
Так, во всяком случае, кажется сидящим внутри. На самом деле, падая, она
хватает ручку двери и в результате
повисает на качающейся двери лицом к днищу вертолета. А за него держатся два
пуна, в тридцати футах под ними на конце
тросов болтаются рукояти, покачиваясь в воздушном потоке. Заглянув в открытую
дверь, она не слышит Райфа, но его
видит: сидя рядом с пилотом, он жестом приказывает ему опустить вертолет.
Именно на это она и рассчитывала. Взятие заложников - как обоюдоострый
меч: мертвая, она Райфу ни к чему,
напротив, нужна целая и невредимая.
Вертолет снова начинает терять высоту, направляясь к двойной полоске
логло, размечающей авеню под ними. И.В.
еще немного раскачивается на двери, пока этот маятник не относит ее достаточно
далеко, и ей ногой удается зацепить трос
гарпуна.
Вот сейчас будет чертовски больно. Но крепкая ткань комбинезона помешает
ей лишиться слишком уж большого
куска кожи - теоретически. К тому же вид Тони, ныряющего к самой дверце, чтобы
схватить ее за рукав, усиливает ее
естественную склонность не раздумывать слишком долго. Отпустив дверную ручку,
она хватает трос, пару раз наматывает
его на руку в перчатке, потом разжимает другую руку - и летит вниз.
Она была права. Боль адская. Когда трос уносит ее под днище вертолета
подальше от Тони, что-то трещит у нее в
руке, наверное, какая-то мелкая косточка. Но она оборачивает трос вокруг тела в
точности так, как это делал Ворон, когда на
веревке спускался с ней с корабля, и спускается по тросу. Пусть больно, но все
под контролем.
Иными словами, спускается до рукояти. И.В. закрепляет рукоять на пояс,
чтобы случайно ее не отпустить, а потом
несколько минут бьется в воздухе, высвобождаясь из тросовых петлей: рукоять
становится центром вращения, а она
бесконтрольно вертится вокруг этой оси между вертолетом и мостовой. Потом берет
рукоять в обе руки и отцепляет от
пояса: теперь она снова висит на руках, чего, собственно, этими гимнастическими
упражнениями и добивалась.
Поворачиваясь, она видит у себя над головой и чуть наискосок второй вертолет,
замечает уставившиеся на нее лица; она
знает, что по радио все передают Райфу.
И точно. Вертолет вполовину снижает скорость и сбрасывает высоту.
Нажав на кнопку, она выпускает трос на всю длину, совершая - в одноединственное
сногсшибательное мгновение -
падение на двадцать футов. Теперь она летит следом за вертолетом в десяти или
пятнадцати футах над трассой, со
скоростью, наверное, сорок пять миль в час. Мимо метеорами проносятся вывески и
логотипы. Если не считать роя
курьеров, трасса почти пуста.
Ухая, вертолетик "НИИ НТР" подлетает к ней на опасно близкое расстояние,
и, подняв на мгновение глаза, И.В.
видит, что на нее из окна смотрит Ворон. Гоглы он на мгновенье сдвинул на лоб.
На лице у него какое-то странное
выражение, и тут И.В. понимает, что он па нее вовсе не сердится. Он ее любит.
Отпустив рукоять, И.В. уходит в свободное падение.
И одновременно она дергает за шнурок на воротнике комбинезона и переходит
в полный режим "человек-мишлен",
когда в нескольких стратегических местах ее тела взрываются крохотные газовые
детонаторы. Самый большой взрыв,
прямо-таки М-80, приходится на основание черепа, отчего воротник комбинезона
разворачивается в цилиндрический
баллон, который, рывком распрямившись, охватывает всю ее голову. Другие баллоны
надуваются вокруг ее туловища и
таза, с особыми прокладками по пояснице. Колени, локти и плечи у нее и так уже
защищены бронегелем.
Впрочем, все это не спасает ее от адской боли при приземлении.
Разумеется, из-за баллона на голове она ничего не
видит. Но чувствует, как по меньшей мере десяток раз отскакивает от асфальта. С
полмили она скользит по трассе,
очевидно, карамболя при этом от нескольких машин - ей слышно, как при торможении
визжат шины. Наконец она задом
пробивает чье-то лобовое стекло и падает на переднее сиденье. Машина врезается в
бетонное заграждение. Как только все
останавливается, баллон сдувается, и И.В. соскребает его с лица.
В ушах у нее звенит. Она ровным счетом ничего не слышит. Может, когда
надулись баллоны, у нее разорвались
барабанные перепонки?
Впрочем, поблизости оглушительно воет огромный вертолет. И.В. выползает
на капот тачки, чувствуя, как осколки
стекла под ней процарапывают дорожки в лаке машины.
Огромный советский вертолет Райфа завис в двадцати футах над авеню и уже
обзавелся еще двадцатью пунами.
Проследив взглядом тросы, И.В. видит повисших на своих рукоятях курьеров: в этот
раз они не намерены его отпускать.
Райф, похоже, что-то заподозрил, и вертолет набирает высоту, поднимая
курьеров с их досок. Но проезжающий
мимо полуприцеп стряхивает небольшую армию курьеров - за несчастную таратайку
зацепилось, наверное, человек сто. И
уже через несколько секунд все их "Магнапуны" взмывают в воздух, и по меньшей
мере половина приклеивается к броне с
первой попытки. Вертолет рывком опускается, и все курьеры встают на свои доски
обеими ногами. Еще пара десятков
курьеров подлетает и пунит вертолет; те, кто не успел, хватаются за чьи-нибудь
рукояти, добавляя и свой вес. Вертолет еще
несколько раз пытается подняться, но уже, считай, привязан к асфальту.
Машина начинает снижаться. Курьеры разлетаются в стороны, и,
приземлившись, вертолет оказывается в кольце
тянущихся во все стороны тросов.
В открытую дверь вылезает глава службы безопасности Тони, движется он
медленно и высоко поднимает ноги,
переступая через тросы, но каким-то образом сохраняет и равновесие, и
достоинство. Он отходит от вертолета, пока не
оказывается за пределами вращающихся лопастей, а потом вытаскивает из-под
ветровки "узи" и выпускает короткую
очередь в воздух.
- Валите, мать вашу, от моего вертолета! - кричит он. Курьеры, в общем,
так и поступают. Они не дураки. И.В.
теперь благополучно вернулась на трассу, миссия выполнена. Код завершен, нет
больше причин донимать этих мужиков.
Отсоединив пуны от днища вертолета, они втягивают тросы. Оглянувшись по
сторонам, Тони видит идущую прямо к
вертолету И.В. Все тело у нее болит, мышцы растянуты, поэтому двигается она
неуклюже.
- Полезай в вертолет, сучка везучая! - приказывает он.
Наклонившись, И.В. поднимает с земли свободную рукоять пуна, которую еще
никто не потрудился втянуть.
Потом нажимает на кнопку, выключающую электромагнит, и магнит отскакивает от
брони вертолета. И.В. втягивает трос
настолько, что между рукоятью и головкой остается фута четыре слабины.
- Как-то я читала об одном типе по имени Ахаб, - говорит она, раскручивая
над головой пун. - Он запутался тросом
за штуку, которую хотел запунить. Большая ошибка.
Она отпускает пун, который пролетает между лопастей у самого центра. И.В.
видно, как сверхпрочный трос
начинает наматываться на хрупкую ось несущего винта, будто гаррота на шею
балерины. За лобовым стеклом отчаянно
суетится Саша: нажимает какие-то кнопки и переключатели и переводит рычаги из
стороны в сторону. Губы у него
двигаются, очевидно, изо рта вырывается длинная очередь русского мата. Рукоять
пуна вырывается у И.В. из рук и, как в
черную дыру, падает под винт.
- Думаю, он просто не знал, когда нужно остановиться, - говорит она. -
Как некоторые мои знакомые.
А потом поворачивается и идет прочь от вертолета. За спиной у И.В. во все
стороны летят куски металла, с
огромной скоростью наталкиваясь друг на друга.
Райф уже давно обо всем догадался и бежит по середине трассы, размахивая
автоматом и высматривая машину,
какую он мог бы реквизировать. Над головой завис, наблюдая, вертолетик "НИИ
НТР". Подняв голову, Райф машет ему
рукой и, указывая вперед, кричит:
- В ЛАКС! Двигайте в ЛАКС!
Вертолетик совершает последний круг над местом крушения, наблюдая за тем,
как Саша глушит моторы
поверженного боевого вертолета; как разъяренные курьеры наваливаются на Тони,
Фрэнка и президента и их разоружают;
как Райф, стоя посреди трассы, останавливает машину "Пиццы
...Закладка в соц.сетях
